52 000 световых лет в надпространстве

Подобно азорианскому кораблю, полость Верфей представляла собой сложный многоуровневый лабиринт. Притяжение обеспечивалось гравитационными ядрами из сверхтяжелой материи, раскиданными по всей поверхности искусственной планеты. В самом сердце Верфей, по слухам, жила железная паучиха, но проверить эту теорию было невозможно, потому что жилой в гигантской сфере была только узкая прослойка под металлической корой. В местных тупиках сдавались комнаты для тех, кому Верфи в силу неудачи или личного выбора стали домом, и чем глубже гость проникал к центру, тем чётче расслаивалось их пёстрое население. Борос был неправ: в среде космических маргиналов царила такая же жёсткая иерархия, как в военных чинах азорианцев, и в глубинах искусственной планеты-причала можно было пройти все её ступени за считанные часы. Кому-то хватало одного натренированного взгляда, чтобы определить новичка в то или иное сословие, кто-то любил нарываться на кулак и коготь, но в вотчине железной хозяйки смертоубийства были делом достаточно редким. От брони Бороса осталась только её часть: кираса была снята из соображения комфорта Гельганшпа – но и её остатки выглядели достаточно внушительно, чтобы отбить у местных задир желание посягать на личное пространство новоприбывшего капитана. Пусть вряд ли кто-то из них разбирался в азорианской системе регалий, доспех сам по себе выглядел символом власти, грубым и непрактично шипастым. Борос не желал конфликта, и использовал весь доступный арсенал запугивания, чтобы его избежать. Паутина доков плавно вливалась в полость планеты коридором, который, расширяясь, превращался в оживленный тракт. Верфи принимали десятки тысяч гостей, многие из которых оставались навсегда, и вся эта яркая многоголосая масса немного ошеломила привыкшего к одиночеству полета азорианца. На него здесь никто не обращал внимания: трудолюбивые рептилоиды сновали в толпе с ловкостью, говорящей о немалом опыте; совершались сделки и плелись заговоры; рождались слухи и множились сплетни – и всё это на безумной мешанине языков, прозванной здесь торговым диалектом. Толпа подхватила неспособного к сопротивлению Бороса, зажала в тисках чужих тел и потащила за собой. Гельганшп максимально подтянул щупальца, оплетя шею азорианца, где его защищали наплечники, и подавленно притих, пытаясь обработать огромный поток информации, поступающий к нему из разума отца. Чья-то рука вынырнула из толпы и мёртвой хваткой вцепилась в Бороса повыше локтя. В кожу вонзились когти, неизвестный доброжелатель, бессовестно расталкивая окружающих, потянул азорианца прочь с оживленного тракта, куда-то в умиротворяюще тихую отворотку лабиринта. Толстые стены, разделяющие Верфи на коридоры и тупики, обеспечивали шумоизоляцию такого качества, что, завернув за угол от многоголосого сборища, можно было услышать, как бьётся собственное сердце. Неизвестный довольно махнул хвостом и обернулся, выпустив из когтей руку Бороса. На широком звероподобном лице расплылась ухмылка, обнажающая мелкие недифференцированные зубы. - Это ты – тот, чей корабль сегодня причалил к докам? – прямо спросил ксорианец, нагло и в упор смотря чуть раскосыми глазами, - Вас, новичков, легко распознаёшь: всегда в толпе теряетесь. Говорил он на торговом диалекте, который азорианец понимал с трудом, хоть тот по большей части и состоял из его родного языка. Из речи он выхватывал отдельные знакомые слова, по контексту догадываясь о смысле произнесённого. - Чего ты хочешь? – Борос решил уточнить неясную для него суть трескучей торопливой речи. Вместо ответа собакоголовый ксорианец перевёл взгляд на Гельганшпа, завязывающего в узлы отцовскую шевелюру. - Хороший малыш, крепкий. Твой? - Чего. Ты. Хочешь? Строгий вопрос должен был избавить азорианца от трудностей витиеватого диалога с торговцами, обычно начинающими издалека. Безошибочно распознав в голосе надвигающуюся угрозу, ксорианец примирительно опустил хвост. - Послушай, друг, не кипешись. Я же по-доброму, по-товарищески. Смотрю: идёшь ты потерянный, хвост между ног, как наши говорят; дай, думаю, помогу, компанию составлю, окрестности покажу. Такому, как ты, нечего у самой поверхности с отбросами якшаться, тебе к центру надо, там и воздух посвежей, и публика поинтеллигентней… - Я спрашиваю в последний раз, после чего отрываю тебе хвост, ксорианец. - Ксорианка, - изобразила обиду самопровозглашённая проводница. - Я Ишка, с «Хшан» инженер. И, клянусь пушком с пузика моей прабабки, я не желаю ничего дурного. И никто здесь, если нарываться не будешь. Пойдём, мне просто нужна компания, а ты мне понравился. И детёныш у тебя славный, в мать пошёл, наверное. Борос тихо хмыкнул. Новая знакомая слишком откровенно переводила взгляд с него на Гельганшпа, и до сути её умозаключений несложно было дойти. Неужели азорианцы так прочно стерлись из памяти галактики, что моллюска теперь причисляют к особи его вида? Маленький головоног, почувствовав, что речь идет о нём, потянулся вперёд, протягивая ксорианке щупальце. Ишка попробовала его пожать, но Борос оттолкнул её руку. - Папка строгий у тебя, - осклабилась собакоголовая. - Ну что, идём? Я знаю тут одно премиленькое местечко, где можно задушевно поболтать и пожевать каазак’кин, если интересуешься. - Не интересуюсь. Но в тишине посидеть не откажусь. Чем выше ты забираешься к центру Верфей, тем становится тише и напряжённей. Периодически Борос улавливал краем глаза или уха подозрительные движения за своей спиной, но никогда не оборачивался, зная, что броня и внешняя непоколебимость защитят его от мелких посягательств. Те, кто намерены сражаться серьёзно, не будут подходить со спины. Система лестниц и лифтов уводила их с Ишкой всё выше, во всё более запутанные части многоуровневого лабиринта, пока наконец проводница не пренебрегла очередным подъёмом, нырнув в отворотку коридора. Здесь было гораздо многолюднее, чем на лестницах, но тише, чем внизу; и Борос смог оглядеться, оценивая местную правящую верхушку. В свою очередь, встречные провожали троицу долгими взглядами и тихо перешептывались о чём-то между собой. - Во, дошли! – ксорианка указала когтем на завешенный плотной тканью проход. - Здесь и потолкуем. Она уверенно отдернула импровизированную дверь и поманила азорианца рукой. Из открывшейся щели вырвалось облако приторно-сладкого, едкого запаха. - Здесь продают наркотики? – осведомился Борос. - И это ты называешь «милым местечком»? - Ты на Верфях, одноглазик, и это – самое безопасное место, которое я могу тебе предложить. Давай заходи, никто не предлагает тебе курить, только посиди со мной. - Я всё ещё могу отказаться от твоей компании. - Ой, да брось, это просто каазак’кин, он даже не токсичен. Вон, смотри, дитю твоему нравится! Гельганшп, для которого общество существа, не принадлежавшего кораблю, было новинкой, изо всех сил тянулся к Ишке, размахивая щупальцами и настойчиво транслируя в мозг Боросу свое желание пообщаться с ней. Азорианец недовольно дернул ухом. - Хорошо. Пойдем. Удушливый смрад воскуряемой наркотической травы Олизы X лепился к телу и забивал нос. Её расслабляющеё действие не действовало на азорианцев, и Боросу грозила только сильная головная боль. Он шел вслед за Ишкой, брезгливо переступая через тела любителей красочных снов, вповалку застилающих металлический пол. Хозяин заведения – многоногий инсектоморф – кивнул ксорианке и равнодушно расчистил им место, оттащив нескольких спящих и бросив поверх других. Псоглавая Ишка плюхнулась на пол, поджав под себя ноги, и жестом пригласила Бороса присоединиться. Тот, уже внутренне жалея, тяжело осел рядом и закрыл глаз, борясь с интоксикацией. - Мелкого твоего можно подержать? – на Ишку, в отличие от Бороса, казаак’кин действовал как положено, и в её заблестевших глазах плескалась молодецкая удаль. - Смотри, как щупки-то тянет, устал, небось, от папкиных запретов? Иди сюда, мой маленький… Азорианец перехватил её руку и сжал с намерением сломать. Ишка взвизгнула, Гельганшп, испугавшись, наполнил разум отца сутолокой бессвязных ярких образов и ощущением острой паники. Борос разжал кулак, и ксорианка прижала ноющую конечность к груди, баюкая её здоровой рукой. - Будем считать, что это я нарвалась, - прошипела она ломким от боли голосом, поднимая на бесстрастного азорианца полный злобы взгляд. – Если ты будешь и дальше так его опекать, то будь готов однажды найти с ножом в черепе. - Ты угрожаешь мне? - Предупреждаю. Я слышала, что вы, одноглазые, с ума по своим детям сходите, но… - Ты позвала меня за собой за тем, чтобы полапать Гельганшпа? Я разочарован. Ишка лизнула расплывающуюся на предплечье гематому и фыркнула: - Он очарователен, но не настолько, чтобы таскать за собой по Верфям несдержанного циклопа. Как бишь тебя, кстати? - Можешь называть меня лорд Борос. - Лооорд, - саркастично протянула Ишка. – Не многовато чести для капитана без экипажа? Борос наградил её долгим нечитаемым взглядом. Загадочные повороты диалога на малопонятном языке ставили его в тупик. - Ах, вот оно что. Всё это было задумано только для того, чтобы попроситься ко мне на корабль? - Не попроситься, а наняться, - недовольно поправила ксорианка. – Да, ты прав, слухи на Верфях разносятся быстро, как свет в вакууме. Я тебя ещё в доках подкарауливала, но выход перепутала. Борос скептически приподнял верхний уголок губы: - Мне казалось, что ты уже принадлежишь другому кораблю. - А, ты про старушку «Хшан». Да, её действительно жалко будет покидать, но такова жизнь. Наш капитан не так тверд в решениях и удачлив, как раньше, и теперь Верфи – его дом родной. А ты знаешь, - она неожиданно подалась вперед, посмотрев в глаз Боросу полубезумным взглядом, - знаешь, каково это – сидеть на планете и ждать, когда подвернется случай улететь? Каково это – не видеть звезд, засыпать в тишине вместо урчания двигателя, слоняться без дела изо дня в день? О, нет, Борос, не дай Космос тебе познать, что это такое. И я – квалифицированный инженер и ветеран пустотных баталий – предлагаю тебе и твоему кораблю свои услуги. Азорианец выдержал паузу, не отводя взгляд. Он не раздумывал – просто нагнетал обстановку. - Ты предлагаешь мне свои услуги после того, как бросила предыдущего капитана? - И не только я, одноглазый, - усмехнулась Ишка, - мы все бросили. И я предлагаю тебе не только себя – я предлагаю тебе целый экипаж, слаженный и укомплектованный. Три пилота-навигатора, связист, моя команда техников… - Нет, - перебил её Борос, - мне не нужна команда, которая предаст меня так же легко, как капитана «Хшан». Ишка осеклась, вопросительно изогнув хвост. О возможном отказе она не подумала. - У тебя нет выбора, - неуверенно начала она. - Мы все такие здесь, на Верфях. Все предатели, убийцы, воры. Никто не предложит тебе лучшего, и если ты прилетел сюда за экипажем чистюль в мундирчиках, то лучше бы ты поискал в других портах. Поэтому либо ты проваливаешь, либо берешь меня и моих соратников к себе на борт. Борос, сохраняя внешнее равнодушие, поднялся на ноги. Внезапно протрезвевшая ксорианка с ужасом осознала, насколько он крупнее её, и попыталась отползти, но уперлась в груду тел. Азорианец почти ухмыльнулся, наблюдая за её потугами. - У меня есть третий вариант. Я знаю, как делаются дела на Верфях, Ишка, и ты сильно ошиблась, приняв меня за безротого*. Стоит мне только пальцем поманить, как со всех концов этого огромного скопища отбросов ко мне сбегутся такие же несчастные и обездоленные. Как часто в ваши доки заходит абсолютно пустой корабль? Я думаю, что такую редкостную удачу не упустит ни один, и пока они стоят навытяжку на плацу, я могу выбрать любого, как мясо на прилавке. Ишка подскочила и отступила на пару шагов. В её голосе прорезались звонкие истеричные нотки, шерсть на загривке поднялась дыбом: - Мы убьем их всех! Покажи, помани пальцем, и Грорибас убьёт их! - Грорибас? – в голосе Бороса, уже поставившего крест на Ишке и её команде, прорезались нотки интереса. Ишка, почувствовав, что напала на верный след, лихорадочно затараторила: - Наш лучший боец, росянка с Дрозеры. Его кислота разъедает что угодно! - Он меня интересует больше, чем ты. - Но он не пойдёт без команды, - мстительно заявила ксорианка, - так что тебе придется брать нас всех. - Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, Ишка. Предъяви вашего лучшего бойца, и тогда я подумаю над твоим предложением. Он собрался уходить, но в плечо снова вцепились острые коготки. В глазах ксорианки плескалось отчаяние, а хвост лихорадочно мотался из стороны в сторону: - Я могу привести тебя к нему прямо сейчас! Он недалеко, нужно только спуститься на пару уровней. - Тебе это интересно, ты и приведёшь его ко мне. И поторопись, пока я не передумал. Борос вырвал руку из хватки псоглавого инженера, оставившей несколько длинных порезов, и зашагал к выходу, наступая прямо на спящих. Ишка осталась позади, растерянно глядя на его удаляющуюся спину. - Но как я тебя найду? – крикнула она вслед. - Я буду на корабле. _____________________ * «безротый» - аналог «желторотого»: новороженные азорианцы – офаги