City that Care Forgot

Алек уже начинал ненавидеть этот чертов люкс. Конечно, номер был не виноват в том, что Магнус так усердствовал с заботой о здоровье Алека, что запрещал ему даже отходить от кровати дальше, чем в туалет, но злиться на Магнуса не получалось. Пришлось найти для этого другой объект. На самом деле Алек уже на следующий день мог самостоятельно ходить, а еще на следующий вернулись четкость речи и полный контроль над телом. Но Магнус продолжал относиться к нему, как к тяжело больному. Несколько раз Алек порывался высказать ему все, что думает по этому поводу, но Магнус все еще чувствовал себя виноватым, и от одного его взгляда слова застревали в горле. Целыми днями они валялись в кровати, читая, разговаривая или просматривая дурацкие телешоу по кабельному. Они ели прямо в номере еду, которую Магнус таскал откуда-то магией, — Алек не понимал, зачем такие предосторожности сейчас, когда бокор был мертв, но не спорил. Катарина прибегала попрощаться, признала Алека полностью здоровым, отругала Магнуса за паранойю и вернулась в Нью-Йорк через портал. Из четверых «живых мертвецов» женщина уже шла на поправку, у одного из мужчин тоже были неплохие шансы, а вот остальные двое находились под действием токсинов слишком долго, и Катарина не была уверена, что они когда-нибудь придут в себя. Поэтому она спешила к своим пациентам в больнице Бет Израиль. Но, несмотря на заверения Катарины, Магнус все еще трясся над Алеком так, словно он был хрустальной статуэткой, готовой разлететься на осколки от малейшего прикосновения. И это беспокоило Алека сильнее, чем заточение в номере и китайская еда на вынос каждый день на ужин. Даже когда Алек сам тянулся к нему за поцелуем, Магнус лишь коротко чмокал его в губы, отстранялся и заводил разговор на постороннюю тему. К обеду четвертого дня терпение окончательно кончилось, и когда Магнус лег с ним рядом, включая телевизор, Алек просто отобрал у него пульт, нажал на красную кнопку и выкинул его куда-то в открытое окно. Магнус проследил за полетом оценивающим взглядом: — И что это было? — Протест, — заявил Алек серьезно. — Против жестокого обращения. — Разве я жестоко обращаюсь с тобой? — удивился Магнус. — Конечно! Мы целые дни проводим в кровати, а ты ко мне ни разу даже не прикоснулся! Удивление на лице Магнуса сменилось каким-то непонятным, почти измученным выражением, которое Алеку совсем не понравилось. — Александр… Еще пару дней назад ты был в коме, и сейчас еще рано для такой активности. Ты еще слишком слаб и… Рывком развернувшись, Алек прижал Магнуса к кровати, обхватывая его бедра коленями. Мышцы после вынужденного бездействия отозвались сладким покалывание. Алек чувствовал, как скопившаяся энергия буквально бурлит в нем, требуя выхода. — Слаб? — переспросил он, усмехаясь. Магнус рванулся под ним, но он только сильнее вжал его в матрас, перехватывая руки и сжимая запястья. Они оба знали, что Алек сильнее, просто в их отношениях это никогда не имело значения. Но сейчас ему нужно было показать свою силу, дать почувствовать свой голод, нужно было двигаться, и ласкать, и кусаться, и брать то, что хочется, и так, как хочется. Охнув, Магнус вгляделся в его лицо, в глаза, которые, должно быть, сейчас были совсем шальные, и вдруг расслабился, позволяя… все. Алек и сам не понимал, насколько ему необходимо было это разрешение, пока не получил его. И, больше не сдерживаясь, он переключил на Магнуса все свое внимание, выкинув на время из головы весь остальной мир. Остались только невозможно красивые желто-зеленые глаза с расширившимися от желания зрачками, покорные губы, такие сладкие сейчас после стольких дней, когда Алек даже не мог толком поцеловать их. Горячая кожа, смуглая и бархатная, манящая — и невозможно оторвать от нее ладони даже для того, чтобы стащить эту чертову футболку. Алек рванул ткань, и она буквально расползлась в его руках, открывая доступ к новым просторам для изучения. Магнус застонал, выгибаясь, когда Алек нашел его правый сосок и сжал его зубами. Его пальцы вплелись в волосы Алека, прижимая его голову ближе, и тот принял приглашение, набрасываясь на маленький комочек плоти с удвоенным энтузиазмом. Хриплые звуки, которые издавал Магнус, сводили с ума, как и его полная покорность. Он не делал ни малейшей попытки перехватить инициативу, только откровенно подставляясь под ласки, отчего желание становилось совсем невыносимым. Приподняв бедра Магнуса, Алек сдернул с него штаны, не порвав и их тоже только чудом. Вид такого прекрасного обнаженного тела с истекающей смазкой плотью был последней каплей, переполнившей чашу его самоконтроля. — Где?.. — начал он, но даже не успел закончить вопрос, как бутылочка любриканта уже легла ему в руку. Магнус попытался перевернуться на живот, но Алек с рычанием дернул его обратно, прижимая его плечи к кровати. Ему нужно было видеть эти глаза, ответное желание в них, такое же сильное, как его собственное. И Магнус понял, снова подчиняясь, закидывая руки за голову и сжимая в кулаках углы подушки. — Да, вот так, — прошептал Алек, забрасывая одну его ногу себе на плечо и открывая флакончик. Он только слегка приспустил свои штаны и белье, смазал себя и вылил еще немного смазки на пальцы. Алек знал, что его не хватит на долгую подготовку — не после стольких дней вынужденного воздержания, — и ему нужно было знать, что все в порядке. Кивнув ему, Магнус приподнял бедра еще выше, и Алек толкнулся в него сразу двумя пальцами, вырвав из его горла сдавленный стон. Мышцы поддались вторжению, и Магнус подался навстречу, принимая пальцы еще глубже. Алек не мог отвести взгляд, смотрел, как они появляются и исчезают, проворачиваясь, слушал тихие вскрики, когда они задевали простату. Магнус вскрикнул громче, когда он добавил третий палец, возможно слишком рано. Но ждать дольше было выше всяких сил. Даже для нефилима с руной выносливости. Вынув пальцы, Алек ворвался в этот шелковый жар. Под веками вспыхивали фейерверки, желто-зеленые, как глаза Магнуса. — О, Боже! — выкрикнул тот, выгибаясь под ним, и Алек замер, давая ему время привыкнуть. Казалось, это ожидание убивает его, мышцы ныли в предвкушении, пойманный в сладкую ловушку член умолял начать двигаться. А потом Магнус притянул голову Алека к себе, целуя так нежно, что у него потемнело перед глазами. Он толкнулся раз, другой, чувствуя, как бедра Магнуса подаются к нему навстречу. Словно сжатая пружина, начавшая распрямляться, Алек уже не мог остановиться. Он наращивал темп с каждой секундой, почти переламывая Магнуса пополам своим напором, но тот не возражал. И на контрасте — медленный, почти томный поцелуй, отдающийся где-то глубоко внутри. Запустив руку между их телами, Алек обхватил плоть Магнуса ладонью. Такие же медленные движения в одном ритме с поцелуем, в противовес яростным толчкам. Магнус вскрикнул, замер на секунду и излился в его руку, а его мышцы сжались еще плотнее, и это было так восхитительно, что Алек отпустил себя. Уже чувствуя зарождающуюся внутри судорогу, он ускорил движения, сбиваясь с темпа, теряя способность думать, видеть и даже дышать. Магнус снова поймал его губы в поцелуй, скользнув языком внутрь, и это было последней каплей. Последней ступенькой к опустошающему оргазму. Алек даже не помнил, как упал на Магнуса, придавив его собственным весом, но тот не стал возмущаться, только поглаживал его по волосам. А когда Алек пришел в себя настолько, чтобы перекатиться на кровать, задумчиво проговорил: — Может, тебе почаще воздерживаться? В тебе тогда просыпаются такие скрытые резервы… — Что я тебе говорил о жестоком обращении? — рассмеялся Алек, все еще пытаясь отдышаться. — Я же о тебе забочусь! — возмутился Магнус, привставая на локтях. Алек бросил на него скептический взгляд, но эффект, видимо, был слегка подпорчен сытой улыбкой. Магнус, чуть поморщившись, перевернулся на бок и взъерошил Алеку волосы, вглядываясь в его лицо. — Ладно, признаю, ты здоров. Думаю, этот фантастический секс можно считать вполне убедительным доказательством. — Аллилуйя! — Ну, тогда выметайся из кровати, — рассмеялся Магнус. — Раз уж ты здоров, можно погулять по городу и даже успеть где-нибудь поужинать перед тем, как идти слушать джаз. Алек обдумал это предложение. Очень серьезно. И нашел в нем сразу несколько изъянов. — Ты знаешь, я вдруг почувствовал себя неважно, — заявил он самым честным тоном, на какой был способен. — Наверное, стоит продлить постельный режим до вечера. — Неужели? — Магнус тоже сильно старался изобразить беспокойство, но его выдавали смешинки. Притянув его к себе, Алек с удовольствием провел руками по гладкой спине. — О да, я абсолютно уверен. До полного выздоровления мне нужно еще часа три. — Думаю, мы сможем это устроить, — совершенно серьезно согласился Магнус и потянулся за поцелуем.