City that Care Forgot

Магнус буквально вытащил Алека на улицу, позволив ему только умыться и переодеться в более подходящие для теплой погоды футболку, джинсы и ветровку. Держась за руки, они гуляли по улицам Французского квартала, где никто не обращал на них внимания, потому что странных личностей здесь хватало и без них. В этом городе царила атмосфера вседозволенности, и Магнус был от этого в восторге. — Чувствуешь? — спросил он, делая глубокий вдох, словно наслаждаясь чудесным ароматом. — Это запах свободы и беззаботности. Запах греха. Алек принюхался и недовольно поморщился. — Это марихуана, Магнус. — Сладкий, не будь занудой! — рассмеялся тот, за руку утягивая Алека в очередной переулок. Мимо с громким хохотом прошла веселая компания молодых людей, одетых еще более странно, чем Магнус. В руках у них были бутылки вина, к которым они время от времени прикладывались. Зато сразу стало понятно, откуда взялся запах травки. Один из ребят одобрительно покосился на брюки Магнуса и предложил ему косяк, но тот только покачал головой. Было здорово бродить вот так, не думая ни о чем, позволяя Магнусу выбирать дорогу. Он, похоже, знал эти улочки, как свои пять пальцев, рассказывая чуть ли не о каждом доме, мимо которого они проходили, и о людях, которые жили здесь когда-то. Солнце зашло, погружая город в вечерние сумерки, но как только зажглись фонари и подсветка на многих зданиях, он преобразился, враз став ярче и праздничнее. На противоположном конце улицы показалась уборочная машина, которая по замыслу должна была подметать асфальт, но на деле только поднимала с него тучи пыли. Магнус оттеснил Алека в сторону, прижимая его спиной к нагревшейся за день кирпичной стене и закрывая собой от пыли, от света фар, от всего мира, заставляя забыть, что они на улице, у всех на виду. Его лицо было так близко, что Алек мог видеть свои крошечные отражения в его глазах, и ему казалось, что Магнус тоже видит только его и никого больше. Где-то рядом раздался смех и одобрительное улюлюканье, и Алек сделал попытку высвободиться, но даже ему самому она показалась неубедительной. Магнус только улыбнулся довольной, почти порочной улыбкой и, дразняще прикусив верхнюю губу Алека, склонился к его шее, всасывая кожу чуть ниже засоса под ухом. — Магнус… — прошептал Алек, прижимая к себе его голову вместо того, чтобы оттолкнуть. Тот, оттянув футболку, целовал особо чувствительное местечко. — Нас же все видят… Магнус, наконец, поднял голову, напоследок лизнув ключицу в вырезе футболки. Но, что бы он не разглядел в глазах Алека, он отстранился, снова надежно обхватывая его ладонь своей, и потащил вниз по улице. Алек сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться и заглушить чувство острого разочарования. Но он даже не успел спросить, куда Магнус так несется. Тот затащил его в ближайшую арку, ведущую в темный двор с верандой и клумбой, и толкнул в тень под лестницей на второй этаж. Секунда — и Алек снова прижат к стене, руки Магнуса шарят под его футболкой, а губы снова изучают изгиб шеи. — Подожди, — возмущенно зашептал Алек, — мы же в чьем-то дворе! Магнус ничего не ответил, только звонко щелкнул пальцами и набросился на его губы так жадно, что Алек не смог удержаться. Под закрытыми веками он видел отблески синих искр, но к тому моменту ему было наплевать, даже если жители этого дома полным составом наблюдают за ними в окно. От этой мысли щеки вспыхнули жаром, но Алек был слишком занят, пытаясь вытащить майку Магнуса из низко сидящих брюк и стаскивая с его плеч пиджак. Тот низко рассмеялся в поцелуй и потянулся к ремню на джинсах Алека. Это было просто нечестно, как быстро и ловко он справился с этим препятствием, когда сам Алек все еще возился с майкой. Горячая ладонь скользнула под белье, знающе сжимая и поглаживая, и он задохнулся, на мгновенье забыв обо всем. Отпустив его губы, Магнус переключился на ухо, лаская его языком и жарким шепотом, в то время как рука хозяйничала в джинсах, и сосредоточиться стало совсем невозможно. Алек застонал и, сделав над собой усилие, оттолкнул Магнуса от себя. Тот выглядел скорее удивленным, чем недовольным, и Алек сердито фыркнул, отмечая его непонятливость. А потом шагнул к нему, и принялся расстегивать эти чертовы брюки — теперь, когда Магнус больше не отвлекал его, это получалось гораздо быстрее. — Нужно было просто сказать, сладкий, — мурлыкнул Магнус, помогая ему, пока мягкая ткань не упала на пол. А потом он снова толкнул Алека к стене, целуя, трогая обжигающими руками под одеждой, царапая кожу… и этот шепот на ухо… От него по спине разбегались стаи мурашек, а ноги слабели, и хорошо, что Магнус держал его, а сзади была стена. Руки Алека тоже, казалось, жили собственной жизнью — они все-таки задрали майку Магнуса куда-то к лопаткам и теперь жадно гладили бархатистую кожу поясницы и ягодиц. Их плоть была зажата между животами, и они терлись друг о друга, забыв о смущении и о том, на что после этого будет похожа их одежда. Какая разница, если сейчас они все равно невидимки? Магнус просунул руку между ними, обхватывая оба члена, усиливая давление, и Алек вскрикнул, тут же прикусив ребро ладони, чтобы заглушить звук. Он знал, что их никто не услышит, но его все равно не покидало ощущение запретности, непристойности того, что они занимаются сексом в чьем-то дворе, и люди за стенкой смотрят телевизор или ужинают, не зная об этом. И все же это странным образом возбуждало, обостряло ощущения, так что уже через пару минут Алек был на грани. Всего несколько сводящих с ума движений, и он излился в руку Магнуса, чувствуя, как тот вздрогнул всем телом, присоединяясь к нему и роняя голову ему на плечо. Им понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться и прийти в себя, держась друг за друга, а потом Магнус нежно дотронулся губами до его щеки и выпрямился. — Вау, Александр, это было… — он сделал неопределенный жест рукой, но Алек понял его и полностью разделял это мнение. Поправив одежду Алека и свою, Магнус недовольно осмотрел белесые следы на ней и, как мог, убрал их при помощи магии и влажных салфеток — причем салфетки помогали лучше. Маленькая брехливая собачонка выскочила на них так неожиданно, что они оба вздрогнули и даже отодвинулись друг от друга. Она заливалась возмущенным лаем, маленькие ушки и повязанный желтой резинкой хвостик на макушке тряслись от негодования. Магнус фыркнул раз, другой, а потом расхохотался в голос, чем привел собачку в еще большее неистовство. Алек тоже улыбался, хотя его и смущал тот факт, что кто-то их все же видел, несмотря на чары. Пусть даже это всего лишь собака. Рядом с лестницей открылась дверь, и женский голос позвал в темноту: — Принцесса! Принцесса, что случилось, радость моя? Магнус согнулся пополам, держась за стену и буквально икая от смеха. Алек тоже не выдержал, стараясь смеяться как можно тише, хотя для женщины, в отличие от ее собачки, они и были невидимы и неслышимы. Собачка продолжала надрываться, и Алек потащил Магнуса от греха подальше обратно на улицу под оглушительный лай и не менее оглушительный хохот. Магнус настаивал, что непременно должен рассказать об этом Джейсу, а Алек уверял, что в этом случае просто умрет от стыда. Ему и так казалось, что все прохожие знают, что он делал в том дворике, хотя и понимал умом, что благодаря магии Магнуса их никто не мог видеть. — Ладно, сладкий, — вдруг сказал тот, останавливаясь, — пора сделать нашу прогулку интереснее! — Что? Еще интереснее? — со смешком отозвался Алек. Вместо ответа Магнус торжественно развернул его к красивым кованым воротам, за которыми виднелись ухоженные дорожки и крошечные белые домики. Алеку понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это склепы. — Кладбище? Магнус, ты, правда, считаешь хорошей идеей бродить ночью по кладбищу? — Разумеется! Я же говорил, что в Новом Орлеане все самое интересное происходит именно ночью. А кладбище Сент-Луис — одно из самых загадочных и мистических мест, и экскурсии сюда преимущественно ночные. Это придает им еще больше таинственности. Магнус уверенно прошел сквозь ворота и зашагал по узкому проходу между чистенькими побеленными склепами куда-то вглубь кладбища. Статуи плачущих ангелов на некоторых могилах словно провожали их своими вырезанными в камне глазами, а Девы Марии смотрели с жалостью. Алек не боялся ни темноты, ни кладбищ, но сейчас ему почему-то стало не по себе, он словно постоянно чувствовал чей-то взгляд в спину. Но Магнус шел спокойно, расслаблено и выискивал что-то среди могил. — А, вот он! — довольно воскликнул он и потащил Алека к обшарпанному и совершенно неказистому на вид склепу. На нем не было ни креста, ни статуи — просто коробка из красного кирпича, некогда выкрашенная в белый цвет. Краска на стенах кое-где совсем облупилась и даже там, где еще держалась, была исписана крестиками. Десятки, сотни крестиков по три в ряд, крупные или совсем мелкие. Кто-то очень постарался покрыть ими почти весь склеп. — Это — самая известная могила в Новом Орлеане, — провозгласил Магнус. — Могила Королевы. Алек еще раз осмотрел склеп, но ничего, выдающего высокое положение его обитательницы, не заметил. — Как-то не очень похоже. И какой именно королевы? Английской? — Бери выше, Александр, — подмигнул Магнус. — Королевы вуду. Знаменитой Мари Лаво. Может быть, кому-то это имя о чем-то и говорило, но Алек только скептически прищурился. — И чему вас только учат в вашем Институте! — Магнус картинно закатил глаза. — Мари Лаво была величайшей женщиной Нового Орлеана и самой известной мамбо, то есть жрицей вуду. Ее уважал и боялся весь город, хотя чернокожих в то время мало кто вообще считал людьми. И всего этого она достигла своим умом и хитростью. — Разве вуду — это не шарлатанство, которым занимаются примитивные? — уточнил Алек. — Именно так, сладкий, именно! — Но тогда получается, что эта женщина была просто ловкой обманщицей. — Гениальной! — подтвердил Магнус с улыбкой. — Харизматичной, невероятно умной, чертовски проницательной. Она возвела верования чернокожих рабов в ранг самой уважаемой религии побережья, к ней приезжали за советом сенаторы, промышленники, писатели. Она заставила католическую церковь считаться с собой. Да что говорить, она даже знала о Нижнем Мире, и хотя его жители понимали, что вуду не имеет к магии никакого отношения, они все равно уважали ее. Алек покачал головой. — Звучит так, будто ты ею восхищаешься. — Разумеется, восхищаюсь. Я даже имел честь быть с ней знаком! И с ее дочерью тоже, хотя она была и в половину не так умна, как Королева. — Не понимаю, как можно восхищаться мошенницей? — все еще недоумевал Алек, но Магнус только со смехом притянул его к себе, невесомо целуя в лоб. — Не ревнуй, сладкий. У меня с ней ничего не было. Просто я люблю интересных людей, а она была не просто интересной — уникальной. Кстати, если ты нарисуешь на ее могиле три крестика и постучишь по ней три раза, твое желание исполнится. А еще я слышал, что для этого нужно три раза обойти могилу и засунуть в щель между кирпичами монету. Закатив глаза, Алек еле удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. — Да неужели? А попрыгать на одной ноге и укусить себя за локоть случайно не нужно? — В тебе сегодня слишком много язвительности, — улыбнулся Магнус, просовывая между кирпичами сложенную вчетверо купюру. — Местным нищим тоже нужно на что-то жить, и если они будут заняты дележом добычи, то, наконец, перестанут ходить за нами по пятам. Оглянувшись, Алек успел заметить тень, быстро спрятавшуюся за одним из склепов, и с облегчением выдохнул — теперь понятно, откуда это ощущение чужого взгляда в спину. — Ну что, мы уже можем уйти с этого кладбища? — спросил он с надеждой. Магнус взял его за руку, переплетая пальцы. — У тебя нет ни капли уважения к мистическим традициям Орлеана. — Мистики мне вполне хватает на работе, — в тон ему отозвался Алек, и они медленно побрели к выходу. За их спинами раздалось какое-то шуршание — видимо, нищие выколупывали из стены подношение Королеве вуду.