52 000 световых лет в надпространстве

Головная боль не проходила несколько часов и сильно усугублялась холодом, царящим на корабельном мостике. Борос хотел поднять температурный режим хотя бы на сутки, чтобы отдохнуть в привычной обстановке, но Гельганшп, переживший слишком многое за их короткое посещение Верфей, решительно отказывался покидать отцовскую шею, и азорианцу пришлось надеяться только на свой организм. Отсутствие судового врача оказалось на удивление пагубным. Борос устало опустился на пол, свесив ноги с края верхнего яруса мостика. Экраны, занимающие всю противоположную стену, транслировали изображение Верфей со всех доступных ракурсов, и капитану этот вид изрядно поднадоел. Вся его отчаянная эскапада в поисках экипажа казалась теперь не такой уж и разумной идеей. Ишка была права: здесь он найдет в лучшем случае неудачников, чьи капитаны за долги заложили собственные корабли хозяйке-паучихе. И все же ему нужны были именно неудачники. Отчаявшиеся, готовые на всё ради ставшего родным космоса за бортом, продавшие бы ему, Боросу, разум и душу за право вернуться в небо. Никто другой за ним не пойдет. Его собственный народ не пошёл. После падения Азорианской империи около тысячи лет назад немногочисленные уцелевшие азорианцы смогли вернуть себе только родную планету с условием, что их корабли больше не поднимаются в космос. Огромные боевые линкоры были торжественно расстреляны в пределах азорианской системы, и тем самым могучий некогда вид завоевателей подписал себе приговор – медленное угасание. Давно исчерпавшая свои ресурсы Азория не могла прокормить даже ту крошечную часть своего народа, которая получила дозволение вернуться; хуже всего было то, что само существование планеты оказалось поставлено под угрозу. Разумеется, разорвавшие империю на множество мелких тираний победители знали о том, что азорианское солнце подошло к сроку своего угасания, и согласились спасти лишь немногих: в основном учёных, которые могли принести пользу в других мирах, и малую толику бывшей правящей верхушки, чтобы обезопасить себя от возможного восстания в будущем. А затем азорианское солнце взорвалось. Расширилось, превратившись в красного гиганта, и пожрало целую систему, которой некогда подарило жизнь. Большая часть её населения погибла в пламени нарождающейся сверхновой. Сменилось всего три поколения, и азорианцы смирились со своей участью. Они медленно подходили к краю полного вымирания, когда-то дорого заплатив бесплодием за долгожительство. Борос был одним из сотни новорождённых, появивихшся под светом чужих солнц. Коренные обитатели шестой планеты в системе Агеш быстро привыкли к своим гостям, отчасти потому, что в галактике едва ли осталась цивилизация, сохранившая чистоту населения, отчасти же потому, что Агеш находилась на самой окраине Империи, и местные не имели ничего против своих бывших завоевателей. Не испытывающие притеснения агешанские азорианцы сохранили не только национальную гордость, но и кое-что ещё. Доброжелательные агешанцы скрыли в своих ангарах последний живой азорианский корабль, который столетиями простаивал в бездействии. Подрастающий Борос впитывал в себя чувство оскорбленной гордости целого народа. Он гневался за сожжённую Азорию, чьего солнца никогда не видел, за империю, свидетелем жизни которой никогда не был, за свой притерпевшийся к прозябанию народ, знакомство с которым ограничивалось одним лишь его отцом. Горячая азорианская кровь не давала ему покоя, пока однажды он не угнал корабль прямо из ангара. Стареющий отец отказался участвовать в этой авантюре, и Борос был совершенно один, если не считать корабельного духа, от отчаяния признавшего его своим капитаном. Борос и сам толком не понимал, чего он хочет. В одиночку отвоевать себе бывшие пространства Империи? Отомстить? С каждым парсеком, отделяющим его от дома, эти идеи казались всё менее гениальными, но упрямые азорианцы не отступали от своего. За безумным и слишком юным капитаном может последовать только шваль, собирающаяся на Верфях. Большего он не просил. Где-то в глубине Верфей поднималась стихия. Слух о пустующем корабле обежал их со сверхсветовой скоростью, и теперь к причалу для гостей, к месту под номером 402, тянулись и тянулись процессии представителей всех известных галактике разумных видов. В пустых глазах паломников светились надежда и голод, слепцы же всем своим видом источали яростную жажду. Тут и там вспыхивали короткие стычки, непременно заканчивающиеся кровью, но никто не останавливался надолго, насмерть затаптывая упавших. Пустой корабль сулил несметные богатства грабежей, ледяные просторы вселенной и организменные жидкости, закипающие от возбуждения. Верфи загубили в своих сетях несметное множество судов и напрямую связанных с ними жизней – гораздо больше, чем залатали. В их утробе резали за пустяк капитанов, за их услуги выставляли немыслимые счета, и тысячи тысяч оставались отрезанными от мира. Кто-то считал, что паучиха работает на тиранов, равно, как множество солярных лет назад её обвиняли в сотрудничестве с Империей. Какие сети на самом деле плела хозяйка в центре Верфей, знала только она. И сейчас паучиха пристально наблюдала за тем, что происходило в доках, не вмешиваясь и не пресекая противное ей смертоубийство. Она ждала хода маленького азорианца, потому что больше, чем паутину Верфей, она любила паутину чужих судеб. В узких коридорах не хватало места для всех: задние ряды наседали, втаптывали передовиков в металлическую обшивку пола. Но все, как один, останавливались у невидимой линии, отделяющей трап от внутренних переходов. Стоило найтись хоть одному заводиле, и они рискнули бы взять корабль штурмом, но благоговение перед судном сделало своё дело. Постепенно толпа замерла, созерцая сотнями глаз чернеющий зев трапа. Вдруг чья-то юркая фигура взметнулась под самый потолок и помчалась к трапу по головам. Когтистая ксорианка не давала себя сбросить и уверенно мчалась на передовую, оправляя на бегу неизвестно где выкупленную куртку инженера флота Юкканского тирана. Она влетела внутрь трапового коридора, развернулась и гневно пролаяла, закрывая собой проход: - Этот корабль обещан мне, понятно вам?! Я капитана лично знаю, комки полупереваренной шерсти! Если у кого-то есть претензии, то можете высказать их моему другу! Грорибас! ЭЙ, ГРОРИБАС! Его имя она проорала на пределе мощи лёгких, едва не сорвавшись на визг. Собравшийся народ невольно заозирался, сильно любопытствуя, кто же такой страшный, что может помешать им раздавить эту собакоголовую малявку и отобрать право на место в экипаже себе. Таинственный друг так и не появился на зов, и в толпе начал нарастать ропот. Стоявший у самого трапа инсектоид воинственно щелкнул жвалами и потер полупрозрачные крылья. Ишка отступила на шаг, но не побежала, вздыбившись и сжав в кулаки руки с тщательно выщипанной по локоть шерстью. - Только подойдите к моему кораблю, сучьи соски! Лорд Борос кроме меня никого на борт больше не возьмёт, ясно?! Инсектоид взмахнул лапками-пилами, стрекоча что-то оскорбительное. Ксорианка увернулась и драпанула внутрь коридора. Это было расценено как сигнал. Задние ряды рванули вперед, буквально вдавливая передних в проход и запечатывая его телами. Началась грандиозная свалка. Кто-то, не до конца осознав суть происходящего, попытался напасть на соседа, но в узком, заполненном тушами пространстве было не так-то просто размахнуться. Раздались первые вопли боли, воинственный рев смешался с плачем; жители Верфей кусались, царапались, колотили, рвали, секли, били во все стороны без разбору и восторженно вопили, когда попадали во что-то мягкое и живое. Безумие и жажда крови довлела над пиратами: они выплёскивали всю свою накопившуюся ярость и боль, изничтожали скуку и с радостью принимали смерть. Их жизнь, проходящая бездарно и серо под бдительным оком паучихи, вновь заиграла красками, и изголодавшиеся по сече космические маргиналы сейчас не променяли бы эту вакханалию даже на место в корабле Бороса. Появились первые трупы, по большей части попросту затоптанные, нежели зарезанные, но острая пряность смерти ещё больше раздула свирепое пламя битвы. Крики смешались в один доминантный Звук, полновесный и ужасающий, одним своим присутствием поднимающий боевой дух до критического предела и одновременно уничтожающий слабых. Ксорианцы, олизианцы, феддеанцы, рептилоиды – все разрывали друг друга когтями или сжатыми в тяжёлые кулаки голыми руками. Хозяйка Верфей с отвращением смотрела на бойню, развернувшуюся у азорианского линкора. Ей хотелось отвести глаза, но она не могла, терпеливо ожидая явления виновника происходящего. Она подозревала, что ему самому развернувшееся батальное полотно нравится, но надеялась, что тот прекратит это до того, как останется горстка выживших, пригодных для службы. Иначе её игра не имела никакого смысла. Ишка запыхалась и остановилась, согнувшись и уперев ладони в вывернутые колени. Длинные вислые уши настороженно поворачивались назад, силясь уловить звук приближающейся погони. В коридоре было темно, но ксорианке наследие предков позволяло чувствовать себя комфортно и в кромешной темноте. Чтобы его сожрали и отрыгнули, этого Грорибаса! Она злобно стукнула по стене кулаком. Ишка точно помнила, что тот шел следом за ней, так что же пошло не так? Потерялся в толпе? Росянка никогда не отличался особым интеллектом, но это уже настоящий предел! - Проклятый Грорибас, чтоб тебе корни пустить, тупая росянка! Клац. Ишка испуганно развернулась, насторожив уши. Кто-то быстро приближался, и она чуяла тошнотворный запах гемолимфы инсектоида. Ксорианка сделала назад шаг-другой и уперлась спиной в податливую плоть корабля. Инсектоид приближался быстро, напав на след своей жертвы. Ишка оскалилась и воинственно подняла хвост, надеясь дорого продать свою короткую и не сказать, чтоб сильно яркую, но жизнь. Инсектоид что-то трещал, и в его говоре ксорианке чудилась насмешка. - Ну иди сюда, носожопый, я тебе пигидий-то и вырву! – бравировала она, пытаясь по звуку определить, откуда точно он нанесет удар. Клац. Тело инсектоида рухнуло безвольной куклой. Ишка прижалась к стене, заметив огромную рваную рану на том месте, где у него должно было быть брюшко. Сладковатая вонь внутренностей чуть не заставила ксорианку вывернуть собственный желудок. - Корни пустить? – спросил из темноты писклявый детский голосок. - Грорибас, чтоб тебя грибы сожрали, я тут чуть не полысела вся, пока ты шлялся космос знает где! От переизбытка чувств Ишка бросилась своему спасителю на плечи, ударившись лбом о торчащие наружу длинные клыки. Две придаточные головы разумного растения выдохнули токсичное облачко, что, как предполагалось, должно было означать радость встречи. - Ты их там всех вынес, росянище? – весело осведомилась ксорианка. – А то нас с тобой и на борт не пустят, как паразитных, если ты не выстроишь для одноглазого трон из черепов! - Я кислотой плюнул и не считал. - Так пойдем доплюем, дружище! – Ишка привычно забралась на плечи Грорибасу, вцепившись когтями в его безглазую главную голову. – Наши все там? - Трио собирает книги. - А, чтоб их всех в дырку в обшивке засосало! Как будто на корабле своей библиотеки нет! Все, росян, выдвигаемся: нам надо хорошенько распушить шерстку, чтобы понравиться капризному циклопу. Короткие стволоподобные ноги не развивали достаточную скорость, чтобы оба ещё могли хоть куда-то успеть, но Ишка была спокойна. После такого побоища конкурентов попросту не останется, и Борос будет вынужден их взять. Нравится ему это или нет. Боевой задор начал сходить на нет, когда на полу не осталось места, не покрытого чьей-то плотью. Один за другим жаждущие космоса жители Верфей останавливались и изумленно оглядывались, словно проснувшись или внезапно протрезвев. Выживших осталась едва ли четверть, и они потерянно бродили среди трупов, силясь понять, с чего началось массовое кровавое безумие. Кто-то припомнил агрессивного инсектоида, кто-то начал клясть своих бывших капитанов за то, что те их вообще бросили на Верфях, но все сходились во мнении, что виновата ксорианка, развязавшая драку и смывшаяся, поджав хвост. Боевое исступление сменилось глухим раздражением и локальными рецидивами, когда раздосадованные претенденты на место в экипаже Бороса снова кидались друг на друга, но уже с вполне безобидными тумаками. Ишка, восседая верхом на грузно переваливающемся с ноги на ногу Грорибасе, была встречена всеобщим угрожающим молчанием. Злоба, повисшая в воздухе, была настолько осязаема, что её можно было рвать когтями и продавать, перевязанной жгутом. Воин-росянка, ощутив повисшее напряжение, вскинул все три головы и раскрыл широкие пасти, усеянные рядами игольно-острых зубов. Кто-то отпрянул, памятуя о сожжённых кислотой товарищах, но гневный ропот зарождался вне зависимости от голоса разума. Ишка, балансируя хвостом, привстала на плечах Грорибаса и прокричала в собирающуюся заново, но заметно поредевшую толпу: - Я же сказала, что на борт вас не возьмут! Если вы думали что-то изменить этой мясорубкой, то у вас черви в мозгах насрали! Расходитесь! В розоватой, похожей на раскрытый цветок пасти Грорибаса что-то заклокотало, и на пол тонкой струйкой потекла ядовито-зеленая жидкость. Металл обшивки зашипел и почернел, толпа прянула назад и тут же перегруппировалась, начиная обтекать дрозеранца и ксорианку со всех сторон, зажимая в кольцо. Начали сыпаться оскорбления на всех известных диалектах. Ишка шипела, вцепившись в защитника всеми четырьмя лапами. Две придаточные головы Грорибаса раскрыли и свои маленькие пасти, слепо следя за перемещениями противника. Назревала ещё одна, последняя схватка, как вдруг с пола сама собой поднялась чья-то отрезанная клешня и, перелетев через головы, гулко шлёпнулась в центр круга. - Я могу говорить за себя сам. Давя каблуками павших, скользя мокрым от чужой крови плащом по трупам, в центр круга шагал Борос. Он держал голову величественно прямо, не удостаивая ни одного из присутствующих взглядом, и аура железной воли капитана, витающая вокруг, заставляла бушующих от жажды крови бандитов Верфей расступаться перед ним, потупив глаза. Пигментные линии на обнаженном торсе слабо флуоресцировали, отражаясь голубоватыми бликами от пластинчатого доспеха. Гельганшп, умостившись на правом наплечнике, гипнотически покачивал щупальцами, окружёнными еле заметным маревом, отливающим всеми цветами видимого спектра. В целом они произвели впечатление настолько сильное, что те, кому в этот день не повезло, на следующий покончили с собой. Ишка в первые секунды даже не узнала ревнивого папашу маленького головонога, с которым она задушевно сидела в наркопритоне. А узнав, испугалась, что сейчас ей придется расплачиваться за проявленную дерзость. Борос остановился перед Грорибасом, придирчиво рассматривая его со всех сторон. Росянка нервно покачивал придаточными головами, открывая и закрывая зубастые рты. - Я почти не видел, как ты сражаешься, Грорибас, хотя и наслышан, - видимо, удовлетворившись результатом осмотра, заговорил азорианец. – Внешне ты действительно производишь впечатление, и эта твоя кислота выглядит достаточно убийственно, но мне нужны лучшие. Грорибас не придумал ничего лучше, чем броситься на Бороса. Его придаточная голова двигалась с ошеломляющей для растения быстротой. Пасть раскрылась на 180 градусов, сомкнулась с давлением в пару сотен атмосфер, дробящих самую крепкую броню, как полую птичью кость… но азорианца уже не было на месте. Дрозеранец чувствовал движение воздуха, и едва успел увернуться от удара, парируя головой. Кислота закапала на пол, Грорибас мотнул головой, веером разбрызгивая токсичные капли… - Достаточно. Борос коснулся ожога на плече языком. Гельганшп, насмерть перепуганный, погладил щупальцем тут же разгладившийся белый шрам. - Ты мне нравишься. Собирай экипаж, я жду вас на корабле. - Иэх, росян, я же говорила! – Ишка от переизбытка чувств ударила кулаком по розоватой бутонообразной голове друга. Борос уже отвернулся от них. Он обводил взглядом внезапно оробевших пиратов и контрабандистов, которые должны были составить основу его боевой мощи. - Мне нужны те, кто умет обращаться с гидропоникой, архиваторы, инженеры… - Но я буду главным инженером! – вставила Ишка и тут же сникла, поймав взгляд Бороса. - …техническое обслуживание всех рангов, медицинский корпус и кок. Те, кто не попадают в эти категории, примутся разнорабочими в том случае, если они умеют сражаться. Это касается всех. - Капитан, вы принимаете всех? – неуверенно спросил ящероподобный тыщуканец. - Всех, кто не был серьезно ранен в схватке. На корабле вы получите дополнительные инструкции. - Есть, капитан! В этих словах было всё: облегчение, оправданные надежды, сбывшиеся мечты, и главное – будущее, от которого многие уже почти успели отказаться. Всё было не зря: и кровь, и ожидание окупилось одним только «я беру всех». Борос уходил под приветственный клич, бальзамом стекающий на его душу. - Лорд Борос! - Лорд Борос! - ЛОРД БОРОС!