Эксперимент В -- Выжить.

Табличка на двери кабинета гласила "Мартынова А. Е." и явно не вписывалась в интерьер двери. Впрочем, сама дверь тоже была странная. Она была окрашена в бледно-сиреневый цвет, по которому, словно разводы, проступали зеленые пятна. По периметру двери были наклеены драгоценные камни разных цветов. Были здесь и рубины, и алмазы, и бриллианты. Также, на этой двери висело множество цепей. Они были маленькими и большими, золотыми и железными. Такое безвкусное изобилие нарушала только небольшая синяя табличка, которая, казалось, вообще случайно здесь появилась. По коридору послышались глухие шаги, а вскоре появился их обладатель. Это был высокий загорелый мужчина лет тридцати. На нем был парадный белый костюм, надетый в тон светлым волосам. Выглядел этот человек красиво, но на лице у него была злобная ухмылка. Дойдя до чудной двери, мужчина остановился и, резко развернувшись на каблуках, оглядел дверь.  — Что за безвкусица? Надо же так глупо растрачивать все деньги. Голос его звучал звонко, в нем проскользнули нотки презрения. Немного подумав, он легонько постучал в дверь, но ему не ответили.  — Я захожу? Снова тишина. Тогда мужчина попытался открыть дверь, но та была заперта.  — Лиса, открой — я знаю, что ты здесь. Послышался быстрый стук каблуков, а затем женский голос, больше похожий на шипение.  — Не называй меня Лисой! Ты знаешь как меня это бесит! Уходи отсюда, нам не о чем с тобой говорить.  — Конечно знаю, знаю как тебя бесит это прозвище. И конечно, я знал, что ты отзовешься на него, — словно не услышал последней фразы, продолжил мужчина — Ты откроешь дверь? Я уже устал стоять.  — Я сказала — Проваливай!  — Неужели тебе безразлична судьба маленькой девочки? Конечно, ты готова убить девятнадцать детей, зачем тебе спасать какую-то девочку, пусть даже и родную дочь… Ладно, я пошел. Мужчина вновь прокрутился на каблуках парадных туфель и сделал шаг по направлению к лестнице, но вдруг за его спиной послышался лязг порядка пяти замков. Человек снова развернулся и открыл дверь. Перед его глазами предстала следующая картина: просторный белый кабинет, в котором потолок, стены и пол были не только одного цвета, но и одного оттенка. Почти всю стену, перед ним, занимало большое окно, закрытое белыми шторами, возле него располагался большой дубовый стол, окрашенный в черный цвет, а по двум боковым стенам стояли книжные столы, которые сейчас пустовали. Такой опустевший вид объяснялся тем, что все бумаги и папки с документами валялись на полу, часть из них была разорвана. Мужчина перешагнул через несколько бумаг и папок, и остановившись, поднял толстую синюю папку, перевязанную красной лентой. На ней было написано «Эксперимент В. Заготовки.» — Зря ты раскидываешь столь ценные бумаги, Алиса. Или тебе уже все равно? — Тебе какое дело? Ты богатый — еще наделаешь. Ведь все эти бумаги простая подделка. Ну, разве что бумаги по эксперименту настоящие. Так их я не рвала — можешь забрать. И все же, ты ведь не ради бумаг пришел? И сомневаюсь, что тебе важна судьба девочки. — сейчас голос женщины был более уверенным и, казалось, недавней истерики вовсе не было. О ней «говорили» только бумаги, неряшливо разбросанные на полу. — Я пришел, чтобы вразумить тебя, Алиса. Ты хочешь объявить войну всему «Кроксу»? И все это ради маленькой девочки? Ты же знаешь, никто из «Крокса» не одобрит этого — ты сама дала разрешение. — Ты забыл кое-что: я давала разрешение по достижению двенадцати лет девочки. Но не семь! — вновь перешла на крик женщина. — Интересно, как бы ты объясняла двенадцатилетней девочке, почему ты не водишь ее в школу? Или почему у нее нет одного имени, а все время разные? Или где хоть какая-то бумага на нее? Или почему ты ни разу ее не сфотографировала? — Хватит! Это уже мои дела. К тому же, я уже давно дала имя моей дочери…нашей дочери. — Нашей? Сомневаюсь, что она моя. И все же, какое имя ты ей дала? — Агнесса. Мужчина фыркнул, явно не одобряя имени. — А что ты хотел?! — снова разозлилась Алиса, — Все равно я шла на поводу у «Крокса» и ни разу не назвала девочку по ее настоящему имени. Надо было мне сразу выходить из этой игры. — Материнские чувства проснулись? Где же они были семь лет назад? — Мои хоть сейчас проснулись. А твои чувства, когда же твои чувства перестанут спать?! — Чувства к тебе? — мужчина насмешливо приподнял бровь, — Или к чужой дочери? — Да твоя она, твоя! Какое-то время оба сидели молча. Он рассматривал свою собеседницу: бледное от гнева и обиды лицо, длинные черные волосы, собранные в косу, широкие плечи и руки до локтей. Все остальное скрывал письменный стол. Она молчала, не зная что сказать. Глаза бегали из стороны в сторону, а губы дрожали от злости. Наконец, он снова начал говорить. — Ты останешься в «Кроксе» или уйдешь? — И ты меня отпустишь? — А почему бы и нет? Я знаю, ты нас не выдашь, ведь ты сама — часть «Крокса». — И вы отпустите со мной девочку? — Нет, конечно. Ее уже ввели в игру — она останется. Какое-то время женщина молчала, подбирая слова. — Да как ты можешь?! Она еще маленькая! Ей не выжить среди них! Даже с таким даром, или, скорее проклятием! Как ты можешь, Андрей?! Посмотри мне в глаза! Но сама женщина отвела взгляд и не выдержала — заплакала. Мужчина явно не одобрял этого. — И ты говоришь, что сильная? Сильные не плачут, милая Лиса. Я так понимаю, ты остаешься. Тогда наведи порядок в своем кабинете. Невозможно смотреть на этот хаос. С этими словами мужчина улыбнулся и не спеша вышел из кабинета.