Мы совпали с тобой

Вкус дыма оседал в носу и Бэкхен морщился, прикусывая кончик фильтра зубами. Уже третий месяц он безуспешно старается найти своего гребаного ублюдского Пак Чанеля, но все эти три месяца как в Супер-Марио: упади в огонь – начни заново. И Бэкхен начинал. Начинал с убогой квартиры Сехуна, шел на запах и звуки родного срывающегося голоса, тер виски от боли и замирал где-то на середине, громко матерясь и пиная подвернувшуюся под ноги жестянку. Бэкхен молил о помощи, стоял на коленях во всех ближайших отделениях полиции, предлагал себя, но все безуспешно. Нет, Бэкхена конечно согласны были взять, но вот дать взамен хоть какую-то ничтожную информацию о его брате никто не желал. Бэкхен чах. Огонь спички снова спорхнул в темноте и потух. Раздался шорох открывающейся молнии, звук кнопок и гудки. - Чахель? Привет. Узнал? – Бэкхен прекрасно знал, что все что угодно, только не дядя. Бэкхен знал, что если бы Чанель был здесь, то мгновенно вскрыл Бэкхену горло, и вскрылся следом, разбрызгивая слюни и вознося удушающее «не приведиблятьгосподь». – Мне нужна твоя помощь. Чанель пропал. И все. Такие простые пару слов, обрывки фраз, но Чахель уже пообещал приехать через 20 земных минут. Бэкхен напряженно думал, выкусывая из нижней губы отмершую кожу и царапая ногтями штукатурку. Без него так пусто. Так глупо все, слепо. Жажда тепла, любви, грубой нежности и чуть-чуть ебанутости, приправленной этим бархатом голоса. Бэкхен скулил, рвал губы, рыдал беззвучно и ненавидел себя за беспомощность. В голове сразу возник тот первый раз, когда Бэкхену захотелось… Страшно было подумать, что случилось бы тогда, в тот самый момент, пока Чанель, напевая ебанутый куплет из дешевой мыльной оперы, брился, пачкая в пене грудь. Бэкхен лишь краем глаза заглянул в ванную, обдаваясь горячим ебаныйвроткаксексуально и медленно вымирая. Тонкая, как шелк, но смуглая кожа, мышцы, которые замирают при каждом неловком движении и полотенце.. Вы скажете, какое здесь нахуй полотенце? Так же сексуально начал, но Бэкхен тогда плюнет вам в ебало и посоветует заткнуться, ибо полотенце… плотно прилегающее к бедрам, обволакивающее и пиздецки короткое. Такое же короткое, как терпение Бэкхена. Ему хватило всего три секунды, чтобы с протяжным "бляяять" закатиться в комнату и спустить в руку, охнув от неожиданности. В тот день у Бэкхена началась первая течка и первое осознание особенности его желаний... ...Стук в дверь отвел от неприятно саднящих мыслей и вернул к реальной пизде. Реальную пизду, сигнальными огнями цвета хаки, обозначил Чахель, вальяжно прошедший вглубь квартиры. - И ты здесь кантуешься уже три месяца? – Легкое движение рукой и брезгливо наморщенный нос. - Полгода, если быть точным. – Он уже и забыл, как выглядит его дядя. Сумасшедшая улыбка, огромные хищные глаза, длинные тонкие и чуть кривые ноги, которые сейчас обтягивали дорогие брюки. Легкий беспорядок в красных волосах и куча обаяния, которое играло в потресканных губах и глухом бархате голоса. В Чахеле не хватает лишь одной буковки «н», которая заставила бы Бэка прямо сейчас стянуть с себя джинсы и подставить зад. - Собирайся. Здесь я долго находиться не намерен. – Чахель выгнул бровь, с легкой улыбкой поворачиваясь к мальчишке. – Поедем ко мне в клуб, там я решу, как тебе помочь. Стряхнув наваждение, Бэкхен коротко кивнул и направился к шкафу, стараясь ни разу не оговориться и случайно не назвать дядю блядскимЧанелем. Бэкхен уже 10 минут рылся в шкафу, на все лады прогнозируя тому сукапиздецтебегнида, не замечая, что Чахель задумчиво разглядывает его профиль, поглаживая пальцами гладкий подбородок. У Чахеля был полный аншлаг в голове, бардак в сердце и прочерк в графе «чувства». Рука, что покоилась в кармане брюк, активно сжимала кольцо… … Бэкхен, смеясь, ловким движением надел Чанелю кольцо на большой палец и шлепнул ладонью по щеке. - Потеряешь – я тебе член откушу! Чанель залился веселым смехом, хлопая огромными ладонями по коленям и мотая отросшей гривой. - Че ты ржешь, башня волосатая, я серьезно! Схватив за загривок уже убегающего, надувшегося Бэкхена, Чанель мокро чмокнул того в нос, стирая указательным слюни с кончика. - Я люблю тебя, заноза. Не потеряю, даже если меня убьют… - Чахеель.. - Бэкхен уже некоторое время безуспешно звал дядю, успев снова закурить. – Чахель, мать твою, мы едем? Легкое недоумение на красивом лице, Чахель почувствовал, как толстый слой косметики начал плыть от волнения и оторвался от стула, легко перекатившись с пяток на носки. - Да, конечно. Выходим. – Рассеянный взгляд, легкий вдох и снова недоумение. – Как давно ты начал курить? - Дрожащими пальцами касается почти окурка и откидывает его в сторону. – Омегам противопоказано, заноза. Бэкхен готов был поклясться. Бэкхен почти начал читать мантру. Бэкхен подавился, задыхаясь и облокачиваясь на косяк. Готов был поклясться, что видел эту сумасшедшую улыбку, которой отнюдь не все Паки владели в успешной идеальности. Так мог только Чанель, его Пак Чанель, но разум Бэкхена истошно заорал, что такое невозможно. А «невозможно», в этот момент, проверял колеса машины и нервно посматривал в зеркальную поверхность окон. "Спокойно, ты ведь не выдашь себя, Чанель, ведь так?"