Битва Солнц

Какая честь! В связи с тем, что мы не смогли присутствовать на интервью, Ромулус Прайм выкроил для нас время утром следующего дня! Меня будят в три часа ночи (за что им большое спасибо, потому что в моем сне Шерил снова и снова убивала Риту), толкают под душ, а затем делают все то же самое, что и вчера. Правда, на этот раз платье, все-таки, другое. Предыдущее безнадёжно выпачкано кровью Риты и ее малыша. Два дня работы с психологом коту под хвост, мою дрожь не унимают никакие успокоительные, а с кругами под глазами не может справиться даже визажист. Хорошо хоть нам с Маркусом разрешают сесть рядом и теперь я дырявлю его ладонь своими ногтями. — Очень жаль, что ваше интервью пришлось перенести, досадный казус, — сочувственно начинает Прайм. — Да, Вашу беременную племянницу забила до смерти Ваша любовница, — шиплю я и резко добавляю: — Досадный казус. Прайм бледнеет и вытирает ладони о брюки. — Да, вопиющее ужасный случай, — соглашается он. — Весь Юнкрой скорбит вместе с нами. Именно поэтому мы не станем затрагивать эту тему в вашем интервью. Лампы направлены нам прямо в глаза, отчего глаза сильно болят, но я заставляю себя смотреть прямо в объектив. Пусть знают, что я не сожалею о сказанном. — Я бы хотел узнать у Вас, мисс Рэд, ради чего Вы играете сегодня? Что ж, я с радостью отвечу на этот вопрос. — Чтобы Инициация не ломала больше таких, как Шерил Венделл. И тут меня осеняет — именно в тот год, скорее всего, Ромулус Прайм и познакомиться с Шерил. Возможно он даже помог ей пройти реабилитацию. А может быть и заплатил куда нужно, чтобы ее выпустили раньше, чем она обрела психическое здоровье. Возможно кровь Риты, пусть и косвенно, на руках ее собственного дяди. — Кстати о Шерил, — я улыбаюсь во все тридцать два. — Как поживают Ваша жена и дети? Если не ошибаюсь, у Вас их двое? Прощай, мой шанс на победу. Как только камера выключится, меня расстреляют на месте, как и семью моей тети, маминой сестры. — О, спасибо, они чудесно поживают. И жена, и малютки. Их двое, совершенно верно. Как Каин и Авель. Он хоть сам понимает, что только что сказал? Кажется, нет. — Каин убил Авеля, — напоминаю я, Ромулус притворно смеётся. — Надеюсь до этого не дойдет, им нечего делить. Конечно, детки Правых — о чем им спорить — чей подарок ко дню рождения больший? В свой день рождения я получала новую робу от Общества и скромный пирог от мамы, это все, что она могла мне подарить. А сейчас на мне бриллиантов столько, что можно несколько лет на них кормить весь наш район. — Ладненько, — Прайм потирает руки. — Последний вопрос: кому желаете победы? Кому? Маркусу. Киту. Фениксу. Себе. — Вообще я желала ее Рите, — говорю я, на беду Прайма снова возвращаясь к теме, которую он так стремился избежать. — Но теперь… Я думаю каждый достоин стать победителем. — Очень достойный ответ, мисс Рэд, очень достойный. Он переключается на Маркуса, но и тот в своем интервью то и дело возвращается к Рите и Шерил. На вопрос о том, что бы он сделал с выигранными деньгами, он отвечает, что перечислил бы деньги на счет ее жениха, который теперь, овдовев еще до свадьбы, будет прозябать глубоко в шахтах, мечтая о смерти. Элиас и Урия тоже говорят о Рите. Урия вспоминает, как спал с ней в одном спальнике, Элиас говорит, что мечтает о такой жене, которая будет добрая и милая, как Рита. Прайм повержен, он едва сдерживается, чтобы не начать рвать на себе волосы. Уверена, он сто раз проклял прямой эфир, нас всех и свою работу. И еще, я надеюсь, он скорбит о своей племяннице и о своей любовнице, потому что если это не так, значит он окончательно променял свою душу и свое сердце на деньги и славу. Наконец интервью заканчивается и Мика, появляющийся из-за кулис, сжимает меня в объятьях. Выглядит это так, словно он утешает меня, но я отчетливо слышу его голос: — Молодец, Кэтрин, народ нуждается в том, чтобы его пробудили. Пробудили? О чем это он? Я просто не собиралась прятать за улыбки и шутки скорбь по убитой подруге. Мое провальное интервью понравилось Мике? Что ж, будем надеяться, президенту оно тоже понравилось и он не станет меня расстреливать. У нас один день. Последний день перед последним испытанием. Мы проводим его вместе. Мы все. Теперь нас только девять. Девять из двадцати пяти. Мы не шутим, не смотрим телевизор. Мы играем. В «Правда или действие». — Феникс, правда или действие? — спрашивает Стив. — Сегодня только Правда, — отвечает Феникс, глядя на свои кроссовки. — Окей. Тогда скажи нам — был ли ты когда-то влюблен в Шерил? — Нет, — отвечает он. — А я был, — говорит Маркус с тоской в голосе. Он играет не по правилам, но никто не упрекает его в этом. — А мне Рита нравилась, — признаётся Стив. И теперь никто никого ни о чем не спрашивает, мы просто рассказываем все самое сокровенное. — Ламберт был моим братом, — говорит Элиас, кажется даже Урия этого не знал. — А я до последнего дня собирался жениться на какой-нибудь девчонке из своего района, но подумал, что поиграть будет круто, — признаётся Роджер. — И трос я повредил только потому, что меня сам Руперт и попросил. — А как же его девушка?! — спрашиваем мы все наперебой. — Да когда Барри погиб, Руперт здорово трусанул, решил уйти красиво. Высота-то какая, он знал, что не убъется. — А я сперва с Шерил встречался только, чтобы Кэтрин защитить, — говорит Маркус. — Решил быть к недругу ближе, чтобы знать, если она вдруг что-то гадкое замыслит. Да уж, с Шерил вышла большая осечка. Свой самый ужасный поступок она заранее и не замышляла. — А я игрок, — сознается Кит. — Был игроком, из-за этого много бед принёс людям, которые меня любят. — Я Чарли резать не хотел, — говорит Чейз. — Но когда вытащил пустой рюкзак, сильно растерялся, запаниковал. — Получается, среди всех вас лишь я один убил человека, — Маркус обхватывает голову руками. — Ту, кого любил. Они много чего еще говорят и обо мне, единственной девушке, которая осталась в живых, кажется вообще не вспоминают. Единственной. Я одна. Папа был прав — девушка, выигравшая Битву, так и останется исключением. — А ты, Рэд, — зовёт меня Стив. Я поднимаю голову. Я даже не ожидала, что мне зададут вопрос. — Есть в этой комнате тот, кого ты бы хотела поцеловать? Есть. Он здесь есть. Он сидит рядом со мной. — Ты не спросил «правда или действие», — напоминаю я. — Хорошо, РЭД, правда или действие? Я задумаюсь на миг. — Правда, — решаюсь я. — Тьфу-ты, что же ты голову тогда морочишь?! Так есть в этой комнате парень, которого бы ты хотела поцеловать? — Есть, — отвечаю я с вызовом. И Маркус, и Кит по обе стороны от меня напрягаются. Маркус никогда не хотел отношений со мной, а Кит и дружит-то со мной из вежливости. Ни один из них не хочет, чтобы я целовала его. — И кто же он? — спрашивает Стив. — А это уже второй вопрос, — отвечаю я. — А нам уже спать пора. Завтра тяжелый день. Я не устала, но поспать действительно не помешает. Мы расходимся по комнатам и следующие часов пять за мной бегают большие красные губы и скандируют: — Поцелуй, поцелуй! Хорошо хоть это не Рита и Шерил.