My Woman

Когда Полюшка появилась в комнате, я не стал задавать вопросов, а только медленно поднялся, готовый в любую минуту ощутить горечь страшных слов, которые она, несомненно, произнесет. Сейчас. — Успокойся, она в порядке! В забытьи, но с ней все хорошо! – целительница выставила перед собой руку, словно останавливая меня, и слегка поморщилась. Я без сил опустился обратно на диван, спрятав лицо в ладонях. Жива. Все хорошо. С ней все хорошо. Рядом со мной облегченно выдохнул Лили. — Но ребенок лежит неправильно. Я смогу перевернуть его, — тут же успокоила она меня, увидев мой полубезумный взгляд. – Просто мне нужна твоя помощь. Моих сил хватило лишь на слабый кивок. Леви была бледнее мела. Влажные от пота волосы разметались по подушке и прилипли ко лбу и щекам. Видя такое ее состояние, я мысленно пообещал себе избегать близости столько, сколько это будет возможно. — Что я должен делать? — Не спеши. Она должна сначала прийти в себя, — Полюшка зазвенела какими-то своими склянками на журнальном столике, а я наклонился к жене. — Леви. Ее щека прохладная и слегка влажная. Я легонько похлопал ее. — Очнись, милая. Давай. Ее ресницы затрепетали, и она с явным трудом открыла глаза. — Тебе нужно встать сзади и держать ее руки, — бросила целительница, нашедшая, наконец, нужный пузырек и бесцеремонно сунувшая его под нос Леви, отчего та попыталась оттолкнуть руку женщины, но безрезультатно. — Не упрямься, тебе станет легче!.. Я аккуратно отодвинул кровать и встал позади жены, осторожно перехватив ее руки. Леви слабо застонала. — Мне страшно, Гаджел!.. — Все будет хорошо. Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. — Но если... — Просто поверь мне, — я легонько касаюсь губами ее виска. – Веришь? — Верю, — она прерывисто вздохнула. — Конечно, я тебе верю, Гаджел. Ты меня не обманешь. Я мысленно взмолился, чтобы это оказалось правдой. — Держи ее, парень, — Полюшка откинула одеяло. Я закрыл глаза. Леви дернулась, охнув, но я держал крепко, все так же зажмурившись, пока целительница не сказала: — Все в порядке. Теперь дело за малым, — она сполоснула руки в стоящей на стуле емкости с теплой водой. — Ну-ка, девочка, постарайся, а ты марш за дверь! — Но… — Я сказала, живо! Не мужское это дело. Свою работу ты сделал девять месяцев назад! Мне ничего не оставалось, как вернуться в гостиную, где Лили беспокойно нарезал круги. — Как она? — Слабая. Не знаю, выдержит ли. Наверху вновь послышались полные боли стоны моей жены и резкие указания Полюшки. — Она крепкая, Гаджел, — кот похлопал рядом с собой, приглашая сесть. – Ты ее недооцениваешь. Я не ответил, тяжело опустившись на диван. Не знаю, сколько времени это продолжалось – час, два, а может и десять. Не знаю. Знаю только, что мое сердце сбивалось с ритма каждый раз, когда она кричала. Я выдержал эту пытку только потому, что внушал себе: раз это терпит моя женщина, я тоже должен. — Выпей, — Лили протянул мне дымящуюся чашку. Запахло мятой. — Не хочу, — звучит глупо и по-детски, знаю. — Тебе нужно… — начал кот, но его прервал новый душераздирающий крик моей жены и…детский плач. — Наконец-то, — выдохнул Лили, но меня уже не было в комнате. Ворвавшись в спальню, я бросился к постели одновременно плачущей и улыбающейся Леви, на руках у которой плакал маленький комочек. — Сын, — всхлипнула моя жена. – У нас с тобой родился прелестный сын, Гаджел!.. Я поцеловал ее влажный лоб, ощущая, как облегчение накрывает меня огромной волной. Леви, гордо улыбаясь сквозь слезы, показала мне сверток. — Он – твоя копия. Действительно, кожа его обещала быть такой же смуглой, как у меня, черная прядь волос надо лбом… Громкий голос, вернее писк. — Большой мальчик, — Полюшка протянула Леви бутылочку. – В смысле, крупный очень. Поэтому роды были такими тяжелыми. Чего ты на меня так уставился?! Грудное молоко появится только через дня два-три! Проигнорировав этот выпад, я стал наблюдать, как мой сын жадно ест. Теперь, когда он перестал плакать, стало понятно, что и глазами он пошел тоже в меня, только у него они гораздо темнее. — Тебе нужно переодеться, девочка. Пусть он пока покормит малыша, а я помогу тебе привести себя в порядок. Удивиться или возразить я не успел – Леви подалась вперед и осторожно положила новорожденного на мои неловко согнутые руки, не отнимая бутылочку до тех пор, пока я ее осторожно не взял. — Мы присмотрим за ним, — Лили парил у меня за плечом. Я почувствовал себя немного увереннее. Осторожно встав, я вышел в коридор, чтобы подождать, пока Леви переоденется, покачивая сына на руках. — Он так похож на тебя, что у меня начинает складываться ощущение, что так бывает у всех убийц драконов – первенец-мальчик, унаследовавший отцовскую внешность. Почуяв в его фразе сравнение с Саламандером, я глухо рыкнул. Малыш тут же перестал есть и с интересом уставился на меня. — Ты его отвлекаешь от еды, — кот поправил бутылочку, и мальчик снова зачмокал, но уже медленнее, и не сводя с меня глаз. Я вглядывался в его черты, ища хоть какое-нибудь сходство с Леви (да, довольно странная затея, когда ребенку всего несколько минут от роду, но все же) и не находил. Разве что оттенок глаз, но и он с возрастом наверняка изменится. Малыш выплюнул соску и повернул головку набок. — Теперь подними его и похлопай по спинке. Я так и сделал, отчего ребенок срыгнул и тут же шумно засопел. — Странно, что Полюшка начала его кормить прямо с момента рождения, — задумчиво протянул Лили, забирая у меня бутылочку. – По-моему, так обычно не делается. — Естественно, не делается, — фыркнула целительница, открывая дверь, перед которой мы стояли. – Да с вами, убийцами драконов, вообще ничего обычного не происходит! Этот еще спокойный, — она коснулась щечки моего сына. – Поел и уснул. А у того, огненного, выдул три бутылочки и еще горланил с полчаса. Я только хмыкнул – Саламандеры они есть Саламандеры – и вошел в спальню. Леви лежала на чистой постели в длинной нежно-голубой ночной рубашке без рукавов. Она все еще была бледной, но так и сияла от счастья. Завидев меня с сыном, она тут же протянула руки. — Дай его мне, я хочу посмотреть, как он спит! В этот момент она сама так походила на маленькую девочку, тянущую руки к любимой игрушке или чему-нибудь сладкому, что я невольно улыбнулся. Ну, или на ту Леви, какой она была, когда я только вступил в «Хвост Феи». — Ты надо мной смеешься?.. Я положил сына ей на руки и поцеловал в надутые губы. — Ты такая…милая. Она погладила щечку сына. — Он чудо. И так похож на тебя, — она счастливо улыбнулась, а я наоборот, помрачнел. — Что такое? Я промолчал, одной рукой обнимая жену, а другой бездумно разглаживая складки на ее ночной рубашке. Леви нахмурила брови и нежно, но требовательно повернула мою голову, заставив взглянуть ей в глаза. — Ты боишься, что он будет похож на тебя не только внешне? — Я боюсь, что его жизнь будет похожа на мою. Не хочу, чтобы он пошел по тому же пути. Когда я озвучил свои опасения, мои пальцы звякнули сталью чешуи, появившейся на них, а Леви, к моему удивлению и недовольству, рассмеялась. — Что?! — Нет-нет, ничего, — она удобнее устроила малыша на руках. – Просто я думала, что все будет гораздо серьезнее. — Куда уж серьезнее? – возмущенно рыкнул я, а малыш, проснувшись от шума, заплакал. — Ну вот, — укоризненно сказала Леви, и принялась укачивать его, тихонько напевая. Я смущенно притих. Когда малыш вновь уснул, она посмотрела на меня. — А теперь послушай меня, Гаджел, — я всегда поражался тому, как тихо, но довольно угрожающе Леви произносит эту фразу. – С чего ты вообще взял, что наш сын повторит твою судьбу? Вернее, не судьбу даже, а ошибки молодости? Я не нашел ответа и она продолжила: — Я думаю, вряд ли мы его воспитаем так, что он будет жестоким и беспощадным убийцей, — я отвел взгляд. – По крайней мере, мы этого не планируем, не так ли? Шутка не была оценена по достоинству, и Леви вздохнула. — Все будет хорошо, Гаджел. Мы всегда будем рядом и всегда будем готовы помочь, — она прижала сына к себе. — Миссии теперь следует выбирать осторожнее, — вырвалось у меня. Однако Леви только одарила меня хмурым взглядом, промолчав. — Я, конечно, понимаю все, — в голосе Полюшки я почувствовал явную угрозу и мгновенно вскочил с постели. – Но вы ни о чем не забыли?.. Мы замялись, и целительница закатила глаза. — Где ребенок будет спать?! — О, — оживилась Леви. – Точно. Гаджел, тащи все сюда. — Все? – удивленно поднял бровь я. — Все! Через полчаса наша спальня заполнилась детской мебелью – кроваткой, пеленальным столиком, комодом с заранее разложенными вещами и кучей всего прочего. Леви с кровати руководила перестановкой, покачивая малыша на руках, Полюшка с хмурым видом сидела в кресле и нетерпеливо стучала пальцами по подлокотнику, а мы с Лили двигали все с места на место, не смея жаловаться, чтобы не вызвать недовольство сразу двух женщин. Наконец все было сделано. Целительница еще раз осмотрела мальчика. — Крепкий малыш. Точно в папу, — она окинула уважительным (!) взглядом мою немаленькую фигуру. — А вы уже придумали, как его назовете? – подал голос кот, усевшийся рядом с Леви, которой Полюшка передала мальчика. — Наконец-то, — Полюшка стала собирать пузырьки. – Я уж и не надеялась, что кто-нибудь об этом задумается. Моя жена, закусив губу, сосредоточенно размышляла. Вот ее лицо просветлело, и она, набрав полную грудь воздуха, открыла было рот, чтобы озвучить свой вариант, но я жестом остановил ее. Леви обиженно выдохнула. — Никаких Готфридов,Гарольдов и прочих. Пожалей мальчика. — Я и не собиралась говорить ничего подобного! – она отвернулась. Я вздохнул. — Хорошо. Извини. Как бы ты хотела назвать нашего сына? Леви с полминуты буравила меня сердитым взглядом, а потом нежно посмотрела на малыша. — Дарки*. — Дарки?! — Да, — просто ответила она. – Смотри, какой он смугленький. И волосы смоляные, как у тебя. Я больше, чем уверена, что когда он вырастет, в его одежде будет преобладать черный цвет. Я сдался. Имя действительно подходило. Думаю, лучше бы мы не придумали. — Вот и славно, — Полюшка повесила сумку на плечо. – Раз все здоровы и счастливы, мне тут нечего делать. — Спасибо вам, Полюшка-сан, — я поклонился, а Леви наклонила голову. – Мы вам очень благодарны. — Я с тебя еще спрошу, парень, — она погрозила мне кулаком, но я готов поклясться, что увидел на ее тонких губах улыбку. – Знаете, где меня найти, хотя, надеюсь, я вам больше не понадоблюсь. Надоели. — Полюшка-сан… — начала Леви, но целительница тряхнула волосами. — Провожать не надо. И просто растворилась в воздухе. — Мы ей явно нравимся, — протянул Лили. Леви прыснула. Я сел рядом, обняв ее. — Пора спать. Давай, я уложу Дарки. — Тебе нравится имя, — она счастливо улыбнулась. Я осторожно взял сына. Тот дернул рукой, но не проснулся, и я положил его в кроватку, укрыв одеяльцем. — Спи, — проведя кончиками пальцев по нежной щечке, я вернулся к жене. Лили уже улетел в направлении гостиной, пожелав спокойной ночи. Раздевшись и улегшись в немного прохладную кровать, я притянул ее к себе. — Леви? — М? Я помолчал, обдумывая слова. Она заворочалась. — Что такое, Гаджел? — Спасибо. За сына. Замерла на секунду, а потом я увидел, что она улыбается в темноте, и обнял ее. — Он чудо, правда? — Он такой маленький. — Это просто ты слишком большой. — Ты уже и забыла, какой я большой, женщина, — Леви хихикнула и чмокнула меня в щеку. — Он вырастет. — Естественно. — Ты хочешь обучить его искусству убийц драконов? Я помолчал, размышляя. — Не знаю, стоит ли. — Стоит, я думаю. У него наверняка есть какие-то способности. Помнишь, как мне становилось легче от близости железа, когда я была беременна? — Помню, — вздохнул я. – Но давай подумаем об этом потом, хорошо? Она дернула головой, что я расценил как кивок, и устроилась поудобнее. — Теперь нас трое. — Четверо, — машинально поправил я. – Ты забыла про Лили. — О, — она явно смутилась. — Спи уже. Я удивляюсь, как у тебя хватает сил на болтовню. — Ты противный. — Я практичный. У нас есть всего пара часов. — Почему? – Леви, похоже, искренне удивилась. — Потому что скоро утро, во-первых. — А во-вторых? — А во-вторых, проснется малыш и потребует еды. Кто из нас молодая мама, ты или я? — Но… — Спать, быстро! Леви пнула меня ногой, но я знал, что она улыбается. ___________________ Темный (англ.)