52 000 световых лет в надпространстве

Жизнь текла ровным потоком, заливая каждую палубу своим ненавязчивым рокотом. Борос, скучавший на мостике, где ему не находилось места, нарезал по своим владениям круги, инспектируя каждый отсек. Гидропонные сады затягивала растительность всех мастей, покрывая живой металл обшивки ярким цветастым ковром, и трудолюбивый ботаник, окруженный стайкой помощников, всегда радостно делился с капитаном своими достижениями. Сады Борос не очень любил из-за высокой влажности, но вежливо заглядывал каждый раз, когда ученые выращивали из культуры клеток нового растительного питомца. Инженерный отсек процветал: предприимчивая Ишка, обзаведшаяся инфопланшетом, со всей тщательностью инспектировала каждую систему, любовно подправляя и налаживая. Своими достижениями она не делилась; просто однажды радостные навигаторы сообщили, что ядро готово к прыжку в надпространство, а Мельзальгард все реже появлялся в поле зрения, растворяясь в стенах. Однажды, во время очередного обхода, Бороса кто-то окликнул, мягко касаясь руки: - Капитан? Можно Вас в мой отсек на минуточку? Он обернулся и увидел судового врача, задрапированного в черные ткани и пристально смотрящего на него снизу вверх бионическими глазами-имплантами. - Какие-то проблемы? – осведомился азорианец, послушно следуя в медкорпус. - Нет, просто небольшая профилактика. Сюда, пожалуйста. С самого угона корабля Борос ни разу не бывал в медотсеке, и, к стыду своему, даже не представлял, что может там увидеть. Просторное помещение поразило своей пустотой: только свешивались с потолка отполированные хирургические приборы, поразительно напоминающие механодендриты, имплантированные в позвоночник врача. Четырехрукое существо коснулось стены, запуская гравикапсулу. - Приборы по большей части портативные, больше я не могла унести, - оправдываясь, сообщила медик. – А теперь передайте мне своего воспитанника, пожалуйста. Борос на секунду недоуменно замер, а затем гневно сузил глаз, вздыбив гриву: - Зачем тебе Гельганшп? - Я же врач, капитан. Следить за состоянием экипажа – моя обязанность, а этот моллюск выглядит нездоровым. Прошу Вас. Азорианец поколебался, после чего отнял Гельганшпа от груди. Сообщение о его возможном нездоровье напугало Бороса больше, чем он мог предположить. Медик аккуратно взяла головонога парой рук и поместила в капсулу, где тот повис в воздухе, удерживаемый антигравитационным полем. - Ты раньше встречала существ его вида? – спросил азорианец, пристально наблюдая за тем, как врач перебирает длинными многосуставчатыми пальцами гладкие, иссиня-черные щупальца. - Природа не любит новшеств, капитан. Все цефалоподы если не одинаковы, то очень схожи, - она пощекотала Гельганшпа под головой, прежде чем вынуть из капсулы и вернуть отцу. – Ваш развивается чересчур медленно. У него слишком плотная оболочка и очевидное обезвоживание. Я бы посоветовала держать его в среде с большим содержанием влаги, но в Вашем случае, - она указала на грудной глаз, - это может доставить неудобства. - Неудобства какого рода? - Вы не сможете держать его отдельно от себя достаточно длительное время, и... Гельганшп?.. продолжит усыхать. Возможно, здесь помогла бы доза гормонов-антагонистов, которая избавила бы Вас от излишних проявлений отцовского инстинкта… - Меня все устраивает, - в голосе Бороса проскользнули угрожающие нотки. Медик примирительно подняла четыре руки. - В таком случае, посещайте с ним сады так часто, как сможете. Повышенное содержание углекислого газа и водяных паров в их атмосфере благодатно скажется на Вашем… воспитаннике. - А если я пренебрегу твоими советами? Механодендриты напряженно щелкнули. - Это Ваше право, капитан. Но я – судовой врач, и желаю только добра. Глупо не следовать добрым советам. Гельганшп транслировал в мозг Боросу свои ощущения от контакта с чужими руками снова и снова, захлебываясь от восторга. Чужеродная радость действовала на азорианца так же благотворно, как своя собственная, и он дружелюбно оскалился. - Возможно, Гельганшп действительно засиделся на моём глазу. Спасибо, док. - Шит’Ала, капитан. - Я не встречал раньше особей твоего вида, Шит’Ала. Ты из-за края? - Нет, мой лорд. Я из Усовершенствователей, конфессия Органиков. Борос мгновенно помрачнел. Усовершенствователи появились как религиозно-исследовательское движение на самой заре становления Империи, и очень понравились тогдашним правителям своими идеями. Они проповедовали идеалы живых существ, созданных искусственно для повышения эффективности. Они ввели в обиход механодендриты и глобализировали биоимплантацию, а когда нарастили политическую мощь в Галактике, азорианцы испугались и объявили на Усовершенствователей охоту. С того момента и до самого падения Империи о них больше не слышали, и теперь Борос приютил на своем корабле, по-видимому, последний осколок этой некогда могущественной фракции. Шит’Ала достаточно было одного взгляда в глаз капитана, чтобы догадаться о его опасениях. - Усовершенствователи не исповедуют идеи кровной вражды, мой лорд. Я связала свою жизнь с этим кораблем не для того, чтобы сводить счеты. Мы, Органики, воспеваем жизнь. И уж тем более я не стала бы пытаться бы навредить ребенку. - Говорят, Органики выращивали монстров из плоти пленников, - опасливо заметил Борос. - И эти слухи распустила Империя сразу после того, как стерла Усовершенствователей с лица космоса. Я повторюсь: я не желаю зла ни Вам, ни кому-либо ещё на этом корабле. Если Вам понадобится помощь, то Вы всегда её найдете здесь, в медотсеке. И приводите Гельганшпа, мне нужно следить за его развитием. Он хорошо ест? - Он вообще не ест. - Видимо, паразитирует на внутренних культурах протистов, - задумчиво отметила Шит’Ала. – Тогда просто обеспечьте ему больше воды. Борос некоторое время рассматривал её, пытаясь уловить признаки враждебности, но не заметил ничего. Медик была спокойна и бесстрастна, и даже механодендриты за её спиной сложились в компактную конструкцию полированного металла. - Я последую твоим советам, - наконец признал азорианец. Органесса улыбнулась краешком безгубого широкого рта: - Мне важно Ваше доверие, капитан. Автоматическая дверь плавно захлопнулась за спиной. Совету он все-таки последовал, пусть и не сразу. Сам пристально осматривал Гельганшпа, силясь уловить, что же такого страшного в его виде нашла Шит’Ала. Моллюск выглядел в меру бодрым, хотя и не слишком назойливым и любопытным, как азорианские дети, но это, по мнению Бороса, был определенный плюс. Желание знакомиться со всеми подряд (опять же на радость приёмному отцу) у него отпало, и все время головоног не слезал с его грудного глаза. После врачебного осмотра это начало казаться подозрительным. Перед посещением садов Борос, уверенный, что он не отделается дежурным кратким посещением, надел броню. Азорианцы, впервые столкнувшиеся с проблемой удержания тепла, ковали её из теплоотражающих материалов, чтобы не терять боеспособность от холода. Порой она служила и достаточно мирным целям, как, например, готовящаяся лечебная практика. Ботаник, приглядывающий за садом, приветливо пошевелил антеннулами и засеменил в сторону вошедшего капитана. Десять тонких членистых ножек быстро неритмично перестукивали. - Лорд Борос! Как чудесно, что вы нашли время заглянуть. Неспособные к вербальному общению феддеанцы для удобства имплантировали себе речевой аппарат, связывающийся с мозгом и облекающий информацию в слова. Высокотехнологичный прибор в глотке ученого воспроизводил речь чуть механизированным бесполым голосом, но умел передавать эмоции с помощью ударений и пауз. - Здравствуй, Рамш. Я сегодня надолго. - Правда? – феддеанец вытянул глазные стебельки. – Что-то случилось? Вместо ответа Борос снял с груди Гельганшпа и пересадил на поддерживающую нить, по которой вился бледный андраксианский вьюнок. Головоног уцепился щупальцами за нить и робко потрогал растение, случайно сорвав редуцированный зубчатый лист. - Ему полезно, - Борос погладил протянутое щупальце, невербально давая Гельганшу разрешение на разного рода бесчинства. Моллюск быстро ожил и, резво перебирая щупальцами по поддерживающим нитям, умчался куда-то вглубь подвешенного сада. - А, маленький лорд, - произнес Рамш понимающим тоном, - Детям полезно расти на лоне, так сказать, природы. - На моёй планете гораздо суше, чем на его, и врач посоветовала отводить его сюда. - На Вашей?.. Маленький лорд разве не азорианец? – ракообразный ботаник выглядел смущенным. - А мы сильно похожи? – фыркнул Борос. Прежде в голову Рамшу не приходило, что капитан может воспитывать чужое потомство, и, осознав свою ошибку, он заволновался и попытался сбивчиво объясниться: - Ох, простите, капитан. Феддеанцы в детстве линяют, до этого они совсем не похожи на взрослых, и я предположил, что это естественно и для Вашего вида. Борос зло посмотрел на учёного, заставив того испуганно втянуть глаза. - Прошло ведь не так много времени, Рамш. Неужели достаточно нескольких поколений, чтобы даже из памяти учёных стерлись такие основополагающие факты о моём народе?! - Я н-не хотел, капитан… досадная ошибка… На досмерти перепуганного феддеанца больно было смотреть. Черные глазки-бусинки робко смотрели из самой глубины головы, он весь сжался настолько, что казалось, ещё чуть-чуть, и хитиновый панцирь хрустнет. Борос не чувствовал за собой вины, но искреннее раскаяние ботаника немного его остудило. - Ты не виноват, - проворчал он. – Но я советую тебе впредь хорошенько подумать о том, что ты говоришь мне. Один глаз осторожно высунулся наружу: кажется, гроза промчалась над рамшевой головой без особых последствий. Капитан помрачнел и замолк, глядя куда-то вглубь насаждений, и феддеанец решил тактично удалиться, стараясь шуршать лапками как можно тише. Гельганшп, залоснившийся и даже словно бы чуть подросший, свисал с трубы оросителя, держась двумя щупальцами и собрав остальные в компактный шарик. Почувствовав приближение ботаника, он развернулся и повернул к нему слепую голову. Рамш тяжело выдохнул воздух из трахеид по бокам тела и погладил моллюска по влажной коже. - Нелегко тебе придется, маленький лорд, - пробормотав это пророчество, он посеменил дальше, на ходу обстригая лишние ростки острыми клешнями.