По воле океана

Семья. Эрик почти не помнил, какие чувства должно вызывать это слово. Свою семью он потерял еще в детстве и так и не смог ее найти, сколько бы ни искал. А команду Шоу он никогда так не называл, пускай они и являлись самыми близкими людьми из тех, кто у него был. Они хоть как-то подходили под понятие самого этого слова, но все же были больше бандой, чем семьей. Группа людей, связанных вместе, не всегда по своей воле. Их судьбы были переплетены единым курсом, выбор которого принадлежал одному человеку, и кровью, которую они вместе проливали ради его целей в надежде, что, следуя за ней, они смогут достичь своих собственных. Это не семья. Та жизнь была пропитана напряжением, от нее буквально разило недоверием. Никогда нельзя было сказать, что хоть кому-то из них Эрик мог бы довериться или открыться. Сбитая вместе кровожадная стая морских волков. А теперь… Эрик усмехнулся, щурясь от первых лучей солнца, и перекатился на бок. Пусть Чарльза рядом уже и не было, его незримое присутствие все же ощущалось, а о его океанском духе напоминал небольшой подводный цветок в банке, который стоял на столе у Эрика. Это прощание было иным, и теперь Леншерр не сомневался, что его русал вернется. Да и тот казался более расслабленным и спокойным, смотрел на Эрика с искренней благодарностью, и, пусть сам Леншерр не спрашивал, но отчего-то он был уверен, что прежде Чарльз сомневался, будто человек сможет принять его таким, каким его создал океан. Эрик поплыл за русалом, не желая расставаться с ним так просто, то и дело касаясь его в воде, пытаясь играть с Ксавьером так же, как тот сам любил делать. И хотя он понимал, что у него все выходит совсем уж неуклюже в сравнении с той легкостью, с которой это давалось Чарльзу, тот лишь улыбался и вовсе не возражал. А затем, нырнув не больше, чем на минуту, всплыл со сгустком каких-то алых водорослей, которые лишь в воде оживали, становясь прекрасным цветком. Он теперь и плавал в наполненной водой банке. Эрик не привык, чтобы ему дарили цветы, но отказать Чарльзу он не мог, когда тот был таким довольным и откровенно заигрывал со своим человеком. Ксавьеру, казалось, даже нравилось то, что Эрик в воде неповоротливый и медленный — это давало Чарльзу повод внимательнее следить за ним и оберегать. У каждого из них был свой мир, но, оказавшись на «чужой» территории вместе, они почти не замечали разницы, будь то прекрасное подводное царство, что Чарльз показывал Эрику, старательно наполняя его легкие воздухом и не давая ему задохнуться, или земное, где сам Эрик следил, чтобы хвост его русала не дай бог не начал подсыхать. Он смог бы так жить. Сейчас это казалось лучшим из всех исходов. Настоящим подарком судьбы. И Чарльз, определенно, был самым невероятным существом из всех, что ему доводилось встречать. Поговорить с ним о его необычном строении хвоста им еще не удалось. Казалось, Ксавьеру эта тема была едва ли не противна. А учитывая то, как настойчиво он подчеркивал, что никакая он не русалка, Эрик неохотно отмел вопросы о том, имеет ли Чарльз только подобное строение тела или способен, как и все женщины, принести потомство. Сначала эта мысль казалась странной, едва ли не дикой. При всех своих чувствах к Чарльзу Эрик никогда не думал о нем, как о женщине. Он был юношей. Да, возможно бледноватым и не самым сильным. Не самым воинственным, но добрым и любознательным. Он был очень светлым юношей. Стук в дверь сначала показался Эрику последствием сонливости. Просто часть очередного сна. Кто мог стучать ему в дверь, когда единственный, кого он хотел видеть в своем доме, приходил со стороны океана? Вот только спустя несколько секунд стук повторился. — Леншерр, ты здесь? — Черт, — Эрик тихо застонал, — проваливай, Аз! — Здесь, — удовлетворенно произнес священник и без приглашения вошел в дом, а Эрик задумался над тем, забыл ли он запереть дверь или, что было бы еще хуже, Азазель умудрился раздобыть ключ. — Черт тебя дери, Аз! Стой в коридоре. — Ты что, не одет? С каких пор тебя это смущает? Мы с тобой не одну попойку пережили. Не думаю, что мне поплохеет от подобного зрелища. — Я сказал, стой на месте! — приказал Эрик, который уже выбрался из теплой постели и теперь возился с застежкой на штанах. Он накинул одеяло на ту часть кровати, что предназначалась Чарльзу, отчего-то не желая, чтобы друг ее увидел. — Да ты совсем одичал, Леншерр! Или, — Аз понизил голос и спросил вкрадчиво, — у тебя гости? — Нет никаких гостей, — прорычал Эрик, вываливаясь из спальни и на ходу застегивая рубашку. — Зачем притащился сюда? — Ты всегда такой негостеприимный по утрам? — Не люблю, когда вторгаются на мою территорию. — Я думал, ты уже поднял якорь. Потому и пришел. Ты не появлялся ни на одной моей службе — это почти оскорбляет меня. — Я не поклонник церквей и твоих речей, — пожал плечами Эрик и принял из рук Азазеля бутылку пива, принесенную в качестве жеста доброй воли. Она каким-то чудом все еще была холодной, что смягчило гнев хозяина дома. — А стоило бы. Я прочитал неплохую прощальную речь, когда передавал паству своему послушнику. — Ты оставил церковь? С чего бы? — удивился Эрик. Он расположился за кухонным столом, невольно вспоминая, как они с Чарльзом совсем недавно здесь ужинали и русал увлеченно рассуждал о различиях в строении наземных и подводных существ. — Эрик, ты заставляешь меня переживать. Мы отплываем через пару недель. На самом деле должны были раньше, но, после того как моряки рассказали о пойманном ими русале, Шоу не может успокоиться… — Что?! — Эрик едва не поперхнулся пивом и впился в стол. — Они видели русала? — Я… прости, я думал, ты-то первый об этом узнаешь. Ты же как одержимый следил за всеми этими новостями. — Последнее время не было… возможности. Что произошло? — Если бы ты чаще выбирался в город, то знал бы. — Аз! — Рыбаки поймали в сеть русала. Говорят, мелкого совсем, словно ребенка. Все, как один, описывают его, как неказистого, с сероватым длинным хвостом. Тварюга вырвалась из сетей, прежде чем ее вытянули на борт, и скрылась в воде. Тот участок потом обыскивали еще пару дней, но куда там! Если эти хвостатые в воду попадут, то их уже не нагнать. — Мелкий? Как ребенок? — Да-а, — Азазель скрестил руки и прикусил щеку изнутри. — Твой друг… ты не говорил, что он еще детеныш… — Это не он. — Ох, да ладно. Хочешь сказать, что в этой части океана, прямо у самого берега, хвостатых тварей живет больше, чем одна? — едва не рассмеялся Аз, но улыбка его быстро померкла, когда он увидел строгое и взволнованное лицо друга. — Матерь божья… Эрик, сколько их тут? — Это неважно, они неопасны для людей. — Неопасны? Ты совсем из ума выжил? Один бес еще куда ни шло, но если они тут гнездиться начнут… — Его семья не причинит вреда людям — их слишком мало и они не идиоты, чтобы самим кидаться в сети, — почти прорычал Эрик, хоть и не имел полной уверенности в своих словах. В конце концов, он знал лишь Чарльза, но не его семью. И втайне мечтал, чтобы отчим Ксавьера оказался достаточно глупым, чтобы угодить в сети Шоу и наконец-то исчезнуть из жизни Чарльза. Потому что за каждый синяк на его теле, за каждый след от ожогов или оков, что Эрик находил на теле своего русала, он готов был сам погрузиться на дно и собственноручно расправиться с тем монстром, что мучает столь светлое и доброе создание. — Уж надеюсь на это, — проговорил Аз, а затем тихо выругался. Он выглядел совершенно выбитым из колеи. — Вот Шоу с ума сойдет, когда узнает, что покинул пристань, на которой на самом-то деле обосновался целый русалочий клан. — Он не узнает. — Да-да, ты прав. Но все же. Если ты хочешь, чтобы после того случая с сетями Шоу вообще уплыл отсюда, тебе стоит самому уговорить его плыть как можно дальше. С тобой на борту, думаю, ему и русалки не нужны. — Что? — Эрик озадаченно на него посмотрел, и ему потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, что он сам согласился вернуться в команду Шоу и отправиться в плавание. — Проклятье! Аз, я не собираюсь уплывать. Не теперь. — Ох, ну приплыли. И нет, — тут же перебил Азазель друга, — не намерен я говорить об этом Эмме. Сам, черт тебя дери, Леншерр, сам разбирайся с этой проблемой! Ты каждую неделю то упираешься, то соглашаешься, а я не хочу навлечь на себя гнев капитана. — Хорошо, я этот вопрос улажу сам, но то, что они заметили русала здесь — плохой знак. Ты можешь как-то исправить это? — Эрик поднялся и начал расхаживать по комнате, думая над тем, как обезопасить Чарльза. И, как бы он ни хотел этого отрицать, лучшим вариантом было бы попросить его пока не высовываться и сидеть в той безопасной морской впадине, где он сейчас залег. Вот только эгоистичная часть Эрика не хотела соглашаться, что это единственный вариант. Кроме того, на его территорию никто не заплывает и берег его никто не проверяет. Чарльза здесь точно не найдут, так что его русалу достаточно и дальше быть осторожным, чтобы все было в порядке. И находиться в его доме для Чарльза также было весьма безопасно. Но все же стоило обсудить это с Ксавьером в следующий раз, когда они встретятся. — Точно уладишь? Честное слово, если они будут думать, что ты все же отплываешь, они же целый отряд за тобой пошлют. Шоу не из тех людей, с кем проходят подобные шутки. — Я прекрасно это знаю. Азазель обреченно вздохнул, а затем тихо рассмеялся. — Что? — почти агрессивно спросил Эрик, глядя на гостя. — Просто… до сих пор не могу поверить, что ты спутался с русалкой. — И не верь. А лучше и вовсе об этом забудь. И повлияй-ка ты на Эмму — нужно, чтобы Шоу проваливал с берега, пока они на самом деле не нашли его. — Ну, этого обещать не могу, но я попробую. Мне все равно нужно подготовить каюту. — Тогда поднимайся, — Эрик хлопнул друга по плечу, и тот удивленно на него посмотрел. — Что? Куда? — К Шоу, — пояснил Эрик и, уже добравшись до двери, начал надевать легкие сапоги.

***

Чарльз собирал устриц и тихо напевал себе под нос одну из песен моряков, которую он услышал утром от Эрика, пока тот готовил им завтрак. На душе было светло и радостно, и даже утренняя перепалка с Марко не изменила его настроения и тут же быстро забылась. Чарльз вообще заметил, что то, что прежде пугало его в отчиме, больше его не тревожило. Да и сам Марко перестал казаться столь опасным, каким он виделся юному русалу прежде. Пусть удары током все еще были болезненными, но мазь, которой пользовались люди, легко с ними справлялась, а под водой Чарльзу было достаточно перевязать руку и просто ждать момента, когда он вернется к Эрику. Он представлял, как будет лежать на своей «водяной» половине кровати и, повиливая хвостом, рассказывать историю своего очередного увечья, пока Эрик будет обрабатывать ожог, ласково касаясь его кожи своими шершавыми руками. Чарльз довольно урчал и от переполнявших его чувств едва ли не танцевал. Он видел картинки, изображавшие движения людей, которые они называли танцами, и, хоть там и были сильно задействованы ноги, сама последовательность движений и поворотов казалась веселой, пусть Чарльз еще не успел все их выучить. Стоило попробовать что-то подобное с Эриком. Ему, наверное, понравилось бы кружиться в воде. Ксавьер взял одну из устриц в своей сумке и раскрыл ее при помощи небольшого ножичка, который был пристегнут к ремешку на его бедре. С удовольствием позавтракав, он продолжил собирать припасы. В воде вокруг он ощутил легкое колебание, какое могло возникнуть лишь при движении объекта. Чарльз обреченно вздохнул, легко узнав форму и скорость этого движения, и даже не обернулся, когда спросил: — Кейн, что тебе нужно? Вы с Марко собирались патрулировать, разве нет? — Я уже закончил со своей частью, — с ухмылкой проговорил русал и резво сделал круг вокруг Чарльза. Оказавшись позади сводного брата, он потянулся к нему и принюхался. — Что ты делаешь? — Ксавьер оттолкнул брата, и тот оскалил острые желтоватые зубы, уставившись на Чарльза своими пронзительными темными глазами, и от этого взгляда русалу стало не по себе, а легкое настроение в момент улетучилось. — Проверяю, — Кейн пожал плечами и скрестил костлявые руки на груди, выжидающе смотря на Чарльза, явно ожидая, когда брат начнет его расспрашивать. Какое-то время Ксавьер не хотел идти у него на поводу, но его улыбка не давала покоя. — И что же ты проверяешь? — Я слышал, что опороченные русалы меняют запах. — Что за бред? — тут же спросил Чарльз, но во рту у него вмиг пересохло, и он вцепился обеими руками в ремень сумки, висевшей через плечо. — Ну как же, — прошептал Кейн, подплывая ближе, и свет заскользил по его серебристому чешуйчатому хвосту, который даже под водой казался склизким. — Ты у нас всегда был таким правильным, да, Чарльз? Малыш, утонувший в океане. Настоящее чудо со своими способностями, — Кейн медленно закружил вокруг Чарльза и лениво коснулся его воздушных плавников на бедре, отчего Ксавьер резко обернулся, чтобы не поворачиваться к сводному брату спиной. — Ты же рос с теми фанатиками, да? Ну, которые считали, что спариваться — грех. А что, по их мнению, бывает с теми, кто так делает? — Ты сам прекрасно знаешь. — Но не верю в этот бред. Со мной все в порядке, — пожал плечами Кейн. — Ну, если ты так считаешь, — фыркнул Чарльз, все еще ожидая, когда скользкий русал наконец-то подойдет к сути разговора. — Ты так старательно сопротивлялся воле отца, когда он определил тебе Рейвен. Хоть она и хороша. А во время спаривания она тоже меняет окрас? Должно быть, это забавно: смотреть, как она переливается под тобой. — Замолчи! И не смей говорить о ней! — зарычал Чарльз и ощетинился, отчего его плавники напряглись и больше не казались воздушными, стали походить на твердые прутья с легкими перепонками, натянутыми между ними. — Значит, о ней нельзя? Хорошо, — легко согласился Кейн и оказался прямо перед Чарльзом, потянулся к нему до опасного близко, словно собирался укусить брата за нос. — А о том человеческом отродье, которому ты отдаешься, я могу поговорить? Океан обратился глыбой льда. Чарльз ощутил, как холод сковал его тело и он уже не мог пошевелить ни единым мускулом. Он медленно стал опускаться на дно, но Кейн не отставал от него, самодовольно хихикая. — Ты что ж, братец, так отчаянно хочешь от нас избавиться, что решил, будто вот так сможешь стать человеком? — С чего ты это взял? Ты снова съел что-то ядовитое? — Что? Нет, я беспокоился о тебе. С тех пор как стал спать с Рейвен, ты то и дело куда-то уплываешь и целыми днями пропадаешь. Я думал, ты плаваешь к каким-нибудь рыбкам и там замаливаешь свой грех перед океаном. Но я и подумать не мог, что наш паинька Чарльз, который всегда такой тихий и весь из себя правильный, уплывает на берег к человеку и позволяет ему с собой развлекаться. Я думаю, если Рейвен океан бы тебе еще простил, то подобное предательство уж точно не останется безнаказанным. — Я не уплываю к людям. Мне просто нужно побыть одному, вот и все. — Ты ужасно врешь. Тем более я видел тебя и теперь точно знаю, чем от тебя постоянно воняет. Чарльз вздохнул и постарался выпрямиться, чтобы совсем не осесть на дно. Он смотрел на худощавого ухмыляющегося Кейна и видел, что тот счастлив как никогда своему открытию. Дай ему волю, он часами будет обсуждать, что делает Чарльз. Отрицать все уже не имело смысла, когда чертов малек поймал его с поличным, и потому Чарльз постарался как можно лучше скрыть страх, смотря строго на братца. — Что ты хочешь за молчание? — сразу спросил он. — Ох, нет, не так быстро. Мне интересно, как мой праведный брат дошел до того, что ему самок стало мало и он решил поэкспериментировать с двуногими. — Я не буду это обсуждать, — просто сказал Чарльз и, собрав волю в кулак, поплыл дальше искать и собирать устриц. Он уже понимал, что Кейн не рассказал Марко не просто так. Значит ему что-то нужно. А потому можно попытаться избежать хоть части насмешек и унижения, что заготовил для него малолетний малек, который, должно быть, в мире Эрика вообще походил бы на десятилетнего ребенка со склизким чешуйчатым хвостом. — Эй! Куда ты?! — Ты должен быть в дозоре, а я должен собрать устриц к ужину. Лично я намерен исполнять свои обязанности для стаи. — Да, ты же это так любишь. Особенно если они касаются детенышей. — Я уже спросил, что тебе нужно, — напомнил Чарльз спокойным тоном, сам поражаясь тому, как у него это вышло. Кейн нервно дернулся и зашипел. — Что? От твоих слов ничего не меняется. А так я хоть поработаю. — А ты, смотрю, совсем на поверхности страх потерял. — Собираешься сказать Марко об этом? — светским тоном спросил Чарльз и положил еще пару устриц в сумку, пока Кейн бессильно на него шипел. — Нет, если ты сделаешь то, что я хочу. — Ну так говори, что это. — Ты спокоен, — недовольно прошипел Кейн и нервно завилял хвостом с острыми плавниками. — А мне стоит нервничать? — Если Марко узнает, то убьет тебя! — Нет. Стая слишком мала. Он меня не убьет, тем более что только я могу определять безопасные участки и находить еду в любых условиях. — Тогда запрет! — Не в первый раз. — Он тебе плавники оторвет! — Нет. Тогда я не смогу плыть со стаей. Ему не нужен мертвый груз в моем лице. — Убьет твоего человека! — Как? На суше? — с сомнением спросил Чарльз, хотя сердце его в этот момент забилось в панике. — Что ты хочешь, Кейн? Русал зарычал, явно разочарованный, что не смог продлить удовольствие и довести брата, но все же, изрядно нашипевшись, выдвинул условие: — Лодки. — А? — Лодки людей. Где их мало: одна или две. Мне нужно знать, где они. Такие, чтобы не рядом с остальными. В стороне. — Зачем тебе это? — насторожился Чарльз, потому что в глазах его сводного брата появился тот самый дикий блеск, какой был у него во время охоты. — Это веселее, чем пытаться охотиться на тигровых акул. Тем более, когда еще я увижу человека так близко? Это ты в прежнем клане мог вместе с остальными нападать на корабли и топить людей, а я увидел-то их впервые совсем недавно, когда решил поживиться рыбой в их сетях. — Я никогда не топил людей! Это все Синистер с его стаей. — Ты был в их стае, и я знаю, что именно ты находил для них корабли. — У меня не было выбора. — А сейчас он есть? Пусть отец не убьет тебя, но ты так воняешь человеком, что, наверное, уже давно с ним и привык к нему. И что? Готов вернуться в оковы и больше никогда его не видеть? Ведь именно это и произойдет, если ты не сделаешь то, что я говорю, — Кейн рассмеялся тихим шипящим смехом и самодовольно посмотрел на брата. Чарльз не знал, чего он ждал от Кейна. Но никак не того, что в нем проснулась жажда человеческой крови. Для него все это было игрой, не более того. Вот только это могло навредить всем им. Или же… Эрик говорил о том, что Чарльза уже давно ищут на этом берегу. Назначена награда за русала или русалку, и люди на берегу жаждут заполучить столь редкого жителя океана. Чарльз задумчиво прижал кулак ко рту и нахмурился, чувствуя, как тяжелый груз набухает у него в груди. Он смерил Кейна оценивающим взглядом. Сможет ли тот справиться с человеком? Или все же пропадет, оказавшись в сетях? Если его поймают, может, люди перестанут искать других русалок? Оставят ли его в живых, если поймают? — Ну, так что? Решил? — Кейн никогда не отличался терпеливостью. Вот и сейчас он начал кружить вокруг Чарльза, то и дело клацая зубами. И, глядя на его движения, на взгляд, на зубы и на то, как развевались его черные волосы, в которые в качестве жутких украшений были вплетены клыки хищных рыб и даже пара акульих, Чарльз лишь отчетливее понимал, что его сводный брат — монстр. Куда более кровожадный монстр, чем русал, достойный жизни среди себе подобных. — Хорошо. Я укажу тебе места, где есть рыбацкие лодки. Но они не плавают по одному и не отплывают далеко. А корабль всегда полон людей, даже маленький. Так что дальше тебе придется разбираться самому. — Ничего, справлюсь! — оживился Кейн. И, кажется, его даже затрясло в предвкушении.

***

Эрик приложил ладонь козырьком к глазам, прикрываясь от солнца, и посмотрел на громадину, стоящую в доках. Все остальные корабли рядом с ней казались жалкими посудинами, и даже торговые фрегаты могли бы спрятаться в тени этого исполина. Да, Шоу не стал размениваться на какой-то средний корабль и явно собрался возвращаться в океан во всеоружии. А о том, сколько крови было пролито и сколько людей было ограблено ради того, чтобы собрать деньги на этого монстра, было даже жутко подумать. На причале сновала целая толпа народа, громоздились ящики и бочки, устало ржали лошади, тягающие все больше груза для дальнего плавания, к которому Шоу готовился все эти годы. Эрик вздохнул, испытывая странное чувство ностальгии, и, посмотрев на вырезанную на носу корабля огромную хищного вида русалку, направился к спущенному трапу. Он глядел на огромные, смотрящие в небо мачты, где пока еще не было парусов, и понимал, что совсем скоро они будут дышать от ветра, а на самом верху будет развеваться черный флаг, внушающий страх и панику в сердца всех, кто его увидит. Стражники, стоявшие у трапа, проводили Эрика недружелюбным взглядом, но не помешали ему подняться. Видимо, Эмма уже предупредила их о старом члене команды и велела не чинить препятствий. Тем лучше — не надо будет представать перед Шоу в сопровождении его новых головорезов, которые имели такой лихой вид, что явно вовсе не знали мирной жизни. Эрик остановился возле молодого юнги, который, пыхтя от натуги, полировал палубу, и свистнул, привлекая его внимание. — Эй, малой, где капитан? — А? — парень едва не рухнул от испуга. Видимо, мало кто на борту вообще обращал на него внимание. — О, здравствуйте, господин. Капитан там, у штурвала, — пробормотал он, и Эрик, благодарно кивнув ему, направился к широкой лестнице. Паренек не ошибся: капитан и правда стоял у штурвала, облокотившись о перекладину, и смотрел на океан, а ветер трепал его спутанные волосы. — Прежний корабль был раза в два меньше этого, — вместо приветствия сказал Эрик, и Шоу с ухмылкой обернулся. Он все еще никак не мог отойти от напускного образа торговца, которым вынужден был прикрываться так долго, и потому одежда его все еще была более подходящей для какого-нибудь званого бала, чем для борта пиратского корабля. Однако в ней уже появилась небрежность, и за поясом у недавнего купца теперь висели тяжелый укороченный клинок и пара пистолетов. — А я все гадал, когда ты наконец-то выползешь из своей норы. — Есть разговор, и лучше будет сказать все лично, — Эрик пожал плечами и подошел к Шоу, привалился к перекладине, повернувшись к океану спиной. — Что? Хочешь каюту побогаче? Ты хотя бы видел, какую я тебе отвел? Да принцы и бароны плавают в менее комфортных условиях. — Не сомневаюсь, — кивнул Леншерр, снова щурясь от солнца, и замолчал, прежде чем продолжить. — Я благодарен тебе за этот шанс. Но обстоятельства изменились… — Эмма говорила о твоей барышне. Бери и ее. Я смог свою распутницу уберечь от наших волков и твою уж уберегу. Даже не прочь увидеть детей на борту. Ты тоже был совсем ребенком, когда я тебя взял, — щедро предложил Шоу и улыбнулся океану. — Да ладно, — удивился Эрик и усмехнулся, — с каких пор ты готов превратить свой корабль в детский сад с мирными жителями и семьями своих вояк на борту? — Я и не готов. Но если речь идет о тебе, то я не против. — Я помню, как проходит жизнь детей на этом корабле, и не пожелал бы такого не то что своим детям, но и врагам своим. — Ты вырос сильным и достойным мужчиной, — не согласился Шоу. — Я выжил, а не вырос. — Это делает тебя только сильнее, — Шоу посмотрел на своего воспитанника с легкой ухмылкой. — Ты настолько не хочешь плыть со мной? — Мне кажется, свое я отплавал. — Ты себя недооцениваешь. — Вовсе нет. Сейчас совсем иное время. И у меня другие цели. — Еще недавно ты готов был отплыть, — напомнил Себастьян. — В то время я думал, что у меня нет шанса на то, что сейчас уже кажется реальностью. — Даже так? — Шоу кивнул и похлопал Эрика по плечу. — Хотел бы я увидеть ту девицу, что смогла похитить твое сердце. Было бы неплохо познакомиться с ней перед отплытием. — Не думаю, что это возможно. Она не любит незнакомцев и довольно скрытна. — Я не незнакомец, — возмутился Шоу. — Ты пират, о котором знает весь остров, даже если и помалкивает о твоем прошлом. А у нее не лучшее отношение к пиратам. Так что о нашей связи ей и вовсе знать не стоит. — Стыдишься прошлого. Зря. В какой-то момент она узнает. Лучше сразу сказать. — Как-то к слову не пришлось. — Всегда так, — фыркнул Шоу и вздохнул. — Думаю, я все же зайду перед отплытием. Может, ты передумаешь. — Нет. — Так хоть попрощаюсь. Кроме того, ты лучший оружейник. Я не собираюсь прекращать наше сотрудничество. — Хорошо. Золото лишним не будет. — Хоть твоя практичность осталась прежней. — А что-то изменилось? — Многое. Порой мне кажется, пропала твоя тяга к жизни. Пусть на моем борту ты был лишь потому, что я обещал помочь тебе найти твою мать, и, прошу не забывать, обещание свое я сдержал… — Спустя десять лет поисков. — Это уже детали. Так вот, тогда, стоило тебе перестать бояться боя и штормов, освоиться с оружием, и ты стал настоящим монстром. Тебя до сих пор боятся. И не отрицай, что тебе нравилась та жизнь. Ты создан, чтобы вести за собой людей. Чтобы сражаться, двигаться вперед. И никак не для того, чтобы жить на берегу, зарыв голову в песок, когда так близко целый океан, полный неизведанного. — Она того стоит. — Ну, раз ты так говоришь, — с сомнением сказал Шоу и пожал плечами. — Через пару месяцев я вернусь. Если она от тебя уйдет, разбив сердце, или ты взвоешь от семейной рутины, то я освобожу для тебя каюту. — С чего такое великодушие? — Ты можешь в это не верить, считать, что твое детство на борту было самым настоящим кошмаром, а тренировки — адом, но для меня ты не чужой щенок. — Плыви уже и оставь свои речи для новобранцев, — фыркнул Эрик и направился обратно к лестнице, все еще немного удивленный тем, что Шоу так легко его отпустил. — Эрик. — Что? — Передавай привет своей красотке и мое восхищение. Пусть опасается твоих острых зубов. — Да пошел ты, — со смешком ответил Леншерр и отмахнулся от бывшего капитана, направляясь обратно на землю, чтобы вновь ждать у берега своего русала.

***

Чарльз крутил в руках заколку, которую сделал для него Эрик, и невидящим взглядом смотрел на каменные стены пещеры, в которую через несколько сквозных проломов все же проникал солнечный свет. Но основное свечение исходило от растений, излучавших зеленоватое сияние, которые поросли на стенах их нового «дома». Тревога не отпускала его сердце, и аппетит совсем пропал. Уже третий день он косился на Кейна и все ждал, когда тот вернется с добычей или, на что Чарльз втайне надеялся, не вернется вовсе. Но пока все было тихо и почти не отличалось от их прежней жизни. Даже спокойнее. И это настораживало. — Чарльз? — М-м? — Ксавьер даже не обернулся на голос сестры, продолжал лежать на своем плоском камне, на котором он свил себе уютное гнездо из водорослей. — Ты не против? — А что, уже пришло время? Мы вроде только вчера ночевали вместе. — А я что, теперь могу к тебе заплывать, только чтобы отмазаться от Марко? — прошипела Рейвен и, подплыв к брату, несильно стукнула его по лбу. — Ай. Ладно, прости. Конечно, ты можешь… — Ого, какая красивая! Ты нашел ее среди обломков? — Рейвен указала на заколку в руках Чарльза и плавно устроилась рядом с ним. — Что-то вроде того, — сказал Чарльз и убрал заколку, прежде чем Рейвен успела бы взять ее из его рук. Она любила подобные вещицы, но этой единственной частицей своей земной жизни, оставленной ему Эриком, Чарльз не готов был делиться. — Эй, ну дай посмотреть, — обиделась русалка. — Рей, я немного не в настроении. Ты просто так пришла или что-то хотела? — устало спросил Чарльз и перекатился на живот. — Хотела тебя проведать. Ты стал слишком тихий и какой-то замкнутый. Решила узнать, в чем дело. — Я в порядке. — А вот и нет. — Я устал. — Все мы устаем, но ты уже давно такой. — Сильно устал. — Не ври. В чем дело? — настаивала девушка. Она сменила цвет с голубого на малиновый, явно начиная злиться. Чарльз уткнулся в некое подобие подушки, нервно подергивая хвостом, не зная, стоит ли говорить с сестрой. Он чувствовал ее выжидающий взгляд. Из всей этой стаи она была ему особенно дорога и по праву могла называться его сестрой. Но даже с ней не обо всем можно было говорить. Далеко не обо всем. Пусть даже Чарльз не сомневался в том, что она не сболтнет потом ничего лишнего. — Может… я был неправ. Все это время. И то, чему меня учили, ложно? — едва слышно спросил Ксавьер и посмотрел на сестру в ожидании ответа. — О чем ты? — осторожно уточнила она, но алый оттенок ее кожи сменился на привычный синий. — О нашем народе. Я всегда думал, что есть только та правда, что была в прежней стае. Что мы не должны рожать и рождаться без одобрения океана. Что цель наша в созидании и в самой жизни. Но… у людей все иначе. — Откуда ты знаешь, что там у людей? — Я… плаваю в порт. Не бойся, я очень осторожен. Меня никто не видит. Но я могу наблюдать. Изучать. И последние недели, слушая их жизнь, мне все больше начинает казаться, что и наши устои неверны. — В чем именно? Ты же знаешь, мир людей куда противнее, чем кажется. Там тоже нужно выживать, и даже хищнику куда опаснее. — Да. Но их отношения кажутся куда приятнее, чем у нас. — В каком же это месте? — удивилась Рейвен, а Чарльз пожал плечами, вот только сестра ждала подробного ответа. — Они живут на этой земле и не вынуждены переселяться из-за страха. У них такие странные дома, но, думаю, там очень уютно. И люди… они находят себе пару не по принуждению, а по своему желанию. Ложатся вместе, чтобы быть ближе, сделать свою стаю, а не потому, что какой-то больной правитель решил, что нужно больше русалов и они должны быть рождены. Прежде… — Чарльз запнулся и прикусил щеку изнутри, не зная, как лучше продолжить. — Я видел в этом только противоестественное принуждение. А в результате всегда были больные или… пугающие результаты. Да и сама русалка была на грани смерти. Мы с трудом смогли помочь нашей общей матери. — Я помню это, Чарльз. И знаю, как ты относишься к подобному, уж получше многих. — Верно. Вот только… — Чарльз замялся и нахмурился, а затем обреченно вздохнул. — Люди вместе, когда хотят этого. И, я думаю, они чувствуют это, как мы можем почуять кровь в воде. Это что-то большее, чем инстинкты. Это желание иметь свою стаю и потомство… Как ты думаешь, оно может быть верным? — Что? — удивилась девушка и даже сменила цвет на молочно-белый. — Чарльз, ты правда об этом думаешь? — Думаю. Если бы нас не принуждали, а давали бы волю искать своего партнера, мне кажется, этот союз уже не был бы столь… запретен. — И ты решил так, понаблюдав за людьми в порту? — уточнила Рейвен. — Ну, да. Что-то не так? — напрягся Ксавьер и настороженно посмотрел на сестру. — Ты так решил, услышав разговор моряков на пристани, или потому, что сам увидел какую-нибудь человеческую самку там, в доках? — Рейвен снова поменяла цвет, на этот раз на более зеленоватый оттенок, и она завиляла хвостом с куда более коротким плавником. — Это не имеет значения. И зря я затеял этот разговор, — Чарльз фыркнул и отвернулся от сестры, но уплывать не стал. В конце концов, это был его угол. — Да ладно, я хочу знать, если кто-то смог завладеть сердцем моего братца, — оживилась Рейвен и похлопала Чарльза по плечу. — С чего сразу сердцем? Я просто отплываю их послушать, посмотреть на них. Это не так плохо хоть иногда увидеть жизнь в ином ключе. — Да я же не против, — заверила его Рейвен и едва ли не замерцала от любопытства. — Я не так много помню о своей человеческой жизни, но ты-то не помнишь ее вовсе, тебе полезно подобное. — Что полезно? Я просто подумал, что у них более удобный способ создания пар. — То есть… ты правда думаешь, что мы настолько не подходим друг другу? — внезапно тихо спросила девушка, и Чарльз не понял перемены в ее голосе. — Ты мне сестра. Я не испытываю к тебе влечения. Ты уже для меня семья, — Чарльз пожал плечами и тяжело вздохнул, продолжив, прежде чем его сестра успела бы развить тему, ставшую уже неприятной. — Прости. Я не очень хорошо себя чувствую, ты не могла бы меня оставить? — Да, конечно, — Рейвен сменила цвет на бледно-серый и поцеловала брата в щеку, погладив его по плечу. — Отдыхай. И завтра, когда поплывешь к людям, не подплывай слишком близко. Это может быть опасно. Они только издали кажутся лучше, чем мы. По сути, те же существа.

***

Даже приплыв к берегу, Чарльз все еще чувствовал тяжесть на сердце, а ведь он так надеялся, что хоть тут это чувство его отпустит. И оно правда стало немного менее тяжелым, стоило Эрику оскалиться в улыбке и войти в воду. Чарльзу нравилось видеть, как намокает его одежда, как она прилипает к его телу, становится прозрачнее, очерчивает рельеф его мускул. Чарльз вовсе не понимал, зачем людям носить одежду. Да, она нужна для тепла, но на поверхности и без того пекло солнце. — С возвращением, — Эрик прервал размышления Чарльза об одежде и бесцеремонно притянул к себе русала, сразу целуя его мягкие мокрые от соленой воды губы, одну руку запустив во влажные волосы, а второй бесстыдно оглаживая заднюю часть хвоста, где, будь у Чарльза ноги, находились бы ягодицы. Ксавьер издал тихое довольное урчание и закрыл глаза, позволяя всем своим мыслям уйти на второй план, обвил руками шею Эрика и расслабился, прикусывая и облизывая его губы. Всего лишь день. Этот день он не будет беспокоиться о семье… Ксавьер улыбнулся сквозь поцелуй, чувствуя, как Эрик становится все более настойчивым, а его и без того нескромные прикосновения вовсе становятся ласкающими, потому что он переместил ладонь с задней части хвоста на переднюю и начал настойчиво поглаживать Чарльза, хоть и казалось, что действует он наугад. Ксавьер довольно усмехнулся столь жаркому приветствию и откинулся на спину, утянув Эрика с собой под воду, решив немного охладить его пыл, хотя и сам успел им заразиться. — Пфр, Чарльз! — недовольно произнес Эрик, всплывая на поверхность и отфыркиваясь от воды, пока русал неслышно смеялся под водой. Он коснулся живота Эрика и обплыл человека по кругу, не обрывая касания, чувствуя игривость и все сильнее разгорающееся возбуждение. Сейчас он понимал, как сильно ему не хватало Леншерра все это время и что лишь с ним он чувствовал, как отступают все тревоги. Именно так должно было ощущаться место, которое самим сердцем хотелось называть домом. И он хотел сполна этим насладиться. — Чарльз? Рыбка моя, всплывай, — позвал Эрик с поверхности и попытался ухватить Чарльза под водой, но тот ловко увернулся, радостно улыбаясь, и припал губами к животу Эрика, к бледной линии волос, тянущихся от пупка вниз, к паху. Он почувствовал, как напрягся его человек. Эрик уже не касался ногами дна, завис в воде и ощущал, как по его животу скользят прохладные руки русала, а по коже — чуть шершавый язычок. Опустив взгляд, Леншерр пораженно вздохнул, завороженный этим потрясающим зрелищем. Вода была чистой и прозрачной, и легкая рябь на поверхности почти не искажала образ Чарльза, держащего его за бедра своими цепкими руками и целующего его в самый низ живота на границе ремня штанов. Он лежал в воде, его хвост свободно вытянулся, и только в воде Эрик мог в полной мере понять, насколько Чарльз гибкий и длинный. На суше хвост казался тяжелым и неповоротливым, тут же он завораживал своей красотой, а прикосновения губ и рук Чарльза начинали сводить Леншерра с ума. — Я тоже по тебе скучал, — негромко пробормотал Эрик. Закрывая глаза, он медленно положил руку на голову Чарльза, касаясь его волос, которые развевались в спокойной воде. Он хотел поднять Чарльза на поверхность. Прямо сейчас, вынести его на руках и донести до спальни, повалить на приготовленную кровать и навалиться сверху, изласкать все его тело, быть с ним до бессилия. — Иди ко мне… Чарльз! — Эрик дернулся в воде, но его движения были замедленны, и он не успел ничего сделать, когда русал, без особого труда справившись с его ремнем, сдернул штаны со своего человека, оставив их медленно оседать на самое дно. Поцелуи Чарльза стали медленно спускаться к уже полувставшему члену. — Стой, — скорее удивленно прошептал Эрик, чем с целью реально остановить своего русала, и сам замер, глядя на то, как под водой он ласкает его бедра и ноги, как проводит языком по косым мышцам, по выступающим бедренным косточкам, осторожно прикусывая кожу, впиваясь в нее зубами. От этого Эрик вздрогнул всем телом и опустил руку на плечо Чарльза, удерживаясь за него, как за буй, чтобы не погрузиться на дно, пока все его тело продолжало подрагивать от прикосновений русала. Он не знал, что и думать. Эти несколько дней без Чарльза казались вечностью, а сейчас… глядя на то, как Чарльз вылизывал его под водой, а на его шее спокойно, в темпе дыхания открывались жабры, пропуская воздух в легкие юноши, он был готов поклясться, что это самый причудливый и прекрасный сон из тех, что ему грезились. Чарльз с трудом дышал ровно. Он чувствовал, как напрягается Эрик, как крепче сжимает его плечо. Как твердеет его член и меняется запах. И чем сильнее он становился, тем сильнее это дурманило Чарльза. Он мог в этом сомневаться? Он ведь правда был запутан и не знал, как на это реагировать. Но этот человек рушил все его устои. Все, что казалось правильным и неправильным, перемешалось, и, утыкаясь носом в пах своего человека, Чарльз дрожал от возбуждения и знал, что хочет этого от и до. Его сердце бешено билось в груди, а тело пылало лишь от одних поцелуев, от вкуса кожи на языке, от запаха Эрика, который окутывал его сознание. Это его место. Это его человек. Его стая. Он никогда не думал, не чувствовал… не знал, что способен испытывать что-то столь сильное. И сейчас он хотел Эрика. Уже прекрасно понимал то, о чем Леншерр говорил ему. Желание доставить удовольствие, предвкушение прикосновений, азарт и игривость, жажда близости, от которой ломило хвост и болел вставший член. Чарльз хотел ощутить на нем руки Эрика, его рот, как в прошлый раз. Снова чувствовать, как горячо и влажно Эрик обхватывает его и дразнит языком. Но еще больше он хотел ответить ему взаимностью. Чарльз поднял взгляд на твердо стоящий под водой член Леншерра, чувствуя, как Эрик крепче схватился за его плечо, и двинулся осторожно, вспоминая о том, как это делал сам Эрик в их прошлый раз. Он осторожно коснулся языком тяжелой упругой головки и услышал судорожный вздох своего человека. Вопросительно посмотрел на Эрика и даже через рябь воды смог встретиться с ним взглядом, отчего оба они замерли, словно громом пораженные. А затем Чарльз медленно вобрал в рот головку члена Эрика, не сводя с него взгляда, словно ожидая, что тот его остановит. Но Эрик только тихо застонал, едва не нырнув под воду, и погладил Чарльза по щеке, почти невесомо провел кончиками пальцев от края его рта и коснулся собственного члена, словно не веря своим глазам и ощущениям. Но Чарльз чувствовал, как все его тело горело от удовольствия, и сам Ксавьер не мог не разделять этих чувств. Но он не спешил себя касаться, хотя член уже выскользнул из хвоста и пульсировал от переполнявшей его крови. На языке чувствовался солоноватый привкус, и его хотелось ощутить лучше, распробовать. И Чарльз провел языком по члену, медленно начал двигаться по нему, но лишь до середины длины, которой было более чем достаточно, чтобы заполнить его рот. Эрику хватало и этого. В какой-то момент он даже думал, что ему хватит и одного вида того, как русал под водой обхватывает его член своим ртом. Это зрелище навеки запечатлелось в его сознании и теперь окрашивалось яркими невозможными ощущениями, от которых Эрик застонал и едва не откинулся на воду, но запрокинул голову, потому что почти начал задыхаться. Солнце грело его лицо, оставляя желтые пятна под опущенными веками, вода омывала его тело, покачивая на своих ленивых волнах, а тело горело от наслаждения, пусть даже пока от осторожных и неловких движений Чарльза, которые от этого чувствовались слаще и острее. Эрик не выдержал, потерялся в ощущениях и не заметил, как сам начал двигать бедрами, уже осознавая, что подходит к пику, и Чарльз уперся в его бедра, сдерживая движения, царапая кожу своими ногтями. — Ох, Чарльз, — только и прошептал Эрик, сгибаясь пополам, почти касаясь кончиком носа поверхности воды. Он качнулся сильнее вперед, чувствуя, как тело пробивает волной наслаждения. Чарльз ощутил на последнем рывке, как горьковатое семя заполнило его рот, и растерянно отстранился, пытаясь вытереть его, пока сперма растекалась в воде белесыми росчерками. Он не успел ускользнуть от рук Эрика, когда тот выловил его из воды и сразу впился в припухшие губы русала, целуя его отчаянно и страстно, тут же обхватывая под водой его стоящий заостренным колом небольшой нежный член. Он сам застонал сквозь поцелуй, словно лишь возможность прикоснуться к русалу могла довести его до нового оргазма. Чарльз выгнулся и впился зубами в плечо Эрика, а затем перехватил его запястье, чтобы убрать его от себя только затем, чтобы всего за пару сильных движений хвоста подплыть к берегу, едва ли не вбивая Эрика в песок вместе с накатывающей волной. Русал оказался сверху и, не теряя и секунды, припал к губам своего разомлевшего человека, целуя его все так же страстно. Он позволил Эрику перекатить себя на бок и продолжить ласки, не боясь, что они оба пойдут ко дну, когда Чарльз от удовольствия не сможет удержаться на поверхности. Ветер холодил мокрую кожу, а волны набегали на вздрагивающий от удовольствия русалочий хвост. Чарльз жмурился и не сдерживал стонов, жался к Эрику и тянул его ближе, царапая плечи и спину острыми ногтями, распаляясь все сильнее, кусая своего человека за шею и плечи. Он уткнулся в ключицу Леншерра, и стон вышел глубоким и низким, он завибрировал в горле и груди, когда русал выгнулся, ударяя хвостом по воде и кончая в кулак своего человека. Эрик тяжело дышал и не мог не улыбаться, пока Чарльз едва ли не урчал в его объятиях. Вставать не хотелось. Медленно до его сознания дошла мысль о том, что его штаны теперь где-то на дне, а сам он лежит в одной мокрой рубашке, на песке, омываемый приливными волнами, пока в его руках нежится довольный и усталый русал. Солнце слепило глаза, и пятна все еще мерцали перед взором. Океанская вода касалась уже расслабленного члена и омывала длинные худые ноги, которые едва ли не переплетались с таким же длинным русалочьим хвостом. Нужно вставать. Добраться до дома. Сейчас… или парой минут позже. Эрик прижался лицом к мокрым волосам Чарльза, понимая, что лишь с этим океанским созданием он чувствует себя живым.

***

— Останешься на пару дней? Это отличные новости, — с улыбкой сказал Эрик, ставя на стол чашку чая для Чарльза, пока тот ездил по комнате, задумчиво разворачиваясь в кресле, пробуя улучшенную конструкцию, которая позволяла ему теперь точнее управляться с колесами. Теперь поворачивать и разворачиваться было куда проще, и Чарльзу явно это нравилось, потому что он уже объехал весь дом Эрика и даже разок сумел застать того на кухне врасплох, тихо подобравшись к нему со спины, пока тот, напевая что-то, заваривал чай. — Да, мне удалось уговорить мою семью… Я же говорил уже, да? Ну, суть в том, что теперь я снова живу недалеко и договорился с отчимом. — И все же я настаиваю на том, чтобы ты просто перебрался с семьей ко мне. Твои отношения с отчимом… — Эрик, давай не снова, — попросил Ксавьер и оказавшись позади Леншерра, толкнул его хвостом. — Ты просто не хочешь решать проблему. — Да нет проблемы. Жить стаями — это естественно для русалок. — Я рад, конечно, что ты налаживаешь отношения с вашим вожаком, но пока именно он определяет, где вам жить и можно ли тебе выплывать, и, кроме того, я помню, что он заставляет тебя делать с родной сестрой… — Мы пока еще можем прикидываться, что все идет по его задумке. — И как долго это будет продолжаться? А что будет после? — Всегда можно сказать, что не вышло, — Чарльз пожал плечами. — Что? Если ты не заметил, то у русалок множество видов… — Вообще-то, нет. Мне как-то не довелось рассмотреть других русалок или русалов, кроме тебя, — пожал плечами Эрик и обошел Чарльза, встал позади него и оперся о спинку его кресла, прижавшись губами к виску своего океанского гостя, — зато тебя я готов изучать снова и снова. — Эрик, — рассмеялся Чарльз и ловко развернул кресло, игриво глядя на своего человека. — Ладно, я как-нибудь познакомлю тебя с Рейвен. Она умеет менять цвет, становиться почти полностью прозрачной, и хвост у нее короче и толще, чем у меня. Есть еще осьминоги и барракуды, а мой отчим словно скат. Это я к тому говорю, что у нас разное строение хвоста. И если речь идет о потомстве, то эти различия важны. Мы с Рейвен отличаемся достаточно сильно, чтобы Марко поверил, когда мы скажем, что неспособны иметь потомство. — Вы уже все это обговорили? — Ну, вроде того, — Ксавьер подъехал к столу и стащил с подноса пирожок, от которого сладко пахло фруктовым джемом. — А если другой вид… вовсе не имеет хвоста? — Эрик не мог упустить такой возможности, раз Чарльз сам начал этот разговор. У него был шанс расспросить Ксавьера обо всем, что его интересовало, и при этом его допрос не выглядел бы как давление. — Ты о нас с тобой? — уточнил Ксавьер, добавляя сахар в чай, и поднял на Эрика взгляд своих невероятно синих глаз. — Как вариант, — осторожно пожал плечами Леншерр и тоже сел за стол. Ему даже удалось спокойно выдержать взгляд своего русала, и он надеялся, что Чарльз не смог уловить его истинных мыслей, которые то и дело появлялись в сознании Эрика с тех пор, как Чарльз рассказал ему о строении своего тела. Прошла почти неделя, а Эрик не в силах был просто забыть это. И он думал об этом не только как о возможности того, что мог бы сделать с Чарльзом, и того, сколькими способами смог бы доставить ему удовольствие. С того самого раза, как Аз говорил о том, что Эрик готов осесть на месте, с семьей, Леншерр сам с удивлением для себя осознал, что это правда. И мысль о том, что это может быть семья с Чарльзом, доставляла ему невероятное удовлетворение и какой-то душевный покой. Но поговорить с Ксавьером об этом так и не представлялось возможности. Каждая их встреча теперь проходила слишком бурно и жарко, и после говорить особо не хотелось, а наутро Чарльз просто уплывал, оставляя Эрика наедине со своими мыслями и фантазиями о том, как этот дом может стать больше, чем просто пристанищем для их встреч. — Я не знаю, — Ксавьер пожал плечами и провел по ногам Эрика своим широким хвостовым плавником, снова заигрывая. — Я не слышал о том, что такое возможно. По сути, мы совсем разные. Твое тело совсем другое. Если русалки и с себе подобными не всегда могут это сделать, то с людьми и подавно ничего не получится. Ну, я так думаю. — Да? — в его голосе лишь тенью послышалось разочарование, и, чтобы скрыть его, Эрик откашлялся. — Я рад слышать, что ты уже спокойнее говоришь об этом. — М-м? Да, — почему-то смутился Ксавьер, продолжая играть хвостом с Эриком, который вступил в эту утреннюю игру и, стянув с себя ботинки, с удовольствием ощущал, как влажный гладкий плавник скользит по его ноге. — Знаешь, до того, как я встретил тебя, я знал лишь то, что русалы так не появляются. А те, что появляются — результат противоестественного принуждения. Я только такое и видел. Но с тобой… Раньше я думал, что все это — выдумки, чтобы оправдать спаривание. Марко такое говорил моей матери, чтобы убедить ее, что все будет хорошо. Врал, конечно, но она поверила. — О чем ты? — нахмурившись, спросил Эрик, а Чарльз стал водить пальцем по краю кружки и теперь уже смотрел на остатки своего чая. — Что можно по запаху определить того, с кем тебе стоит быть. Того, кто будет с тобой в стае. Это как сказка или что-то вроде того. Ну, у вас же есть легенды о цветочном следе или фиолетовых рыбках? Ну, это вроде них. — Что? — не понял Эрик. — У русалов обоняние развито намного сильнее, чем у людей. Я никогда не задумывался об этом, просто привык. Я знаю, что с Марко и его выродком мне не нравится находиться, от них смердит, как от свежей крови. Этот запах уже впитался в их тела. Рейвен пахнет приятно и легко до того, что я ее даже порой и почувствовать не могу. Ну а Шерон всегда со мной, ее и мой запахи так схожи, что рядом с ней мне спокойно. А с тобой… это иначе. — Насколько? — тихо спросил Эрик, нагнувшись ближе к русалу. — Настолько, что рассказал тебе даже то, чего сам в себе стыжусь, — как можно небрежнее сказал Чарльз и пожал плечами. — Ты стыдишься того, что мы делаем? — Раньше я бы сказал, что да, — Чарльз вздохнул, подпер голову рукой и посмотрел в окно, где вдалеке виднелась дорога, ведущая в город. — А теперь… узнав твой мир, встретив тебя… мне кажется, что мир не такой однозначный, как я думал прежде. — Раз ты сам говоришь, что все настолько сложно в вашем мире, то тебе и не стоит так воспринимать наши отношения. Я не хочу, чтобы ты думал, что нарушаешь какие-то устои вашего мира, — поспешно сказал Эрик. — Ох, но с тобой я бы их нарушил. По сути, уже так и сделал, — Чарльз рассмеялся и посмотрел на своего человека. — Если бы я все еще был в стае, которую сейчас возглавляет Синистер, меня изувечили бы за это. Так, что тебе бы и не к чему было прикоснуться. — Что? — в ужасе спросил Эрик, поражаясь, как Чарльз смог произнести это так спокойно. — Иногда там делают такое… Правда я слышал только про пару случаев, но нам довольно быстро удалось покинуть ту стаю. Но были столь преданные вере русалы и русалки, что они добровольно резали себя, лишь бы лишиться возможности продолжать род. — Это ужасно! — Знаю. Но в других стаях поступают, как Марко. Принуждают делать это насильно. Так что у нас еще все было весьма… цивилизованно. — Нет. Жить в стае с теми, кто уважает и заботится о тебе — вот это цивилизованно. — Тогда ты понимаешь, почему я возвращаюсь к тебе снова и снова, — Чарльз улыбнулся и допил свой чай, снова повилял хвостом и сказал с толикой грусти: — Я бы хотел, чтобы у нас с тобой была стая. Не похожая на те, в которых я был прежде. Наша с тобой. — Так оставайся. — Я остаюсь. — А затем уплываешь. — И возвращаюсь. Пока это лучшее, что может быть. — А какую стаю ты бы хотел собрать? Если бы ты был ее главой? — поинтересовался Эрик, меняя тему. — Хм, — Чарльз нахмурился и задумался на пару секунд. — Допустим, если это произойдет, я бы хотел большую стаю. Но я не стал бы сгонять туда русалок и русалов силой. Собрал бы тех, кто не нашел своего места, и каждый мог бы уплыть в любое время. Нужно было бы найти безопасное место и, желательно, русала или русалку из вида больших хищников — для охраны. Не думаю, что теперь бы я хотел вновь поклоняться океану, как прежде. Или запрещать хоть что-то. Просто мирное сообщество, живущее среди рифов. Со своими парами. Я бы хотел обучать их лучшей части людской культуры. А в совершенстве мы бы и с людьми ладили, — Чарльз рассмеялся, словно рассказал какую-то невероятную шутку. — Я бы смешил этой историей детей, все равно сейчас мои фантазии звучат как сказка. — Детей? — уточнил Эрик и почувствовал холодок на коже, а Чарльз запнулся и замер, словно сам не поверил, что он только что сказал. — Ам… да. Мы же просто говорили про идеальную стаю, — он пожал плечами и откинулся на спинку своего кресла, попытался улыбнуться. Он смотрел на своего человека с горькой болью, вперемешку с нежностью. Он замечтался. Так легко это оказалось — позволить себе представить невозможный мир. В нем не было других стай, только он и Эрик, который каким-то образом смог бы жить всегда рядом. А дети… Чарльз сам не понял, откуда взялась эта мысль. Она просто была и все, словно без этой детали образ его идеальной стаи был бы неполным, и то, что прежде вызывало в нем страх и презрение, внезапно переменилось полностью. — Ты мог бы прокатить меня по побережью? — Что? — Ну, просто тут особо нет людей. Мне бы хотелось увидеть не только твой дом. Если это не опасно. — Я не уверен, что это хорошая идея. — Что, охотники на русалов везде? — Примерно. — Да ладно, Эрик, — настаивал Чарльз и выехал из-за стола. Я подожму хвост, накинешь на меня плед, покатаешь по берегу. Ну, хоть немного. Тут же никого нет, — он подъехал к Эрику и посмотрел на него так, что Леншерр не мог ему отказать. — Это опасно. — А так интереснее. — С каких пор? — удивился Эрик, но Чарльз уже вытягивал его из-за стола, так и не дав ему закончить с едой. — С этого момента. Покажи мне свой берег. А потом спустимся ко мне, я принесу остатки вчерашнего ужина для Падди. — Это кто? — Осьминог. Я поселил его у тебя под пристанью, и он хорошо подрос. Считай, что он тебя охраняет. — Мне стало спокойнее, — рассмеялся Леншерр и пошел за русалом. — Ладно, но только тут, у берега. Нельзя, чтобы тебя видели. — Закроем мне хвост, — просто ответил Чарльз и уже успел выехать из кухни и добраться до спальни, стянул покрывало и начал укладывать свой хвост и примерять плед так, чтобы прикрыться им. — Это будет весело! — Не сомневаюсь, — кивнул Леншерр, встав в дверях, глядя, как его резвый русал собирается на прогулку. — Возьми тот сборник стихов с собой, — распорядился Чарльз, — и бутылку с чаем. — Ты что, целый пикник устроить собрался? — Возможно, — с улыбкой признался Ксавьер и ловко выехал из спальни, а Эрик уже начал жалеть, что так поработал над его креслом. Он даже не предполагал, что его русал окажется настолько шустрым на поверхности. — Эрик, не отставай!

***

Эмма подставила лицо ночному бризу, вздохнув полной грудью, и даже не взглянула на Шоу, когда тот подошел к ней и приобнял. — Скоро, дорогая моя. — Ты слишком долго тянешь. То ждешь Эрика, то ищешь тварей. Оставь все это позади. — Я так и сделаю. Эрика уже оставил. — Да неужели? — удивилась девушка. — Он нашел себе девушку… — Знаю, я тебе об этом и сказала. — Да. И теперь от него пользы не будет, если только не нужно будет менять пеленки. — Зато Азазель уже поселился на борту. — Мы отчалим на неделе. Если ничего не найдем. Обещаю, — Шоу усмехнулся своей белой леди, но та смотрела без доверия. — Ты слишком упрям, чтобы просто смириться с проигрышем, верно? — Русалка на борту была необходимой частью обстановки. — Ох, да ладно тебе. Просто ты боишься выходить в океан, — Эмма отошла от него и встала прямо перед капитаном, который смотрел на нее пораженно и озадаченно. — Что за бред ты несешь? — Что ты, что Эрик. Вы оба не можете снова сделать это. С того случая вы оба боитесь выходить в океан. — Я плавал сотни раз. — На торговых судах и до соседних островов? Это не считается. Тебя вновь ждет жизнь в море, и это тебя пугает до дрожи в коленях. Поэтому ты цеплялся к Эрику и к этой идиотской затее с русалкой. Просто вы оба не в состоянии встать за штурвал. Я думала, ты увидишь себя со стороны, взглянув на своего названного сыночка, и поймешь это. Я всеми силами тянула его на борт, но ты так и не понял этого. Черт, вы два глупца и стоите друг друга. — Я не боюсь океана! — Тогда отдай приказ отчаливать! Хватит ждать невозможного и полагаться на случай. Хочешь русалку? Лови ее в океане, а не на мелкой воде у пристани! — Они говорят… — Сам послушай себя. Ты застрял в порту. Ты не можешь вырваться. — Я же сказал, мы отчаливаем. — Я поверю в это, лишь когда мы отплывем от берега. — Эмма, ты прекрасна, когда злишься, но ты так неправа. — Ну конечно, — фыркнула девушка и гневно развернулась, хотела было уже уйти, но заметила людей на причале. — Эмма, я не боюсь океана, я все тот же капита… — Что там? — перебила она его, перегнувшись через перила. — Несите его сюда. — Быстрее! — Лекаря! Несите бинты! — Что за чертовщина? — Шоу тоже увидел людей, спешивших на борт, и уже забыл на время о споре со своей женщиной, направляясь к своим новым морякам. — Что здесь происходит? — приказным тоном спросил он и невольно схватился за рукоять своего меча. Теперь уже в свете фонарей на борту корабля он увидел, что моряки тащат носилки, на которых хрипел и бредил окровавленный боцман с обмотанным обрубком руки и перевязанным боком, от которого явно откусили немалый кусок. — Капитан! — новый матрос встал перед Шоу, и выглядел он бледнее самой смерти. Себастьян же проводил взглядом раненого и уже слышал, как из каюты поднимается заспанный корабельный лекарь. — Мы вытащили его из океана. Мы просто рыбу ловили, сети вытягивали, а его просто утащило под воду, стоило лишь… Он хотел проверить буйки, отправился на лодке, а ее опрокинуло, а потом все вокруг окрасилось кровью. Мы думали, что это акула или еще какая тварь, но, когда приблизились, увидели, что он попался бесу. Он был небольшой и серый, но точно подводный бес! С хвостом и каким-то оружием. Он набросился на Тодда и рвал его не хуже акулы какой. Мы его насилу отбили и смогли ранить тварь, но он под воду ушел. Он все продолжал говорить, но Шоу уже не слушал, лишь кровожадно оскалился и посмотрел на Эмму, которая все еще стояла на палубе у штурвала и в лунном свете походила на призрака. — Слышишь, Эмма? Дай мне неделю — и мы отчалим с трофеем, — перебив моряка, сказал Шоу.

***

Шерон с трудом спала в те дни, когда Чарльза не было в их логове. Сердце ее тревожно билось, и она не знала, куда себя деть, то и дело проверяя, все ли хорошо с Рейвен, потому что больше ничего не могла поделать. Марко осматривал окрестности, а Кейн… он все еще плавал где-то вокруг, играя с крабами в своей дикой извращенной манере. По крайней мере, Шерон так думала. Она поглаживала светлые волосы мирно спящей Рейвен, когда уловила запах крови, которая никак не могла принадлежать ни рыбе, ни русалу, ни уж точно крабам, и тревожно выплыла из их пещеры. Она бесшумно плыла на запах и уже слышала тихое ворчание своего родного сына. Он урчал, словно зверь, и тихо шипел. Видимо, вернулся раньше отца, хотя обычно любил нагонять его в дозоре и вообще держался ближе к Марко. Но сейчас… Шерон заплыла к его пещере, и ее глаза тут же привыкли к темноте, как и прежде. Уж если что она и могла лучше остальных, так это видеть в темноте. И сейчас она возжелала утратить этот дар вместе со зрением, потому что замерла в ужасе от увиденного. Запах крови был сильнее, и она видела Кейна, который залег в своем углу и с чем-то играл. Шерон хотела, чтобы это был просто обломок корабля или часть доспеха. Что угодно, только не то, чем это являлось в действительности. Но она видела слишком хорошо, чтобы попытаться забыть правду и обмануть саму себя. И, даже спешно уплывая от логова сына, она не могла выкинуть этот образ из головы. Кейн свернулся в углу и с урчанием царапал оторванную человеческую руку своим самодельным ножом, вдыхая запах крови в воде и на пробу впиваясь острыми зубами в вырванную человеческую конечность. Она знала, что Кейн диковат, но то, что она увидела сейчас, разбивало ее сердце. Правда обрушилась на нее, подобно цунами. В их стае были правы, когда запрещали роды. Когда говорили о проклятии океана. Все, что рождено против его воли, будет проклято. Не русал и не рыба — чудовище, каким он и был. И раньше она могла это отрицать и закрывать глаза на его кровожадность. Но это стало последней каплей. — Рейвен, — прошептала Шерон, осторожно толкая ту, кто была ей как родная дочь. — Рейвен, проснись. — М-м-м… что? — русалка встрепенулась, и ее кожа начала излучать легкое сияние. — Нам нужно уплывать. Ты знаешь, где Чарльз?