Кадры решают всё

Отца своего биологического Николай Коченев на самом деле никогда и не знал, экзотичное отчество Робертович досталось ему от отчима, с которым мама поженилась примерно на седьмом месяце беременности и до сих пор жила душа в душу. Похож он в принципе был исключительно на маму, так что вопросов ни у кого не возникало, а отчим, неспособный иметь своих детей вследствии перенесенной в детстве свинки вполне искренне любил самого Николая. В принципе, правду Коля знал, ему рассказали как только подрос, чтобы эту информацию до ребенка не донесли некие добрые люди, но никогда не заморачивался. Примерно до пятнадцати лет, тогда это случилось впервые, он сорвался с крыши двухэтажного дачного домика и… Ну не то, чтобы полетел, это не так просто оказалось, но вполне мягко приземлился на землю в виде довольно крупного ворона, только почему-то не угольно-черного, а сероватого цвета. Мама взвизгнула было с ужасом, но папа оперативно заткнул ей рот и отправил в дом попить воды, сам присел перед сыном на корточки и поймав птичий взгляд с некоторым трудом, все же позвал. — Коля, сынок… Ты это, давай обратно. Ты же человек, тебе гитара нравится, девушка вечером ждет. Мать сырников наготовила. Аргументы кое-как пробились в искаженное сознание и несмотря на то, что дико хотелось полететь, Коля все же смог вернутся обратно в человеческий вид. Больше всего потому, что у его отца в тот момент дрожал голос. Только боялся он не сына, Ворон не такая уж и опасная птица в конце-концов, а за сына. Именно боялся, будто что-то знал. Чуть позже выяснилось что именно. Вообще-то, отец Коли был филологом-фольклористом, доктором наук и очень уважаемым ученым. Сам он себя называл ученым старой школы, даже собирать фольклор иногда ездил, привозя жене и сыну смешные сувениры из всех регионов страны. Но теперь оказалось, что все это было не просто так, а с ведома и одобрения неких важных силовых структур. Потому что на территории России жили не только люди и этих не людей тоже следовало как-то держать в узде. — Его отец был брюнетом? Жгучим таким, с картавостью в моменты волнения. Появился будто неоткуда, потом так же пропал? — Да. — Он не думал, что ты забеременеешь, это до сих пор считалось невозможным. Понимаешь, у нас в стране оборотни реально есть. Немного, но есть. Превращаются в волков, медведей… Да неважно, разные есть. Вот они все-таки изначально люди и потому живут спокойно семьями с обычными людьми, а там уже вопрос какие дети будут. Примерно пятьдесят на пятьдесят. Вороны же и лисы… Тут немножко другое, мы их называем между собой «сказочными». Они именно вороны, которые могут становится людьми. Они не заводят потомство с нами, просто не могут. Не заводили… И на этих сложно воздействовать, они диаспорами живут, у государства с ними фактически нейтралитет. Налоги платят уже хорошо. Но порядки у них совсем нелюдские, они детеныша своего и убить могут, если тот нехорош. Короче, Коля, превращаться тебя тянуть будет, никуда не денешься. Но только в крайнем случае и осторожно, ни в коем случае не при посторонних. И если вдруг рядом с тобой начнут крутится подозрительные брюнеты или брюнетки сразу ко мне. Они с другим цветом волос никогда не бывают. Лучше чтобы о тебе не знали вообще, мало ли что им в голову придет. Логика там вообще нечеловеческая. Папа плохого не советовал никогда, поэтому Коля внял и тренировал вторую ипостась только изредка, от случая к случаю. Честно говоря, летать на крыльях ему быстро разонравилось, а остальные аспекты птичьей жизни не вдохновляли изначально. *** — Байкал, Ума, прощайте, — прохрипел тяжело раненный Ворон и выдернул чеку гранаты. Нет, он умирать не собирался и еще один козырь в рукаве у него был, но после его демонстрации совместная служба была уже под вопросом. Кто ж потерпит рядом с собой такое? — Ворон! — отчаянно крикнула Ума почти в унисон со взрывом и уже понимая что не успеет кинулась в трюм, глаза застилали слезы. В грудь ткнулось нечто пернатое, Леся машинально протянула руки и ахнула. — Ворон? Коля? Коля, это ты? Кивни если да? Изрядно контуженный птиц приоткрыл один глаз, потом клюв, потом понял, что каркать будет крайне неинформативно и все же кивнул. Леся между тем сноровисто ощупывала птичьи косточки, мысленно благодаря Багиру за то, что та помогла ей найти неофициального, но хорошего наставника в ветеринарной медицине. Корочек Леся не получила, но оказать первую помощь товарищам могла независимо от их ипостаси. — Крылья вроде целые, тушка тоже. Слушай, как птица ты цел. А если обратно, то раны заживают? Птица всплеснула крыльями, что явно было аналогом человеческого пожатия плечами. Коля и сам в шоке был, он со второй ипостасью не экспериментировал. — Бизон, это Ума. Ворон… — Двухсотый? — Нет, сто пятьдесят — именно так еще с Тайфуна бойцы обозначали не людей в полном смысле слова, — немножко контузило кажется, но жить будет. — Какого?! — подавился воздухом Бизон, - у него ж в личном деле ни слова! Там только Мастер и тот под вопросом! Леся фыркнула, напомнив что про Мастера ей стоило бы сообщить раньше, ошалелый ворон на руках все еще тряс головой, за спиной открывал рот Байкал. — Какого?! Он птица? Да как? — Ну птица это еще ничего, у нас с ними общих болезней меньше. А вообще привыкай, боец. Тебя ждет много интересных открытий. Сам, кстати, ни о чем не хочешь рассказать? — Нет! — Ну ладно, не хочешь — не рассказывай…