По воле океана

Чарльз услышал шаги со стороны прихожей и поначалу обрадовался было, даже хотел позвать Эрика, но слова застыли в горле. Он не сразу понял, что вызвало у него нервную дрожь и почему страх холодной волной пронзил его тело. И лишь когда шаги приблизились к самой двери, он это осознал. Звук. У его человека был другой ритм, другой вес. Это точно не были его легкие и быстрые шаги. Взгляд метнулся к окну, под которым стояло его кресло, и страх вспыхнул в крови. Тело сорвалось с места еще до того, как разум смог осознать всю опасность сложившейся ситуации и оценить расстояние от дома до океана. Боль от удара об пол почти не ощущалась, и Чарльз полз так быстро, как только мог, надеясь, отчаянно надеясь, что сможет каким-то чудом выбраться в окно и добраться до спасительного океана, прежде чем незнакомец войдет в спальню. Скрип открывающейся двери пронзил его не хуже разряда молнии. Сердце забилось у самого горла, запульсировало в висках. Кровь должна была гореть, но она лишь заледенела, а тело неподвижно замерло. Мгновение или несколько минут, он не смог бы точно сказать, сколько, но все это время он не отводил взгляда от вошедшего человека. Высокий и худой, с острыми скулами и колючим взглядом распахнутых от удивления глаз. Жесткие медного цвета волосы, собранные в растрепанный хвост, дорогая одежда. Такое чувство, словно… Чарльз чувствовал ледяной ореол, окружавший этого человека. Страх, который тот внушал, был глубоким и примитивным, не поддавался объяснению, но Чарльз ни на секунду не сомневался в том, что этот человек несет с собой только смерть. Рука дрогнула, Чарльзу казалось что он словно раздвоился, одна его часть невесомая и перепуганная застыла на месте не в силах пошевелиться, а вторая полыхала от энергии. Он будто со стороны видел как двинулся с места и схватил подсвечник со стола и запустил его в человека, который явно не ожидал атаки и не успел пригнуться, а Чарльз уже полз к окну, слыша как падает столик, сбитый его хвостом, и хриплый голос человека позади себя. Он знал, всем существом своим понимал, что не успеет. Даже когда, с трудом дыша, вскарабкался на подоконник и дрожащими руками отпер окно, пытаясь выбросить свое тяжелое тело на улицу. Боль пронзила затылок. Цепкие пальцы впились в его волосы и рывком потянули обратно в комнату. Грохот и звон бьющегося стекла. Длинный хвост бился об пол и извивался, пока не попал по человеку, но даже тогда тот лишь издал хриплый вскрик и, повалившись на пол, продолжил хвататься за Чарльза, утягивая его за собой. Его ногти впивались в кожу до крови, царапались кольца на его пальцах, но боль не пугала Чарльза. Он почти ничего перед собой не видел, бился, как в припадке, извиваясь всем телом, вздымаясь над полом и отбиваясь от проклятого человека. — Да лежи ты, тварь! — Пошел ты! — зарычал Ксавьер, и глаза заволокло алой пеленой. Он перестал отбиваться и бросился на человека, впиваясь в его горло зубами, разрывая ногтями кожу. Хвост превратился в безжалостный молот, сбивающий все на своем пути. — Сука! Чарльз рухнул на пол, тяжело дыша, чувствуя, как что-то горячее стекает по его губам. Но главное, что он был свободен и не собирался упускать этот шанс. Чарльз пополз в коридор так быстро, как только мог, сдирая локти в кровь, отталкиваясь хвостом, словно змей, думая лишь об океане и о спасительной воде, в которой можно будет скрыться. И ему наконец-то удалось выбраться за порог, он едва ли не выбрасывал свое тело вперед прыжками, отталкиваясь от проклятой земли, которая тянула его вниз, не позволяя хоть как-то ускориться. — Тварь! Чарльз не успел обернуться, лишь краем глаза увидел, как человек бежит за ним, спотыкаясь и прихрамывая, сжимая в руке отломанную ножку стола. И, как бы громко ни шумел океан, как бы близко он ни был, Чарльз не мог успеть. Боль пронзила его голову, воздух выбило из легких, и темнота, подобно огромной беспощадной волне, накрыла его сознание, утягивая на самое дно, где не было ни чувств, ни мыслей.

***

Шоу не мог поверить своим глазам. До сих пор не осознавал, что это не сон. Эта тварь отбивалась на славу. Казалось странным, что Эрику удалось унять эту бестию. Да и вовсе поймать ее. Он бился, как сущий дьявол, и нога теперь болела так, что Себастьян даже не сомневался, что сломал ее. И неудивительно — хвост у русалки был невероятно длинным и сильным, отвести от него взгляд было невозможно. Поначалу Шоу перепугался, что слишком сильно ударил морскую тварь по голове, — так много крови появилось на его затылке. Он в панике проверял бесчувственное тело, пока не нащупал пульс на запястье и не заметил, что жабры на шее слабо раскрывались. Только тогда на него обрушилось осознание собственной победы. Смех сам вырвался из груди. Тихий, несдержанный, почти безумный. Шоу склонился над трофеем и поглаживал его перепачканные кровью волосы, не обращая внимания на собственную боль, окровавленные руки и кровоточащую шею, которую русал успел прокусить так, что кровь текла не останавливаясь. «Чертова тварь», — с гневом и восторгом думал пират, пока связывал русала. И, даже убедившись, что тот не сможет высвободиться, он не отходил от своей добычи ни на шаг, с хрипом пытаясь остановить кровь, которой он, видимо, потерял куда больше, чем думал изначально, потому что в ногах появилась слабость, а в голове — пустота и легкость. Тем не менее, Шоу только ругался и отфыркивался, скалился от радости, как в самый праздничный из дней своей жизни, пока тащил русалку на улицу. В мастерской Эрика нашлась небольшая телега, и конь был не против упряжки. А вот то, как он проехал весь город до причала, Шоу почти не помнил. Были лишь образы людей, отстраненный звук их шепота, иногда криков, собственное клокочущее в груди ликование. Он знал, что все пялятся на его добычу и говорят только о ней, но ни у кого не хватило духу подойти ближе или остановить окровавленного пирата, пусть даже при себе у того не было оружия. Затем из толпы показались знакомые лица его подчиненных и боевых товарищей. И снова шум, крики. Голова кружилась.

***

Шоу потер перебинтованную шею и посмотрел на клетку в огромном трюме. Свет пробивался через решетку потолка, выходившего на палубу, и неровными линиями освещал нутро самого корабля. Здесь он планировал держать пленных и, возможно, похищенных людей. Для русалки был отведен отдельный аквариум, но его гостю еще нужно было заслужить право получить свое место в команде и более комфортабельные условия. А пока что этот бес проявлял себя лишь с худшей стороны, и, глядя на него и чувствуя режущую боль в уже заштопанном горле, Шоу понимал, что такая тварь при должном везении и правда может порвать человека на части. И это на суше! В воде же он был истинной смертью в физическом воплощении. И сейчас она принадлежала Шоу. Была полностью в его власти. — Ну что, теперь не такой бойкий, а? — спросил Себастьян, подходя к клетке, и почти бережно погладил ее прочные прутья, глядя на своего пленника. Он лежал на влажном полу темницы лицом в пол, такой беспомощный и беззащитный, с растрепанными волосами и бледной кожей. А его проклятый хвост был привязан к потолку, позволяя русалке не полностью висеть в воздухе, а наполовину лежать на полу. — Прекрасное зрелище. Но этого пока недостаточно, красавец, — Шоу усмехнулся, искренне любуясь русалкой. Ох, как давно он ждал этого момента, представлял его так много раз…. Пусть в его мечтах это всегда была пышногрудая девица с рыбьим хвостом, а не юноша, но так было даже интереснее. Можно было вступить в противостояние с истинным воином океана, который уже сумел доказать, что может за себя постоять. И его дикость восхищала Шоу. Ведь только самостоятельно справившись с подобной дикой силой, приручив ее, он сможет быть настоящим королем океана. Чего ему бояться в воде, если даже бесы ему покорятся? — Проснись, — Шоу постучал по прутьям. — Проснись, красавчик,— но русалка все еще была без чувств. — Черт. Видимо, неслабо я тебя приложил, — расстроено пробормотал Шоу. Он боролся с усталостью, но все же оставался на месте, не желая пропустить тот момент, когда его долгожданная добыча наконец-то откроет глаза. Ох, им было о чем поговорить, ведь пока русалку затаскивали на борт, пара моряков заявила, что видит его впервые и он совершенно не похож на ту тварь, что убила их товарища. Сколько же их здесь? Как хорошо они прячутся, и где он сможет их найти? Необязательно всем им сохранять жизнь. Шоу слишком долго изучал записи о русалках, и что же теперь? Он мог все это проверить на практике, и будет куда лучше, если под рукой окажется несколько подопытных. Ну а этот… Шоу вновь погладил прутья клетки, любуясь русалкой, которую поймал для него Эрик. Он, пусть и не был девушкой, был более чем красив. А его хвост, который сейчас плотно перетягивала веревка, блестел даже в самых скудных отблесках света. Плавники, легкие и воздушные, казались почти прозрачными. Эта окровавленная бестия наверняка будет потрясающе смотреться в воде. Нужно будет только прицепить к нему груз или сразу приковать на цепь ко дну, чтобы тот не смог далеко уплыть или выбраться из воды. Вот будет прекрасное зрелище в каюте капитана! Даже короли отдали бы немало, чтобы посмотреть на столь редкое создание, отделенное от внешнего мира прочным стеклом аквариума. А с окровавленным лицом это существо ко всему прочему прекрасно доказывало свой статус и то, что говорили о русалках люди и что видел сам Шоу в день, когда потонул их пиратский корабль, — правда от и до. Шоу потер шею и поморщился от боли. Когда он только сцепился с русалом, то и не понял, как сильно пострадал. Укус, что тут может быть опасного? И только потом, очнувшись в палате корабельного лекаря со сломанной ногой и зашитой шеей, он осознал, что тварь, которую для него поймал Эрик, чуть его не убила. И лекарь до сих пор не верил, что Шоу сам смог запрячь телегу и довезти «груз» до корабля. — Оно того стоило, — прошептал старый пират и прижался лбом к прутьям, прикрыв глаза. — Теперь мы сможем отплыть. Мы снова увидим океан. Спасибо тебе.

***

Эрик вытер пот со лба и прищурился от палящего солнца. Они практически закончили. Ленивые волны ударялись о борт рыбацкой лодки, а где-то на горизонте виднелись первые темные тучи. В воздухе чувствовался приближающейся ливень, которого так жаждала изнывающая от жары сухая земля берега и раскаленный песок. — Эти сети должны помочь. Да и несколько моряков вызвались сторожить периметр по ночам. Если сюда сунется что-то крупнее мелкой рыбешки, то мы сразу его засечем и схватим. И пусть они хоть сотню раз быстрейшие твари океана, — подвел итог Азазель, улыбаясь другу. — Не думал, что ты будешь охотиться на русалок. — У меня есть на то причины, — отмахнулся Эрик и оперся о борт лодки, уставился на берег острова, представляя себе лагуну, где мирно отдыхают мать и сестра Чарльза, и самого русала, который расслабленно спит в их постели. — Нужно возвращаться, я не намерен торчать тут весь день. — Да? Что-то я не понял, — Аз вопросительно прищурился и встал рядом с Эриком, неспешно закурил и заговорил, уже понизив голос. — Разве мы тут не твою рыбку ловим? — Нет, в этом нет нужды. — Тогда для чего все это? Я-то было подумал, что ты рассорился со своим бесенком и теперь отлавливаешь его. — Он в порядке. Но тут есть и другие, куда более опасные, и вот о них-то мы сейчас и позаботились. — Значит, ты все же вышел на тропу войны. Шоу подрядил или сам решился? — О чем ты? — Да брось, по тебе и так видно: весь в предвкушении бойни. И тебе это нравится. — Вовсе нет! — Да ладно. Эрик Леншерр никогда не был из тех, кто мечтал сидеть дома с женой и детьми. — А тебе-то откуда знать, о чем я мечтаю? — с прищуром спросил Леншерр и щелкнул пальцами, чтобы Аз передал сигарету и ему. — Опыт, — пожал плечами священник. — Достаточно тебя знаю и видел в деле. — Я изменился за последние годы. — Ага, засел в кузнице. — И что с того? Это никак не влияет на мои планы на семью. — С твоим… бесом? Нет, стой! Не говори. Я не хочу знать, — поспешно проговорил Азазель и едва не поперхнулся дымом. — Я хочу ему помочь. И, если в этом пригодятся какие-то из моих навыков, это только на пользу. Не всем же им оставаться в прошлом. — Ладно. Но я буду заплывать к острову. Проведывать тебя. Отпою за твою душу, когда ты помрешь со скуки. — Да пошел ты. Неужели сам-то спишь и видишь, как снова брать корабли на абордаж? — Ну, может, не совсем об этом я мечтаю, но да. Хочу снова чувствовать, как кровь течет по телу, ощущать каждый удар сердца. Идти к какой-то цели. Снова жить, понимаешь? — Раньше бы понял, но теперь не думаю, что это и есть жизнь. — Нет? А что же это такое теперь, если не жизнь? — Поиск смерти. — Пф-ф… и давно ты философом заделался? — Примерно тогда же, когда ты — священником. — У меня это всегда было в крови, а вот твои разглагольствования… — Что это там? — перебил его Эрик и насторожился, глядя на причал. Не сразу было понятно, в чем дело, но скопления людей было больше обычного, и что-то новое звучало в общем гуле голосов. — Может, кто сумел поймать акулу, — лениво пожал плечами Азазель, и Эрик хотел бы с ним согласиться, но сердце словно сжала чья-то холодная рука. Едва лодка причалила к пирсу, он без раздумий бегом бросился в гущу людей. — …огромный! — Плакала наша награда. — Он что, все сворачивает? — Да нет, говорят, все еще в силе. — …выводок? Тут? Да ла-а-адно! — Он был весь в крови! — А эту тварь вздернут на площади? — Ох, если бы так! Я всегда хотел глянуть на них, хоть одним глазком. — Шоу должен, он же… — Эй, — Эрик грубо развернул к себе одного из рыбаков в толпе, и тот хотел было уже выругаться, но, едва заметив Эрика, прикусил язык. — Да? Чего изволите? — осторожно спросил он. Сколько бы Эрик ни сидел в своем убежище, это не помогло ему избавиться от своей былой славы, и даже сейчас она заставляла людей испуганно запинаться от одного его взгляда. — Что стряслось? — Да ничего, господин добрый. Только капитан ваш бывший русалку словил. Вот все и обсуждают, когда он красотку эту выставит да всем покажет. — Что?! Когда? — Да давеча, днем этим. Всего несколько часов, как говорят… — Куда это он? — Не знаю, пойми его. Может, праздновать с командой бросился.

***

Эрик до последнего надеялся, что Шоу сам сумел схватить брата Чарльза, которому все же хватило глупости сунуться в охраняемую бухту. Ну а то, что все твердили о русалке… так и сам Эрик прежде не задумывался о том, что среди них есть мужчины. Естественно, услыхав о русалке, все думают о пышногрудой хвостатой девушке, какую малюют на вывесках трактиров или вырезают из дерева на корму кораблей. Никто и не подумает о том, что это может оказаться юноша. Тем более, если молва об улове Шоу передавалась из уст в уста, то удивительно было еще то, что пока никто не рассказывал во всех подробностях о двух хвостах или рогах подводной твари. Что возьмешь с сухопутных торговцев, которые и острова-то не покидали? Они наверняка еще придумают ярких подробностей. Это вовсе не значит, что Шоу правда смог поймать кого-то из семьи Чарльза. Он видел их обеих, и они казались слишком измученными и достаточно умными, чтобы так глупо влипнуть в подобную заварушку. Хотя… если сестра Чарльза еще могла бы дать отпор, то его мать выглядела куда хуже… Возможно, только возможно, что ее поймать было бы легче. Это могло случиться. Теоретически. Случайно. Он никогда еще так быстро не добирался до дома. Казалось, кровь стыла в жилах, а тело приходилось словно выталкивать сквозь загустевшее пространство, пытавшееся замедлить каждое его движение и поглотить каждый вздох. Он повторял себе, что это невозможно. Он все предусмотрел, и никто из близких Чарльза не мог пострадать. Они надежно укрыты. Они в безопасности. Чарльз сам проверял подводные пещеры, и вблизи не было ни кораблей, ни даже сетей. Они были в безопасности. Что бы там не поймал Шоу, это никак не было связанно с близкими Ксавьера. — Чарльз! — еще только подбегая к дому, крикнул Эрик. Он вбежал в дом подобно дикому ветру, что кричит о скорой буре. Ксавьер, должно быть, был зол, что Эрику пришлось задержаться, но он все поймет… Дверь не заперта. — Чарльз? — Эрик почти не слышал своего голоса, когда звал дорогого сердцу русала, потому что мысли отступили на задний план, а картина перед глазами стала невероятно отчетливой. Кровавый след на полу. Поваленные стулья. Книги, упавшие с полок и валявшиеся раскрытыми на полу. Ветер, трепавший занавески на распахнутых окнах. Открытая настежь дверь спальни. Эрик не чувствовал собственных движений и теперь сам желал застыть в пространстве, словно насекомое, попавшее в каплю смолы. Что угодно, лишь бы не приближаться к спальне и не видеть то, что он уже успел осознать. Но шаг за шагом он оказывался все ближе. С тихим скрипом он толкнул вперед и без того открытую дверь, едва касаясь кончиками пальцев гладкого дерева. На мгновение его сознание пронзил леденящий душу образ мертвого Чарльза, который, словно выпотрошенная рыба, валялся на полу или свисал с кровати. Высохший хвост, тело перепачкано кровью, а глаза заволокла белая пелена… Всего мгновение, но его хватило, чтобы Эрик осознал, что никогда прежде не испытывал подобного страха и отчаяния. И потому, когда, войдя внутрь, он увидел следы борьбы и опрокинутую мебель, сорванные простыни и следы крови на полу и у распахнутого окна, то эта картина показалась ему настоящим даром, самой удачей в сравнении с тем, что он успел себе придумать. Эрик бросился к окну, но надежда увидеть след русалочьего тела, оставленный на песке и тянувшийся к самому океану, так и не оправдалась. Он обнаружил лишь больше кровавых следов. — Проклятье, — выругался Эрик и бросился прочь из дома.

***

Чарльз тихо захрипел. Чувства восстанавливались одно за другим. Сначала слух — он уловил только стук капель воды о пол, приглушенный шум океана и глухие шаги вперемешку с голосами откуда-то сверху. Потом вернулось ощущение собственного тела. Оно болело. Чарльз не сразу осознал, что не так, но, когда попробовал двинуться, ощутил, что находится в ужасном положении. Он лежал на полу, но хвост его крепко связывала веревка, прикрепленная к потолку. Она заставляла его висеть, словно тушу, трофей, который оставили подвешенным, так и не вытянув всю добычу целиком, бросили на полпути. Пальцы впились в залитый водой пол, прошлись ногтями по прочному дереву. Голова была тяжелой от боли, и Чарльз осторожно коснулся своего затылка, но тут же зашипел от боли и не удивился, когда увидел на своей руке кровь. — Ты хорошо сражался. Как настоящий зверь. Но и люди не так просты, как могло бы показаться, — послышался тихий голос из тени корабельного коридора. Чарльз приподнялся на локтях и стал вглядываться в темноту, где смог различить силуэт сидящего человека. — Ты напал на меня. — Не стану отрицать. Но я думал, что ты предназначен мне. — С чего же? — фыркнул Чарльз, гневно смотря на силуэт. Его сердце билось на удивление спокойно, да и напряжение в теле было вовсе не от испуга. Может, он слишком сильно ударился головой, а, может, весь запал страха в нем перегорел в момент короткого сражения. Или наконец-то сказалось то, что он слишком часто представлял этот момент и страшился его. И вот теперь, когда он был более чем реален, страх ушел, оставив только пустоту и какое-то спокойствие. — Ты был у Эрика, — послышался скрип стула, и фигура моряка стала выше. Шаги эхом отдавались от стен, он медленно и тяжело, шаг за шагом подходил ближе, и было видно, как трудно ему было идти. Он подволакивал правую ногу при каждом шаге, и этот факт заставил Чарльза усмехнуться. Слова о его человеке сначала словно пролетели мимо, но потом стрелой пронзили его сознание. — Эрик? — Да, — человек вышел на свет, и Чарльз уставился на своего похитителя, отметив, что он и теперь имел все такой же дикий вид. Однако он стал куда более потрепанным — их бой не прошел для него незаметно. — Он бы не сдал меня. — Да ладно? Тогда зачем он держал тебя в доме? Чарльз потер виски. Голова ужасно гудела, а мысли казались вязкими, словно тина, и с трудом наполняли сознание. Эрик. Этот человек знает Эрика. Сердце гулко застучало. Это не был страх, нет. Что-то иное. Похожее на волнение, на разочарование, на ощущение надвигающейся катастрофы. — Он бы этого не сделал. — Ты так хорошо его знаешь? — удивился мужчина и подошел еще ближе, облокотился о прутья клетки. — Как же долго он держал тебя у себя? Ох, все так же хорош во всем, что делает. Ты ему доверился? Не слышал присказку: «Пиратам веры нет»? — Что?.. — Чарльз приподнялся и уставился на человека перед собой, а затем заозирался, словно ожидал увидеть хоть что-то… Пират? Эрик не мог быть пиратом! Нет, он не мог быть одним из тех кровожадных убийц, людей, что не лучше диких русалок, он же все о нем знает! Эрик моряк. Кузнец. Он не убийца! — Нет! — Ну да, у вас там под водой, должно быть, другие поговорки. Но у нас все достаточно просто. Эрик подготовил мне лучший из подарков, поймав тебя, и даже после всех его метаний и отказов, я буду рад принять его в команду с распростертыми объятиями. Он даже сможет тебя покормить. — Он бы не сделал так, я знаю… он бы… — Я принесу тебе поесть. Всегда хотел увидеть, как это. — Я тебе не аквариумная рыбка! Выпусти меня! — Ох, этот чудесный крик. Именно его не хватало этому трюму.

***

— Где они?! — Марко сорвал себе голос, а побитый Кейн уже даже не пытался найти оправданий или предположить, куда делась большая часть их стаи. — Ты должен был следить за ними! — электрический ток прошелся вдоль его хвоста. — И ты только сейчас говоришь о том, что Чарльз пристрастился к берегу?! — Ну, я не слушал, что он там лопочет. Словно он говорил что-то важное. — Идиот, — зарычал Марко и дал сыну пощечину, вот только русал словно не чувствовал боли, просто ждал, когда его отец успокоится. — Я не знал, — прошипел Кейн и гневно вильнул хвостом. Он, видимо, уже давно бросился бы на отца, если бы так его не боялся. — И теперь они у берега! Ты видел, что там сейчас творится? Там сетями все опутано, корабли повсюду! И ты загнал нашу стаю туда?! — Они сами это сделали! — Замолчи! — Марко переменился в лице так быстро, что Кейн даже не понял, в чем дело, но инстинктивно сжался, когда отец кинулся к нему. Вместо боли он ощутил лишь, как тот крепко зажал ему рот и быстро утянул на дно в заросли водорослей, что Кейн совершенно растерялся и лишь таращился во все стороны, пытаясь понять, что почувствовал его отец и что в этом мире вообще могло его напугать. Достаточно долгое время он не ощущал ничего, и лишь затем почуял запах человеческой крови, такой сладкий и приятный, что захотелось вновь впиться острыми зубами в живую плоть и почувствовать ее вкус на языке и в воде вокруг. Они проплыли далеко, но их силуэты можно было рассмотреть даже через занавесь водорослей. Десяток. Второй. Третий… У Марко сжалось сердце от почти забытого чувства страха. Он смотрел на тени в отдалении и мог представить себе этих истинных подводных жителей… Каждый из них не помнил своей человеческой жизни, отринув любую память о ней и о человеческих обычаях. Они считали себя единственными королями океана и жили в том безумном культе, который до сих пор преследовал Марко во снах. Их стая плыла от этих русалов почти с самого момента его смерти, и вот теперь все было кончено… Он знал это наверняка, потому что увидел силуэт русала, которого ни с кем нельзя было спутать. Он казался раз в пять больше всех остальных, но это было лишь оттого, что хвост его был не таким, как у всех. Длинный и извилистый, разделенный на восемь тонких, но невероятно мощных и таких смертоносных щупалец. — Это все из-за него. Не стоило слушать этого проклятого мальчишку, — гневно и испуганно прорычал Марко, проклиная Чарльза всей душой. Это все было из-за него. Этот русал нес за собой лишь разрушения и смерть, которые скользили за ним хищной стаей с того самого дня, как Синистер стал вожаком и решил, будто Чарльз наделен силой слышать океан. И этот псих был столь уверен в этом, что никогда не отставал от них. И сейчас, забыв о каждом разе, когда Чарльз спасал их, находил еду и очередное убежище, когда предупреждал об опасности при помощи своей «особенности», начисто забыв обо всем этом, Марко жалел лишь о том, что не оставил мальчишку раньше. Еще тогда, в тот самый день, когда решил, что самка с молодым русалом смогут помочь ему выжить в новом и незнакомом ему мире. Он должен был избавиться от Чарльза еще тогда, потому что сейчас он знал — уже слишком поздно. — Отец, куда ты? — зашипел Кейн, когда Марко выпустил его из хватки и медленно начал всплывать. — Отец! — Сиди тут, я все улажу, — зашипел Марко и нашел в себе силы плыть выше, повинуясь непонятному даже для самого себя наитию. Да. Все дело было в Чарльзе. Это он нужен был Синистеру. Проклятый мальчишка, способный понимать течения океана и говорить с ним. И, чтобы заполучить его, Синистер дарует прощение беглецам и отступникам. Он должен, должен…

***

Эрик смотрел на пустующее место у причала и не мог поверить глазам. Грудь тяжело вздымалась, а мышцы все еще гудели от долгого бега. Он был здесь. Корабль Шоу. Он все время стоял здесь, и что же сейчас? Почему это место пустует? Другие корабли и шхуны все еще на своих местах, и люди все так же снуют по берегу, как и раньше, но какого черта это произошло? Почему именно это место именно сегодня пустует?! — Этого не может быть, — проговорил Эрик, чувствуя, как в его душе разгорается паника. Он не мог ее себе позволить, только не сейчас, когда он так нужен был Чарльзу. Он должен был найти корабль Шоу. — Эмма, — мысль мгновенно погнала Эрика в бар. Меч привычно крепко держался на бедре, равно как и кобура с пистолетом. Он и забыл это приятное чувство силы, которое приходило к нему, едва оружие попадало ему в руки. Слишком долго в них были лишь сети или инструменты. Слишком долго он спал, не тревожа эту часть своей натуры. Но теперь он вновь чувствовал кровожадный металл так, словно он был его старым другом, с которым Эрик готов был хоть весь океан залить кровью, лишь бы вернуть Чарльза целым и невредимым к себе домой. Чтобы все было, как прежде. Он вломился в таверну, с таким грохотом распахнув двери, что все посетители покосились на шумного вторгшегося пирата, а Эрик схватил за руку проходившую мимо официантку, которая едва ли не побелела от страха. — Эмма, где она? — прорычал Эрик, чувствуя, как сила приливает к его мышцам. — Господин, но… — Где? — Госпожу нельзя тревожить. Она просила… — Эмма! — крикнул Эрик, отпустив официантку и оттолкнув ее так, что девушка едва не выронила поднос с заказом. Охрана только успела подскочить, а Эрик уже достал меч из ножен, чувствуя, как становится едва ли не единым целым со своим оружием. — Эрик! Ты что тут решил устроить? Это приличное место, — прикрикнула хозяйка заведения, которая только-только появилась на лестнице и теперь строго смотрела на бывшего члена пиратской команды. — Надо поговорить, — приказал Эрик, направляясь к женщине, и беспрепятственно прошел через охрану, которая, завидев кивок своей госпожи, расступилась, пропуская Леншерра к лестнице. И, как бы ни хотел Эрик во всю глотку кричать, выпытывая у женщины все, что она знает о случившемся, он держался. Дошел до ее кабинета и там уже запер замок, чувствуя, что его трясет от гнева. — Где он? — Кто? — невинно спросила женщина. — Не прикидывайся, что ты не понимаешь, о ком я говорю! Где Шоу? — Эрик бросился к Эмме и, прежде чем она успела достать из ножен свой хрупкий отравленный кинжал, толкнул женщину к столу, прижав к ее горлу лезвие своего клинка. — Я не настроен на твои игры. Говори. — Боже, Эрик, что на тебя нашло?! — зашипела Эмма, пытаясь скрыть страх, который все равно слишком громко звучал в ее голосе. Она впилась руками в край стола и медленно выдохнула. — Они решили опробовать корабль. Он сказал, что теперь все готово, но часть команды все еще на берегу. Это что-то вроде почетного заплыва вокруг острова, прощание с сушей. — Маршрут! Где он сейчас? Мне нужно на борт. — Уже хочешь в команду? — Где?! — Хорошо! Боже, Эрик, убери это! — она дернулась, пытаясь уклониться от лезвия, которое уже оставило на ее шее тонкий, пока еще неглубокий порез. Но Эрик не отступал. — Опусти оружие, и я скажу тебе, как нагнать его. Эрик надавил на клинок, сильнее прорезая кожу, уже до крови, и так резко отдернул его, что одно мгновение Эмма была уверена, будто Леншерр решил вскрыть ей горло. Она долго еще не могла унять дрожь в руках, пока показывала на карте острова маршрут, выбранный Шоу. И, лишь когда Эрик выбежал из ее кабинета, словно проклятый со святой земли, она смогла вздохнуть спокойно. И она не хотела знать, что так взбудоражило Леншерра. Она видела его глаза, этот взгляд… Он проснулся. Тот монстр, что вырос в океане под руководством Шоу. То существо, в которое он превратил мальчишку с берега, взяв его с собой, пообещав найти его мать, захваченную в плен пиратами. Она видела этот взгляд. Кровожадный и беспощадный, холодный, как сталь. И она знала, что это был тот человек, которого она так жаждала вернуть и который будет в состоянии взять на себя управление и командой, и кораблем, стоит только Шоу дать слабину. Но она и не думала, что это произойдет так быстро.

***

Чарльз тяжело дышал и уже не пытался вырваться. Просто понял, что с каждым рывком петля на его хвосте стягивается сильнее, а он и так уже почти не чувствовал своего плавника, который за долгие часы без воды успел подсохнуть и теперь походил на жухлый лист. И если бы веревка не была затянута так сильно, то, Чарльз был уверен, он чувствовал бы жгучую боль в своем хвосте. — Выпусти меня. Или хотя бы опусти хвост, — хрипло прошипел Чарльз человеку, который все так же продолжал им любоваться. — Хвост? Да это же самая опасная твоя часть. Нет уж, красавец. И не думай, что я ничего о вас не знаю. И знаешь, что я тебе уготовил, а? — сидя недалеко от клетки, он чуть склонил голову набок и ухмыльнулся своим фантазиям. Чарльз не стал отвечать, лишь гневно посмотрел на своего мучителя, мечтая снова впиться зубами в его горло и на этот раз закончить начатое. Впервые в своей жизни он действительно жаждал крови и не побоялся бы ее пролить. — Я лучше, чем кто-либо, знаю, насколько вы опасны. И я не намерен давать тебе и шанса. Или ты правда думал, что я сразу запущу тебя в воду? — Но я слышу ее вокруг, и мы абсолютно точно не стоим на месте, — прошипел Чарльз. — Да. Но тебе это не поможет. Сил вырваться из клетки у тебя все равно нет, — легко пожал плечами пират и ухмыльнулся. — Ты пробудешь здесь пару дней, ослабнешь достаточно, чтобы не мог сопротивляться, а затем… думаю, это будет моя любимая часть, — он глубоко вздохнул. — Я перережу тебе хвост. Потребовалось немало сил приложить, чтобы узнать о строении хвоста у русалов, но благо короли тоже интересуются вами, а значит, есть и ученые, а там уже и книги. Так вот. Когда твое тело снова коснется воды, поверь, ты будешь плавать медленнее человека. Я гарантирую тебе это. Ты будешь моим личным талисманом удачи. И мы с тобой поладим, понимаешь? Мы поладим, и я сделаю так, что твоя жизнь в аквариуме будет комфортной. Как у самой редкой и моей любимой рыбки. — Уверен, что твой корабль раньше не пойдет ко дну? — спросил Чарльз, стараясь слегка пошевелить хвостовым плавником, пока еще он мог это сделать. — С чего бы? Ты всего лишь одна русалка, а я знаю, как вы топите корабли. Нужна целая стая. — И она будет. Ведь я на борту. — Да ладно, — рассмеялся пират и достал из кармана куртки яблоко. — С чего бы русалкам целыми стаями плыть за тобой? По мне, так ты переоцениваешь свою исключительность. — Если бы. Но, когда мы выйдем в океан, стоит мне только позвать, и целые стаи приплывут. И они опустят этот корабль на самое дно океана. Неважно, как он велик или насколько хорошо защищен. — Эти байки будешь команде рассказывать. Они подивятся, что русалки вообще разговаривают. Но я передам Эрику спасибо за то, что поймал столь ценный экземпляр. — Он не ловил меня. — Ты почему-то так веришь ему. Я не могу понять, с чего бы? — полюбопытствовал пират, но Чарльз лишь пожал плечами, давая понять, что не намерен отвечать на этот вопрос. — В молчанку играем? — А может, я мысли читаю? — усмехнулся Ксавьер. — И понял, что ты — человек паршивый, и будущее твое — на дне. Будущее холодного трупа на самом дне океана. — Еще и будущее видишь? — В твоем случае это несложно. — Удивительно. Чарльз ничего не ответил. И снова он подумал об Эрике. Еще час назад, когда хвост не так затек, Чарльз бился и проклинал его имя, пока пират напротив аплодировал и наслаждался этим шоу. И лишь когда весь гнев перегорел, когда Чарльз заставил себя взяться за ум, заставил вспомнить все, что он знал и чувствовал к Леншерру, лишь тогда он понял, что, даже если Эрик пират и руки его по локоть в крови, эта часть его жизни позади. С ним был другой Эрик, заботливый и тихий, улыбчивый и нежный, страстный и рассудительный. Тот, кто всегда пытался его уберечь. И пусть одна мысль о том, каким могло быть прошлое его человека, омрачала весь его образ, что сложился в сознании Чарльза, но отречься от него полностью из-за этого Ксавьер бы не смог. — Тебе лишь кажется, что ты что-то знаешь о моем народе. То, что ты понял, как травмировать мой хвост и сделать слабее, не значит, что ты эксперт в моем народе. Чем мы живем? Во что верим? Чего боимся и кому молимся? Кому подчиняемся и как собираемся в стаи? — У вас ничего этого нет, вы просто плавающие дикари. — Да? Значит, твоя уверенность в Эрике весьма сомнительна. Он все это знает, — пожал плечам Чарльз и провел пальцами по тонкому слою воды, покрывавшему дно его камеры. — И что же это должно значить? — с небрежной интонацией спросил пират и посмотрел на Чарльза так, словно тот лгал, в надежде на выдуманное спасение, но это лишь придало Ксавьеру сил. — А то, что я уже несколько месяцев живу с Эриком. И пусть о пиратском прошлом он не упоминал, но знает все, что я ему рассказал. И он скорее перережет тебе глотку, чем отдаст меня в твои руки. — Да что ты знаешь об Эрике?! — внезапно взбесился пират и подскочил на ноги, бросился к клетке Чарльза, но тот лишь улыбнулся, только сильнее веря в свою правоту. — Все.

***

Марко тяжело дышал, привкус собственной крови заполнял весь его рот. Казалось, сама вода вокруг стала мутной из-за нее, но он терпел это. Терпел и знал, что ни его, ни Кейна не убьют. Как бы сильно этого ни хотелось тем больным перерезанным фанатикам, которые кружили вокруг, словно акулы, мечтая отхватить кусочек от нечестивых русалов, отвергших волю океана. И Синистер явно не спешил останавливать праведные истязания. По крайней мере, ровно до этого момента. Его огромные узкие щупальца извивались, плавно двигались, готовые в любое мгновение превратиться в смертоносное оружие. Бледная кожа спрута была практически мертвецки белой, что лишь подчеркивали тонкие черные полосы боевого раскраса на его лице и посиневшие, словно у утопленника, губы. — Довольно. Грешники готовы говорить. — Мы и прежде не собирались врать, — прошипел Марко и поерзал на дне, пытаясь справиться с веревками, сковывавшими его руки. — Разве? Тогда ваши намерения были нечисты. Грешники, вроде вас, управляемые лишь человеческими инстинктами, могут прийти к истине только через боль. — Мы скажем вам, где ваш ненаглядный Чарльз. — Тихо, замолчи! — Не говори о нем в таком тоне! — Он говорит с океаном. — Не смей говорить в таком тоне о пророке! — Пророк слышит. — Он все знает. — Видит весь океан… — Слышит его волю. Словно скопище змей, зашипевших разом со всех сторон, целая стая встала на защиту их любимой игрушки. Но это и нужно было Марко. — И вы отпустите меня и моего сына? — Отпустим? — Синистер подплыл ближе и оскалил острые зубы. — Я не гарантирую вам безопасности, но дарую жизнь. Что и без того много для такого грешника и его греховно рожденного отпрыска. Но ты, Марко, — одно из щупалец обвилось вокруг подбородка хищного русала, приподнимая лицо, заставляя смотреть в безумные покрасневшие глаза Синистера, — пусть и утратил праведный путь, но был избран океаном. — Ваш пророк испуган. И это он сбился с пути. Он так желал уплыть от вас как можно дальше, что готов был выкинуться на берег, лишь бы вы его не нашли… — прошипел Марко самодовольно. Тут же вмешался Кейн: — И ему помогает человек. Так-то. Что теперь вы скажете о вашем чистом избранном пророке? Он променял весь океан на одного земного хера, лишь бы не видеть вас… — Замолчи! — еще громче зашипел Марко. — Ничего. Твой выродок… Я чую страх, исходящий от его тела, но он говорит правду. Но это не наша вина, а ваша. Вы жили с Чарльзом во грехе, запутали его так, что теперь он способен пойти на это безумие. Мы вернем его. Мы поможем ему вспомнить.

***

Маленькая лодка без труда смогла тихо и незаметно причалить к огромному телу пиратского корабля. Впередсмотрящий явно не особо рьяно соблюдал свои обязанности или вовсе заснул на вахте, решив, что им не может угрожать опасность у самого берега, на такой-то скорости, когда они и в океан толком не вышли. Это ведь еще не было официальным отплытием. И Эрик был рад халатности новой команды Шоу. Он делал это когда-то. И не раз. И, хоть и казалось, что вся та жизнь была давно забыта, стоило лишь закинуть веревку с крюком на борт и, закрепив ее, начать взбираться на борт, как Эрик осознал, что тело его помнит все. Каждый проведенный им абордаж и каждую диверсию, каждый раз, когда он вот так же, под покровом ночи, взбирался на борт и тихо, словно тень, заливал кровью прочное судно. Вот только прежде вслед за ним шли пираты Шоу, а в этот раз они сами стали его новой жертвой. Да и Эрик не планировал устраивать кровавую резню. По крайней мере, если не придется. Он вытащит Чарльза и выпустит его в воду, а дальше что-нибудь придумает, по ходу дела. Он бесшумно взобрался на борт и, держась тени, принялся пробираться к трюму. Эмма была права, когда говорила о том, что это будет ненастоящий заплыв. Корабль был полупустым, из команды взяли только необходимый минимум, и, хотя многие моряки сонно бродили по палубе, неся свою вахту, они явно не отличались бдительностью. — А бабу-то водную нам покажут? — Говорят, парень это. — Да не, баба, просто волосы короткие. Они их обрезают, чтобы в воде не путаться. — Ага, ты еще скажи, что они уши специально ракушками обвешивают, для маскировки. — Да хер тебе! Я ж сказал, баба это. На кой черт капитану там так долго держать парня с хвостом? А русалки, я слыхал, просто красотки, не чета нашим человеческим бабам. Может, решил ее это… того, дух сломить, прежде чем команде отдать. — Ну, как всегда: свежая рыбка капитану, а как подтухнет, так команде. Эрик заставил себя держаться в тени у шлюпок, пока сторожевые не прошли мимо, и, лишь когда он перестал отчетливо слышать их сиплые голоса, тихо бросился вдоль по палубе, пытаясь отыскать вход в трюм. Решетку в полу он заметил сразу — она походила на ту же, что была на их прежнем корабле. Заглянув через прутья, Эрик надеялся увидеть Чарльза. Вот только взору его предстал лишь забитый бочками и коробками трюм да вид на часть тюремного коридора. Эрик тихо выругался и бросился дальше, не веря своей удаче. Если бы на борту была вся команда, то черта с два он бы так тихо пробрался до двери, ведущей в трюм. А вот с ней пришлось повозиться. Шоу надежно оберегал свои сокровища, и замок тут был что надо. Очередное ругательство слетело с губ Леншерра, и он торопливо затушил свет в фонарях у двери, чтобы не быть мотыльком у лампы, огромным и заметным с любой части корабля. Он присел на колени и взялся за прочную преграду. Металл всегда был его стихией. Все замки и двери, решетки и доспехи, оружие холодное и огнестрельное. И все стальное и в этот раз его не подвело. Только когда корабль качнуло на волнах сильнее обычного, Эрик едва не сломал чертов замок. — Проклятье, — зашипел Леншерр и едва ли не ввалился в дверь, закрывая ее за собой и прислушиваясь. Плеск волн и далекие шаги. Впереди было тихо. Видимо, тюремщика Шоу еще не назначил, а может, просто не хотел никого подпускать к русалу. Тем лучше для них. — Я иду, милый, просто подожди еще немного, — пробормотал Эрик и бросился по темному трюму, изрезанному редкими лучами лунного света, что проникали через решетчатый потолок. И теперь он не мог уже расслышать далекий шум криков и сражения, которое происходило в этот момент на границе сетей и океана, совсем недалеко от их корабля.

***

— Эти люди умнее, чем мы думали, но… они и правда думали, что это нас остановит? — Синистер тихо рассмеялся, и ему явно было совершенно все равно, что добрые два десятка русалов и русалок только что простились с жизнью, пока преодолевали сетевой барьер. Крики и пенящаяся вода. Щупальца без труда смогли опутать целую лодку и разломать ее пополам. Выжившие в этой бойне никогда не забудут этого зрелища, на фоне которого звучали бесконечные крики и выстрелы. Вода побагровела от крови. Эти русалы не походили на тех, о которых слышали прежде моряки, и они вовсе не собирались топить людей. Они выпрыгивали из воды и впивались им в горла и лица, разрывая на части, не заботясь о собственных ранах, не боясь боли и смерти. Они путались в сетях и, едва их удавалось вытягивать на борт рыбацких посудин, начинали биться так, что становилось понятно — они не собирались даваться в руки живыми. Эти существа будто намерены были забрать с собой к своему морскому богу как можно больше искалеченных человеческих душ. А их предводитель был куда кровожаднее и сильнее каждого из них. Марко поморщился, когда его, словно ручного зверька, потянули за собой на веревке. Он знал, что Кейн точно так же готов был взорваться от злости из-за всех этих пут и кляпа, который ему прочно вставили в рот и замотали обрывком какой-то ткани, едва этот безумный идиот решил пустить в ход зубы. Марко уже даже не пытался оправдать сына, лишь надеялся, что он сможет пережить эту заварушку. — М-м-м, — Синистер вдохнул полной грудью и провел рукой по огромному кораблю, касаясь его прочного дерева. Он прикрыл глаза, словно это помогло бы ему услышать всех живых на этом судне, учуять каждого из людей. Лицо вожака исказила безумная ухмылка, которая лишь доказывала то, что он все же преуспел в своем деле. — Ох, Чарльз. Маленький, запутавшийся Чарльз. Как ты дожил до того, чтобы попасть в руки пиратов? Цепкие щупальца начали тянуться по телу корабля, крепко цепляясь за его поверхность, и Марко с ужасом смотрел, как главный демон океана взбирался на борт человеческой посудины. И даже ему стало жаль тех людей, что попадутся Синистеру на пути.

***

Чарльзу казалось, что прошла целая вечность, с тех пор как разгневанный пират до оглушающего звона ударил по решетке его камеры и вышел вон из трюма. Воды на полу было слишком мало, а хвост немел все сильнее, и Ксавьер начинал сомневаться, что когда-нибудь сможет шевелить им так же, как прежде, потому что плавник уже не двигался и пересох. На него было даже больно смотреть. Кроме того, хвост был подвешен слишком высоко, и, сколько бы Ксавьер не пытался хоть немного сбрызнуть его водой с пола, все было без толку. А без еды и воды он слабел куда быстрее, чем мог себе представить. — Эрик… — тихо шептал Чарльз, пытаясь сосредоточиться на образе своего человека. Пусть он был пиратом, сейчас сил на злость не оставалось. Он думал, что должен злиться, но хотел только оказаться в их кровати, переполненной водой на его половине. Хотел уткнуться в плечо Эрика и чувствовать, как тот бережно поглаживает его по волосам, обнимая так, словно дороже Чарльза нет ничего на свете. Этот кошмар должен остаться позади. Должен быть забыт, как страшный сон. Но, сколько бы раз Чарльз ни закрывал глаза и как долго бы ни оставался в темноте, открывая их, он оказывался все в том же трюме. И лишь дневной свет палящего солнца сменился на холодный серебристый блеск ночной луны. Вода снаружи билась о борт корабля почти гневно, Чарльз слышал ее шипение и гул и так хотел оказаться среди этих волн, чтобы расправить плавники, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Это лучше участи «комнатной рыбки» с изломанным и изрезанным хвостом в аквариуме пиратского капитана. Быть лишь трофеем, частью корабля… Смерть казалась предпочтительнее. Корабль тихо загудел, и Чарльз услышал суетливые шаги на борту. Должно быть, это были матросы. Они и днем все время сновали по палубе так, что от шума их шагов начала болеть голова. Но теперь и ночью то же самое? Он быстрее сойдет с ума, чем умрет от истощения или лишится хвоста. — Чарльз! — Эрик! — Ксавьер вздрогнул всем телом и дернулся, пытаясь подобраться ближе к прутьям решетки, но лишь сильнее затянул веревку на хвосте. — Эрик, великий океан, где ты?! — Я тут, Чарльз. Прости меня, я не должен был тебя оставлять. Я не знал, что так произойдет, я… — Знаю, просто вытащи меня отсюда. Да где ты? — Тут, — послышался грохот ударов о дверь трюма, и только теперь Чарльз заметил в маленьком решетчатом оконце лицо Эрика. — Здесь еще один замок. Подожди немного, я с ним… — корабль резко накренился, и сверху послышались крики. Эрик не удержался на ногах и рухнул на пол, а наверху раздались первые выстрелы. — Какого черта?! — Эрик! Эрик, быстрее! — закричал Чарльз, понимая, что у них нет времени на разборки, происходящие на палубе. — Да-да, я уже, — торопливо ответил Эрик, но корабль снова начало штормить, а затем он загудел с такой силой, что, казалось, сейчас треснет по швам. Чарльз напряг слух, стараясь забыть о боли и обо всем вокруг, чтобы понять, что происходит, и услышал шум воды. Это не был шелест океана снаружи… нет. Что-то иное. Шумело сильнее, громче. Но звук был… короче. Слышны были брызги и удары капель обо что-то твердое. — Сейчас… еще немного… — Эрик, — Чарльз сам услышал, как дрогнул его голос. — Эрик, быстрее, там пробоина! — Что? Как?.. — но тут корабль еще раз тряхнуло с такой силой, что он начал накреняться набок, и Чарльз заскользил по полу своей влажной камеры. Грохот раздался прямо посреди трюма, и от него заложило уши, а вспышка ослепила глаза. Чарльз затряс головой и понял, что дышать стало еще тяжелее, а хвост перетянуло так, что он вовсе больше не двигался. Чарльз не чувствовал его. Вода коснулась пальцев, залила грудь и быстро начала подступать к бокам. — Чарльз! — голос Эрика звучал глухо, словно откуда-то издалека, и, когда Ксавьер смог разомкнуть саднящие от боли глаза, он увидел лишь развороченный трюм, накрененный так, будто корабль внезапно поднялся на огромной волне. С другой стороны, где Эрик пытался прорваться через дверь, в его сторону катились бочки и ящики. Вода подступила к лицу и накрыла его с головой, Ксавьер с облегчением глубоко вдохнул, распахнув жабры на шее. Сознание не сразу сообразило, что он теперь в воде и наконец-то может двигаться. Обломки медленно погружались на дно. Часть клетки Чарльза разворотило взрывом, и Ксавьер, едва не крича от боли в боку, поплыл к открывшемуся проему, но так и замер, понимая, что его хвост не двигается. Паника затмевала глаза. Чарльз согнулся пополам. Теперь, когда его не сдерживала тяжесть суши, он мог дотянуться до прочных веревок, что привязывали его к потолку клетки. Впившись в них руками и зубами, он с ужасом заметил, насколько сильно был перетянут его хвост весь этот день. Стараясь не думать о том, что он вообще больше никогда не сможет плавать, Чарльз принялся рвать прочную веревку, пытаясь наконец высвободиться. — Чарльз! — где-то вдалеке все еще раздавался голос Эрика, но даже он не помогал успокоиться.

***

Синистер говорил, что они могут затопить любой корабль, но, увидев махину, на которую им нужно было взобраться за Чарльзом, Марко сильно усомнился в его словах. Потому он был против, когда Синистер затянул на борт его и еще парочку русалов, которых едва ли не трясло от предвкушения. Кто-то шептал слова молитвы, кто-то перебирал в руках оружие, но самыми странными Марко показались те несколько бледных русалов, которые держали какие-то связки с чем-то круглым, замотанным в сети. И, едва Синистер подал им сигнал, они одновременно погрузились под воду. — У людей свое оружие, у нас — свое. Не все решается только огнем, — усмехнулся Синистер и приложил ладонь к борту корабля, пытаясь определить, где скрывается Чарльз. И, когда Марко начал думать о том, как они вообще намерены были сражаться с людьми, когда один только Синистер на своих щупальцах был в состоянии сносно передвигаться по суше, прозвучал первый взрыв, пробивший дно корабля. Когда Марко был человеком, он не был особенно религиозным. И, даже тонув тогда, он думал, что дальше его ничего не ждет. То нападение было тихим и простым. Они были на лодках, их легко было перевернуть, а людей — утянуть в воду. Но здесь… — Если океан примет тебя снова, я сочту это за его волю. Но если умрешь здесь, то ты недостоин искупления, — прошипел Синистер, перебирая своими черными, как смоль, щупальцами, пока огонь разгорался на корабле, а он поднимался по борту. Вода с шипением ринулась в трюм, и люди даже не успели понять, что случилось. Синистер со своими русалами бросился на них, оставив Марко, словно бесполезную обузу, на накреняющемся борту корабля. Он был растерян с минуту, а затем, ругаясь сквозь зубы, ползком подобрался к краю борта, пока на палубе все искрило от вспышек выстрелов. Он с трудом подтянулся, чтобы выброситься в воду. Всего мгновение свободного падения и свист холодного воздуха в ушах. Он видел, как разворачивало корабль, — видимо, капитан все же добрался до штурвала и теперь повел судно к берегу. А затем вода накрыла его с головой, и он едва не врезался в подоспевшего Кейна. — Что происходит?! Русалы, оставшиеся под водой, забыв о пленных, ринулись к кораблю, который уже набирал скорость. Марко внезапно ощутил, как прилив адреналина заставил его сердце сбиться с ритма, а сознание — лишиться последнего страха. — Эти дикари хороши. И я не собираюсь тратить жизнь, вновь в страхе плавая от них по всему океану, — зарычал Марко и его тело заискрилось. — Что? Нужно уплывать! — Нет! Мы плывем туда. Пусть Синистер и придумал самодельные бомбочки, но про пистолеты людей он ни черта не знает. — О чем ты?! — О том, что они последуют за сильнейшим. С его стаей нам не нужен будет ни Чарльз, ни эти бабы, — захрипел Марко и бросился в пучину сражения, забыв обо всем, необъяснимым бездумным чутьем веря, что его план сработает. Особенно теперь, когда вход в корабль зиял так близко от воды.

***

Эрик бился в дверь уже почти лежа на ней, а вода выливалась из решетчатого оконца. Он видел клетку с Чарльзом, слышал крики снаружи и знал лишь, что должен попасть туда. Скинув кобуру с пистолетом на сухой ящик, он всем телом навалился на дверь с уже вскрытым замком, и та наконец-то поддалась, открывая проход в полностью затопленную часть трюма. Он бросился в воду инстинктивно, потому что увидел в тени Чарльза, но разум его парализовало. Эти крики. Вода. Огонь… Это уже было с ним. Он помнил. И это происходило снова. Он утонет в этой воде, пока снаружи будет бушевать огонь. «Наша команда проклята», — сказал как-то Аз, хоть потом и отрицал эти свои слова. И сейчас какая-то часть сознания Эрика, та, что хорошо помнила катастрофу, та, что могла зваться прежним Эриком, верила в это. Но теперь он был другим. Он проводил дни и ночи в воде, уже не мысля без нее жизни, потому что в воде был Чарльз, и только там он мог быть. Его прекрасный русал, его океанский ангел… Он греб изо всех сил и добрался до покореженной клетки, где Чарльз, согнувшись пополам, пытался справиться с веревкой, слишком прочной для его зубов и ногтей. «Чарльз», — хотел позвать его Эрик, но лишь пузырьки поплыли из его рта, и он едва не захлебнулся. Правда этого хватило, чтобы привлечь внимание его перепуганного русала. Он распахнул глаза и потянулся к нему, а Эрик достал из сапога тонкий кинжал и протянул его Чарльзу через прутья, чувствуя, что легкие уже горят от нехватки воздуха. Едва русал схватил лезвие, оставив в воде кровавый росчерк, Эрик поплыл обратно, прорываясь через зависшие в воде обломки, пытаясь найти ту проклятую маленькую дверь, через которую он сюда вошел. Тяжело. Тело горело изнутри. Горло сводило спазмами, и Эрик рвался вперед в отчаянном желании сделать хотя бы вздох, а вокруг были лишь обломки и бочки… В глазах темнело, и, стоило закрыть их всего на мгновение, Эрику показалось, что он спит. Он мог бы быть в лагуне. А Чарльз прижимался бы к его губам в спасительном поцелуе, как в тот первый раз, когда его русал еще понятия не имел о человеческих ласках… Так давно… Но, открывая глаза, он все еще находился на тонущем корабле. Сердце его билось у самого горла, когда он наконец-то добрался до двери и всплыл, глотая воздух так жадно, что каждый вздох причинял боль, а тело содрогалось от кашля, тряслось, все еще чувствуя близость смерти. Шум наверху становился всепоглощающим. Эрик слышал выстрелы и крики: «Монстры!», но разбираться в том, кто напал на корабль, он не собирался. Его трясло, и все его существо внутри повторяло, что он не должен снова погружаться в воду. Но Чарльз не всплыл, и Эрик снова набрал полную грудь воздуха, чтобы нырнуть.

***

— Нет, нет! Только не снова! Твари! — Шоу, вцепившись в штурвал, направлял корабль на берег, зная, что все еще может его спасти, хоть тот и накренился так, что почти готов был опрокинуться. Огонь пылал все ярче, пар от волн поднимался все выше, а на борту царствовала огромная черная тень с бесконечными щупальцами. Океанская тварь, о которой еще не было сложено легенд. Монстр, что был послан по их души… Само проклятье океана. Шоу смотрел на него и не чувствовал своего тела. Его люди в панике бросались за борт, но там встречали лишь молниеносных бесов. Это произошло снова. Сам океан не желал видеть их в своих водах. Он уничтожал их, отторгал. Убивал. Сколько бы Себастьян ни мечтал его покорить, тот всегда оказывался сильнее. Шоу был словно во сне. Смотрел на то, как щупальца монстра, черные и окровавленные, душили и ломали его людей так, словно они были лишь хрупкими фарфоровыми куклами. Этот монстр и был его судьбой. Его карой. Его смертью. Той самой, что он избежал когда-то, на борту их прежнего корабля. Он сжимал меч в одной руке, а второй до боли впился в перекладину капитанского мостика, забыв напрочь о штурвале. Он смотрел на сражение, что шло на темной палубе. Смотрел, как русалы бросались на людей, а люди стреляли в тварей на борту, добивая их туши, что лежали повсюду кровавым месивом. Они были их карой. Бесконечной напастью. Им не было числа. Но он сразится с ними. И с этим черным кракеном, что пришел по его душу. Он продаст ее, только задорого. Уж лучше так, чем снова бояться океана до дрожи в руках и не спать ночами, просыпаясь от бесконечных кошмаров. Шоу уже решился, хотел броситься вперед, когда случилось невероятное. Он видел эту темную тень, ее было сложно не заметить, ведь она вся искрилась. Появилась из ниоткуда и бросилась на огромного осьминога. Шоу не видел, что произошло. И как это произошло. Лишь, в ужасе остолбенев, смотрел на то, как бьются и извиваются щупальца, молотя по палубе, пробивая ее насквозь. Но черная тень кракена загибалась, пока другая тень, повисшая на ней сверху, все сильнее искрилась. Ее свет отблесками сиял на окровавленной стали клинка, которую новый монстр подобрал на поле их сражения. И, видя, как осел огромный осьминог, Шоу все еще не мог пошевелиться. С трудом он двигался и тогда, когда кто-то из команды звал его и тянул за собой.

***

— Эрик, всплывай! Я выберусь! — взмолился Чарльз, но Леншерр продолжал возиться с замком, пока Ксавьер держался всего в паре сантиметров от него, смотря с ужасом в покрасневших глазах. — Всплывай! — прутья были слишком толстые, и он не мог через них помочь Эрику. Тот уже трижды всплывал, оставляя Чарльза удерживать отмычки в замке, чтобы затем вернуться и продолжить. И в этот раз ему опять пришлось уплыть, потому что чертовы люди не могли находиться под водой, и Ксавьер не позволял ему об этом забыть. Его хвост не двигался, даже после того, как он наконец-то избавился от пут. Даже ожив и распустившись в воде. Это доводило до паники, но Эрик рядом словно придавал ему веры во все. В то, что казалось даже невозможным. И, когда он, снова обогнув обломки, оказался у клетки, Чарльз знал, что они уплывут вместе. И он ни за что не расскажет Рейвен и Шерон о том, что произошло. Замок наконец-то поддался, и Чарльз толкнул дверь клетки, которая поддавалась с трудом. Но Эрик впился в нее обеими руками и смог сдвинуть с места, оставив проем для Чарльза, который, освободившись, тут же вцепился в своего человека, прижимаясь к его губам, вдыхая воздух в его легкие, боясь, что еще секунда промедления, и Эрик утонет. Тишина. Уши заложило, и Чарльз забыл обо всем, чувствуя, как медленно они опускаются ниже, как Эрик крепко сжимает его в объятиях и уже целует, а не требует воздуха. И Чарльз еще скажет, как благодарен ему, еще расспросит его в их лагуне, еще решит, куда они вместе уплывут и где найдут свой личный укромный уголок. Краем глаза Ксавьер заметил какую-то тень. Она проскользнула среди обломков, но исчезла, едва он успел лишь подумать о ней. Просто тень. Она не важна. Ведь сейчас... Сейчас им нужно было выбраться с корабля. Дыра в борту была небольшой, но они бы смогли в нее просочиться. И, прежде чем они это сделают, Эрик потянул Чарльза к двери трюма, чтобы еще один раз вдохнуть воздуха на полную грудь перед последним погружением. Русал плыл так быстро, как только мог, двигая хвостом по привычке, боясь даже думать о том, что большую его часть он не чувствует вовсе. — Отдышись. Все будет нормально. Я быстро проведу тебя через разлом, — пообещал Чарльз, зная, что любой ценой найдет в себе силы вытащить Эрика отсюда. Тот кивнул и всплыл, оставив своего русала ждать в затопленном трюме. Но комнату, ведущую к нему, уже наполовину затопило, и пришлось сделать еще пару усилий, чтобы добраться до поверхности. Эрик всплыл, глотая спасительный воздух, готовый к длительному погружению, к подводному побегу из этого кошмара и ему было все равно на сражение наверху, на приглушенные крики и на людей на палубе. Он думал только о том, как вывести Чарльза отсюда, спрятать его в самом безопасном месте и уже никогда не оставлять одного. Тень. Она мелькнула в темной воде. Эрик заметил ее. Он видел тело человека, видел хвост. Небольшой силуэт. И, всплыв, он уже собирался нырнуть обратно. Вот только рядом с ним теперь было лицо. Эрик запомнил его. Черноволосый бледный юноша с покрасневшими глазами казался еще ребенком, если бы не этот взгляд… дикий, безумный. И улыбка, обнажавшая окровавленный рот с острыми зубами. Этот русал с сероватым телом держался за ящик и усмехался, глядя на Эрика. — Это ты тот человек, что так дорог Чарльзу? Верно? — уточнил он, но Эрик не успел ответить и даже подумать о том, кто перед ним, потому что боль пронзила Эрика так резко, что он не успел ее осознать. Она прорвала его живот, прошила органы и вырвалась с брызгами крови из тела вместе с лезвием ножа и холодным дыханием у самого уха. — В воде ты не такой проворный, да? — сипло рассмеялся он, но Эрик не мог даже двинуться от боли. Вода приглушила крик Чарльза. Он заметил его раньше Эрика и бросился вперед, но хвост не слушался, и Чарльзу было так далеко до поверхности, как никогда в жизни. В воде появился запах крови. — Хотел, значит, чтобы меня словили рыбаки? За все надо платить, Чарли, за все, — Кейн зашипел от удовольствия, когда проплывал мимо Чарльза. — Теперь в расчете! Но Чарльз только оттолкнул Кейна и, не обращая внимания на его слова, протиснулся в дверной проем, подхватил Эрика дрожащими руками, помогая ему добраться до ближайшего обломка, чтобы поддержать его на плаву. — Эрик! Эрик, посмотри на меня, — дрожащим голосом шептал Чарльз, держась как можно ближе к своему человеку. — Смотри на меня, все… все будет хорошо. — Да, — выдохнул Леншерр, глядя на своего русала с болью и теплотой. — Чарльз…. прости меня… — Я… я не злюсь. Вот, вот так, — Чарльз зажал рану на животе Эрика и весь похолодел от ужаса, когда понял, насколько огромной она была и как быстро текла из нее горячая кровь. — Н… нет… я не… — Все хорошо, — прошептал Эрик и прижался лбом ко лбу Чарльза, обхватил его затылок рукой, сжимая пряди в кулак, и почувствовал в его волосах серебряную заколку, которую как-то сделал для Чарльза. Так давно. — Плыви к семье. Прошу… — Я не брошу тебя! Нет, — запротестовал Чарльз и впился в Эрика, боясь, что, стоит ему только отпустить его, и он исчезнет. Пойдет ко дну, как и все эти обломки. — Я не позволю. — Не спорь, — почти взмолился Эрик. — Это все из-за меня, мой подводный ангел. Прошу тебя… — Нет! — Чарльз запаниковал. Он знал, что происходит. Эрик был в воде, и Ксавьер мог ощутить каждую часть его умирающего тела. Так быстро жизнь покидала его. Она исчезала с каждым мгновением. И Чарльз мог это остановить. — Ты не умрешь, — проговорил он, притягивая Эрика, который уже не мог держаться за обломок, ближе. — Я люблю тебя, — прошептал едва слышно Ксавьер, и Эрику показалось, что у него начались галлюцинации, потому что из жабр Чарльза начал сочиться легкий голубой свет. Он рос, пока его не стало видно сквозь горло, словно что-то зажглось внутри русала. А затем его губы побледнели, и он потянулся к Эрику, полный решимости дать ему ту жизнь, какую мог подарить. Мягкое касание. Чарльз вздрогнул, ощутив, как пальцы Эрика коснулись его губ, не позволяя ему даровать Леншерру Истинный поцелуй второй жизни. Русал обреченно и испуганно посмотрел на своего человека. — Прости, — прошептал Эрик, пока свет увядал, исчезая вовсе. И, когда последняя его искра потухла, Леншерр коснулся губами щеки Чарльза: тот не слышал, но чувствовал, что Эрик ответил на его признание, когда силы покинули его тело и он, соскользнув с дощечки, пошел ко дну.

***

Корабль исчез, пропал океан. Другие русалы и люди тоже. Осталась лишь холодная вода и вкус крови, который был повсюду. Хвост отказывался двигаться нормально, но Чарльз плыл, как мог, греб одной рукой, второй прижимая к себе Эрика, все еще шепча ему какие-то слова. Он не видел дороги, плыл по ощущениям. Туда, где никого не было. Где не существовало ничего из этого мира. В самую темную из пещер, узкую и пустую, спрятанную в водорослях. Подводную могилу, где они могли бы захорониться на самом дне. Вместе. — Нет-нет-нет-нет, — как колыбельную, повторял Чарльз, укачивая Эрика на руках. Он чувствовал, что тело его пустое, что сердце не бьется и плоть остывает, но отказывался верить ощущениям, которые не подводили его никогда. Никогда, до этого момента. — Все будет хорошо, Эрик,— Чарльз прижался губами к его лбу, боясь смотреть в пустые глаза своего возлюбленного. — Мы здесь, на самом дне. Ты и я. А ты знаешь… знаешь, что бывает с достойными моряками, если они тонут? О, я говорил тебе, любовь моя, — он крепче прижал к себе Эрика, чувствуя, как от боли его тело готово разорваться. — Я отдал бы хвост и жабры, я отдал бы их тебе! Ты мог бы их взять, почему ты отказался, Эрик? Глупый Эрик! Ты поднимешься вновь. Все будет хорошо. Ты лучший из моряков. Твое место тут, со мной. У тебя будет прекрасный хвост, и ты сможешь меня тянуть за собой. Да. Ох, океан, мой хвост… ты не виноват в этом, Эрик. Я не виню тебя. Зато ты сможешь меня обогнать. Теперь это несложно, — Чарльз грустно засмеялся и снова поцеловал Эрика, продолжая укачивать его в своих объятиях.

***

— Ксавьер. — Пророк. — Нашли тебя. Шипение, словно змеиное. Он знал эти голоса. Слышал их десятки и сотни раз в своей клетке, пока жил в стае Синистера. И неважно, что они звали ее храмом, а его — пророком. Он был пленником и бежал от них всю свою жизнь. Но сейчас сил на это не оставалось. — Господин, мы нашли его. — Хозяин, он тут. — Наконец-то! Вам потребовалось целых два дня на то, чтобы его отыскать! Тоже мне, ищейки, — хрипло прошипел Марко, искрясь от тока. Чарльз не смотрел на него, но слышал его голос, продолжал прижимать к себе Эрика и поглаживал его по волосам. — Фу, до чего ты дошел, падальщик, — поморщился новый вожак стаи. — Ты что, уже милуешься с трупом? Все это время?! — Марко подплыл ближе и протянул руку к Чарльзу, но тот ударил по ней и зашипел не хуже мурены, гневно глядя на отчима и его свиту покрасневшими глазами. — Не смей прикасаться к нему! Он мой! — Ох, дожил. Вот видите, что случается с пророком без должного присмотра. Я не был рядом всего пару дней, а он что? — Марко подплыл ближе и оскалился, принюхался к истощенному голодом и бессонными ночами приемному сыну, зная, что ему не хватит сил отбиться. — Лег под человека. От тебя разит грехом. Но мы это исправим. Синистер не смог тебя удержать, а я смогу. И отважу тебя от этой падали. — Нет! — Чарльз попытался отплыть, отбиться. Он встал перед Эриком, закрывая его своим телом, когда русалы из клана кинулись на него. — Бережней. Он все же пророк, — с нарочитой заботой произнес Марко, глядя, как Чарльз из последних сил отбивается, и невольно хмыкнул, видя, что его миролюбивый приемыш теперь не боится крови и кидается на собратьев, явно намериваясь их убить. Вот только хвост его едва работал, а тело слишком ослабло. В конце концов он мог только шептать: «Не трогайте Эрика». — Мы не тронем. Им займутся рыбы. Как и положено, — прошептал Марко, когда ему передали скованного цепями Чарльза. И, стоило русалам чуть отплыть, как Марко едва слышно прошептал. — Сделал свой выбор, самочка моя? Под человека лег. От тебя несет за версту, как от затраханного дельфина. Смотрю, тебе с человеком понравилось. Посмотрим, как понравится со мной. Нужно же тебя опробовать, прежде чем эти фанатики выпотрошат тебя дочиста, сделав истинным и непорочным пророком. Или ты думал, что я не отомщу тебе за то, что стало с моим сыном? Чарльз не слышал его слов, не испытывал страха, он лишь смотрел на Эрика, который лежал на дне, словно тряпичная кукла. Пустой. Бездыханный…. — Два дня? Уже… прошло два дня? — в ужасе шептал Ксавьер, понимая, что его человек уже не обретет вторую жизнь, раз океан столь долго не принимал его. — Это слишком долго. Нет, прошла всего пара часов… пара часов, не больше… — Что ты там лопочешь? Думаешь, что он восстанет? — Марко звонко рассмеялся, и к нему подоспел один из русалов, чтобы убедиться, что с новым вожаком все хорошо. — Он не один из нас. Он не утонул. И, сколько труп под водой не держи, он не станет ничем большим, чем просто кормом для рыб. Такова воля океана.