По воле океана

Чарльз задумчиво коснулся кончиком указательного пальца носа Леншерра, совсем невесомо, не желая его разбудить. Ну, или желая этого лишь отчасти и только потому, что сам он уже полчаса как просто валялся в постели, пока его человек спал мертвым сном. Эрик нахмурился и перекатился набок, но так и не выпустил Чарльза из своих объятий. По факту, он просто придавливал его к постели рукой, но и это было приятно. Чарльз тихо хихикнул и повилял хвостом, который уже начинало сушить и плавники которого утратили привычную подвижность. Но Ксавьер знал, что все будет в порядке, стоит ему только полчасика полежать в воде. Он все еще чувствовал вялость в мышцах и не мог перестать думать о том, что он сделал с Эриком. Или, вернее было бы сказать, что он позволил сделать с собой. Что он испытал вместе со своим человеком. Что бы ни говорил Леншерр, Чарльз прекрасно понимал, что это куда больше походило на спаривание, чем на простые совместные ласки. И в его голове не укладывалось, что люди могут делать это просто так, лишь чтобы ощутить друг друга. Но это и правда было чем-то… Русал повилял хвостом. Он улыбнулся и поудобнее устроился в постели, уткнулся лицом в плечо Эрика и с наслаждением вдохнул запах его обнаженной кожи, щурясь от удовольствия. Он и прежде замечал, что все в этом мире пахнет иначе, более резко, но только сейчас он понял, насколько сильно ему нравился запах Эрика. Запах его кожи, его пота. Его тела. Его возбуждения. Этот запах пьянил Ксавьера, и он хотел наполниться им до краев, дышать только им. Глубже ощущать его в своих легких. В своем теле. Чарльз потерся лицом о плечо Эрика, впился в него руками и издал тихий стон. Тело наполнилось вязким возбуждением, и Чарльз ощутил, как его член слегка показался наружу, выскальзывая из хвоста. Но в этот раз он не стыдился и не боялся своих чувств, а наслаждался ими, пусть и старался удержаться, лишь нежился в кровати, наслаждаясь пока еще только искрами возбуждения и теплотой, окутывающей душу. Мир людей чудесный. Он так не похож на все, что Чарльз встречал прежде, и теперь как никогда раньше русал хотел знать о нем все, что только было возможно. Он уже читал про королей и турниры, про рынки и торговые суда, про сражения и дуэли. Все это захватывало его воображение, казалось чем-то ненатуральным и выдуманным. Этот мир не выживал в диких водах. Он жил и звенел, переполненный чувствами и ощущениями, которые можно было разделить друг с другом, а не прятать по темным подвалам, стыдясь каждого касания и даже самой мысли о нем. Он поерзал в постели, неохотно отстраняясь от Эрика, улегся на живот и подпер голову рукой, с улыбкой разглядывая спящего Эрика. Он чувствовал, что связь между ними стала крепче, и теперь казалось странным, что он мог спутать эти чувства с простым спариванием. Да, они похожи, но… стоило лишь вспомнить то, как дрожь пробивала все его тело, как Эрик прижимал его к себе, не выпуская из рук, как они одновременно плавились на суше, теряясь в ощущениях… казалось, это все было каким-то странным ритуалом. И ритуал этот крепко связал их друг с другом. Чарльз больше не чувствовал, что его желания недозволительны и нечисты. Он просто нашел того, с кем хотел бы создать свою стаю. Пусть он даже и не знал, как это сделать с человеком, но определенно хотел найти способ. Эрик нахмурился и сонно приоткрыл глаза. Какое-то время он всматривался в Чарльза, словно не видя его, а затем его губ коснулась тень улыбки, и он подался вперед, легко целуя русала в лоб. Он больше не придавливал его, а именно обнимал, придвигая ближе к себе. — Ты правда здесь, — пробормотал Эрик, снова закрывая глаза, и улыбка его стала шире и мечтательней. — А куда бы я делся? Я не могу просто взять и уйти, — упрекнул его Чарльз и схватил Эрика за нос, чтобы тот снова не уснул — и это помогло. — Может, это и к лучшему, — тихо засмеялся Эрик и потянулся к русалу, мягко прижался к его губам, теперь точно зная, что между ними нет того барьера, который мог бы сдержать его теперь. Он осторожно оборвал поцелуй, но не стал отодвигаться, тихо произнеся: — Ты снился мне так часто. А эта ночь была… Я бы не удивился, если бы все это оказалось сном. — Ты не в состоянии отличить реальность ото сна? — Чарльз посмотрел на него с беспокойством, но Леншерр только рассмеялся. — С тобой — иногда да. — Это ненормально, знаешь ли, — учтиво сообщил русал и вильнул хвостом, но это движение вызвало только легкую боль. — Ты в порядке? — Да. Просто мы долго были в постели. — Черт! — Эрик встрепенулся и резко сел на месте, а затем наклонился, чтобы осмотреть хвост своего подводного ангела. Кожа на нем стала более натянутой и бледной, а плавники пересохли и напоминали пожухлые листья, от вида которых Эрик просто не мог мысленно себя не проклинать. Не человек! Он не человек! Эрик должен помнить об этом, нельзя забывать! Чарльз не человек! — Эрик, да стой ты! — Ксавьер только протянул руку, но Леншерр уже выбежал из спальни, тихо ругаясь на ходу. Русал фыркнул и улегся обратно в постель, мечтательно улыбаясь. Думать о его родном мире совершенно не хотелось. Не теперь, когда он сделал для себя столь невероятное открытие в этом прежде чуждом для него мире людей. Он прикрыл глаза и услышал, как Леншерр суетится снаружи, как носит ведрами океанскую воду и торопливо переливает ее в ванну. Остановить его не представлялось возможным, да Чарльз и сам понимал, что нуждается в воде. Но он бы не отказался потерпеть эту боль в хвосте еще немного ради того, чтобы понежиться в постели вместе со своим человеком. Сейчас, купаясь в солнечном свете, проникающем сквозь трепещущие на ветру занавески, Чарльзу казалось, что мир стал лучше. Настолько, что он больше не должен никуда плыть в панике и страхе, потому что наконец-то нашел свое место. До этого у них было множество стоянок, они жили в расщелинах и скалах, среди обломков кораблей и на голом холодном океанском дне. К каким-то местам Чарльз привыкал сильнее, какие-то казались удобнее, но все он мог покинуть без оглядки, и тоска по ним пропадала через пару дней. Но это место… именно дом Эрика, его бухта и берег — от этого Чарльз не мог отказаться. Даже если придется тратить недели на то, чтобы приплыть сюда. Будут проблемы с Марко, это неизбежно, но теперь казалось, не было ничего, чего Чарльз не сделал бы ради возможности возвращаться к Эрику снова и снова и хоть несколько дней чувствовать себя живым и свободным. И неважно, что в его доме Чарльз сам не может даже перейти из комнаты в комнату без кресла на колесах. Это казалось мелочью. — Ты в порядке? Мог бы сказать, что чувствуешь себя плохо. Твой хвост выглядит совсем больным, — обеспокоенно заметил Эрик, и Чарльз уловил в его голосе нотки строгости, которые вызвали лишь улыбку. — Я в порядке, — пожал плечами Ксавьер и протянул руки к своему человеку, стоило Эрику лишь подойти к кровати. Он бережно поднял своего русала и понес его в ванную, и, стоило Чарльзу оказаться в воде, как он неожиданно понял, что все это время и правда чувствовал себя слабым и высушенным, а теперь даже дышать стало легче. Он запрокинул голову и довольно застонал, а Эрик радостно оскалился, видя, как оживает его русал. Хвост не помещался целиком, но Леншерр успел это предусмотреть и поставил рядом таз, придвинул табурет к ванной и принялся омывать хвостовой плавник, протирая его насквозь мокрым тонким полотенцем. Он сосредоточенно смотрел на то, как оживают подмокшие плавники, как хвост его дорогого Чарльза вновь обретает привычную пластичность. И только тогда смог немного успокоиться. — Я и дольше мог бы продержаться без воды, — успокоил его Ксавьер, блаженно растянувшись в ванной. — Оно и видно. Ты весь засох, — фыркнул Эрик, не переставая протирать Чарльза. — Ну, приятного конечно мало, но можно и потерпеть. Я все же смог спать рядом с тобой и думаю, это того стоило. — А я так не думаю. Лучше поразмыслить над тем, как устроить тебе в доме нормальное место для сна. Я бы мог соорудить более длинную ванну. Хм. А если сделать ей крытую часть, то выйдет широкая двуспальная кровать, где половина пригодна для человека, а вторая, с углублением для воды — чтобы ты мог там спокойно спать. — Ты только что придумал двуспальную кровать для человека и русала? — Чарльз рассмеялся. — Так твой хвост не пострадает, это хоть какой-то выход. Спать с тобой на дне я не могу. — Да нет. Это звучит даже интересно, — Чарльз одобрительно дернул хвостом, и край ожившего сверкающего плавничка прошелся прямо по подбородку Эрика. — Тогда я нашел, чем заняться, пока тебя не будет, — согласился Эрик и погладил Чарльза по хвосту. И отчего-то это показалось таким правильным и естественным, словно не было никаких различий между ними. Лишь трудности, из-за того что Чарльз не мог ходить. Но это было не более чем легкое осложнение, с которым оба они могли бы справиться. — Что? — лукаво спросил Чарльз после затянувшегося молчания. — М-м? — Ты смотришь на меня странно, что не так? — пояснил русал и легко повилял хвостом, словно пытаясь растормошить застывшего на табурете Эрика. Ксавьер задумчиво прикусил губу и провел плавником по его обнаженной груди, довольно едва не заурчав оттого, что он хочет и может вот так просто ласкать своего человека. — Я рад, что ты здесь. И раз уж мы заговорили о кровати… — Эрик бережно уложил хвост Чарльза, а сам подошел ближе к ванне, опустился возле нее на колени, чтобы оказаться почти лицом к лицу с Ксавьером, который внимательно наблюдал за ним своими сияющими глазами. — Я думал о большем. Ты не хочешь заборов — хорошо. Но я мог бы поработать над конструкцией дома, сделать подвал, прокопать к нему тоннель и пустить по нему воду, чтобы тебе не приходилось ждать меня на берегу. Чтобы ты мог приплывать ко мне, как к себе домой. — Разве так можно? — с сомнением спросил Чарльз. — Почему нет? Это моя земля, и я неплох в этом деле. Понадобится хотя бы месяц или два, чтобы все сделать, но я могу нанять работников, ускорить процесс, а потом ты мог бы привести свою семью сюда, и вам бы никогда больше не пришлось… — Семью? — Чарльз перестал улыбаться и теперь выглядел встревоженным. — Я бы мог защитить их так же, как и тебя, — заверил его Эрик, но этого русалу явно было мало. — Им опасно быть здесь. — Но тебя же никто не поймал. — Потому что я сам по себе. Держусь дна и плаваю только к тебе, по одним и тем же маршрутам. Если тут будет вся моя семья… их точно заметят, и людям станет небезопасно. Мой отчим ненавидит людей, а его сын не лучше оголодавшего монстра. Встреть он человека в воде — порвет его на части, просто ради забавы. А их тут так много. Нет, Кейн не будет сидеть на месте. А если кто заметит мою мать или Рейвен? Я слышал, что люди особо падки на русалок из-за того, что они похожи на ваших женщин. И если Рейвен еще может за себя постоять, то моя матушка после родов слишком слаба, она и из сетей не вырвется, не сможет… — Тише, тише, Чарльз, — Эрик сжал плечо своего перепуганного русала и посмотрел ему в глаза. Видя, как того медленно отпускает паника, он потянулся к Ксавьеру и коснулся губами его лба, вновь ощущая тяжесть на сердце. — Мы найдем способ. — Но я даже не знаю, как часто смогу к тебе выбираться, — с грустью прошептал Чарльз и впился в край ванны, облокотившись на него. Он больше не смотрел в глаза Эрику, намеренно прятал взгляд, но Леншерр почти физически чувствовал боль своего океанского ангела. Он погладил юношу по мягким волосам, проклиная все на свете за то, что не может просто быть с ним, забыв обо всем. — Но у нас же еще есть время. — Я не знаю, как много. Мы должны менять место стоянок. Меня снова могут выследить. — Твоя прежняя стая? — Да. Они всегда меня находят. — Так позволь мне помочь тебе, — взмолился Эрик, уткнувшись в макушку Чарльза и поглаживая тыльную сторону его шеи. — Ты отвергаешь все, что я предлагаю. Ты словно смирился со своим положением. Позволь мне вытащить тебя. Спасти. — Меня не нужно спасать. Я в этой стае по своей воле. И пусть сам я рад быть с тобой, другие из моего народа людей сторонятся и не доверяют им. Даже Рейвен не согласилась бы перебраться к тебе, построй ты для нас жилье. Не говоря уж об остальных. Я мог бы уплыть от них, но не могу оставить мать и сестру. И я не желаю Марко смерти. — Тогда что можно сделать? Чарльз, — Эрик обхватил лицо русала руками и поднял его, чтобы видеть взгляд голубых глаз, и сердце Леншерра едва не остановилось от вида целого океана боли, которая плескалась в них вместе с влагой, — скажи мне, — прошептал Эрик, готовый разорваться на части, если это поможет русалу. Но тот лишь грустно улыбнулся. — Встречай меня на берегу, — Ксавьер выдавил из себя улыбку, пытаясь убедить самого себя в том, что все нормально, в то время как сердце его словно расползалось по швам от мыслей о будущем. И уже не осталось и тени того нежного чувства, что окутывало его всего несколько минут назад, пока они лежали в постели. Эрик разделял его чувства, но не желал сдаваться. Чарльз видел это в нем. Видел те решимость и желание сражаться за него, и от этого становилось больнее. И сам Чарльз не знал, как долго он сможет и дальше отметать все идеи Эрика, который из кожи вон лез, пытаясь решить то, что не могло быть решено. — Хорошо, — хрипло произнес Эрик, и Чарльзу показалось, что он совсем не это хотел сказать. Но он не успел спросить: Эрик надавил на его затылок, притягивая ближе к себе, и поцеловал так резко и глубоко, что у Ксавьера перехватило дыхание, и на мгновение на его шее раскрылись жабры.

***

Азазель прижал руку козырьком к голове, прикрывая глаза от солнца, и тихо присвистнул, глядя на огромный фрегат, не уступавший габаритами военным кораблям империи, а то и превосходивший их. А оружие! Даже стоя на берегу, Аз уже понимал, что эта махина может стать настоящей грозой морей. Ему уже не терпелось ступить на борт красотки, носившей гордое имя «Каспартина», на носу которой красовалась изящная и воинственная на вид русалка, способная затмить красотой любую из дворянок, о которых не грех было слагать песни. — Пришел полюбоваться? — Эмма подкралась незаметно и довольно улыбнулась. — Капитан уже на борту? — Он уже обживает каюту, но все еще недоволен. — Чем тут можно быть недовольным? — удивился Азазель, хоть и догадывался, какой ответ услышит. — Тропических рыбок на борту ему мало. Он считает, что без русалки плыть нельзя. — Так мы вечность не отчалим. Может, нанять актрису из шапито? Я видел как-то такое представление: девушки с обмотанными тканью ногами плавали, словно русалки, в аквариумах, — Аз мечтательно улыбнулся, но Эмма только рассмеялась. — Если бы так можно было сделать, я бы уже давно запустила в аквариум кого-нибудь из моих девочек. Но Себастьяну этого мало. — Я слышал, Эрик согласился плыть с нами? Разве и этого чуда ему мало? — Я уточню. Но он рад, что его «сынок» будет рядом. Он питает к нему странные чувства. Гордость, по большей части. А еще он не хочет расставаться с любимым «пиратиком». Все же многие еще помнят славу Стальной акулы. — Ох, Бога ради, не надо. Он ненавидит это прозвище, — рассмеялся Азазель. — Да ладно, оно ему подходит. Тогда он превосходно плавал. В воде мог провести дольше каждого из нас. Подбирался к кораблям и, словно призрак, поднимался на борт. — Он ненавидел, когда это обсуждали, — поморщился Аз, но тут же усмехнулся. — Я думаю потому, что ему это на самом деле нравилось, хоть он и не признавался. Он любит чувствовать собственную силу и власть. И он куда кровожаднее, чем кажется. — Сейчас по нему и не скажешь. — Просто он на берегу. Пусти его в океан, и он не остановится ни перед чем. Даже бурям его не остановить. — Но девушка смогла, — Эмма со знанием дела посмотрела на Азазеля. — Что? Он мне не говорил. — Ох, а кому, если не тебе, — отмахнулась Эмма и фыркнула, словно разгневанная кошка. — Она беременна? — Что?! — Ну а что? Может, ему нужны деньги для семьи. Мы будем возвращаться сюда. Многие пираты так и живут. Он не просил каюты для нее, хотя знал, что мог бы. Ему могли бы разрешить. — Не стал бы он тащить ее к шакалам Шоу. — Его девушку никто не рискнул бы тронуть. Ну, как? Много ты знаешь о ней? — Ничего не знаю. Он не говорил. — Ла-а-дно, — Эмма многозначительно посмотрела на священника, — тайна исповеди и прочее. Отмолил его похождения? — Тебе стоит перестать думать о том, где Эрик швартует свой фрегат, и начать думать о новобранцах. — Ими занят Рип. Я ему доверяю. Но я хочу знать, что наш Эрик будет в нормальном состоянии. — Он не будет. Никто из нас не будет после того случая. — Я слышала, он боится плавать. — Не знаю. Не думаю, что все так плохо. — Узнал бы, — просто посоветовала Эмма, и они замолчали. Аз даже не обернулся, когда девушка направилась к кораблю. Он только мог чувствовать, как волнение подступает к самому горлу, а сердце так и рвется вернуться в океан.

***

Эрик не умел быть беспомощным. Еще с тех далеких дней, когда он только попал в команду Шоу, его приучили держать все под контролем. И этот раз не был исключением. Даже если сам Чарльз считал иначе и полностью отдавался на волю океана и традиций своего народа, Эрик был намерен найти решение проблемы. Пусть даже сам Чарльз не будет поначалу рад, но он поймет все позже. Леншерр заканчивал доделывать новую двуспальную кровать, твердо решив, что ничто не помешает ему быть с Чарльзом.

***

— Где ты пропадаешь все время? — Марко тихо шипел и едва заметно искрился от тока, скользящего по его хвосту. Он подплыл ближе, загоняя Чарльза все глубже в узкую темную пещеру. — Я просто плаваю. Мы же договорились, что мне можно, если я все сделаю. — Да неужели? — Марко, оскалившись, поправил ремень, державший копье за его спиной. — Тогда ты уплывал ненадолго, а теперь тебя нет сутками, и никто из нас не знает, где ты и как тебя найти. Не кажется ли тебе, что это поведение недостойно члена стаи? — Я не причиню вреда семье! — Не ты, глупый мальчишка — твое поведение. Нас выследили уже трижды за месяц! Кейну пришлось отволочь труп разведчика к дальнему течению, чтобы сбить их со следа, и все потому, что они как-то вышли на тебя. — Почему именно на меня? Они могли почуять любого из нас. — Да ладно? Любого? — Марко нагнулся и припечатал Чарльза к стене, надавил на его обнаженную грудь и зарылся носом в его волосы, глубоко вдыхая запах, отчего жабры на его шее открылись еще шире, пропуская воду. — Отпусти! — Где ты проводишь время? — Это неважно, — прорычал Чарльз, гневно глядя на отчима. — Важно, если от тебя так воняет. Что это? Я не узнаю запах. Поначалу думал, что они идут на запах Рейвен. Он должен был измениться после вашего спаривания, но она пахнет все так же. А вот ты, — Марко надавил на грудь Ксавьера сильнее, и на мгновение Чарльзу стало тяжело дышать. Он впился в руку отчима, но тут же зашипел от удара током, и только после этого Марко отпустил приемного сына. — Ты должен остаться с нами, чтобы избавиться от этой вони. Они наверняка находят тебя по этому запаху. — У меня обычный запах. И я не собираюсь сидеть в пещерах безвылазно. Ты не можешь мне запретить… — Я могу делать с тобой все, что пожелаю, Чарльз. Ты все еще малек, неспособный убивать даже ради своей защиты. Ты умрешь без меня в океане. — А вы без меня нет? Это я нахожу безопасные места раз за разом. Я нахожу еду и оружие для вас, обвожу мимо кораблей и хищников, так что хватит делать вид, словно я какой-то больной калека, неспособный защитить себя и свою семью. — Хм, — Марко заискрился сильнее, но посмотрел на Чарльза совсем иначе. — Смотрю, ты определился со своей ролью. Что ж, для этого всего лишь нужно было заставить тебя перестать прятаться и наконец-то стать мужчиной. — Я всегда им был! — Тебе еще нет двадцати, — напомнил Марко, и Чарльз на мгновение замер, а потом его пробило дрожью гнева. — Даже не думай. — А ты можешь быть воинственным, — рассмеялся Марко и, сняв с плеча копье, кинул его Чарльзу. Юноша поймал его почти машинально и удивленно посмотрел на оружие. — Что? Я мог бы снова тебя приковать, на этот случай всегда есть цепи. Но раз ты плаваешь сам по себе, раз решил быть мужчиной, то пора тебе и с оружием разобраться. Ты ведь не справишься с ищейкой, если встретишь ее. — Я почую ее еще задолго до того, как она поймет, что я где-то рядом, — Чарльз кинул копье, воткнув его острие в рыхлое дно. — Я не собираюсь никого убивать, — он без страха посмотрел на отчима и даже не дернулся, когда его ударило током, хотя на хвосте остался ожог. — Они меня не находили. Я бы почувствовал. — Они взяли твой след. Ты сменил запах. — Ты сам сказал о моем возрасте. Это нормально. — Но теперь мы не сможем долго задерживаться на одном месте, раз ты не хочешь вести себя как прилежный мальчик. — А что иначе? Все же посадил бы меня на цепь? — С радостью, да Рейвен о тебе сильно просила. Мне не хотелось напоминать ей о том, каким слабаком может быть отец ее будущего ребенка. Хотя, с тех пор как ты стал проводить с ней ночи, и впрямь можно поверить, что ты стал мужчиной. — Я. Всегда. Им. Был. — Так докажи это. — Нам стоит двигаться ближе к берегу. Там есть скалы. Я осматривал их, когда в прошлый раз отплывал. Нас будут искать на глубине… — К берегу? Там люди. — Они на поверхности. Если не всплывать, проблем не будет. Они не так уж глубоко могут нырять. Если выбирать между отрядами Синистера и возможностью столкнуться с людьми, второе, как по мне, куда менее опасно. — Сам до этого додумался? — с сомнением спросил Марко и подобрал копье, брошенное приемным сыном. — Ты думал, я просто так уплываю? Чтобы полежать в прохладном течении? — И поиграть с рыбками. Ты же любишь вести себя, словно неразумный малек. — Я давно вырос. И я забочусь о своей семье.

***

Чарльз с радостью сообщил, что нашел место для семьи поближе и сможет теперь приплывать чаще. Его глаза светились от счастья, и Эрик не мог его не разделять, хотя и продолжал считать, что все это так и остается полумерой, а не решением проблемы. Но Эрик уже усвоил, что Чарльз расстраивался лишь от одного упоминания этой темы и избегал говорить об их будущем. Он, видимо, хотел решать проблемы по мере их поступления и наслаждаться моментом, в то время как Эрик желал уверенности в каждом из дней их жизни. А сейчас он просто задерживал дыхание и погружался под воду, где его ждал Ксавьер, который плавал так легко и изящно, что, казалось, он вовсе ничего не весил. В воде он был невероятно прекрасен. Создан, чтобы жить именно там. Это читалось в каждом его движении. И, пытаясь подплыть к нему, Эрик чувствовал себя неповоротливым увальнем. Рядом с Чарльзом он, казалось, с боем преодолевал каждый сантиметр в воде, в то время как русал порхал вокруг него, а порой подталкивал и смеялся. В воде этот звук казался странным, приглушенным, но все таким же искренним. Чарльз просто играл с ним. Вдох и выдох. Он всплывал, чтобы отдышаться, и вновь погружался в воду, плыл на глубину и, стоило Чарльзу только подумать, что Эрику не хватало воздуха, как он тут же оказывался рядом, припадая к его губам. Жабры раскрывались сильнее, и Эрик чувствовал, как живительный воздух наполняет его легкие, а русал тут же хватал его за руки и тянул к поверхности так быстро, словно это Леншерр ничего не весил. — Мне кажется, ты теперь можешь дольше быть под водой, — задумчиво произнес Ксавьер, лежа на самой поверхности и повиливая хвостом, пока Эрик вытирал глаза и отфыркивался. Он игриво посмотрел на Эрика и, едва тот смог открыть глаза, брызнул на него водой. — Чарльз, чтоб тебя! — Привыкай! — засмеялся русал, нырнул и тут же вынырнул рядом с Леншерром. — Если хочешь быть со мной, ты должен ощущать себя как рыба в воде, — пояснил Ксавьер, и словно сам не понял смысла своих слов. А вот для Эрика они стали потрясением. Он на мгновение затаил дыхание и смотрел на своего русала, словно ждал, что тот сейчас рассмеется или скажет, что пошутил. — Что? — не понял Чарльз реакции своего человека, но вместо ответа Эрик подплыл ближе и положил руку на затылок Ксавьера, притягивая к себе, прильнул к его соленым и влажным от воды губам. — Да что с тобой? — смутившись, спросил Чарльз. — Ничего, — просто пожал плечами человек, но на сердце его стало теплее лишь от мысли, что Чарльз наконец-то хоть что-то сказал об их будущем, вместо того чтобы избегать любого упоминания о нем и решать вопросы, касавшиеся только ближайшей пары дней. — Ты говорил, что сменил место. Как твоя семья к этому отнеслась? Ничего, что вы теперь ближе к берегу? — Эрик неспешно поплыл рядом с покачивающимся на воде Ксавьером, который блаженно улыбался. — М-м-м, отчим был не особо рад этой идее, но, пожалуй, это единственное, что мы еще не пробовали. Если подождать, пока ищейки обыщут эту часть океана, и если они просто поплывут дальше, тогда мы смогли бы по-настоящему жить тут. Может, если все пойдет хорошо, мы сможем здесь осесть. На самом деле, тут куда больше еды, чем нам нужно. Единственное — мы должны держаться на глубине, чтобы не попасться рыбакам, да держать при себе нож, чтобы, если что, можно было справиться с сетями, — он пожал плечами и улыбнулся Эрику. — И не нужно никого убивать. — Я все еще не уверен в этом, — серьезно произнес Леншерр и покосился на хвост Ксавьера, где виднелся след от недавнего ожога. — Ох, это, — Чарльз тут же нырнул и всплыл так, чтобы Эрик не мог вновь осуждающе смотреть на его рану. — Не знаю, как у вас на земле, а у нас под водой это… там царят другие порядки. Он сильнее меня, и я ничего не могу с этим поделать. — Можешь, — не согласился Эрик, и Чарльз знал этот его взгляд. — Он мой отчим, и, хоть я рад был бы уплыть от него подальше, мы уже говорили об этом. Надо сказать, сейчас стало даже лучше: он больше не привязывает меня на дне, так что… — Он тебя привязывал?! — А? — Чарльз удивленно посмотрел на Эрика и только потом понял, что проговорился. — Наперегонки? — быстро предложил он и, нырнув, поплыл к берегу так быстро, что оставил на воде отчетливую полосу волн. — Чарльз! — Эрик бросился догонять своего русала, намереваясь наконец-то разобраться с его семейными недомолвками. Вот только добрался он до берега совсем не так быстро, как его резвый русал. — Чарльз, ты не говорил, что тебя запирали. — Это неважно, — как можно небрежнее сказал юноша, полулежа на мелководье и повиливая своим прекрасным хвостом. — Нет, это не так. — Эрик с трудом сделал несколько шагов, едва не оступившись. После пары часов, проведенных в воде, на суше его тело казалось слишком тяжелым, а земля — ненадежной. Он опустился рядом с Ксавьером, стараясь выглядеть не слишком враждебно, пока его русал водил рукой по песчаному берегу и наблюдал, как вода смывает тонкие борозды, которые он очерчивал своими пальцами. — Ты не говоришь со мной об этом, но я вижу твои синяки и ссадины. Теперь еще и ожоги на груди, хвосте и руках, — он старался говорить спокойно, не выдавая своего гнева и желания уничтожить любого, кто может причинить боль Чарльзу. — А теперь ты говоришь, что тебя приковывают и запирают. Чарльз, — Эрик коснулся руки притихшего русала и замер, ожидая, пока тот посмотрит на него печальным взглядом. — Я лишь хочу помочь. — Но ты ничего не можешь сделать. Только злишься. Поэтому я не хочу об этом говорить. Слова ничего не изменят. — Так позволь мне действовать. — И снова, — Чарльз запрокинул голову и обреченно выдохнул. — Они моя семья. Эрику казалось, что этот их разговор ходит по вечному кругу, и он желал выбраться из него, разрушив все преграды. Вот только это оставалось невозможным, пока Чарльз этого не позволял. — Я смогу приплывать чаще. Ты говорил что-то про кровать в твоем доме? — сменил тему русал, глядя на горизонт и крохотные рыбацкие корабли вдалеке. — Да, — Эрик кивнул и сжал руку Чарльза. — Теперь это что-то вроде совмещенных ванны и кровати. Ты смог бы спать со мной и не переживать, что твои плавники снова засохнут. — Это отлично, — кивнул Чарльз, но явно утратил все свое игривое настроение. — Отнесешь меня в дом? Я бы не отказался опробовать эту кровать. А потом можно было бы сыграть в шахматы за чаем, — предложил он и даже улыбнулся.

***

На борту корабля было шумно и многолюдно. Азазель окидывал взглядом новых членов команды и прикидывал, как будет со всеми ними уживаться. Но общая суматоха была вызвана не только новобранцами, а еще и тем, что сам капитан наконец-то поднялся на борт. — Капитан, — Аз довольно улыбнулся Шоу, который словно оживал с каждым шагом. — Уже готов к отплытию? — заметил Себастьян, глядя на священника. — Как никогда. Слишком долго мы были на этом острове. — Но побудем еще какое-то время. — Что? Но команда в сборе, можно отплывать хоть сейчас. — Можно, — Шоу усмехнулся, глядя на океан, ожидавший его впереди, — судьба благоволит мне. Видишь тех рыбаков? — он указал на пару потрепанных мужичков, стоявших на пристани и говоривших с Рипом. — Да. И что с ними? Они важны? — Они видели русалок в заливе. — Капитан, при всем уважении, с тех пор, как вы объявили за них награду, их видят все и постоянно. Вам не кажется, что это… становится похожим на одержимость? — Эмма попросила тебя так сказать? — Вовсе нет. — Хм. Она говорит так же. Но я чувствую, что эти твари здесь. — Насколько глупы они должны быть, чтобы поселиться у обитаемого острова, полного моряков? — А кто говорил, что они должны быть умными? — Шоу улыбнулся и принялся насвистывать простенький мотив одной из пиратских песен. Он направился вдоль палубы, и, глядя на него, Азазель очень надеялся, что Эрику хватило ума припрятать свою русалку или вовсе отослать ее подальше в глубины океана, да так чтобы Шоу даже в сплетнях не услышал о ней.

***

— Это была плохая идея! — Марко искрился от гнева, и Чарльз специально старался держаться подальше, чтобы не позволить отчиму загнать себя в угол. — Нет, идея была хорошей, это все его вина! — не согласился Ксавьер, стараясь сохранить воинственный вид. — Марко, Чарльз не виноват в этом! — вступилась было Шерон, но вожак лишь одарил ее злобным взглядом. — Место, женщина, я говорю с ним. — Но она права! — вмешалась Рейвен, хотя и держалась чуть в стороне. — Кейн не должен был подплывать так близко. — И что теперь? — Марко подплыл к дочери, но та не сдвинулась с места, и лишь окрас ее стал более бледным. — Пусть нас здесь не найдут ищейки, но какой в этом прок, если мы натыкаемся на людей. — Ты боишься их? — Чарльз подплыл ближе. — Отец никого не боится! Они наземные, дышать не умеют и гибнут в воде, — Кейн лежал на самом дне, на подстилке, и то и дело пытался стянуть бинты. — Но на их кровь сплываются акулы, а в этом месте их чертовски много. Ты молодец, Чарльз, умеешь выбрать безопасное место. — Акулы нас не тронут, если мы не дадим им повода. — Голод — более чем повод. Это место не подходит, — рыкнул Марко. — Но мы только осели здесь! — Марко, Чарльз все же прав. И акулы живут довольно далеко от этого места. Кейн наткнулся на парочку, когда отплывал. Он не приведет их сюда. — От него кровью воняет на весь океан. — Акулы мелкие были, — фыркнул Кейн. — А люди — нет, — его отец искрился так сильно, что и вода вокруг него уже причиняла боль. — Ты с трудом высвободился из их сетей. — А попал он в них по своей же глупости, — тут же сказал Чарльз. — Я предупредил вас обо всех маршрутах кораблей, о каждой лодке, сказал, где опасно, а где людей вовсе нет. Так на кой, бездна, он полез туда?! Это место безопасно, нужно просто уметь здесь жить. — Ты так считаешь? — Марко оценивающе посмотрел на приемного сына. — Я думаю, что тут нас не будут искать приспешники Синистера. А если люди увидят, то от них в воде скрыться куда проще. Нужно только быть осторожными. Он твой сын, так прикажи ему не соваться к людям. — В их сетях всегда много еды, — попытался оправдаться Кейн, но Марко только шикнул на него. — Что? Это было бы проще. — Помолчи, — тихо прорычал Марко, и его хвост вновь едва заметно заискрился. Он смотрел на Чарльза оценивающим и в какой-то мере одобряющим взглядом, а затем кивнул ему. — Ты прав. К людям приближаться запрещено. Это приказ. Всем держаться дна. Ни к кораблям, ни к берегу не подплывать. Охотимся посменно. Сегодня этим займемся мы с Шерон, а вы с Рейвен обустройте это место. Если океан будет к нам благосклонен, то мы сможем тут задержаться. — Отец, ты что, только что согласился с ним? — не мог поверить Кейн и яростно дернул хвостом. — Молчи. Это из-за тебя мы чуть не лишились нового места стоянки. И он прав, вот почему с ним я согласен. — Он просто хочет спрятаться. И это место не подходит. — Оно подходит лучше, чем темницы Синистера. Или тебе мало рассказов об их подводном царстве, и ты решил лично проверить, каково сидеть на цепи во власти проклятого спрута? — Вы так его боитесь, но он просто русал, как ты или я. По мне, так нам давно пора просто перегрызть врагам глотки, раз вы так устали плавать по всему океану. — Глаза Кейна кровожадно заблестели, и он распластался по дну, расслабляясь, все еще не в силах унять хвост, который выдавал его нервозность. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — внезапно зашипела Шерон. Ее глаза казались пустыми и остекленевшими от нахлынувших воспоминаний, и она сжала руки в кулаки. — Их стая огромна, они все бездумные хищники, и все, чего они хотят — это чувствовать кровь в воде. Они следуют лишь за Синистером и его безумной одержимостью. Тебе кажется, что в тебе есть силы, чтобы с ними справиться, но они разорвут тебя на части и сожрут заживо, стоит им только подумать, что ты противишься воле их лидера. Ты не видел этого, но я видела, как это происходит. Как десятки диких русалов разрывают своего собрата, решив, что он недостоин быть жителем океана. И даже если они сохранят твою жизнь, то запрут в пещерах вместе с остальными. И быть их пленником — еще более ужасная участь, потому что в той стае они бесправнее, чем вещи. Нам удалось там выжить только благодаря Чарльзу и его способностям. Он защитил меня тогда и спас мою жизнь, согласившись быть живым компасом для этих безумных монстров. И ты глупец, если думаешь, что у нас есть хоть шанс против их стаи. В воде повисло тяжелое молчание, и все смотрели на побледневшую русалку. Шерон еще какое-то время прожигала взглядом своего сына, а затем не выдержала и скрылась в покрытых водорослями скалистых пещерах. — Подожди, — Рейвен ринулась в погоню, чтобы успокоить русалку, оставив мужчин своей стаи. — Мы остаемся здесь. Патрулируем территорию все и по очереди. К людям не приближаемся, — распорядился Марко, и молчание было ему ответом.

***

Чарльз понимал необходимость осторожности и при других обстоятельствах не стал бы нарушать приказа Марко, просто наслаждаясь возможностью пожить в определенной безопасности. Но сам он не причислял Эрика к другим людям и точно знал, что может ему доверять. И каких же усилий ему стоило сдерживать свою радость оттого, что он наконец-то живет так близко к своему человеку. Сложнее было только договориться с Марко, чтобы тот и дальше отпускал его на день в плавание, что явно казалось вожаку излишним при новых обстоятельствах. Но, поговорив с Рейвен и Шерон, он все же позволил Чарльзу и дальше «прогуливаться», потому что это явно шло на пользу самому Ксавьеру и его желанию помогать стае. И у Чарльза появился дополнительный стимул работать вместе с отчимом вместо того, чтобы всячески ему сопротивляться. Сам Марко считал: все дело в том, что Рейвен положительно влияет на его приемного сына, и сами их отношения наконец-то пробудили в Чарльзе того русала, каким его желал бы видеть Марко. И даже тот факт, что Рейвен до сих пор не забеременела, не особо его удивлял. Вот только Чарльз не знал, как долго все будет именно так. Хрупкость этого спокойствия ощущалась даже в воде вокруг них, и как бы Ксавьер ни хотел сохранить все именно так, как есть, он знал, что это было невозможно. Он приплывал к Эрику раз в два дня, и каждая встреча стоила ожидания и риска, на который приходилось идти русалу. Он привык к этому берегу и песку, к дому Эрика и креслу на колесах, с которым Чарльз уже научился весьма сносно управляться. Уж точно достаточно, чтобы ездить по кухне и помогать Леншерру с готовкой или проехать за своим человеком в его мастерскую, которая когда-то просто поразила русала. Он восторженно изучал инструменты и металл, с которым работал Эрик, пока тот рассказывал об этой работе. Но больше всего Чарльза впечатлили шлемы, которые почему-то были свалены в дальнем углу мастерской. — Они такие красивые! Ты сам их сделал? — Чарльз вертел в руках шлем и сдвигал забрало, скользил пальцами по изысканной резьбе. — Просто сделал несколько, когда было свободное время, — только отмахнулся Эрик, но это не заставило Чарльза потерять интерес к работе своего друга. — Они словно… существа. Это невероятно. Должно быть, воины в таких доспехах были бы как мистические существа, только из металла. — Да, в основном такие доспехи я делал на заказ, для знати. А на этих просто руку набивал, — Эрик встал со своего места и подошел к своему любознательному русалу, уже жалея, что привел его сюда, потому что теперь казалось, что весь отведенный им день Чарльз был намерен провести здесь, играя с деталями доспехов. — Они красивые, — одобрил Ксавьер и надел на голову один из шлемов, что смотрелось весьма странно при том, что русал так и не надел рубашку, которую предложил ему Эрик. — Ух, а он тяжелый, — заметил юноша и запрокинул голову, — и в нем сложно видеть. — Зато надежный. Он защитил бы твою голову в бою, — пояснил Леншерр и погладил Чарльза по плечам. — Некоторые из русалов надевали доспехи с кораблей или их части, думая, что это им поможет в сражениях, — Чарльз откинулся на спинку своего кресла. — Но под водой они только мешают двигаться и тянут ко дну. — Тебе это не понадобится, — Эрик осторожно снял с Чарльза шлем и только теперь заметил в его растрепанных волосах заколку, которую он когда-то сделал для своего океанского друга. Он невольно улыбнулся и, отложив шлем на стол, наклонился, чтобы коснуться губами щеки русала. — И не стоит думать о сражениях, — посоветовал он, и Чарльз только кивнул, а затем развернул свое кресло и посмотрел на Эрика с игривой улыбкой. Они проводили дни вместе, и Чарльз привык к ведению хозяйства в человеческом доме. Он с нетерпением ждал, когда сможет снова поплавать с Эриком, когда они опять будут лежать на полу библиотеки, у камина, где горел самый настоящий огонь, приводивший Чарльза в восторг. Эрик мог читать ему старые истории или рассказывать о существах из его мира, показывая их изображения в книгах, которые он покупал только для Чарльза. Они играли в шахматы часами, а затем отправлялись в постель. Чарльз очень оценил работу Эрика и то, что теперь ему не нужно было переживать, что его хвост подсохнет за ночь. Он мог засыпать рядом со своим человеком, мечтая стать настоящей частью его мира, и день за днем он становился ею все сильнее. А их ласки становились чем-то жизненно необходимым и неотъемлемым. Чарльзу нравилось касаться Эрика и чувствовать его прикосновения на своем теле. Он видел, как горят любопытством и страстью глаза Леншерра, когда тот смотрел на него, но при этом человек все еще действовал осторожно, то и дело глядя на Чарльза с немым вопросом, ожидая его разрешения. И это начинало забавлять Ксавьера настолько, что он не мог не играть с Эриком. Встречаясь с ним у воды, Чарльз кружил вокруг Леншерра, словно акула, уходил на глубину, чтобы молниеносно всплыть, успев оставить на спине своего человека несколько быстрых поцелуев. А сам Эрик не упускал возможности коснуться его хвоста под водой. А уж на суше Чарльзу порой казалось, что Эрик был повсюду. Он невесомо целовал Чарльза в макушку, гладил его по волосам, скалясь в улыбке, пока они занимались дневной рутиной. А по ночам все начиналось с осторожных поцелуев перед сном и перерастало в жадные прикосновения, от которых Чарльз весь извивался в руках своего человека, только крепче цепляясь за него. Он понял, что ему нравится целовать и облизывать кожу своего человека, а ощущение жара в теле становилось невыносимо приятным. Стыд отступал все дальше и дальше, оставляя место лишь инстинктам и собственным желаниям. Неспешно, но Чарльз с каждым разом хотел попробовать все больше и уже сам тянулся к штанам Эрика, забирался рукой под их мягкую ткань, едва только тот начинал целовать его. Тело людей отличалось, и Чарльзу было интересно его изучать. Он проводил пальцами по паху Эрика, поглаживал колючие волосы, касался пальцами члена, который у людей вовсе не скрывался в теле, а всегда был открытым и лишь менял свои размеры от прикосновений. Чарльзу нравилось чувствовать, как мягкая и нежная плоть Эрика с каждым его движением увеличивалась и твердела, толкалась в его ладони, словно оживая. А слышать тихие стоны своего человека было лучшей из наград. Форма члена тоже отличалась. Вначале Чарльза даже напугала большая и тяжелая округлая головка, похожая на орган касаток, и русалу было трудно поверить, что у человека может быть такой же. Но он был такой податливый в руках, что страх пропадал сам, а Чарльза завораживало то, как менялся сам Эрик, когда Ксавьер так его ласкал. Он словно утрачивал всю свою выдержку, иногда даже дрожал, выстанывая имя Чарльза, полностью растворяясь в нем, сам толкался в его кулак, и потом еще долго не мог прийти в себя после разрядки. Разделение этого чувства друг с другом и правда походило на какой-то ритуал, который каждый раз скреплял их связь все сильнее. И Чарльз понимал, что ему все сложнее становилось уплывать от Эрика к своей семье, а желание сформировать свою стаю только с его человеком уже начинало укореняться в его сознании как мечта и цель, которой он хотел достигнуть, хотя пока и не знал, как это сделать. — Я видел огромный корабль у берега, — сказал Чарльз в один из вечеров, пока Эрик бережно подливал океанской воды в углубление кровати, где спал русал. — Что? — Леншерр, облаченный в один только легкий халат, сразу напрягся и, отставив ведро в сторону, сел на край кровати. — Ну, я просто делал круг, когда плыл к тебе, и заметил его. Он настолько огромный, что его тень накрывала немалую часть воды вокруг. Словно кит! — восхищенно сказал Чарльз, и его глаза засияли. — Не подплывай к нему. Даже к тени его. Никогда. — Ох, ты слишком беспокоишься обо мне, — проурчал русал и просто отмахнулся, усевшись в кровати с довольным видом. — Они меня не заметят. Даже тени моей не увидят. Я очень ловкий в воде, — заверил Чарльз своего человека и потянулся к завязкам на его халате. — Я не шучу, Чарльз. На этом корабле есть очень опасный человек, который просто спит и видит, как бы схватить русалку или русала. Ему просто нужен трофей. Он одержим этим. — Угу, — кивнул Чарльз и потянулся к Эрику, уткнулся лицом в его шею, с наслаждением касаясь ее кончиком языка. — Чарльз, — утратив строгость в голосе, прошептал Эрик и положил руки на плечи своего русала, но тот не собирался прерываться на очередную лекцию об опасности людей. Он лениво вильнул хвостовым плавником и запустил руки под халат Эрика, начал проводить короткими ногтями по его спине, уже зная, что Леншерру это точно нравится. Запах его выдавал. Этот запах… Он сводил Чарльза с ума. Русал улавливал его, когда Эрик только начинал возбуждаться, и сам не мог сдержаться. Он заполнял его и дарил настоящее блаженство, отчего хотелось, чтобы Эрик всегда был возбужден рядом с ним. У него было так много оттенков, и все они будоражили кровь. Чарльз мог бы просто блаженно лежать, уткнувшись Эрику в шею или грудь, пропитываясь им, и чувствовать волнительную дрожь. Это было так странно. Он слышал о чем-то подобном в своем народе, и то только от глубоководных русалов, белесых, полупрозрачных и светящихся, которые как-то попадались им в их скитаниях. Они описывали запах самки, называли его таким же притягательным, говорили, что только так можно выбрать идеального партнера. Тогда это казалось Чарльзу мерзким оправданием для спаривания. Но сейчас, вылизывая шею Эрика, прикусывая мочку его уха и слушая, как он уже тихо вздыхает, Чарльз чувствовал этот запах и знал, что его поиски окончены. Он был одинок под водой все это время не оттого, что был не таким, как все, или жил не в той стае, а оттого, что его партнер все это время был на суше. — А ты сегодня в игривом настроении, — заметил Эрик, не скрывая довольной улыбки. Он уже не удерживал Чарльза и начал поглаживать его руки. Разговор о корабле Шоу теперь, казалось, можно было отложить на потом. Кроме того, он прекрасно знал, что его Чарльз был далеко не дураком. Он будет держаться подальше от опасности, а вот когда он еще будет настолько игрив, Эрик не знал. Он извернулся, чтобы поцеловать Ксавьера, и тот охотно разомкнул теплые губы, позволяя сразу углубить поцелуй, сам стягивая по плечам и спине Эрика ненужную одежду. Мужчина повалил русала в постель, и вода в небольшом углублении их кровати с тихим плеском вылилась на пол. Чарльз крепко обхватил Эрика за шею одной рукой и, прерывисто дыша, целовал его все более напористо, а второй уже стягивал штаны по бедрам человека, легко царапая чувствительную кожу и пока не касаясь члена, а лишь дразня Леншерра легкими прикосновениями к бедрам. Эрик тихо вздохнул и отстранился лишь на мгновение, чтобы снять остатки одежды. В их спальне еще было светло, лампы были окружены янтарными ореолами, а серебристый свет луны был достаточно ярким, чтобы охватывать большую часть спальни, и Эрик мог позволить себе выпрямиться, чтобы как следует рассмотреть своего русала. Чарльз был прекрасен. Рядом с ним меркли все самые смелые и откровенные описания сирен, что только могли придумать в портах всего мира. И сегодня он позволил смотреть на себя, хотя под взглядом Эрика русал замер, чувствуя неловкость, и попытался притянуть его к себе, чтобы чувствовать прикосновения, а не взгляд. — Тише, не спеши, — попросил Эрик, когда Чарльз потянул его за руку и нервно дернул хвостом. — Ты же и так знаешь, как я выгляжу, а от этого взгляда мне не по себе, — пояснил Чарльз и снова потянул человека вперед, но тот остался на месте, возвышаясь над Чарльзом, оседлав его сильный хвост, ничуть не стыдясь своего возбужденного обнаженного тела. Он провел ладонью от груди Чарльза вниз, к подрагивающему животу, и ниже, к аккуратному влажному нежно-розовому члену, выступавшему прямо из хвоста. Это зрелище завораживало, казалось таким необычным и в то же время естественным. Эрик принялся поглаживать член Чарльза с довольной улыбкой, впервые делая это так, позволяя себе видеть как можно больше вместо того, чтобы лежать на Чарльзе, лишая себя подобного зрелища. Русал под ним слегка выгнулся, крепче упираясь хвостом в Эрика, потираясь о него, словно подгоняя, но тот лишь улыбнулся и продолжил ласкать член русала. Он принялся поглаживать его грудь, очерчивая нежные соски, дразня их, пока они не затвердели от его прикосновений. Русал начал тихо вздыхать, пытаясь уже самостоятельно толкаться в руку Эрика, и, чтобы куда-то деть руки, впился в его бедра. — Тише, тише, прыткий мой, — прошептал Эрик и наклонился, целуя грудь Ксавьера. Он провел по ней языком, скользнул ниже по его телу и тихо застонал, когда его член уперся в упругую гладкую кожу хвоста русала. — Что ты делаешь? — насторожился Чарльз, когда Эрик уже принялся вылизывать его живот, то и дело оставляя на коже жаркие поцелуи. — Хочу, чтобы тебе было еще лучше. — Но мне нравится, как сейчас. — Просто мы раньше не пробовали иначе. Тебе понравится, — заверил его Эрик, шалея от внезапной вседозволенности. — Расслабься. — Что ты делаешь? Нет, стой! — едва только Леншерр коснулся губами головки члена Чарльза, как русал впился в его волосы мертвой хваткой и оттянул подальше от себя. — Ау, Чарльз, пусти! Просто… Ай! — Ты на кой, бездна, решил его откусить?! — враждебно зашипел Ксавьер, однако испуг почему-то лишь усилил его возбуждение, и Эрик чувствовал, как пульсировал член в его руке. — Я не собираюсь его откусывать. — Тогда зачем берешь в рот? — Чарльз не спешил отпускать Эрика и все еще крепко держал его за волосы. Он оказался на удивление сильным, что лишь усилило желание Леншерра. — Считай это одним из видов человеческих ласк. — Это странно, — недоверчиво сказал Чарльз и дернулся, потому что Эрик все еще сжимал его член в руке и поглаживал головку большим пальцем, размазывая влагу по чувствительному органу и вызывая в теле русала сладкую дрожь. — Доверься мне. Я просто хочу сделать это для тебя, — самым доверительным из всех возможных тонов сказал Эрик, глядя в глаза Чарльзу, и тот осторожно, но все же разжал цепкие пальцы, освобождая пряди волос человека. Леншерр вздохнул и медленно опустился, вновь целуя живот русала, и, только когда тот немного расслабился, он вновь коснулся губами его члена. Эрик прислушивался к реакции Чарльза, к каждому вздоху и прикосновению, к тому, как русал сжимал его плечи и вздрагивал. Леншерр не спешил. Вбирал член медленно, ласкал его языком и, лишь когда понял, что Чарльзу нравятся эти ощущения, и почувствовал на языке солоноватый привкус, ускорился, замечая, что русал начал толкаться бедрами в его рот, норовя вовсе скинуть человека со своего хвоста. Но так он только сильнее терся о его пульсирующий от возбуждения член. Чарльз кончил с хриплым стоном, выгибаясь дугой, а Эрик словно пытался усидеть на дикой лошади, крепко сжав ногами толстый хвост русала, чтобы не упасть с него. Он закашлялся, когда его рот наполнила солоноватая сперма. Тело дрожало, болело, нуждаясь в разрядке, но Эрику нужно было отдышаться. Он потерся носом о бедро Чарльза и ждал, пока русал немного успокоится, чтобы можно было продолжить. И лишь теперь он заметил. Это снова произошло. Так же, как в их первый раз. Прямо под членом раскрылись края небольшого узкого и влажного отверстия. И Эрик помнил, как Чарльз сбросил его в прошлый раз, стоило лишь коснуться этой щелки, но сейчас в голове бывшего пирата гудела кровь, а тело было переполнено возбуждением. Он не думал, когда нагнулся и коснулся отверстия горячими раскрасневшимися губами, провел по нему языком, чуть шире раскрывая края… — Нет! — Чарльз весь взвился, и Эрику только каким-то чудом удалось усидеть на нем. Мужчина торопливо зашипел на перепуганного русала, начал снова целовать живот и оглаживать упругие бедра, пытаясь его успокоить. — Прости, прости… ты говорил не трогать, да, я помню, — прошептал он, сходя с ума от возбуждения, и невольно начал потираться членом о хвост русала, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. — Не трогай, — уже не так уверенно шепнул Чарльз, и Эрик не трогал. Почти. Он провел ладонью совсем рядом, глядя на то, каким влажным и раскрытым сейчас был перед ним Чарльз, и его собственный член запульсировал от боли. Хотелось сдвинуться немного выше и ощутить, как это отверстие сожмется вокруг его члена, как будет его обволакивать, доводя до экстаза. Хотелось доставить Чарльзу еще больше наслаждения. Быть с ним еще ближе. — Почему? — тихо спросил Эрик, и его голос казался совсем осипшим. — Что? Эрик снова сдвинулся ниже, скользя по хвосту Чарльза, и тот дернулся, расплескав еще немного воды из их постели. А затем Леншерр прижался губами совсем рядом с отверстием, выполняя просьбу Чарльза и не касаясь его самого. — Тебе неприятно, если я тебя здесь касаюсь? Больно? — Нет… не в этом дело, — тихо ответил Ксавьер и замер под своим человеком, чувствуя, как крепко стоит его член, упираясь в его хвост. Чарльз положил руку на голову Эрика, но не отталкивал его, а взволнованно перебирал его пряди, и Леншерр заметил, что Чарльз снова возбужден, пусть пока и несильно. И человек притих, боясь спугнуть русала. — Я… эта часть тела не должна быть, — прошептал он и больше не смог смотреть на Эрика, отвел взгляд и поджал хвост. — Почему? Скажи мне. Поверь, Чарльз, я хочу знать о тебе все, и это тоже, — шептал Эрик, вновь скользя выше, чтобы оказаться лицом к лицу со своим русалом. Его член скользнул по хвосту Ксавьера и уперся в его бедро. Еще немного, и головка могла бы коснуться приоткрытого влажного отверстия. — Потому что… у людей нет такого. — Но есть у тебя, — мягко произнес Леншерр, неспособный не прикасаться к Чарльзу. Он бережно гладил своего русала, а затем коснулся губами его виска. — Скажи мне. — Это пропадет через пару лет. Это неважно. — Чарли. — Мы больше рыбы, чем люди, — тихо выдохнул Ксавьер и повернулся, чтобы уткнуться в плечо Эрика и не смотреть на него, скрыть то, как стыдливо покраснело его лицо. — У нас совсем другое тело. Оно меняется с возрастом. И эта часть… она ужасна. Она сама исчезнет, нужно только еще немного подождать… — Она не ужасна. Ты мой прекрасный океанский ангел, — Эрик поцеловал макушку Чарльза. Он гладил его в надежде подбодрить и успокоить. — Это есть у всех нас лет до двадцати пяти, — очень неохотно начал объяснять Чарльз, прижимаясь к Эрику теснее. — Тем, кто обратился, когда был старше, это не грозит, но я был еще совсем младенцем, и потому… Оно пропадет через несколько лет само. Просто исчезнет. Но пока… — Чарльз дернулся и продолжил только после того, как Эрик снова его поцеловал и начал шептать, что все хорошо. — Я знаю, что я мужчина. Но у всех нас до этого возраста строение хвоста, как у рыб. Общее. Гермафродитное. — Ох… — только и смог выдавить из себя Эрик, но член его отреагировал на это, став еще тверже. — Я знаю, это ужасно, и я жду, когда это уже исчезнет. Я ведь знаю, что я мужчина. — Да. Самый прекрасный из всех мужчин, — заверил Эрик и поднял его голову за подбородок, посмотрел в перепуганные глаза своего русала и мягко поцеловал его, едва не дрожа от возбуждения. — И это, — очень осторожно продолжил Эрик, поглаживая бедро Чарльза, — часть тебя. И пусть ты считаешь, что она… Я хочу быть с тобой, с таким, какой ты есть. От природы или океана. Неважно. Хочу, чтобы ты сам себя не боялся. — Эрик, это невозможно, — прошептал Чарльз. — Ты не хочешь этого? — уточнил Леншерр, но Чарльз не ответил. И этого молчания было ему достаточно. Оставив еще один поцелуй на мягких губах русала, Эрик в очередной раз скользнул вниз по его стройному гибкому телу, уже чувствуя дрожь в мышцах и боль в члене. Чарльз впился в его плечи и забил хвостом, явно нервничая, и на этот раз это казалось Эрику особенно очаровательным. Он снова принялся ласкать член Чарльза, который уже почти исчез в его хвосте и появился только после новых поцелуев, оставленных горячими губами на самом стыке нежной человеческой кожи, переходившей в более упругую и плотную кожу хвоста. Язык влажно проходился по узкому отверстию, и Эрик чувствовал, как русал вздрагивал под ним, как тихо, нервно вздыхал, но член его становился только тверже в руке человека, что лишь подбадривало его. Свободной рукой он осторожно коснулся края отверстия, оттягивая его в сторону, чтобы проникнуть туда языком, и Чарльз весь выгнулся, впился в плечи Эрика, царапая их до красных полос. Он согнулся, и Эрик отстранился бы, если бы не ощутил, как начал течь член русала в его руке. — Эрик, я… это так… — Все хорошо, — прошептал мужчина, оглаживая отверстие русала, и осторожно протолкнул внутрь него средний палец, тихо охнув от удивления. Внутри Чарльз был очень влажным и горячим, но кроме этого он оказался совсем непохожим на человека. Изнутри все оказалось немного бугристым и неровным, будто выложенное икринками, но стоило только повести пальцем внутри, как Чарльз застонал, словно каждая «икринка» была его чувствительной точкой. И Эрик уже мог представить, как будет скользить по ним своим членом. — Ты прекрасен, Чарльз, — в исступлении шептал Эрик, целуя русала в приоткрытые губы, вновь укладывая его в постель и устраиваясь сверху. К одному пальцу добавился второй, почти сразу же — третий. Чарльз открывался легко и становился все более влажным, дрожал в руках своего человека и нервно бил хвостом, шипел и стонал сквозь поцелуи. Ксавьер вздрогнул, когда прикосновение рук исчезло, и он ощутил, как в него уперся член. — Нет, нет, Эрик, он не поместится, — испуганно зашипел Чарльз и обхватил член Эрика рукой, заставив того невольно застонать. — Чарльз, успокойся, — хрипло взмолился Леншерр, целуя русала в лоб. — Он как у касатки, слишком большой… — Расслабься. Если не получится, мы не станем… — Огромный… — Ты прекрасен, — не выдержал Эрик, целуя растерянного русала. Он медленно снял его руку со своего члена, осторожно подвел его к раскрытому отверстию и начал потираться о вход, вздрагивая от ощущений, растирая влагу Чарльза по упругой коже. Русал дернулся, но не отстранился, лишь с губ его сорвался взволнованный стон, и Эрик почувствовал, как тот напрягся в его руках. Он начал поглаживать Чарльза, не отрываясь от его приоткрытых губ. Русал едва отвечал на поцелуи, но Эрик не собирался спешить, хотя сам едва не стонал, когда головка его члена плавно скользила по отверстию. Казалось, всего одно легкое движение — и он так просто проникнет внутрь. Нужно было только надавить чуть сильнее... Но он лишь углублял поцелуй, сильнее впиваясь в Чарльза, проталкиваясь в его рот так страстно и глубоко, как желал сейчас толкаться в его теле. И, когда тот, не выдержав, застонал сквозь поцелуй, Эрик сделал первое движение, медленно проникая в русала. В это мгновение Леншерр забыл, как дышать. Он крепко прижал к себе Чарльза и, прильнув к его извилистому, мокрому от воды хвосту, плотно вошел в него. В такого горячего и скользкого, обволакивающего и жаркого. Как в первый раз. Словно он никогда не делал ничего похожего прежде. Ни с кем. Короткие ногти Чарльза до боли впились в его спину и заскользили по плечам, а сам русал тяжело дышал сквозь нервный, почти испуганный стон. Хвост его начал вздрагивать, словно Ксавьер боролся с желанием сбросить с себя человека. Внутри все дрожало, и сознание еще окутывала легкая паника от боли, которая пронзила его лишь на мгновение, когда член Эрика растянул его изнутри, раскрывая плотно сжатое нутро, заполняя его собой, вливаясь в его тело плотно и сильно. Чарльз боялся пошевелиться, пока Эрик покусывал его плечи и облизывал шею, тяжело и жарко дыша ему прямо на ухо, обжигая тончайшую кожу. Первые же движения бедрами едва не подвели Леншерра к оргазму, когда он заскользил внутри Ксавьера, и тот простонав его имя, обнял его, обвившись так плотно, словно они и правда могли сейчас стать неразделимым целым. Все вокруг пульсировало жаром, и, медленно скользя внутри Чарльза, Эрик чувствовал, как начинает кружиться его голова оттого, каким податливым русал оказался внутри. И таким плотным, что казалось, двигаться в нем будет невозможно, на мгновение Эрик и правда этого испугался, пока Чарльз сам не дернулся под ним, заставляя член чуть выскользнуть из его тела лишь для того, чтобы вновь плотно войти. Эрик тихо зарычал и жадно впился в раскрытые в беззвучном стоне губы Чарльза, прильнул к хвосту плотнее, чтобы точно не соскользнуть с него. Он начал двигаться увереннее, но все еще медленно и плавно, впившись в волосы русала, оттягивая его голову назад, чтобы добраться до белой шеи, чувствовать, как в его венах пульсирует жизнь, а горло вибрирует от тихих стонов. Эрик не знал, где у Чарльза чувствительные места, но, казалось, они были повсюду. Русал затягивал его с каждым движением, не позволяя так просто выскальзывать из своего тела, а икристость его тела изнутри ласкала член Эрика, доводя его до исступления. Чарльз дернулся под ним и глубоко, гортанно застонал, впился в простыни, когда Эрик чуть сменил угол движений и уже старался биться только так внутри своего ненаглядного русала, потому что хотел навсегда запомнить его раскрасневшееся лицо, затуманенный взгляд и открытые влажные губы. Эрик провел ладонью по лицу Чарльза, задевая пальцами мягкие губы, двигаясь в нем все жестче, чувствуя, что уже подходит к краю. По спине то и дело бегали мурашки, ноги сводило сладкой судорогой, и он не хотел останавливаться, вбивался в тело Чарльза, пока русал тихо выл под ним, так хрипло и с таким удовольствием, какого Эрик прежде никогда не слышал. Он уткнулся в плечо русала, приглушая собственные стоны, пропитываясь запахом его возбуждения и его наслаждения, сладковатым ароматом влажного от пота тела идеального создания, которое так и билось под ним на грани оргазма. Он даже не заметил, как Чарльз задрожал и, чтобы заглушить стон, не позволить ему вырваться из горла, словно зная, что этим стоном он перебудит всю лагуну, Ксавьер впился зубами в его плечо. Но это лишь сильнее обострило все остальные ощущения, когда Эрик начал двигаться резко и глубоко, теряясь в них, забывая обо всем на свете. Он почувствовал, как по его животу растеклась сперма Чарльза, который не смог долго выдержать этих ощущений. Не смог дольше продержаться и Эрик. Его уже трясло, он был на самой грани, когда неохотно выскользнул из тела Чарльза и кончил на его хвост, пачкая его спермой и прижимаясь смазанным поцелуем к раскрасневшимся губам Ксавьера. Они оба не могли отдышаться. Вода, что была в углублении их кровати, почти вся расплескалась, но это их не заботило. Тишина, повисшая в воздухе, окутывала их теплым уютным маревом. Эрик слабо улыбался, понимая, что еще никогда не чувствовал себя настолько хорошо. Он перекатился на бок, улегся рядом со своим русалом и так и лежал, закинув одну ногу на его хвост, медленно поглаживая его по волосам, пока сам Чарльз лежал спокойно и расслабленно, словно ничего вокруг не видел, и едва заметно повиливал огромным плавником. — Я люблю тебя, — едва слышно выдохнул Эрик, пряча лицо в растрепанных волосах Ксавьера, и обнял его крепче. Ответом ему было лишь неразборчивое мычание, но и его было достаточно. У них впереди еще было много времени, прежде чем Чарльзу вновь потребуется вода, а у Эрика не было ни сил, ни желания не то что вставать, а просто двигаться. И неважно, что вся кровать была мокрой от воды, а на теле чувствовалась сперма. Все это можно будет очистить потом. А сейчас он обнимал своего русала и знал, что последует за ним хоть на край света, хоть на океанское дно.

***

Дом стоял на самом отшибе, совсем рядом с берегом, и определенно принадлежал человеку. Кейн с трудом нашел это место и еще долго не был уверен, что оно верное. Следить за Чарльзом было слишком сложно, он прекрасно помнил, насколько его братец чувствителен в воде, и знал, что Ксавьер его почувствует, если подплыть слишком близко. Потому приходилось искать по запаху. А он у Чарльза в последние дни был чуть острее, чем обычно. Кейн думал, что его брат уплывает глубже в океан, к рыбкам, как в далеком детстве, и просто плавает среди косяков, забывая о том, кем ему следует быть. Он даже мог бы это понять: его брат всегда казался ему слишком мечтательным и слабым, чтобы смириться с реальностью их жизни и порядками их мира. Но то, что Чарльз уплывал к берегу, казалось дикостью. Кейн скрывался у пирса, и там он нашел лежанку, которая подтвердила, что он был на верном пути. Такое «гнездо» он не раз видел в спальном месте своего брата, и тем удивительнее было обнаружить его так близко к человеческому жилью. Но проблема была в том, что самого Чарльза нигде не было. И в бешенстве Кейн уже собирался возвращаться к отцу и его самкам, когда решил последний раз выплыть и осмотреться. Тогда-то он увидел человека, который шел от дома с ведром и, наполнив его водой, отправился обратно. Кейн не сразу понял, что привлекло его внимание. Он видел людей, они все были одинаковые, но этот… Ветер доносил его запах, и лишь через несколько минут до русала дошло, что нотки этого запаха он теперь чувствует каждый день. От своего брата. Только прежде он никогда бы не подумал, что этот запах мог принадлежать человеку.