От Лондона до Москвы

В самую длинную ночь самый отвратительный человек говорил самые искренние слова.

— Признаться, мне о-о-очень интересно послушать твои оправдания. Англия устало качнул головой, отставляя в сторону кружку с остывшим чаем, к которой он так и не притронулся. Брагинский выглядел странно, совершенно не похожим на ту Империю Зла, коей он выставлял себя последние несколько сотен лет. Он был взъерошенным, уставшим и каким-то неуловимо домашним, от него буквально несло этим уютом и сонливостью, которая окутывала англичанина плотным коконом. Казалось бы, Артур по привычке обязан был сказать что-нибудь язвительное или же спешно перекреститься из-за чувства опасности, но ничего подобного сделать не хотелось. Видел бы его сейчас Альфред, точно заподозрил бы что-то неладное. На кухне у русского было до жути тесно и явственно пахло какими-то сушёными успокаивающими травами. Свет от люстры тускло освещал небольшое помещение, отбрасывая желтоватый свет на нейтрального цвета обои. Англия примостился на деревянной, местами поцарапанной табуретке, облокотившись спиной о стену позади. Иван стоял напротив, около кухонного гарнитура, сжимая в руках кружку с дымящимся быстрорастворимым кофе, и изредка потирал ступню о голень, зябко передёргивая плечами. Подумать только, какая наивная идиллия. За окном стояла тьма. Самая натуральная и непередаваемая ни единым словом. Кёркленд давно не видел чего-то подобного. Во времена высоких технологий, когда практически вся планета превратилась в шар из проводов, и в любом, даже самом маленьком городке на улицах было светло, словно днём, встретить нечто подобное просто удивительно. Артур смотрел за окно, рассматривая, как на гладкой поверхности отражается интерьер кухни, и абсолютно не видел улиц. И это чувство полного единения с природой невольно опьяняло. Ему, как человеку, которому нравятся уединённые места, дом русского невольно начал симпатизировать. — Я думал, ты живёшь в Москве, — переведя взгляд на Брагинского, произнёс Кёркленд. Россия, кажется, совершенно забыл о его существовании, однако, услышав полувопрос, встрепенулся, непонимающе выгибая брови. — Это пригород Москвы, не люблю шум, — уклончиво отозвался Иван, задумчиво прикрыв один глаз, силясь что-то вспомнить. — И да, мне кажется, ты пытаешься увильнуть от заданного вопроса, нет? — Я не понимаю, почему это произошло, — поморщившись, нехотя ответил Кёркленд, устраивая локоть на столе и подпирая голову. — Я делал всё чётко по инструкции, исключил все ошибки прошлых проб, но вместо желаемого результата я получил совершенное обратное. Не понимаю, где я так напортачил. — Хотел бы я спросить у тебя, что ты пытаешься сделать, но твой секрет не мой, промолчу, — хмыкнул русский, делая короткий глоток обжигающей жидкости. И Кёркленд в этот момент был ему действительно благодарен, ведь вполне мог бы узнать, надавить. Это колдовство уже несколько раз задело его напрямую, но не стал. — Возможно, ты думаешь обо мне. — Думаю о теб… Что?! Исключено! — возмущённо взмахнув руками, категорично отозвался Англия, быстро отворачиваясь в сторону, чтобы не было видно румянца, вспыхнувшего на щеках. Благо, свет здесь был ни к чёрту. — Зачем мне думать о тебе? — Ну, это у тебя нужно спросить, — свободно пожимая плечами, совершенно спокойно произнёс Россия. — Не я ведь балуюсь магией, в то время как нормальные люди спят. — Не волнуйся, я найду способ, чтобы избегать подобных казусов в будущем, — кивнув головой, пообещал англичанин, поднимаясь с места. Невольно он заметил, как боль отдаётся неприятной ноющей волной по всему телу. Всё же, хоть падение и вышло достаточно мягким, последствия были слишком жёсткими. — А знаешь, какой ещё есть способ, чтобы их избежать? — поинтересовался Россия, и, не дождавшись ответа, продолжил. — Не наступать на одни и те же грабли дважды, в твоём случае, трижды. — Я не могу забросить, это слишком, м-м-м, важно для меня, — неопределённо взмахнув рукой, отозвался англичанин, замечая на себе скептический взгляд фиолетовых глаз. При этом его передёрнуло; на него примерно так же смотрела половина мира, неверящие в то, что он может сделать действительно что-либо стоящее. Иван выпрямился, ставя кружку в раковину. Англия наблюдал за ним со скрытым любопытством: врежет или не врежет. Однако вместо этого Брагинский лишь как-то устало махнул рукой, а затем вышел из кухни и включил свет в коридоре, озираясь по сторонам, будто в поисках чего-то. Артур неспешно последовал за ним, предусмотрительно выключив свет и останавливаясь неподалёку от русского. Да, ему был интересен дом России. Что уж тут скрывать, Англия был полностью уверен, что если здесь тщательно полазить, то можно найти множество интересных вещей. Некстати в голове всплыло, что если у него получится повторить комбинацию действий и рассчитать время, в какой именно момент Брагинского дома не будет, то он сможет переместиться к нему и пошарить здесь. Узнал бы об этом Джонс, руки оторвал за подобную возможность. Конечно, порыться в «грязном белье» самой Империи Зла, кто же такого не хочет. Кёркленд невольно поморщился от сравнения. Нет, подобное было не для него. Возможно, несколько лет назад он бы и не отказался от столь заманчивой перспективы, но сейчас вся эта идея в целом звучала как-то отвратительно. Каким же нужно чувствовать себя обречённым, чтобы пойти на подобную крайность? — Переночуешь в гостиной, — спустя минуту молчания, отозвался Иван. Он не спрашивал и не уточнял, просто поставил перед фактом, мгновенно разворачиваясь в сторону нужного дверного проёма и оставляя ошарашенного Кёркленда. — Не стоит, я спокойно могу переместиться обратно к себе, — как-то запоздало отреагировал Артур, появляясь в дверном проёме, наблюдая за тем, как Брагинский неспешно раскладывает диван и поправляет однотонное покрывало. — Россия, могут поползти слухи, — уже более твёрдым голосом добавил блондин. — Слухи пойдут и без этого, — пожав плечами, отозвался Брагинский. — Мы можем обставить всё это как политическую встречу, тогда большинство предположений получится избежать. Прибудешь в Лондон официально на самолёте, билеты я тебе сейчас закажу. — Какая встреча ночью? — иронично подняв брови, поинтересовался Артур. Если вдуматься, то в словах русского был вес. Новостные ленты буквально взорвутся, если кто-нибудь увидит, а так они хотя бы смогут перекрыть основной поток. — Есть такое занимательное словосочетание, как срочная встреча, — елейным голосом отозвался Брагинский, будто поучает глупого ребёнка. — И с помощью этого словосочетания решается половина наших проблем. — Альфред этого просто так не оставит, — задумчиво протянул Кёркленд, уже представляя, какой разнос ему устроит Джонс. — Не знал, что подстраиваешься под мнение Штатов, — ехидно отозвался Россия, невольно заставляя Артура принять окончательное решение. — Вы ролями иногда меняетесь? То он тебе прислуживал, теперь ты ему? — Хватит, — резко пресёк Англия, измученно помассировав виски. Иногда Брагинский ему чересчур сильно напоминал воспитанника, просто копии, только один идёт в лоб, а другой умеет обыгрывать всё по ситуации. — Я остаюсь, хорошо. — Вот и чудненько, — усмехнувшись, протянул русский, возвращая себе вычурную манеру речи, знакомую всем. Англию невольно передёрнуло — пусть Брагинский и дополнял всё это милой улыбкой, сам тон был слишком холодно-игривым, буквально обещающим жестокую и медленную расправу. Кёркленд устало хмыкнул, прислоняясь спиной к стене, прикрывая один глаз. Кто бы мог подумать, он добровольно остаётся ночевать в доме мирового Зла. Европейцы ему, скорее всего, памятник поставят, если узнают. А они узнают, без сомнений.

***

Из аэропорта Англия вышел не в самом хорошем расположении духа. Недолгий полёт, казалось, забрал у него остаток сил. Заснуть в доме Брагинского он так и не смог, а если ему всё же удавалось задремать, то ненадолго, поэтому из дома русского он вышел помятый и недовольный, вяло отмахнувшись от предложения проводить. Настроения не добавил и тот факт, что новости распространились чересчур быстро. Пока англичанин, пытаясь избежать давки, лавировал среди людей, он умудрился подсоединиться к интернету и посмотреть краткие сводки в новостной ленте. На выходе его встретили журналисты. Артур честно не знал, как именно они смогли так быстро разузнать всю необходимую информацию, но уже мысленно их ненавидел. Кёркленд поспешно надел капюшон длинного плаща, отмахиваясь от микрофонов и диктофонов, которые с особой наглостью пытались попасть ему по носу. Такси пришлось брать одно из самых дорогих, но это явно того стоило. Водитель, похоже, поняв всю ситуацию, мгновенно направился на выход со стоянки, ловко лавируя среди основного потока автомобилей. И Англия, наконец, смог свободно выдохнуть. Продиктовав адрес, он откинулся на кожаную спинку, приглаживая растрёпанные волосы. Достав телефон, Кёркленд было хотел продолжить слежку за новыми версиями, появляющимися на неофициальных сайтах, но был остановлен звонком. Увидев номер звонившего, Артур готов был застонать и вообще не брать трубку. Однако по собственному опыту было давным-давно известно, что так он сделает лишь хуже. Некстати вспомнилось ехидное лицо России и те его слова, брошенные вскользь ночью. Мотнув головой, Кёркленд всё же принял вызов, поднося телефон к уху. — Я не могу в это поверить, — без приветствий начал Джонс. Его голос звучал удивлённо и возмущённо. Кажется, он там что-то готовил, потому что на заднем плане то и дело звенела посуда и шумела вода. — Почему я узнаю об этом только сейчас? — Мне тоже интересно, почему так быстро, — пробормотал англичанин в сторону, мысленно удивляясь такому прогрессу. Или же их кто-то видел вместе и слил информацию заранее. Это, кстати, было более правдиво. — Эта встреча была назначена в последнюю секунду, я не успел даже подготовиться. — Какие важные встречи назначаются в последнюю секунду? — непонимающе поинтересовался Джонс. Похоже, он успел немного успокоиться, однако его задумчивый тон не шибко нравился Артуру. Америка пусть и был невнимательным, но в построении простых логических цепочек проблем не имел. — Есть такое словосочетание, как срочная встреча, Альфред, — вспомнив Брагинского, поучительным тоном отозвался Кёркленд. По подозрительной тишине с той стороны вмиг стало ясно: идея не прошла. Они могли обманывать СМИ, могли водить за нос некоторые страны Европы, но Джонс чересчур хорошо знал его, чтобы безоговорочно верить каждому слову. — Встречи не было, — медленно произнёс Джонс, заставляя Англию замереть на месте. Прекрасно, а ведь он предостерегал Россию, что это не сработает. — Арти, ты серьёзно?! Я ведь предупреждал тебя об этом буквально несколько дней назад. Остановись пока не поздно, какие у тебя вообще могут быть дела с Империей Зла? — Перестань, я самостоятельное государство и сам могу принимать решения, — устало произнёс Кёркленд, направляя взгляд в окно. Неужели Брагинский прав, и он действительно упустил тот момент, когда они с Альфредом успели поменяться местами? — И я искренне не понимаю причину твоего возмущения. — А я не понимаю, в какой именно момент ты стал таким, э-э-э, спокойным по отношению к Рашке. Ты ведь раньше его терпеть не мог, — Америка возмущён и, кажется, обижен. Последние эмоции выглядели слишком странно на фоне их разговора. — Как же твоя знаменитая русофобия? — Что ты желаешь от меня услышать? — поинтересовался Кёркленд. Желания окончательно ссориться с родственником у него не было. Каким бы Джонс не был требовательным и властным, для него он всегда оставался тем неумелым мальчишкой, росшим буквально на глазах. — Остановись сейчас, — внезапно спокойно произнёс Альфред, будто пару секунд назад не было той вспышки негодования и возмущения. — Поверь, я на собственном опыте знаю, насколько сильно затягивает общение с Брагинским. Англия поджал губы, слушая прерывистое дыхание по ту сторону. Он догадывался, серьёзно. Наверное, догадывались все, в какой-то степени и сам Россия отчасти знал. Чрезмерный интерес Джонса по отношению к Брагинскому не заметить было крайне сложно — тот всегда стремился задеть его, дотронуться, быть рядом. В такие моменты Кёркленда терзали смутные сомнения, он не был уверен в том, что именно видит. Хотелось просто верить в то, что это эгоистичное желание Джонса быть выше, чем кто-либо ещё, но надежда разбилась вдребезги буквально пару мгновений назад. — Извини, Альфред, — медленно произнёс он, слыша, как в телефонной трубке воцарила практически идеальная тишина. — Я думаю, наш разговор зашёл в тупик. А потом длинные гудки. Да, их разговор зашёл в тупик. Как и отношения, как и всё в этом мире.

Пятница № 2.

Когда тьма смыкается над головой, образуя одну черноту, Англия уже прекрасно осознает, что именно почувствует в следующую секунду. На этот раз падение выходит слишком жёстким. Он оказывается лежащим на холодном деревянном полу с пронзительной болью в спине и чёрными точками перед глазами. На то, чтобы собраться с мыслями, уходит около минуты. Похоже, он умудрился неслабо приложиться затылком, так как задняя часть головы неприятно ныла и, кажется, там в любой момент была готова вскочить шишка. Подозрительное шуршание раздаётся откуда-то слева, а затем тусклый свет озаряет помещение. Кёркленд медленно садится, хватаясь рукой за затылок, и, болезненно морщась, оглядывается по сторонам. Он вновь находился в комнате русского, об этом говорили окружающая обстановка и уже знакомый запах трав. Вновь шуршание. Англия оборачивается к источнику звука, встречаясь взглядом с фиолетовыми глазами, поблескивающими в полутьме, словно два дорогих огранённых камня. — Я как знал, — самодовольно отозвался Россия, сидя на кровати в обнимку с одеялом. — Специально же отодвинул кровать в сторону. — Можно было и мягче, — морщась от боли во всём теле, неожиданно отозвался Артур, поднимаясь на ноги. Падать, вроде бы, не слишком было высоко, но до жути болезненно, будто его ещё и сверху чем-то тяжёлым ударили. — Ну, извини, что не положил подушку потенциальному взломщику, — хмыкнул Брагинский, поудобней облокачиваясь на спинку кровати и заинтересованно наблюдая за тем, как англичанин, шатаясь, пытается принять вертикальное положение. — Очень смешно, — махнув рукой, оценил Артур, а затем уже более задумчиво произнёс, смотря куда-то в сторону. — Действительно не понимаю, почему не срабатывает. Я исключил все возможные ошибки, но оно упрямо переносит меня сюда, возможно ли, что в самом заклинании ошибка? — Может, займёшься чем-то более приземлённым? — отчуждённо поинтересовался Иван. На удивление, он воспринимал Кёркленда, словно всё так и должно быть. Подумаешь, люди из потолков падают, каждый божий день нечто похожее видит. — Ботаника? — Ха-ха, возьму на вооружение, — язвительно протянул Артур, окончательно понимая, что не испытывает страха. То ли он действительно успел свыкнуться с мыслью о том, что в этом мире есть такой человек, как Иван Брагинский и с этим нельзя ничего поделать, то ли на него специально кто-то воздействовал с помощью магии, что было бы уже совсем глупо. Однако факт остаётся фактом — страх, как и русофобия, исчез из его жизни. — Второй раз спасительное словосочетание не пройдёт. — Я уже догадался, — махнув рукой, произнёс Россия. Насколько Кёркленду было известно, русского так же последнюю неделю одолевали журналисты с целью выяснить подробности неожиданной встречи между двумя странами. — Скажу, что ты домогался до меня. — И ты серьёзно думаешь, что они поверят? — скептически выгнув брови, поинтересовался Англия, медленно опускаясь в кресло. Он всё ещё чувствовал неприятные ощущения в районе поясницы, похоже, он неплохо приложился. — Они — нет, жёлтая пресса — да, будет весело, — улыбнувшись весьма загадочно, протянул Россия. Странная персонификация страны — сидит в третьем часу ночи и ведёт светские беседы с англичанином, хотя вполне мог бы выставить того за дверь. — Ничуть, — качнув головой, отмёл идею Англия. Он всё ещё чувствовал на себе последствия ссоры с Америкой, поэтому такая новость могла бы окончательно подорвать их и без того не самые дружеские отношения. — И вообще, я не желал этого. — Первый раз, может быть, и не желал, — легкомысленно пожав плечами, согласился Иван. — Вот второй раз уже желал, соскучился что ли? — Упаси Королева, — мигом открестился Кёркленд. Между ними повисла тяжёлая тишина. Артур смотрел себе под ноги, задумчиво водя носком ступни из стороны в сторону. А ведь он действительно мог прекратить, забыть обо всём этом и посвятить себя изучению какого-нибудь другого материала, но разве так можно? Для Кёркленда было несвойственно бросать начатое дело, даже если оно со стороны выглядит столь гибло и практически невозможно для исполнения. — Постелить тебе в гостиной? — внезапно поинтересовался Брагинский. Оказалось, что всё это время он сверлил его внимательным взглядом, будто силясь найти в чертах англичанина что-то новое, не замеченное ранее. — Было бы неплохо, — нехотя отозвался Артур, а затем непонятно для кого добавил. — Я полностью истощён. Россия понимающе кивнул, хотя по его виду было ясно, что о смысле последней фразы он мог лишь догадываться. Эту ночь Англия проспал, накрывшись томом стихов Лермонтова, благодушно одолженным Брагинским. Утром его ждали чашка кофе, блины и билет в Лондон, взятый неизменно на восемь часов. Покинув дом русского, он чувствовал себя на удивление неплохо.

***

Встреча с американским послом прошла слишком напряжённо. Политики, ощущая тяжёлое положение между двумя олицетворениями, спешно разбирали вопросы, связанные с внешней политикой, обсуждая общую экономику. Они сидели за столом, быстро перебирая документы, пока обе страны стояли за их спинами, делая вид, что всё проходит по запланированному сценарию, и для волнения нет причин. Признаться, это была одна из самых худших встреч, проведённых за последний год. Альфред вёл себя подчёркнуто официально. Для Артура, к слову, это стало полнейшей неожиданностью, так как он запомнил этого парня, как шумного и болтливого человека, который даже в политической обстановке найдёт какую-нибудь весёлую тему. Похоже, он действительно умудрился пропустить тот момент, когда Джонс успел окончательно вырасти, переступив ту важную грань между искренностью и лицемерием. Интересно, если бы не Брагинский, как бы долго он не замечал самого очевидного? Закончили они в рекордные сроки, политики обменялись рукопожатиями, явно готовые разбежаться по разным углам. Всё же, ужасная атмосфера действовала на них не самым лучшим образом. Англия приосанился, неспешно следуя на выход, к слову, манерам его учили достаточно долгое время. И, в отличие от Альфреда, который пытался подстроиться, копируя манеру поведения других, Артур мог держать маску вежливой отчуждённости даже в самые сложные моменты. Они обменялись лишь краткими кивками, на долю секунду зацепившись быстрыми, ничего незначащими на первый момент взглядами. Они помирятся, никаких сомнений, но вот как быстро это случиться, сказать точно никто не мог.

Пятница № 3.

Это был матрац. Пружинистый, заправленный свежим шелковистым бельём с большим толстым одеялом, отчётливо пахнущим стиральным порошком. Если говорить честно, этот перенос был сделан отчасти специально. Конечно, если кто-то спросит у него напрямую об этом, он будет активно всё отрицать, но глубоко в душе Кёркленд ведь прекрасно осознаёт. Приходить к России в гости невольно вошло в привычку, быстро вошло, надо добавить. Англии почему-то казалось, что в ночное время Брагинский был более открытым и искренним. И да, ему несомненно нравился такой русский. Иван нашёлся сразу же. Он сидел в одном из кресел, держа в одной руке какую-то толстую книгу, а во второй чопорную чашку с чаем. Похожая стояла у самого британца в шкафу, хранившаяся для официальных встреч. Изумительно, у него даже специальный чайный сервиз есть. Артур медленно встал на ноги, всё ещё не веря собственным глазам. Казалось, что эта картина может в любую секунду раствориться, и он опять вернётся в мир, где Брагинский был хладнокровным маньяком, которого страшится половина мира, а он — тем дураком, слепо следующим за Америкой. Англичанину не хотелось терять эту непонятную интимную связь, образовавшуюся между ними столь внезапно, что оба так и не смогли понять, когда вообще успели. Было в их встречах что-то чересчур личное, что дозволено лишь им одним. Невольно, в такие моменты — когда не было необходимости притворяться, идти на компромиссы, лезть из кожи вон, чтобы прийти к общему решению, Артур отдыхал душой. Это было странно, непонятно, но в то же время великолепно. — Доброй ночи, чаю? — учтиво поинтересовался Россия, поднимая глаза от книги и кивая головой на стол со второй чашкой. Кёркленд задумчиво хмыкнул, опускаясь в соседнее кресло, всё ещё недоверчиво смотря на хозяина дома. — Ты ждал меня, — прямое утверждение, с которым негласно согласны они оба. — Ага, пятница становится моим несчастливым днём, — усмехнувшись, согласился Брагинский. Несмотря на все приготовления, он выглядел сонным, казалось, в тусклом свете настенной лампы, синяки под его глазами стали ещё отчётливей. — Чай у тебя каким был ужасным, таким и остался, — отстранённо заметил Англия, манерно удерживая кружку пальцами и поднося горячий напиток к носу. Вдохнув знакомый запах трав, он заметил чёрные чаинки на дне. — Как и твои познания в магии, — вернул шпильку Россия, откладывая книгу на стол, даже не стараясь запомнить, на какой странице он остановился. — Но как видишь, пока никто не жаловался. — Туше, — невольно протянул Артур, признавая своё поражение. — На третий раз они точно заподозрят что-то неладное. — Ну, знаешь ли, что-то неладное они заподозрили и в первый раз, а сейчас просто подтвердят свою догадку, — пожав плечами, честно отозвался Россия, и, не дождавшись ответной реплики, чуть тише добавил. — Ты точно мазохист. — Какую догадку? — пропустив мимо ушей замечание, с любопытством поинтересовался Англия, отстранённо замечая, что чай на этот раз был сделан практически правильно, если бы не горечь, отдающая в горле. — То, что мы любовники. — Прости, что? — удивлённо выгнув брови, переспросил Англия, непонимающе смотря на русского пристальным взглядом. — А ты сам подумай. В дневное время суток мы не общаемся, практически не пересекаемся, зато в один и тот же день ты появляешься у меня дома, к тому же ночью, — охотно пояснил Брагинский. — Знаешь ли, простую логическую цепочку может построить кто угодно. Артур поджал губы, молчаливо обдумывая ранее сказанные слова. Иван, на удивление, действительно успел продумать ход дальнейших событий, когда в то же самое время Кёркленд не особо волновался по поводу этого. Конечно, краем сознания он понимал, что новости не будут стоять на месте и обрастут всё новыми фактами, но по непонятной причине совершенно забыл об этом. Он привык проводить экспериментальные обряды в пятницу ночью, Россия привык, что они заканчивались неудачно, на этом и остановились. Вляпались, конечно, так вляпались. — Твоя правда, — нехотя подтвердил Кёркленд. Ему было неприятно признавать то, что он пропустил такой очевидный промах, но пытаться исправить что-либо было уже поздно. — Что будем делать? — Как я говорил ранее, прекрати свои колдовские штучки, — посоветовал Брагинский, подперев щёку кулаком, сидя вполоборота к блондину. — Я не могу. — Ну, тогда думай о ком-нибудь другом. О Франции, например, — предложил Брагинский, задумчиво прикрывая глаза, явно представляя Артура, падающего на голову ошарашенному Франциску, когда тот будет готовиться ко сну. Картина маслом. — Уволь, — категорически отозвался Англия, нахмурившись. — Пускай лучше думают, что у меня роман с Империей Зла, чем с этим жалким Жабоедом. — Комплименты у тебя просто отвратительны, — сморщив нос, поделился мыслями Иван, а затем улыбнулся. Быстро, уголками губ, но этого времени хватило, чтобы Кёркленд заметил. Хотелось бы верить, что это от его слов. — Благодарю, — чопорно кивнув головой, официально произнёс Артур, подавив рвущуюся наружу усмешку. — Диван ждёт тебя внизу, — посчитав, что этот разговор закончен, махнул рукой Брагинский. И, опять же, ни единого намёка на то, чтобы Англия проваливал, ничего, что могло бы показать его неприязнь к англичанину. — Я догадался, — хмыкнув, отозвался Артур, нехотя поднимаясь на ноги, неожиданно даже для себя добавляя. — Спокойной ночи. — Ага, сладких. Смотри, не сломай себе руку по пути. — Твоими молитвами, Брагинский. Россия лишь усмехнулся в ответ, откидываясь на спинку мягкого кресла и открывая книгу, возобновляет прерванное чтение. Этой ночью никто не спал.

Пятница № 4.

Брагинского выдернули из дома как раз в ту секунду, когда он вернулся с вечерней прогулки. Появился он из пентаграммы лишь наполовину, мысленно представляя, что будет, если Беларусь всё же решит заглянуть в гости — откроет дверь, а там его ноги из потолка торчат. Весело, наверное, было бы. Англия обнаружился напротив, сидящим на корточках с книгой заклинаний возле ног и задумчивым взглядом. — Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе, да? — с философским видом поинтересовался Брагинский. Артур непонимающе выгнул брови, явно не совсем точно понимая смысл сказанной фразы. — Что? — Да так, причуды русского языка, — отмахнулся Иван, склоняя голову набок, непонимающе наблюдая за какими-то слишком неуверенными жестами Кёркленда. — Ты что-то хотел? И тишина. Англия судорожно выдохнул, а затем опустился на локти, поддаваясь вперёд, отчего их лица оказались слишком близко. Англичанин весь как-то покраснел и, казалось, даже покрылся испариной. В фиолетовых глазах напротив он видел отражения собственного лица. И если бы не волнение, накрывшее с головой, то он бы уже давно понял, как же глупо выглядит с этого ракурса. Даже и не скажешь, что это тот самый чопорный Артур Кёркленд, коим его привыкли видеть все остальные. — Ты надвигаешься на меня со странным выражением лица, мне стоит чувствовать подвох? — поинтересовался Брагинский почему-то шепотом. Казалось бы, ситуация накалилась до предела, ещё секунду, и в воздухе вспыхнут ярко-оранжевые искры зарождающегося огня. Поцелуй. Простое соприкосновение губ, ничего более, но, наверное, даже этого хватит для того, чтобы мир раскололся на две части. Артур замирает на месте, смотря в ошарашенные глаза напротив и чувствуя чуть горьковатый вкус трав. Наслаждается внезапной секундой, в течение которой они напряжённо сверлили друг друга взглядом. Скорее всего, это был самый глупый поцелуй за последние несколько столетий, который выдался у каждого из них. Невинное касание, а сколько непередаваемых эмоций. Россия отстраняется первым, удивлённо открывая рот, явно для того, чтобы что-нибудь сказать, но не успевает. Ослепительная вспышка, и вот Артур остаётся совершенно один с горьковатым вкусом на холодных губах. Англия шумно дышит, чувствуя, как весь заливается краской, а, затем, не зная, куда деться от смущения, утыкается лицом в ладони, падая на пол. Всё ещё прокручивая в голове то тридцатисекундное соприкосновение, вспыхивает ещё сильнее. Идиот, Господи, какой же он идиот.

Пятница № 5.

Кёркленд запускает пальцы в волосы, ероша те на затылке, и задумчивым взглядом сверлит настенные часы, показывающие половину двенадцатого. Если бы это была обычная пятница, то он бы сейчас уже находился в подвале, вовсю готовясь к новым магическим заклинаниям, проверяя финальный текст и отрабатывая пасы руками, но нет. Артур выдохнул, закрывая лицо ладонями. Последнюю неделю он никак не мог сосредоточиться на чём-либо — стоило лишь на секунду прикрыть глаза, как перед глазами вставала та картина с их поцелуем. Он действительно не знал, что на него нашло в ту секунду. Обычно Англия никогда не действовал так необдуманно, а здесь что-то буквально потянуло поступить именно так. Смешно, увёл Россию из-под носа бывшего воспитанника. Всю неделю он старался лишний раз не пересекаться с Брагинским, однако сделать это было намного трудней, чем казалось на первый взгляд. Англия искренне хотел знать мнение русского на этот счёт, но в то же время всячески избегал его мнения. Было страшно, Кёркленд боялся отказа, как бы глупо это не звучало. Да и вообще, в какой именно момент он умудрился стать такой тряпкой? Артур провёл руками вниз, покачав головой. Нет, им просто необходимо решить всё окончательно, ведь они уже далеко не дети. Только Артур развернулся в сторону подвала, спешно хватая мантию, как был остановлен звонком в дверь. Блондин недоумённо вскинулся, для достоверности бросая ещё один взгляд на время — кто мог прийти в гости в половину двенадцатого? Однако трель звонка никак не хотела заканчиваться, недвусмысленно намекая на то, что гость ждать явно не собирается. Вздохнув, Англия отбросил плащ в сторону, торопливо идя в сторону входа. Кёркленд открывает дверь, собираясь уже вежливо послать незваного гостя, но замирает, встречаясь взглядом с лиловыми глазами. Россия стоял на пороге с заинтересованно поднятой головой и рассматривал его крыльцо, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Заметив, что ему, наконец, открыли дверь, Иван растянул губы в приветливой улыбке, склоняя голову набок, что окончательно вынесло англичанину остатки адекватности. Он безвольно опустил руку вниз, с непонятной жадностью впиваясь глазами в фигуру русского, будто пытаясь подтвердить, что перед ним сейчас действительно настоящий Россия. — Доброй ночи, сэр Кёркленд, не желаете ли вы прогуляться со мной по ночному Лондону? — Брагинский улыбается чуть застенчиво, протягивая ему руку в чёрной кожаной перчатке. — Как насчёт экскурсии от местного жителя? Англия всё ещё непонимающе опускает взгляд на протянутую руку, а затем неуверенно приподнимает уголки губ вверх, что мгновенно преображает его выражение лица, внося в него несвойственную мягкость. Кёркленд делает шаг назад, сдёргивая с вешалки пальто, а затем с внутренним трепетом вкладывает ладонь в руку Ивана, выходя из дома. — Не могу отказать вам, сэр Брагинский, — Артур закрывает дверь, поворачиваясь лицом к русскому. А затем они целуются. Без какой-либо спешности или стеснительности, тесно прижимаясь друг другу, вдыхая запах промозглого воздуха и прикрыв глаза. На улице настолько тихо и спокойно, что, казалось бы, в этом мире они одни. Англия невесомо усмехается, запуская пальцы в шелковистые пепельные волосы, ощущая, как его прижимают к деревянной двери, и углубляет поцелуй. Он, определённо, ни о чем не жалеет. Они оба не жалеют. Удивительно, столько лет существовать в одном мире, противостоять друг другу, соперничать, а потом взять и за пять пятниц влюбиться. Полнейшее сумасшествие. А ведь, если так подумать, от Лондона до Москвы каких-то жалких 2506 километров. Даже если бы не глупое стечение обстоятельств, они бы рано или поздно всё поняли. Земля-то круглая, и до них бы дошло. Главное, помните: никаких случайностей, магия никогда не ошибается.