52 000 световых лет в надпространстве

Верфей не найти на звёздных картах, о них не расскажут молодому капитану и не внесут упоминания в бесчисленные архивы приходящих и уходящих галактических владык. Верфи помнят расцвет и падение Азорианской империи, и видели, как сверхновая пожрала родной мир Бороса; они простоят ещё многие тысячи лет, и ни один корабль не встретит отказа в их гостеприимных доках. Неважно, кто построил их когда-то – полую искусственную планету и сеть из сотен причалов, раскинувшуюся вокруг, - но важно то, что сейчас Верфи приходятся домом и перевалочным пунктом для самого разного сброда: отщепенцев и пиратов, вольных торговцев и преступников, скрывающихся от закона очередной тирании. Верфи служат не столько кораблям, сколько их свободолюбивым капитанам, будучи местом, где представитель любого вида и сословия может отдохнуть и найти работу. Сюда стекаются и оседают редчайшие и нередко запрещённые товары, здесь торгуют рабами и фимиамами, оружием и тканями, а платят любым видом валюты: от ксорианских алмазов до монет давно почивших империй – и ни один торговец ещё не упустил своего клиента. Верфи - сердце галактического черного рынка, больное и тахикардичное, но упорно бьющееся сердце. И как ни было Боросу отвратительно это место, он знал, что только здесь продают то, что ему нужно. Туманность с неохотой выпустила корабль из многоцветного чрева, растягиваясь вслед за ним истаивающим шлейфом. Уродливая громада Верфей заполонила весь экран, и азорианец брезгливо рассматривал копошащиеся в лабиринтах доков грузовые баржи. Корабль такого класса и военной мощи, как у него, был редкостью для контрабандистов, и Борос ожидал особого приёма, насколько это вообще возможно в анархичном разбойном притоне. Несколько юрких перехватчиков устремились к кораблю, опасливо держась на расстоянии. Азорианцы были редкими гостями на Верфях, а после случившейся с их миром катастрофы никто и подавно не ожидал такого гостя. - Азорианец, назовите себя и цель прибытия. Борос вывел на экран проекцию, передаваемую с лидера перехватчиков. Капитан – рептилоид в преклонном возрасте – смотрел в ответ жёстко, жёлтыми немигающими глазами. Наверняка он многое повидал за свою жизнь, и появлением военного линкора почившей Империи его было не пронять. - Лорд Борос, капитан этого корабля. Прибыл в Верфи набрать экипаж. Рептилоид одобрительно моргнул нижними веками. - Вам выделено место 402 в секторе для гостей. Позвольте Вас сопроводить. В этом не было особой нужды, но Борос за время длительного и холодного полета начал постигать азы дипломатии. «Жизненный минимум» (поднятый с «предельного» по мере быстрого взросления Гельганшпа) изрядно охладил вспыльчивого пасынка Азории, и тот безропотно повёл корабль вслед за эскортом перехватчиков. Подросший головоног, теперь иногда покидающий отцовскую грудь и исследующий мир самостоятельно, с любопытством тыкал щупальцем во всё, что было в командном отсеке. К счастью, предупредительный Борос передал бразды правления кораблем Мельзальгарду, и приборная панель была отключена до специального приказа. Маленькие азорианцы бесстыдно пользовались своим особым положением и до определённого возраста вили из родителя верёвки; Гельганшп старался от них не отставать. Он первым бросился к выходу с мостика, когда корабль занял своё место в доках, и почти успел добраться до бронированной двери, прежде чем Борос его поймал. - Гельганшп, ты цепляешься за меня, и остаёшься у грудного глаза до тех пор, пока мы не возвращаемся на корабль. - (Фоновое недовольство, проекция Верфей с гололита, вопросительная окраска) - Пока ты не научишься не только поднимать в воздух инфопланшет, но и убивать им противника. - (Усиленное недовольство, воспоминания о первом поднятом телекинезом предмете) - Сообщи мне, когда разнесёшь им чью-нибудь голову. Недовольный моллюск тем не менее вскарабкался на грудь Бороса, обвив его щупальцами. Азорианец мельком отметил, что их длины уже достаточно, чтобы обхватить его кольцом. - Мельзальгард, жизненный минимум на всех палубах. Охраняй корабль. Мы выходим. Повинуясь приказу, корабль начал изменяться. Живая его плоть разорвалась, растянулась полой трубкой абордажного мостика и присосалась к доковому переходному шлюзу. Давление быстро нормализовалось, но гравитация в Верфях была немного ниже привычной Боросу. Состав атмосферы стандартный: кислород, углекислый газ, азот. Гости с более специфичными вкусами приходили со своими газовыми масками. Борос вдохнул безвкусный переработанный воздух, впервые за долгие месяцы не ожёгший легкие холодом. Верфи были рассчитаны для удобства обслуживающих их пойкилотермных рептилоидов, и тепло вновь вернуло азорианцу вкус к жизни. - (Предупреждение об опасности, жар, воспоминания о боли) Проклятье! Люминесцирующие линии снова начали перекачивать к грудному глазу энергию. Гельганшп попытался переместиться в сторону, но жар нагревающегося Бороса преследовал его повсюду. - Ты можешь залезть на спину. Головоног послушно пополз через плечо, неловко размахивая обожжёнными щупальцами. Азорианец инстинктивно лизнул так удобно подставленную извивающуюся конечность и в ответ получил всплеск счастья. - Кхм. Лорд Борос? – механизированный голос раздался откуда-то сверху. Борос недовольно повел ухом, отрываясь от приёмыша, и поднял взгляд. С потолка на него внимательно взирала легендарная хозяйка Верфей. Её одряхлевшее тело давно было заменено на бионические протезы, а восемь паучьих лап оснащены магнитами для свободного передвижения по сетям рабочих доков. Хозяйка Верфей была гинарахнидом – представителем самого недружественного азорианцам вида. Когда-то пауки дорого продали свой домашний мир в ожесточённой схватке, и с самого становления Империи не проявляли и капли лояльности. Борос предупреждающе вспыхнул, не сводя с хозяйки пристального взгляда единственного глаза. Гельганшп испуганно спрятал голову в отцовской гриве. - Полно, немало звёзд сгорело со времён нашей вражды, капитан. Гинарахнид переместилась с потолка на пол, сразу утратив преимущество в размерах, чтобы не нервировать гостя. - Я слышала о том, что произошло с твоей планетой. Это тяжёлая утрата. Я окажу тебе всё возможное гостеприимство, гордый сын павшей Азории. - Мне не нужна твоя жалость, паучиха*. - Это не жалость, циклоп. Это моё проявление расположения к тебе. Пользуйся им, пока можешь. Восемь механических лапок звонко цокали по металлическому полу, сопровождая уход хозяйки Верфей многократным эхом. Борос молчал и не отвечал на волнение Гельганшпа, тщетно посылающего всё более тревожные образы. - Успокойся, Гельганшп, - наконец, не выдержал он ментальной атаки, - мы остаёмся здесь, что бы не сказала железная паучиха. Головонога это успокоило мало, но он прекратил свои нападки. Он всегда чувствовал, когда настаивать стоит, а когда лучше промолчать. _____________________ *разумеется, в торговом диалекте нет таких слов, как «паучиха» или «циклоп». Считайте это вольным переводом на земной.