You name the drama and I'll play the part

Я мечтаю поговорить с человеком, пережившим что-то такое, что не меньше клинической смерти. Я просто хочу сравнить его ощущения, эмоции и чувства со своими, когда я увидел жену и любовницу в одной комнате. За бокалами с шампанским, чуть в стороне, с милыми, искренними улыбками у обеих. Одна бы била меня сумочкой по голове, а другая выкручивала бы мне яйца, пока ей кто-нибудь не подал бы ножа для кастрации. Иисусе. — Мистер Грей, — Кортни мне вежливо улыбается, чуть отступая, и с болью смотрит на мою руку на талии жены. Ана же всем телом пытается оттолкнуть меня, при этом не разрушив вид идеальной семьи. — Добрый вечер, мисс Моррис. Миссис Грей, как давно вы приехали? Я думал, ты будешь позже. — Так получилось. Мы с Кортни мило болтали, пока ты не подошёл. Дашь нам ещё посплетничать? — Конечно. Развлекайся, дорогая. Как вы, блять, общие темы нашли? Вы абсолютно разные! Я как тряпка молил Кортни о пощаде. О помощи. Она испытывает ко мне не меньшую страсть, чем я, грёбаное влечение, наваждение, но если она даст мне отпор, я смогу вынести это, как и она. Смогу ограничить это лишь тем поцелуем, что не смог сдержать, когда мы оказались вдвоём после работы в её кабинете. Может, я ещё раз и смогу остановиться, но точно не в третий раз. Что есть измена? Поцелуй с другой — измена? А до этого ты не понимал, что долгие прогулки, ужины и милое времяпрепровождение, вместо семьи, тоже измена? Крепкий орешек, долго держался, да и держишься, молодец! Я собственник. В моих фантазиях нет места им обеим. И если мысль о Кортни и возможности «разделить» её с кем-то не вызывает ничего, кроме возбуждения, то мысль о сексе втроем, где есть моя жена, вызывает гнев. Даже если это секс с Аной и Кортни, одновременно, и какую бы роль Ана не занимала… Нет. Анастейша моя, только моя. Господи, я не хочу терять семью. А вечером Анастейша не получит со мной оргазма, но позволит мне взять своё, в самый неподходящий момент шепча мне на ухо: «Ты ведь не думаешь, что я не знаю, что это была она?».

***

— Откровенно говоря, я не вижу ничего плохого в интиме во время беременности, когда плоду ничего не угрожает. Если это не доставляет дискомфорта вашей супруге и не напрягает вас, мистер Грей… — заметив мой недоуменный взгляд, доктор Грин тут же виновато пожимает плечами, объясняя свою последнюю фразу. — Мужья бывают разные. — Да, у меня встаёт даже на беременную жену, доктор Грин. Она красивая и сексуальная, она носит моего ребенка, это естественно, – невольно вспыхиваю, но вовремя затыкаюсь. — Тогда я очень рада за Анастейшу, — доктор простодушно улыбается, и снова возвращается к своим делам, позволяя мне находиться в её кабинете в ожидании Аны. У малышки очередные анализы, уже у другого доктора, но после она снова должна вернуться сюда. Я просто переживаю за них. Всё это естественно. Доктор Грин — самый дорогой и самый лучший гинеколог Сиэтла, в спешке найденный мной, когда Ана забеременела Купером. Если бы я мог… Я должен был найти для Аны хорошего специалиста, когда она вынашивала Кенни, когда заметил проблемы, но прежний доктор посоветовала не обращать внимания. В итоге чуть не погибший во время родов ребенок и жена с убитым организмом. Я не хотел Купера. Не хотел плача по ночам, проблем, подгузников и отрыжки, не хотел снова подвергать Ану опасности. Не хотел повторения того, что я пережил, что пережили мы. Но он есть у нас, он сорвиголова, и я обожаю его.

***

— Мне очень жаль, миссис Грей. Мистер Грей, — доктор Саймон взглядом указывает, чтобы я подошёл к жене, что я и делаю. Глаза Аны полны слёз, но взгляд стеклянный, ничего не видящий. Она смотрит перед собой, не реагирует на своё имя, но реагирует на моё прикосновение: крепко сжимает мою руку, до адской боли, и начинает тихо плакать, всё же переведя взгляд на меня. — Малышка… — Наш ребенок умер во мне. А я до сих пор чувствую его. — Мы можем сделать УЗИ у другого специалиста, если хочешь, но… Я не хочу, чтобы ты навредила себе. — Я сделала все исследования, что я могла. На самом современном оборудовании. Я отвечаю за результаты, мистер Грей, миссис Грей. Мне жаль, но у плода прекратилось сердцебиение, — доктор Саймон слишком резко перебивает нас, но всё-таки осознает, что нам её слова сейчас… Доктор выходит из собственной приемной, позволяя побыть нам наедине, и я крепко обнимаю мою маленькую девочку, горько плачущую на моей груди. — Ана, детка… — Я действительно хотела этого малыша, Кристиан. — Я знаю, я тоже, клянусь тебе… — целую её в волосы, крепче прижимаю к себе, не позволяя смотреть на меня. Не желаю, чтобы Ана видела мою боль и проклятые слёзы. Я должен быть сильным рядом с ней. — Одевайся, малышка. Мы сделаем ещё несколько исследований. Я найду для тебя лучших врачей в стране, если это потребуется. Ещё ничего не кончено. Малыш пока ещё в тебе, и для нас он жив и здоров. — Кристиан, я же чувствую его… Я не схожу с ума… Кенни у меня уже шевелился на этом сроке. — Сейчас мы поедем домой, где ты ляжешь в постель и крепко обнимешь своих котят, смотря вместе с ними «Вольта», понятно? О другом я запрещаю тебе думать. Я всё улажу. — Спасибо, родной, — Ана стирает слёзы, даже пытается улыбнуться, и крепко обнимает меня за шею, целуя в щеку. — Ты не поможешь мне? Руки дрожат… — Я всегда рядом, детка. «Родной». Только из-за этого слова я готов перевернуть мир для тебя, Анастейша.

***

— Добрый день, меня зовут Доктор Элизабет Грин… — врач входит в приёмную, где мы с Аной уже ожидаем её, и по-деловому нам улыбается. — Вы сотворили чудо, найдя окошко между пациентами, и заплатили целое состояние за мой приём. Итак, чем могу помочь, миссис Грей? Если бы это было плановое посещение, ваш муж бы не обрывал телефон моего секретаря с таким упорством, — доктор внимательно рассматривает меня, но я лишь пожимаю плечами, сжав руку Аны. — Мой доктор сказала, что у малыша перестало биться сердце. Но это не так, я чувствую его, я чувствую себя беременной… Доктор Грин тяжело вздыхает, тут же становясь максимально серьёзной, и, как минимум, перестает осуждать меня за такую настойчивость. — Мистер Грей должен покинуть кабинет, чтобы мы с вами сделали УЗИ, миссис Грей. — Нет! Мой муж не выйдет отсюда без меня. Я настаиваю на его присутствии при осмотре и УЗИ, — женщина недовольно поджимает губы, снова внимательно смотря на меня, но я лишь устало улыбаюсь, переплетая наши пальцы с Аной. — Итак… Могу я называть вас по имени, миссис Грей? — Конечно. — Анастейша, я осмотрю вас и сделаю трансвагинальное УЗИ. Это нам необходимо, так будет надежней всего. Либо мы услышим сердечко и разглядим плод, его размеры и состояние, либо… — Я хочу этого ребенка, доктор Грин. — До этого у вас были беременности? До какого срока? Ана смотрит на меня, отрицательно мотая головой, и я киваю, рассказывая доктору о прошлом моей девочки. — Ана потеряла ребёнка на большом сроке, после автоаварии, очень давно. Потом был аборт по медицинским показаниям, я не знаю точного срока. Мы не знали о беременности. А потом были двое мальчишек с разницей в три с половиной года, роды в срок, младшему сейчас пять. Старший легкий и полностью здоровый малыш, а младший чуть не погиб во время родов. Тяжелая беременность, гормональный сбой, большая кровопотеря и полностью синий, не дышащий ребенок с пуповиной вокруг шеи. — Все пять беременностей от одного партнера, миссис Грей? Что?! Такой своеобразный тест на совместимость, чёрт возьми?! — Кроме первой. Мой муж погиб в той аварии. Шесть лет спустя я встретила Кристиана и стала, наконец, счастливой. Примерно через год был аборт, по независимым от нас причинам. Я была бы очень рада тому малышу, особенно в тот период…

***

Все наличные, что есть в моём кошельке, около пяти сотен долларов, незаметно опускаются в карман лечащего врача Аны, и он устало качает головой, жестом показывая следовать за ним. — Кто вы для неё? — Я и сам не знаю. Но я люблю её. Я её нижний, чёртов «Котёнок», я её партнер, вероятно, я… Я просто не знаю, кто я такой, когда я рядом с ней. Моя мисс Ана Стил. — Как она? Она будет в порядке? — Мы сделали всё возможное. Тело заживет, побои пройдут, сейчас ей делают переливание, лишь только… Нам пришлось прервать беременность, слишком большая кровопотеря, плюс могла попасть инфекция через раны во влагалище. — Анастейша была беременна?.. У нас мог бы быть ребенок. И становятся до нелепого объяснимо всё её поведение за последнее время: и тошнота от моего парфюма и освежителя в её машине, и такие большие порции необычной для неё еды, и ни за что брошенное в меня яблоко, буквально вчера. Ана не знала о ребенке. Надо же, я мог бы быть отцом. Я, Кристиан Грей, и отцовство… Анастейша была бы моей, навсегда. Будь оно всё проклято!

***

Ана кривится, едва ли не от боли, но молчит, внимательно наблюдая за мутным экраном УЗИ-аппарата. Картинка резко дергается, отчего дергается и Анастейша, но успокаивается, начиная улыбаться. — Пока я проблем не вижу. Знаете… — доктор нажимает на несколько клавиш на аппарате, и комнату наполняет глубокий, быстрый басс. — Я не знаю, как можно было не услышать этот ритм. Очень рада за вас, Ана, Кристиан. Давайте посмотрим на малыша получше, — Ана вытирает слёзы с лица, осторожно улыбаясь, и я мягко целую её, отвлекая от неприятной процедуры. — Родная, я же обещал, что всё будет хорошо. — Ты засранец, Кристиан Грей. — Я тоже люблю тебя больше жизни. Доктор Грин наносит гель на живот моей жены, Ана чуть хмурится, он холодный, и настраивает аппарат, беря другой датчик в руки. — Может быть не очень хорошо видно, но более хорошее УЗИ я сделаю в следующий раз, если вы решите остаться у меня. — Да, я бы хотела прийти к вам. Явно не к тому врачу… — Договорились, Анастейша. Итак… Ваш малыш машет вам ручкой. Начинает шевелиться. Плод крупный. Семнадцать недель, я полагаю. И я не вижу никаких отклонений. Живой, здоровый, крупный ребенок. Пол пока не вижу, к сожалению, стесняется… — Доктор Грин, малыш действительно… — я и сам, как завороженный, смотрю на черно-белый монитор, не в силах поверить. Только вчера я был в чёртовом ужасе, едва ли не в истерике, как Ана, и вот он, наш ребенок. Живой и здоровый. Господи. — Вы же слышали его сердечко. Вот его ручка. Не переживайте, мистер Грей, Анастейша. Ана хочет дочь, я тоже хочу дочь, но я больше чем уверен, что это мальчишка. Да и ладно. Мальчишки у меня действительно хорошо получаются.

***

— Ана, вам нужно контролировать сахар в крови, мне не нравятся результаты. Это не опасно, всё в пределах нормы, это для личного спокойствия. В остальном всё хорошо, с нетерпением ждём вашу девочку. — Спасибо большое, доктор Грин! Видишь, Кристиан, тебе было и не обязательно ехать со мной. Ты мог бы и поспать… — Это не обсуждается! Мы именно поэтому и ходили только на выходные, чтобы сегодня я проводил тебя. Спасибо за приём, доктор. Ана дует губы, но послушно хватается за мой локоть, медленно шагая рядом, когда мы выходим из кабинета доктора. Она так много хочет мне сказать, я так хорошо её знаю, но вместо этого она неожиданно целует меня в щеку. — Это за что? — За то, что ты самый лучший. Лучший муж, лучший папочка, лучший мужчина на планете. — Так у тебя любовник на МКС? — Господи, Грей, остроумие — не твоё, — Ана злится за дурацкую шутку, закатывает глаза, но всё равно улыбается, пихая меня. — Я люблю тебя, самая милая и самая красивая малышка во всей галактике. — Невозможный дурак… — получаю свой второй законный поцелуй в щеку, на нас смотрят несколько человек, и Ана смущается, будто она сделала что-то очень плохое. И как в этой женщине уживается столько личностей?

***

— Так, мистер, тебе пора в свою комнату, — скрещиваю руки на груди, встав около двери, и Купер обиженно вздыхает. Целует свою мамочку в живот, целует её в щеку, и спрыгивает с кровати. Проходя мимо меня, сын в очередной раз смотрит на меня «котом из Шрека», и я поддаюсь ему, под усталую улыбку жены. Хватаю сына на руки и забрасываю его себе на плечи. — Папа! До сих пор такое простое слово будоражит меня. Я ведь действительно папа этого маленького человека, это я дал ему жизнь. — Купер, мама скучала, но она очень устала, ей нужен отдых. — А я ей и не мешаю! — Малыш, завтра вы с мамой сможете вместе провести день. — Я хочу ещё немного полежать с мамой. Пожалуйста, ну пап! Господи, за что мне это. — Оставь его, Кристиан. Потом телепортируешь его в его спальню. — Ана, я хотел… — Я знаю, но… Купер, ты почистил зубы? — Конечно! — опускаю сына на нашу постель и сам ложусь рядом, хватая планшет с тумбы. Малыш прижимается к своей мамочке, обнять её у него уже не выходит, но он всё равно рядом с ней, наслаждается её рукой в своих волосах, и действительно закрывает глаза, стараясь быстрее уснуть. — Спи, котёнок. Мама рядом, и мама очень любит тебя, Купер. Крис почти не изменил Ану. Она понимала, что она — мама, но не воспринимала это «грузом», вела жизнь «как раньше»: работа, дом, секс, развлечения, никаких ограничений. Кенни подарил ей новые комплексы и полное осознание, что от неё зависят две с половиной жизни, полностью. В тот период я был любимым ребенком, ведь мог сам поесть, не брал ничего в рот с пола, не тыкал пальцем в розетки, не вытряхивал шкафы, и меня не нужно было купать. Изменилось всё. С появлением Кенни Анастейша стала настоящей женщиной, но не в худшем смысле. А Купер — вишенка на торте её счастья. Младший, «зрелый и осознанный», одновременно и запланированный, и случайный, самый любимый. И я действительно боюсь, насколько избалованной будет наша дочь. Нами, братьями, нашими близкими… Если честно, то я испытываю грёбаное счастье, когда кто-то из мальчишек спит с нами. Особенно Купер. Особенно, когда этот «неразвитый плод» пинает меня пяткой, уснув под крылышком у мамы. Может, он и поэтому любимчик, что мы чуть не потеряли его. Да и чёрт с ним, с сексом. Откладываю планшет, ближе прижимаюсь к родным и, поцеловав Купера в лохматую головку, осторожно обнимаю их двоих, желая засыпать так же быстро, как и малыш. — Кристиан. — Ммм? — Я люблю тебя. — Спи, малышка. Я горжусь сыновьями, я горжусь их любовью к их матери: не смотря на то, что они мальчишки и уже «взрослые», они действительно скучали по ней эти три дня, и когда мы приехали — они визжали от восторга, обнимая свою мамочку. Я не стесняюсь своих чувств, и дети пошли в меня в этом плане. Мои молодцы. Всё-таки усталость берёт своё, поэтому почти мгновенно проваливаюсь в сон, в самый последний момент ощущая руку Аны в моих волосах. — Я тоже люблю тебя.