Золочёные лилии

Тиана

      Это было невыносимо!       Тиана сердито завозилась на постели, пытаясь устроиться удобнее, потом перевернулась на другой бок и уставилась на спящую подругу. Илана дышала ровно, положив под голову ладонь и закусив тонкую прядку волос. Принцесса скользнула взглядом по пухлой щеке, курносому носу и полным губам своей фрейлины. У уха располагались две маленькие родинки, но их было не разглядеть из-за полумрака. Ещё одна притаилась на шее, но сейчас была скрыта одеялом, которое Илана натянула высоко, несмотря на то, что в комнате было тепло. Сквозь неплотно закрытые шторы сочился лунный свет, образуя две серебряные дорожки. Одна из них заканчивалась на постели, забравшись на одеяло как ласковый кот. Тиана закрыла глаза, стараясь дышать размеренно. Зачесалось бедро, неприятно заныла рука, требуя переложить её по-другому. Принцесса повернулась на спину. Балдахин нависал тёмной массой, скучной и виденной уже много раз.       Уснуть не удавалось совершенно.       Подавив ругательство, услышанное единожды от дяди Тириона, Тиана решительно сдёрнула с себя одеяло и опустила ноги на пол. Подошва мгновенно утонула в длинном мягком ворсе ковра. Он, помнится, стоил целое состояние, и отец ворчал, что они с матерью его просто разорят. Будто на пышные пиры и празднества уходило меньше.       Тиана бросила взгляд на одну из дверей, выходивших из её спальни. Там жили служанки, сейчас, верно, сладко посапывающие назло своей госпоже. Может, разбудить их и заставить сделать ромашковый чай с мёдом и липой или ещё что-нибудь, что могло помочь заснуть? Нет, видеть их заспанные тупые лица совершенно не хотелось. Ещё и Илану разбудят. Тиана завистливо посмотрела на подругу, тихонько вздохнувшую во сне. Даже она, с таким грузом на сердце, спала лучше принцессы.       Тиана всё никак не могла перестать думать о Лорезе. Это не вызывало никакого особого отклика в сердце, но оставалось зудящей занозой где-то внутри. Какой была эта неизвестная девочка? Воображение упрямо рисовало её копией Иланы, только улыбающейся, насмешливо и неприятно. Одна Илана толкнула другую с лестницы, и хрупкая фигура полетела вниз, чтобы неестественно распластаться у подножия. Кости уродливо прорвали кожу, и всё больше крови собиралось на грязном полу. А девчонка в бедном платье всё стояла на вершине лестницы, смотрела, как уходит жизнь из сестры…       И всё это совершенно никак не соотносилось с фрейлиной, мирно спавшей на расстоянии вытянутой руки.       Принцесса встала и накинула халат, столь богато расшитый, что его истинный цвет можно было разобрать не сразу. Она подошла к столику, зажгла свечу и налила себе вина, осушив весь кубок одним глотком. Оно тоже обладало сонным эффектом, но было удручающе менее крепким, чем хотелось. Налив себе ещё, принцесса уселась в кресло, поджав ноги под себя. Сна не было ни в одном глазу — издевательство какое-то! Ещё два выпитых кубка не принесли желаемых последствий, лишь тоску. Захотелось обнять кого-нибудь и пожаловаться на все несправедливости мира.       Тиана наткнулась взглядом на своё отражение в одном из зеркал. В витой оправе лицо казалось чужим и постаревшим, лишь волосы мягко золотились — вылитая матушка. Спит ли сейчас она? Уже так давно они не разговаривали наедине, отбросив условности двора, просто как мать и дочь. Принцесса скучала по теплу в родных глазах и нежности рук. Чем старше становилась Тиана, тем реже обнимала она матушку, и всё чаще слышала из её уст жалобы на супруга и упрёки. Родители были несчастливы в браке, и это несчастье было проклятьем всей семьи.       Девушка поднялась и решительно взяла в руку гребень — она пойдёт к матери. Наскоро расчесавшись и заплетя косу, принцесса обула мягкие туфельки, потуже затянула поясок халата и через гостиную вышла в коридор.       — Ваше Высочество, что-то случилось? — голос сира Ариса звучал встревоженно, хоть в полумраке разглядеть лицо гвардейца и было непросто. Здесь горели масляные светильники. На других этажах по стенам факелы, но королева-мать терпеть не могла чад и гарь, поэтому в коридорах, куда выходили двери покоев правящей семьи, были только светильники.       — Нет-нет, сир. Я просто решила увидеть мать.       — Не самое мудрое решение, моя принцесса: уже очень поздно.       — Никогда не бывает поздно, чтобы увидеть родителя — вы знали бы это, если бы были отцом. Даже если матушка спит, я всего лишь присоединюсь к ней. Право слово, мне просто необходимо найти свой потерявшийся сон. К тому же, вы же рядом. Что мне грозит рядом с королевским гвардейцем? — Тиана улыбнулась, пряча раздражение. Дело рыцаря — охрана, а не раздача непрошеных советов. Мужчина склонил голову, продолжая глядеть на принцессу, будто ждал ещё чего-то, но она прошла мимо, заставляя последовать за собой.       Бряцала кольчуга в ночной тишине. Сама девушка двигалась почти бесшумно. Роскошные покои матери находились этажом выше, рядом с покоями короля — она вновь переехала в них со смертью мужа.       Тиана только начала подниматься вверх по крутой лестнице, как вдруг откуда-то снизу раздался полный ужаса крик, который быстро смолк. Принцесса оглянулась на рыцаря. Он жестом велел ей не высовываться, вытащил меч и медленно спустился на этаж ниже. Тия осторожно последовала за ним, намеренно отставая. Страха совсем не было — лишь уверенность, что с ней ничего плохого не может случиться.       Белогвардеец пропал за поворотом. Вскоре девушка услышала его голос: «Ну что у вас тут?», чей-то неразборчивый ответ, и вновь голос Ариса: «Всё в порядке, выходите».       В коридоре ровно горели факелы, освещая сира Ариса и ещё двух рыцарей из личной гвардии Ланнистеров — очевидно, охранников. На этом этаже жили фрейлины обеих принцесс и леди Дарлесса с сыном. Сейчас несколько комнат пустовали — Вендаи не было, Мирцелла забрала Розамунду с собой, ещё одну её фрейлину отправили обратно к родителям. В одни из освободившихся покоев по приказу Джоффри поселили Сансу. Сансу… Так вот кто кричал! И это её едва слышное подвывание было различимо в ночи.       Сегодня утром пришли вести с Севера: младших братьев Сансы убили в Винтерфелле. Джоффри заливисто хохотал, заставлял невесту улыбаться и всем говорить, как она счастлива, что волчат придушили. Это было жестоко, но Тиана ничего не сказала. Вместо неё с королём затеял спор дядя Тирион. Пока они ругались, принцесса приказала Джеллисе увести Сансу подальше.       Странно, но фрейлина не выглянула сейчас посмотреть, что случилось, хотя однозначно должна была слышать крик: её покои находились рядом с покоями северянки, а спала Джелл некрепко.       — Леди Джаст у леди Старк? — спросила принцесса у полного рыцаря, чьего имени не знала и, если честно, не желала знать.       — Нет, Ваше Высочество.       Значит, фрейлина у себя. Тиана вошла к ней, думая застать её в постели и отправить утешать Сансу. Последняя могла не нравиться принцессе, но она была в отчаянии, и не было никого, кто мог бы разделить её горе, а Джеллиса сдружилась с северянкой. Тиана и представлять не желала, как чувствовала бы себя сама, потеряй Томмена.       Комнаты были пусты.       Баратеон прислонилась к стене, безразлично разглядывая не расправленную постель. Вот как значит…       Тиана вышла в коридор мрачная. План посетить мать забылся. В соседних покоях всё ещё рыдали, и хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этого. Или заткнуть того, кто плакал. Вернее, ту…       — Не берите в голову, Ваше Высочество: северянка часто плачет, — сказал один из рыцарей, очевидно, по-своему истолковав состояние принцессы. — Всегда находит повод повыть, чтоб её, неблагодарную бабу…       — Не тебе судить леди Старк, — строго произнёс сир Арис. — У неё убили родных братьев.       — Оно-то, конечно, верно, да только братья этой леди — изменники короны, — усмехнулся второй гвардеец Ланнистеров.       — Эти изменники короны всего лишь мальчишки… — вновь заступился за Сансу королевский гвардеец.       — Достаточно! — сердито прервала начинающуюся перебранку Тиана. На душе было паршиво. Уйти не позволяло чувство, которое люди кличут совестью, но и как остаться? Сир Арис смотрел на неё так, словно был уверен, что она останется утешать. Право, он был слишком хорошего о ней мнения.       Тиана уже совсем было решила вернуться к себе, когда с раздражением поняла, что теперь не уснёт совершенно точно из-за безрадостных мыслей. Уж лучше бы она вовсе не выходила сегодня из своих покоев.       Принцесса не была уверена, что поступает правильно, но она уже толкнула дверь, которая с тихим скрипом отворилась. В самой комнате рыдания были слышны громче.       — Санса? — повысила голос Тиана, всматриваясь во мрак, особенно непроглядный после освещённого коридора. Плач стих.       — Санса! — повторила девушка.       — Ваше Высочество, что вы… здесь делаете? Я… — прохрипела, давясь словами, Старк.       — Ты разбудила меня своим плачем, и я пришла выразить своё негодование.       — П-простите… за доставленные неудобства. Я правда б-больше не буду…       Тиана закатила очи: эта дурочка что, поверила? Она уже проклинала своё желание стать жилеткой для этой чужой для неё по сути девицы. Будь на её месте Джеллиса или Илана… Хотя они обе рыдали на её плече совсем недавно. Это переходило в скверную традицию.       Глаза понемногу привыкли к темноте. На постели явственнее проступила женская фигура. Принцесса прошла к прикроватному столику и зажгла свечу. Всё это она уже делала сегодня.       — Не наказывайте меня, я правда не буду… — Санса сжалась на простынях, пряча лицо от света и от Тианы. Та понюхала содержимое кувшина и чуть скривилась: не вино, а медовая вода. Нет, ну это совсем не подходит!       — Я и не собиралась. На, выпей… Пей-пей! Поможет хоть чуть-чуть успокоиться, — она всучила Сансе кубок в дрожащую руку и выглянула в коридор:       — Сиры, нам нужна бутылка вина покрепче. Будите слуг, идите на кухню сами — что угодно, но чтобы через пять минут вино было здесь, — и захлопнула дверь, не дожидаясь реакции гвардейцев. Они не посмеют ей отказать.       — Я не пью неразбавленное вино, — робко раздалось с постели.       — Считай, что с этого дня пьёшь! Оно притупит боль на некоторое время. По крайней мере, так говорил мой отец. Тут, главное, не увлекаться, а то можно получить клыком кабана в бок, — Тиана грустно улыбнулась и забрала у Сансы пустой кубок. Упоминание отца не вызвало никаких эмоций и это было печально. Что остаётся от человека, как ни любовь к нему других?       Старк растерянно смотрела на принцессу, загнанным в угол диким зверьком. Даже в скудном свете было видно, как опухло и раскраснелось от слёз её красивое лицо. Она казалась совсем ребёнком, донельзя несчастным и беспомощным. Молчание становилось тягостней с каждой секундой, и Санса явно никак не собиралась это исправлять.       — Мне очень жаль твоих братьев, правда, — наконец, произнесла принцесса, решив, что всё же стоит выразить сочувствие.       — Они предатели, как и вся моя семья, — глухо откликнулась Старк. У Тианы так и чесались руки ударить её, чтобы не несла чуши хотя бы сейчас. Как можно говорить так о своих родственниках? Но с другой стороны… разве есть у неё выбор? Лги или умри — для девчонки выбор очевиден.       — Для моей семьи, возможно, но не для твоего сердца. Они те, с кем ты играла в Винтерфелле, кого любишь, поэтому не утруждай себя ложью мне: всё равно она весьма посредственная. Я не посмею тебя осудить за эти слёзы: ты имеешь на них право. Я никому не скажу о сегодняшней ночи.       В дверь осторожно постучали, и Тиана поднялась открывать. Помятый и запыхавшейся слуга с поклоном отдал ей бутылку — не дать не взять из какой-то соседней комнаты стащил, не из старых ли покоев дяди Тириона? Принцесса благодарно кивнула и закрыла дверь. Вино она разлила в два кубка (а ведь сама ранее вздыхала, что вина крепкого хочется — бойся своих желаний) и протянула один Сансе. Та с сомнением покрутила его в руках.       — Пей! Сердце перестанет болеть так сильно.       — Со мной всё в порядке, Ваше Высочество, — Санса почти успокоилась и теперь строила стену из пустой учтивости. Пытается храбриться, держать лицо. Самоотверженно, но глупо.       — Пей! Нашла время перечить. Как на людях, так «Да, Ваше Высочество. Конечно, Ваше Высочество» и ни слова более.       В бездонных глазах Сансы отражался огонёк свечи, тонкие пальцы обхватили кубок, но отпивать из него девушка не спешила.       — Да пей же! — потеряла принцесса терпение, уже всерьёз подумывая заливать алкоголь силой.       Северянка резко осушила весь кубок и закашлялась, пачкая бельё брызгами. Тиана лишь покачала головой и налила ещё. Санса выпила второй кубок уже без протестов. Пожалуй, ей хватит. Принцесса помнила, как один раз вместе с фрейлинами утащила три бутылки креплёного вина. Как же они сильно напились в тот вечер! Дядя Тирион хохотал до слёз, пока матушка отчитывала болеющих с похмелья девушек. Он потом организовал им обучение правильному распитию алкоголя. Тиана села на край постели.       — Зачем вы это делаете? — вино, очевидно, сделало дочь покойного лорда Эддарда смелой, как бы не на беду…       — Что именно? — принцесса сделала глоток, стараясь выглядеть как можно более расслабленно. Внутри разливалось приятное тепло, и в халате становилось жарко. Она потянула за конец пояса, развязывая его.       — Вы знаете, о чём я.       Ну вот и что ответить, если и сама Тиана не знает, какого Неведомого она здесь забыла? Уж будто у неё самой не было проблем, чтобы брать на себя ещё и Сансины! Нет в этом никакой выгоды, и прока от этой дурёхи тоже, но жалко, и всё тут! Вероятно, слова о милосердии, что с завидным постоянством твердила септа Аглая, всё же пустили корни в душе.       Санса ведь не была такой… такой опустошённой, когда только приехала в столицу. Но статус наречённой, дочери лучшего друга короля Роберта, который защищал девушку, слетел в одно мгновение, а с предателями у Джоффри разговор был совсем иной. И это было бы даже печально, если бы Тиана хотела бы об этом задуматься. Но она не станет, вот только зачем тогда пришла сюда, нарушила хрупкий лёд их взаимоотношений?       — Потому что я не могу оставить тебя одну, — просто ответила она. — Что бы ты обо мне не думала, сердце у меня есть. Никто не должен оставаться один на один со своим горем.       Санса молчала, очевидно, обдумывая слова. Тиана молчала тоже, раздумывая, не пора ли ей уже удалиться к себе, но начав песню, нужно ведь исполнить её до конца, верно? Вот только какой там следующий куплет?       — Почему меня так сильно здесь ненавидят? Что я вам всем сделала? — тихо, но уверенно спросила дочь покойного лорда Эддарда.       — Это неправда: Томмену ты нравишься, и Мирцелла просила за тебя, — принцесса дёрнула плечом и отвела глаза, зная, что вопрос был вовсе не о них. — И я… не питаю к тебе неприязни.       — Но я же вам не нравлюсь, верно? Я же вижу, на меня вы смотрите совсем иначе, чем на других, говорите со мной не так, как со своими фрейлинами. Это всё из-за моей семьи, да? — Санса смотрела в упор, больше не таясь. Стена из манер раскрошилась, вымылась вином, явив истинные чувства. Синие глаза загорелись жизнью. На щеках заиграл румянец не то от вина, не то от гнева. — Я была послушной, я была вежливой, я никогда не шла против слова королевы-матери или короля. А что я получила взамен? Одно лишь унижение. Разве это справедливо?       Вместо того чтобы разгневаться или удивиться Тиана почти восхитилась. Наконец, Санса стала похожа на знатную даму, а не запертую птицу. Тем интересней будет. В конце концов, покорно лижущий пятки хозяина пёс никогда не вызывал у принцессы умиления или интереса.       — А ты хотела бы, чтобы все обожали тебя, а Джоффри носил на руках? Желала стать королевой, как в балладе? Ты думаешь, что все должны лелеять тебя только потому, что ты хорошенькая и милая. Но хорошеньких и миленьких много, а справедливости в этом мире мало.       Санса придумала себе образ принца из песни и обиделась, когда Джоффри отказался ему соответствовать. Дурочка. Он никогда не обещал ей любви и преклонения.       — Джоффри — мой жених. Я делала всё, чтобы заслужить его расположение. Я готова была стать для него идеальной женой. А он ответил мне этим, — Санса рванула ворот сорочки, оголяя ключицу с тёмными отметинами. Тиана не хотела думать о том, как именно их оставил её близнец: это было слишком неприятно. — Скажите, что в этом нет ничего ужасного? Что приказывать гвардейцам меня прилюдно избивать — это правильно? Что я должна быть благодарной уже за то, что жива, и голова при мне? А я не буду! Я ненавижу Джоффри и буду ненавидеть его до самого последнего своего вздоха! Он чудовище! И вы знаете это.       — Осторожно: ты говоришь это его сестре. — Тут следовало возразить, велеть умолкнуть, но Тиана не стала этого делать.       — Мне всё равно. Я ненавижу его, ненавижу-ненавижу!       Принцесса поставила пустой кубок на стол и забралась с ногами на кровать. Хорошая сестра всегда вступается за брата. Джоффри совершал ошибки и был невыносим иногда, но оставался её близнецом, и на каждый его поступок было объяснение.       Старк следила за ней лихорадочными глазами, напряжённая и словно готовая к прыжку. А Тиане хотелось поймать маленькую волчицу за огненный локон и притянуть к себе поближе. Стала бы она вырываться? Выпустила бы коготки?       — Скажи мне, Санса, как на Севере поступают с предателями? — мягко спросила Баратеон. — Разве их просто прощают? Ты винишь Джоффри, но что ему стоило сделать после того, как твой отец предал его и память своего лучшего друга?       — Это неправда! — воскликнула девушка. И добавила уже много тише: — Он не мог так поступить.       — Откуда ты знаешь, милая? — покачала головой Тиана. Такая вера, такая наивность! Даже жаль разбивать мечты Сансы, но разве не милосердно? Столица сделает тоже самое, только больнее. — Ты знаешь, какой он был отец, но не правитель. Все мы верим, что наши родители лучшие, охотно вверяемся в их руки. Но они лишь люди, со своими недостатками и достоинствами. Лорд Старк не подумал о том, что будет с его дочерями, когда готовил переворот. Думаешь, если бы у него получилось, я, Томмен, или Мирцелла продолжили бы свою беззаботную жизнь, не заняли твоё место пленницы? Не нашими ли жизнями заплатили бы за мир в Вестеросе, если то потребовалось? Всё решает выбор стороны и больше ничего. Знаю, по твоим яростным глазам вижу, что ты считаешь: твой отец слишком благороден, чтобы бить женщин и детей. Но там, где начинается война, благородство заканчивается. О, он не стал бы марать руки сам, но и Джоффри не бил тебя сам… сначала. А, может, ты думаешь, что попади я к твоему старшему брату в плен, то сидела бы на пирах подле него в шёлке и пила из золотой чаши? Мой дядя Джейме сполна вкусил северного гостеприимства, и милосердие в него не входило. Мой брат усадил тебя рядом с собой, как равную, как будущую жену, не разорвал помолвку даже из-за войны и предательств. Он желает надеть тебе на голову корону, пускай я и не понимаю его в этом стремлении. А то, что бьёт… Мой отец считал, что пощёчина — прекрасное средство воспитания жены, и моя мать носила синяки все годы брака. Но в песнях, что сочинят про Короля-Оленя и его супругу, прекраснейшую из женщин на земле, об этом не будет ни слова. Всё это слишком неприглядно и слушатели не оценят.       Тиана подбиралась к девушке всё ближе. Санса хотела возражать, открывала рот, но каждое новое слово заставляло её умолкнуть. Она вздрогнула, когда принцесса взяла её за руку, но не отшатнулась.       — Но в твоей-то семье всё, конечно, не так, — продолжила Тиана. Эта игра в правого всё больше её увлекала. Девушка устроилась чуть позади северянки, совсем близко. — Это мы в столице все такие испорченные, несправедливые, жестокие. Хотя, постойте! Это не воспитанник лорда Эддарда захватил Винтерфелл? Не он ли убил твоих младших братьев? Получается, не всё так радужно. Но ты же не хочешь меня слушать. Ты ждёшь Робба. Я бы, наверное, тоже ждала его на твоём месте. Он едет за тобой во главе войска, и ты молишься о том, чтобы поскорее попасть в его объятья и объятья матери. Я понимаю.       Принцесса замолкла и улыбнулась, проводя ладонью по рыжим волосам. Санса не могла видеть её улыбки, такая напряжённая, но несломленная. Красивая. Было в неё всё же что-то влекущее.       — Я не хотела тебе говорить… Но, думаю, ты так устала от лжи и недомолвок. Твоему брату было предложено отпустить дядю Джейме, ещё до его побега, в обмен на твоё возвращение домой. Ты могла быть уже дома, но Робб отказался, оставил тебя здесь, с Джоффри.       — Нет, — с ужасом прошептала Санса. Её щека была мокрой от слёз, и принцесса ощутила удовлетворение, когда коснулась её своей. Тиана радовалась своей победе, а не поражению девушки. Право, она совсем не хотела расстраивать Сансу ещё больше, вгонять в сердце кинжал глубже, но было слишком сложно удержаться. Да, она просила правду, но разве всю? Да и что такое правда?       — Да, — выдохнула Тиана. — Разве я стала бы тебе лгать? Твой брат даже не стал передавать для тебя письма, хотя мог: дядя Тирион отправлял в Риверран посла с предложением о мире, но Молодой Волк отказался. Он идёт мстить, а не за тобой.       Она обнимала Старк за талию, тесно прижимая к себе дрожащее тело. Рыжие волосы пахли яблоками и ландышами, приятно и нежно. Тиана ласково провела по щеке Сансы пальцами:       — Мне не стоило тебе всё это говорить: теперь ты точно не уснёшь, а мой брат не хотел бы видеть тебя завтра заплаканной и печальной… Мой младший брат. Но искуплю свою вину и останусь с тобой сегодня ночью. Я так всегда делаю для своих фрейлин, если им плохо. Говорят, я недурно прогоняю ночные кошмары.       Это не было актом самопожертвования: Тиане не было особой разницы, где спать, да и возвращаться в свои покои было лень. А прижимать Сансу к себе было так приятно. Жаль, принцесса не увидит с утра обескураженное лицо Иланы, когда та поймёт, что подруга ночевала не в своих покоях.       — Пожалуйста, оставьте меня одну, — тихо попросила Старк. Сестра короля недоумённо вскинула брови. — Я благодарна за заботу, но не заслуживаю и капли вашего беспокойства.       Тиану захлестнула волна гнева. Какое право эта никчёмная девчонка имела так спокойно отвергать её заботу! Санса мраморной статуей застыла в руках принцессы, далёкая и неуязвимая. Баратеон сжала зубы и отстранилась. Вот ведь неблагодарная!       — Не задувайте свечу, пожалуйста…       Тиана проглотила просившиеся на язык язвительные слова. Вместо этого мягко пропела:       — Я единственная, кому есть до тебя дело, милая Санса. Спи спокойно. Надеюсь, призраки не будут тебя тревожить без моей защиты.       За пределами спальни было прохладнее, и стук крови в висках стал утихать. Слава Семерым, Арис не спрашивал не о чём, пока они шли до покоев принцессы. Тиана молча закрыла за собой дверь в ответ на пожелание рыцаря приятных снов, прислонилась к прочному дереву спиной и тихо рассмеялась, прикрыв ладонью рот. Санса не была сломана, о, нет, совсем нет! Разве это не забавно? Она казалась пустозвоном, голубкой, что покорно ждёт, когда её изжарят, вот только была ли?