Гарри Поттер и стопроцентная эффективность

События, которые развернулись в гостиной Гриффиндора, пока Гарри ужинал в Большом Зале, Рон мог объяснить только одним – желанием сейчас же объясниться с Гермионой, пока ситуация не стала еще сложнее. Он чувствовал себя неловко после случившегося в библиотеке, и в то же время едва успевал стирать вновь и вновь возникавшую на его лице довольную ухмылку. Ему хотелось носиться по гостиной, орать – без разницы что – махать руками, приплясывать, запустить со всей дури квоффл или хотя б шарахнуть кого-нибудь из первокурсников каким-нибудь дурацким и безобидным заклятием. Но вместо этого он торчал у подножия лестницы, вынужденный успокаивать внутри себя взрывную смесь радости, самодовольства, беспокойства и неловкости. С тем же успехом можно было пытаться утихомирить колыбельной Грохха, хаотично пропалывающего Запретный лес. "Он что – правда считает, что он для меня полный ноль? Что мне важно, сколько квоффолов он поймал, кто у него братья, откуда у него одежда, какие оценки..." Его сердце послушно выполнило кувырок и вернулось на место. Правда, только за тем, чтоб снова исполнить свежеразученный номер от одного лишь воспоминания о решительном, взволнованном голосе. "А этот бред про Крама! Как я могу их сравнивать!.. Крам ни разу не приглашал меня на лето, зато в «Норе» я была дважды, и мне там очень нравится". Поглядывая на него и то и дело хихикая, спустились однокурсницы Джинни. Рон их не заметил. Нужно поговорить с Гермионой сейчас же. Вот только как, если она решила его игнорировать? Рон подумал, что зря не пошел на ужин. Может, вдвоем с Гарри они бы и придумали что-нибудь. Да и есть хочется. Он подтянул к себе рюкзак и растерянно начал копаться в нем в поисках съестного, одновременно пытаясь придумать что-нибудь дельное насчет Гермионы. И вот тогда-то его рука наткнулась на шуршащую обертку; Рон с удивлением вытянул из сумки шоколад - блевальный батончик, пожертвованный Фредом. Насколько он помнил, в рюкзаке должны были остаться еще три или четыре штуки. И тут его осенило. *** - Постой-постой, мы же спасли ему жизнь, - тихо заметил Фред. - Спасли?! Да ваши дурацкие шоколадки чуть не... - Ну, знаешь, - Джордж перебил возмущенный шепот, - никто не ждал, что он рискнет покончить с собой с помощью блевальных батончиков. Сдавленные смешки прервал хлопок. - Ай! Больно же! Гермиона! - Сейчас Мадам Помфри приведет профессора МакГонагалл, и с вами будет разбираться она! – воскликнула Грейнджер шепотом. - Да-да, и мы скажем всю правду... - ... Что батончики выдавались лишь тем, кто страдает от неразделенной любви. - Вот только кто же довел беднягу до такого состояния? Повисло молчание, но тут издалека – из коридора, если лежавший с закрытыми глазами Рон действительно был в Больничном крыле – послышались голоса Мадам Помфри и профессора МакГонагалл. - Уизли! – строгий голос декана столь внезапно прорезал тишину палаты, что Рон чуть сам не подскочил с кровати. – А ну-ка пойдите сюда и расскажите, что подтолкнуло вас на расправу с одним из старост. Вслед за шагами раздался скрип двери и щелчок. Теперь слов было не разобрать. Они с Гермионой остались вдвоем. По крайней мере все еще притворявшийся спящим Рон очень надеялся, что в День святого Валентина никому из учеников не пришло в голову залезть в теплицу с бешеными огурцами или наслать на однокурсников заклятие мгновенных прыщей. Вот сейчас, говорил он себе, сейчас, чувствуя, как от волнения потеют ладони. Сейчас – и не решался открыть глаз, слушая, как Гермиона ходит из угла в угол, явно пока не собираясь оставлять его палату. Еще есть время, есть, успокаивал он сам себя, одновременно переживая, что шанс поговорить с ней может исчезнуть в любой миг. И с упавшим сердцем понял, что шаги замерли. Гермиона вздохнула. Затем что-то звякнуло, раздался легкий плеск – она, наверное, набрала стакан воды из графина на тумбочке перед кроватью. Опять прошелестел вздох, а следом Рон едва расслышал два легких, почти бесшумных удара. - Рон Уизли. Неизвестно, на что рассчитывала Гермиона, произнося его имя так тихо, но, очевидно, догадалась, что Рон не спит. - Что? – спросил Рон. Гермиона явно не ожидала этого, потому что выплюнула воду на ковер перед собой. Она обернулась с каким-то странным взглядом, еще сжимая в руке стакан. Не понимая, что творится, Рон смотрел на нее и потому не сразу заметил порхавшую над ним открытку. В то же мгновенье к ней кинулась Грейнджер, и до него вдруг дошла суть происходящего. Смятые листья «валентинки» затрепыхались у него в кулаке прежде, чем до нее достали пальцы Гермионы. Она зависла над ним с протянутой рукой, и на ее лице застыло такое выражение ужаса, будто профессор Снегг поймал ее со шпаргалкой. - Ты бы все равно не смогла ее схватить, - Рон на всякий случай говорил потише. – Ты же слышала близнецов – нельзя вернуть отправленную валентинку. Щеки Гермионы стремительно заливала краска. Ее лицо было так близко, но Рон почти не ощущал дыхания от застывших, полуоткрытых губ. - Прекрасно, - вдруг прошипела Грейнджер и выпрямилась. – Тогда прочти ее, - она отвернулась к соседней кровати, и Рон увидел, что там лежат книги и ее сумка. Видимо, Гермиона провела здесь порядочно времени и читала, дожидаясь, когда он придет в себя. Теперь же она с гневом заталкивала учебники в сумку. – Я хоть буду уверена, что больше ты не попытаешься принять героическую смерть от блевальных батончиков. - Гермиона. Не уезжай к Краму, - похоже, его голос счел, что хозяин окончательно спятил, и теперь едва подчинялся. - Пф, Рон! – она раздраженно обернулась. – Не прикидывайся, что не слышал, как я... - Ты говорила это Гарри, а не мне, - произнес Рон, тщательно подбирая слова. – Потому я говорю то, что сказал бы, даже если б не услышал ваш разговор. Не уезжай этим летом. И вообще не уезжай. Было бы здорово, если б тебя опять отпустили в «Нору» на два месяца. Он поднял брови и прикусил губу, неотрывно следя за ее лицом, в глубине души боясь, как бы после ответа Гермионы внутри него не разверзлась такая пустота, перед которой померкло бы даже сегодняшнее выступление на зельеварении. - Не знаю, - сказала она, наконец. Со вздохом отвернулась к окну и скрестила руки на груди. – Я спрошу у родителей. - Гермиона... – вырвалось у него, но больше он ничего не сказал. - Господи, Рон, да прочти ты уже эту чертову открытку! – она в нетерпении топнула ногой. Рон посмотрел на присмиревшую валентинку - удивительно, но он успел забыть о ней. Расправил ее, открыл и... - Это что – месть?! - Что? – растерялась Гермиона, проводив взглядом слетевший с его рук пепел. - "Антивалентинка"! - Что? - Причем со стишком Малфоя! Спасибо, Гермиона, - Рон с головой накрылся одеялом и отвернулся. – Очень смешно, ха-ха-ха. - Да о чем ты... - Ни таланта нет, ни денег, - завел Рон, скандируя строки с подчеркнутой выразительностью. – Трус! Лентяй! Балбес! Бездельник! Век хожу в обносках братьев, с распродажи моя мантия! Как такой сравниться с Крамом?! Нет уж, я... - Ты подменил ее! – воскликнула Грейнджер. Рон от неожиданности обернулся. – Я так и знала! – ее глаза горели нехорошим блеском. – Ты взял ее из «Теории заклинаний» и вложил «антивалентинку»! А я ведь подумала на тебя, но решила – не-е-ет, разве будет Рон копаться в моих вещах? - Я ничего не делал, - быстро солгал он. - РОН! Ты смял пятнадцать страниц в учебнике! - Блин, - он осторожно отодвинулся подальше от Гермионы. – Но ведь она была для Крама, - произнес он так, словно это было оправданием. - Она была не для Крама! – выпалила Гермиона. - Я вообще не собиралась отправлять ему открытку! – добавила она и, судя по распахнувшимся глазам, тут же об этом пожалела. - Не для Крама? – переспросил Рон. – То есть ты специально купила ее... – он не закончил фразы, заметив, что Гермиона смотрит на него так же, как прошлой ночью, когда они столкнулись у спальни близнецов: тревожно, доверчиво опустив руки, почти дрожа от волнения. Он не знал, что сказать, и попытался снова. – То есть ты купила валентинку... - Ах, Рон! - не выдержав, воскликнула расстроенная Гермиона и снова отвернулась к окну. - Постой минутку! – его осенило. – Не уходи! – он кубарем скатился с кровати и распахнул дверь. "... И стопроцентная эффективность", - донесся до нее голос Фреда, который уже что-то растолковывал декану с таким видом, словно перед ним был покупатель. - Уизли! – воскликнула МакГонагалл в ответ на неожиданное появление Рона. Тот только кивнул и о чем-то спросил у Фреда. Джордж обернулся и с улыбкой помахал Гермионе. Фред что-то отдал Рону. - Уизли! – опять воскликнула профессор, на сей раз обратившись к Фреду. Она шагнула вслед за Роном, но – Гермиона глазам не поверила – тот со словами "две минуты, профессор" захлопнул дверь перед ее носом. - Бери палочку, - Рон шел к ней, слегка пошатываясь – то ли волновался, то ли еще сказывалась слабость после жертвы блевальным батончикам. - Что? Зачем? - Ты хотела отправить мне нормальную открытку, - он протянул ей позаимствованную у Фреда валентинку. – Вот она. Валяй, дари, - кивнул Рон. – Без стишков, без ругательств, самая обычная открытка. Гермиона все же взяла ее и потянулась за палочкой. - Рон Уизли. Они оба подняли взгляды на валентинку, зависшую над ними, пользуясь шансом на передышку от щекотавшей нервы неловкости, которая возникала, когда они смотрели друг на друга. Но вот Рон потянулся за ней. - Ну, почти обычная, - волнуясь, он кое-как открыл ее, пробежал глазами содержание, от которого захватило дух, и поймал Гермиону за локоть. – Это "валентинка-шпион".