Золочёные лилии

Вендая

      Все будто с ума сошли и только и обсуждали, что Уилласа Тирелла и Десмеру Редвин. И те слова, которыми их называли, воспитанным людям повторять не полагалось. Это настолько злило Вендаю, что она едва не запустила подсвечником в брата, стоило ему лишь заикнуться о любовном увлечении сына лорда Мейса.       Девушка вообще не понимала, как можно столь пренебрежительно, насмешливо и с надутым видом знатока всего на свете высказываться о людях, которых почти не знаешь, судить их и возвышаться за счёт этого. Каждый пересказывал историю по-разному, добавляя от себя штрихи в меру своей испорченности. Неужели не было никаких других тем, чтобы чесать языками, коли такая необходимость?       Фрейлины Маргери тоже не упускали случая блеснуть своим остроумием и похвастаться богатой фантазией, касательно… казуса, случившегося в Хайгардене. После саркастического комментария Элинор об откупоренных винных бутылках (как ни не искушена была молодая Эстермонт, но смысл высказывания она уловила) Вендая не выдержала и громко заявила, что это просто низко, обсуждать брата королевы в таком ключе. А девушка, себе такое позволяющая, не смеет называться леди. С тех пор её единогласно нарекли занудой, что, впрочем, не сильно и расстраивало. А с Элинор они взаимно недолюбливали друг друга уже давно.       При Маргери сплетницы стихали. Это не было проявлением стыда, скорее трусости, что не добавляло фрейлинам королевы расположения Вендаи. Не то чтобы они от этого как-то страдали…       Леди Оленна из-за старшего внука спешно собралась уехать в Хайгарден, и её обеспокоенная внучка ушла получить последние наставления. Юная королева нравилась Вендае за лёгкий нрав и доброе сердце. Пожалуй, во всём войске Ренли не нашлось бы человека, которого Роза не сумела бы расположить к себе. Её обаятельная улыбка и хитрые огоньки в глазах совершенно очаровывали.       Впрочем, ещё больше Вендаю очаровывали другие глаза, чей обладатель сейчас как раз расположился в кресле напротив и вовсю пересмеивался с оживившимися девушками. Сир Гюнтор развлекал фрейлин королевы рассказом о Цитадели.       — Я хотел выковать цепь, но оказалось, что это совсем не моё, — поделился мужчина. Девицы восторженно ахнули.       — Вы были бы мейстером?! — изумлённо воскликнула Мередит, и Вендая подавила желание закатить глаза: нет, конечно, из Цитадели выпускают каменщиков! Боги, как можно нести такой вздор?       — Да, я, возможно, лечил бы и вас, миледи.       Мередит хихикнула, и игла в руках Вендаи воткнулась мимо цели. Она вообще делала вид, что ей нет дела до болтовни, но руки сегодня не слушались, и девушка всё чаще косилась на озарённое улыбкой лицо Хайтауэра. Проклятье, как вообще можно быть настолько привлекательным?! И женатым… Да возьми же себя в руки!       Вендая молча слушала о нефритовых сфинксах у ворот Цитадели, о статуе короля Дейерона Первого и о буднях школяров. Ей казалось, что было бы чудесно учиться там, каждый день слушать седобородых преподавателей и любоваться собственноручно выкованными звеньями. Как жаль, что женщин не обучают! Девушка настолько задумалась, что пропустила, как начали обсуждать излюбленнейшую тему последних дней.       — Про них могли бы написать балладу, — мечтательно вздохнула Мегга.       — Я не осуждаю Уилласа за то, что он пожелал быть с той, к кому лежит его сердце, а не с навязанной невестой. Может, он и не желал распространяться о своём увлечении, но судьба всё решила за него. А, может, он специально дал увидеть поцелуй, чтобы жениться на кузине. Тогда он умнее, чем я думал, — сказал сир Гюнтор.       — Тогда это не очень хорошо говорит о брате нашей королевы. Из-за его своеволия разорван союз с Севером, и имя леди Десмеры запятнано! — вырвалось у Вендаи раньше, чем она прикусила язык. Все с удивлением посмотрели на неё.       — Ей совсем не кажется, что эта история романтична, — с сожалением отозвалась Мегга так, будто Эстермонт вообще не было в комнате.       — Возможно, леди Вендая никогда не любила, — дразняще улыбнулся сир Гюнтор, глядя в глаза девушке.       — Возможно, леди Вендая просто очень хорошо воспитана, — в тон ему ответила Эстермонт, сощурившись. Рыцарь рассмеялся, совсем не обиженный на дерзость, а сердце девушки провалилось куда-то вниз, чтобы затем подскочить к горлу. На щеках расцветал неудержимый румянец.       — Вы поедите к супруге? — застенчиво спросила Элла. — Я слышала, она должна скоро родить…       — Едва ли. Роды — исключительно женская битва, а меня ждут битвы другие. Мой меч нужен королю при взятии столицы, — довольно прохладно ответил рыцарь. — Разве вы не согласны со мной?       Девушки закивали, а Вендая опустила голову, потому что смотрел мужчина на неё одну и, казалось, ей одной задавал свой вопрос.