Became one of us

В Доме Палочника было по-прежнему тихо. Ничто не нарушало вечного покоя здешних обитателей, разве что вечно жужжащие мухи над сгнившими в земле трупами и гарканье полу-мертвой вороны, что на своем языке проклинала весь мир. Было очень тихо, и Хелен отчетливо слышал это, не обращая на громкое сердцебиение, как казалось бы. Ходить с маской на лице было немного неудобно, но это требовало безопасности, необходимости, чтобы его не могли запомнить и рассказать местным о нем. А вообще, зачем ему маска, если даже и ее страшатся люди?.. Не имеет смысла. Голубые глаза скучающим видом блуждали по местному пейзажу, который художнику непременно хотелось перекрасить, переделать на свой лад, чтобы ему здесь было хорошо. Но… Зачем? Зачем что-либо менять, если в итоге все будет только хуже? Запах грязи и гнили витал в воздухе и неторопливо забивался в легкие парня, не давая ему свободно дышать. Лишь хриплое «Ха» вырывалось от недостатка воды в организме. А почему бы ему и не стать каннибалом, как Джек?.. Нет, дурная идея. Остановившись, Хелен запрокинул голову и посмотрел на черное небо. Жаль, что оно не такое голубое, как пишут в книжках и разных сказках. Или оно все-таки голубое? Юноша давно не видел настоящего мира, лишь кровь и гнилую плоть. Впрочем, ему и так хорошо. Лишь бы крови хватало для рисования. Художник неторопливо пробирается через обветшалое окно на чердак и осторожно закрывает за собой люк, чтобы не шуметь и не привлекать к себе лишнего внимания. На старом столе стояла давно опустошенная бутылка с водой, недоеденный кусок хлеба. Где-то на пороге были видны следы собачьих когтей, возможно, тут ходил пес Джеффа. А там, далеко-далеко, в самом углу лежала небольшая горка трупов. Хаотично вокруг нее размазаны следы крови, слышны все так же привередливые жужжания насекомых. На стенах висят небольшие кровавые эскизы, нарисованные на чистом полотне, где-то было ровно нарисовано карандашом, лишь изредка имелись незаконченные штрихи, чем придавало большую красоту. Сев в самую середину чердака, Хелен наконец мог снять маску и облегченно вздохнуть: хоть тут воздух почище будет. Вспоминая свой первый день пребывания в этом личном Аду, юный художник жалеет, что и сам себя не прикончил в той квартире. «Ты один из нас, мой мальчик. Не следует этого бояться.» Эти слова безликого существа надолго остались в памяти Хелена, оставляя после себя самое настоящее клеймо. Один из нас. Надо же, а он ведь помнил одного парня, который был немного похож на Слендера: белые волосы, красные как кровь глаза, острые и загадочные черты лица… Безупречный экземпляр. Отис мечтательно вздохнул. Жаль, что этот парень не смог попасть в его драгоценную коллекцию портретов, лишь на новом листе бумаги он едва начал рисовать его черты лица, дату пребывания, но дата смерти… Хелен осторожно коснулся рукой рисунка и стер пыль. И как же люди не понимают того, что они могли бы стать частью этой бумаги?.. Было бы приятно знать, что тебя помнят, пусть и не в такой нужной обстановке. Художник должен уметь показывать всем настоящее искусство! А он разве этого не умеет? Конечно умеет! Вот только кому и где?.. Здесь его никто не поймет. Пусть и Палочник говорил, что он один из них, но он не сказал, что он может здесь найти свое Я. Было немного обидно. Хелен снова берет в руки кисть и тут же выкидывает ее: совсем сломалась. Он решает рисовать пальцами, и это решение было верным. Кожа осторожно опускается в бутылку густой крови и медленно окрашивается в алый цвет. Шатен осторожно и мягко проводит руками по белому полотну, стараясь вспомнить лицо альбиноса. Рука сама двигается в нужном направлении и оставляет что-то вроде нужного мазка, необходимой детали, без которой картина получится несовершенной. Совсем забывшись о деле, парень начинает что-то петь. Что-то смутно знакомое и родное. Пусть и Хелен не помнит, кто он, но он знает, что нужно делать. Словно что-то движет внутри него и приказывает это делать, но никак не человек в костюме. Вскоре, картина приобретает строгие и ненавистные черты лица, глаза устремляются прямо в рисующего и прожигают его насквозь. Как жаль, что никто не понимает этого. Как жаль, что в этой жизни очень мало крови.