Золочёные лилии

Тиана

      Ещё такое ясное утром небо сейчас хмурилось и угрожающе рычало, огрызалось вспышками молний, что сверкали всё ближе и ближе к Красному замку. Море щетинилось, грязно-синее, с рокотом кидалось на берег и отступало вновь, словно хищник, наткнувшийся на копья. Совсем не ласковый ветер яростно бросался на каждого, кто осмелился выйти из укрытия, а на стене и вовсе ревел, запускал невидимые пальцы в юбки Тианы. Две её золотистые косы так и реяли победными знамёнами. Девушка глубоко и с наслаждением дышала, без опаски подставляя лицо под хлёсткие поцелуи ветра. Буря её не пугала: дочь господина Штормового Предела не может бояться разъярившейся стихии. В небе грохотало и сверкало, а чувство свободы пьянило. Принцесса раскинула руки, приветствуя шторм как желанного гостя. «Нам ярость!» — ликующе выкрикнула Тиана, и девичий смех сплёлся с громом, затерялся в нём. Сердце пело. Юбки хлопали как крылья, и, казалось, принцесса вот-вот взлетит над замком. О, как бы ей этого хотелось! Может, не зря судьба вела её в Долину, носить вышитых соколов на небесного цвета шелках и смотреть сквозь высокие стрельчатые окна на облака, плывущие внизу. Она станет прекраснейшей из хозяек Сокольего Гнезда. Замужней леди нет надобности слушать кого-либо, кроме своего мужа, а с таким супругом как Роберт Тиана будет принадлежать лишь самой себе. Может, леди Дарлесса и правда была права, называя удачей помолвку с цыплёнком.       «Я была замужем за красивым и сильным мужчиной, душенька, настоящим Львом. В этом нет ничего чудесного, поверь. В браке либо ты правишь мужем, либо он тобой. И если второе: приготовься к терпению и покорности».       Тиана Аррен — звучало неплохо, пускай и не так звучно, как Тиана Баратеон. Принцесса ведь знала, что станет чей-нибудь женой рано или поздно. Роберт — не принц из её мечтаний, но она знала его и была уверена, что сумеет заставить делать то, что ей захочется.       Дождь начался резко, водной стеной обрушился на замок, и окружающие предметы мгновенно потеряли свои очертания. Капли были крупными и холодными, принцесса вскинула голову, ловя их ртом.       — Тия! Тия! — жёлто-красное пятно приблизилось и обратилось Джеллисой, отчаянно пытающейся укрыться плащом от стихии. Все её старания губил ветер, оголяя то одну часть тела, то другую. Тиана шаловливо отступила дальше, вынуждая подругу пройти на несколько шагов больше. Та вжимала голову в плечи, как мокрая курица, и что-то возмущённо бурчала. Принцессу разбирал смех, но она позволила себя утащить прочь со стены. На лестнице девушек уже ожидал сир Арис. Принцесса лукаво улыбнулась ему из-под слипшихся светлых прядей, сдерживая себя от того, чтобы, шутки ради, обхватить ледяными руками открытую шею мужчины. Чтобы не поддаться искушению, она споро побежала по ступеням вниз, поддерживая подол такого тяжёлого теперь платья. В груди всё ещё сладко и быстро билось сердце. Позади бушевала гроза, напрасно пытаясь ворваться в замок, и причитала Джеллиса, на ходу пытаясь отжать попеременно волосы, плащ и юбки. С девушек вода стекала ручьями, что совершенно не портило настроения Тианы.       — Заболеете, моя принцесса, — произнёс с укоризной рыцарь, следуя за сестрой короля. Она обернулась к нему и послала ещё одну улыбку. Ветер задувал во все щели, и на лестнице гуляли ледяные сквозняки. Мокрое платье не спасало от них ни в коей мере, но на приподнятом настроении это никак не отражалось.       — Вот-вот! — поддержала фрейлина и ойкнула, поскользнувшись. Сир Арис придержал её за руку.       — Не ворчи, Джелл! Я потомок Штормовых королей, грозы не пугают меня, а влекут.       Замок сотрясся от торжествующего рёва небес, и Тиана засмеялась. Отец был бы горд ею.       Она спрыгнула с последней ступени лестницы одновременно со вспышкой молнии, осветившей короткий коридор внутри башни и затмившей на миг свет факелов. Тиана подскочила к маленькому окну, выходящему во двор, но из-за дождя ничего нельзя было разглядеть.       Сир Арис молча снял с себя плащ и накинул его на сестру короля. Руки рыцаря задержались на девичьих плечах, тёплые и сильные. Принцесса благодарно кивнула, оглянувшись на него. Белый плащ хранил жар чужого тела и был весьма кстати для продрогшей девушки. Очередная вспышка осветила лицо мужчины, обнаружив причудливую смесь нежности, восхищения и беспокойства в его глазах. Тиана затаила дыхание, ожидая чего-то и сама не зная чего. Ликование потухло в её груди, сменившись ощущением беспокойства и удовлетворённости, а ещё отчего-то стыда.       — Вы совсем замёрзли, — хрипло прошептал рыцарь, отступая. Принцесса глубоко вдохнула, плотнее закутываясь в плащ, хотя ощущения холода больше не было. Внутри что-то сладко ныло.       — Разве ты не знаешь, что грозы — это к чему-то плохому? — проворчала Джелисса, слишком занятая приведением себя в порядок, чтобы заметить что-то. Тиана фыркнула:       — Это мудрость кухарок?       — Гроза предвещает нечто новое. Она символизирует обновление, — вмешался сир Арис. Теперь он стоял в двух шагах от принцессы, но смотрел не на неё, а в окно. Его доспехи сияли в холодном свете молний ярко, словно осколки звёзд.       — Нечто новое… Мне подходит, — задумчиво проронила Тиана, думая о своей помолвке. Она развернулась и теперь слегка опиралась на стену. По коже побежали мурашки, но принцесса лишь дёрнула плечом. Ей показалось, что камни за спиной дрогнули, когда небеса взревели в очередной раз. — А ведь это буря разбила весь флот Таргариенов во время восстания. Сам Штормовой Бог был на стороне моего отца в той войне, и ветра пели о рождении новой династии королей. В тот день, говорят, появилась на свет дочь Безумного короля. Я слышала: она вышла замуж за какого-то дикаря, — Тиана задумчиво провела пальцем по мокрому следу от влажной косы на белом шёлке. Она не знала, почему вспомнила именно об этом.       — Сир, почему вы выбрали службу в Королевской гвардии? — спросила она внезапно и вопросительно глянула на гвардейца. Он пожал плечами, останавливаясь взглядом на руке принцессы — не выше.       — Сражаться — это единственное, что я умею.       — Вы могли бы выступать на турнирах, а не обрекать себя на пожизненное служение, — встряла Джеллиса. Сир Арис улыбнулся ей:       — Я хотел быть защитником, а не просто воином, миледи. Я хотел входить в семёрку самых благородных рыцарей Семи Королевств.       — Вы получили то, что желали? — севшим голосом спросила Тиана. Она вспоминала сира Бороса, избивавшего Сансу, и Пса, не верившего ни во что, кроме своей силы… Вспоминала бесчеловечные глаза сира Мендона и дядю Джейме, именем которого давно стало презрительное «Цареубийца»… Как наяву видела сира Меррина, равнодушно смотрящего на рыдающую в руках короля Джеллису и сира Осмунда, от продажной улыбки которого становилось тошно…       Сир Арис встретился взглядами с принцессой. Его губы улыбались, но глаза были словно безжизненными. Вероятно, он думал о том же.       — Я не жалею о своём выборе.       — Неужели вам никогда не хотелось жениться? — полюбопытствовала фрейлина. — Сделать своей любимую девушку и завести с ней детей.       — Я никогда не думал об ограничениях, сопутствующих службе — лишь о возможностях, — ответил мужчина. «Я никогда не любил никого настолько сильно, чтобы захотеть жениться. А сейчас слишком поздно», — услышала Тиана и вспомнила, какими глазами он смотрел на неё. Она попыталась снять с себя плащ: всё равно тот намок и больше не грел, а ещё слишком напоминал о свадебных традициях в Вестеросе, но сир Арис удержал её руку. Девушка могла бы вырвать её, если бы вздумала, но не хотела обижать мужчину, не сейчас.       — Сир, я…       Неожиданное появление брата на лестнице заставило Тиану замолкнуть, а Джеллису сконфуженно вцепиться в подол платья. Белогвардеец отпустил принцессу и отступил, а ей осталось лишь молча наблюдать за приближением Джоффри, чувствуя себя неловко. В последнее время близнецы почти не разговаривали, но юноша, верно, решил это исправить. Пёс, жутко ухмыляясь, следовал за королём. Тени играли на обезображенном лице, придавая ему ещё большее сходство с оскаленной звериной мордой. Джелл присела в низком реверансе и поспешно укрылась за спиной сира Ариса, который, казалось, тоже не испытывал удовольствия от такой негаданной встречи.       — Сестра… — взгляд Джоффри холодно прошёлся по фигуре девушки. — Что за непристойный вид?       — Вот только не становись блюстителем морали, ладно. Я ходила посмотреть на бурю.       Тиана перекинула мокрую косу на спину, с негодованием понимая, что нормальной беседы не выйдет, и извинений за то, что вызвал пересуды своим нежеланием приглашать сестру на танец, Джоффри не принесёт (не то чтобы она на это всерьёз рассчитывала).       — Я вижу, удачно, — сухо прокомментировал близнец, сложив руки на груди. Его глаза с плохо скрываемой злостью смотрели почему-то на королевского гвардейца. — Что же это вы, сир, позволяете моей сестре разгуливать в таком виде? Вам поручено хранить принцессу, но, я вижу, вы с этим не справляетесь. Мне лишить вас плаща за халатное исполнение обязанностей?       — Простите, светлейший государь…       — Сир Арис тут не при чём! Я сама захотела пойти на стену, и я пошла! Если ты чем-то недоволен, то выскажи это мне, — Тиана тоже сложила руки на груди, зеркально повторяя позу брата и делая шаг вперёд.       — Желаешь, чтобы весь замок судачил о твоём поведении? — сузил глаза он.       — А что не так с моим поведением? Я всегда так себя веду, и ты это знаешь! Если твоя Санса опять напортачила, то не стоит изливать свой гнев на меня.       Девушка вздрогнула, когда Джоффри шагнул к ней, в мгновение ока оказываясь совсем близко. Краем глаза Тиана успела уловить, как дёрнулся белогвардеец.       — Моя Санса не позволяет себе лишнего в отличие от тебя. Мы ещё поговорим об этом. Позже, — прошипел брат и добавил громче, надменно взглянув на Джеллису и сира Ариса:       — Проводите принцессу в её покои и молитесь Семерым, чтобы с её здоровьем ничего не случилось. Иначе ваши головы будут любоваться штормами отдельно от тел.

***

      Перо чуть скрипело, касаясь пергамента, когда принцесса сосредоточенно копировала текст из книги к себе на лист. Приходилось прилагать усилия, чтобы все буквы выходили красивыми и ровными. Тиана давно уже не девчонка, чтобы заниматься чистописанием, но септа Аглая была неумолима и стребовала с воспитанниц переписать по три свитка текста из книг своим лучшим почерком. «Леди не должна бездельничать. А ваш почерк всегда должен оставаться безукоризненным».       — Сразу нет, — отрезала Тиана, заприметив щенячий взгляд своей фрейлины. Джеллиса обиженно надулась, но вместо того, чтобы вернуться к переписыванию баллады, отложила перо и уставилась на подругу. Это отвлекало и серьёзно раздражало, поэтому принцесса не выдержала:       — Ну что опять? Предупреждаю сразу: о развлечениях не может быть и речи, пока ты не закончишь задание.       Тиана бросила красноречивый взгляд на пергамент подруги, заполненный крупным летящим почерком лишь на половину, тогда как сама принцесса уже начала второй свиток. Илана также прекратила работу и приложила руку к шее с видом мученицы. Джеллиса состроила оскорблённую невинность и цокнула языком:       — Я думаю вовсе не о развлечениях. Сегодня утром ко мне подошла Дэла… Ты должна её знать: она растапливает камины в твоих покоях, ну и не только в твоих… Неважно, в общем! Так вот, у неё серьёзно заболел отец, а в Блошином Конце сейчас не достать ни лекаря, ни лекарств. Может, ты поговоришь с мейстером Пицелем… — девушка умоляюще изогнула брови. Тиана нахмурилась:       — Я не могу взваливать на себя проблемы окружающих, Джелл! В городе сейчас тысячи нуждающихся в помощи, а по стране их десятки тысяч. Я не стану ни о чём просить мейстера. Почему ты не думаешь о нём? Пицель лишь несколько дней, как освобождён из тюрьмы, и ему точно не нужны лишние пациенты.       — Но, Тия!       — Я всё сказала, — властно взмахнула рукой принцесса. — Лучше займись переписыванием баллады. Я не хочу сидеть над этим весь день.       Тиана макнула перо в чернила, уверенная, что подруги последуют её примеру. Однако Джеллиса демонстративно отодвинула от себя пергамент ещё дальше.       — Я не буду заниматься этими глупостями, когда Дэла плачет в своей каморке. Её отец умрёт! Проклятье, Тия, неужели ты этого не понимаешь?! — воскликнула фрейлина с отчаянием.       — Валар моргулис, — сухо произнесла принцесса.       — Нет, я не верю… Просто не верю, что ты можешь так говорить после того, как сама потеряла отца! Я потеряла отца! Мы не можем просто сидеть здесь и делать вид, что заняты чем-то важным! Это отвратительно! Это недостойно! Я ведь знаю тебя: ты не можешь быть настолько чёрствой! Он ведь умрёт! Умрёт, Тия, а мы просто будем писать эти никому не нужные бумажки? Очнись же! Ни в них счастье и ни в сотом повторении правил, ни в этой вышивке и ни в золоте. Я бы сама помогла, но отправила всё жалование домой. Пожалуйста, Тия!.. Это вопрос жизни и смерти…       Тиана молча прослушала пламенную речь подруги, ощущая накатывающуюся усталость. В том, чтобы пойти к мейстеру не было ничего сложного или невыполнимого. И уж точно не о состоянии старика волновалась принцесса, когда отказывала в помощи. Она просто не хотела брать на себя ответственность за ещё одну жизнь. Проклятье, она вообще не хотела быть хорошей или славной! Ей совсем не нужны были мысли о ком-то кроме её семьи и подруг. Задумайся один раз — и жестокость мира погребёт под собой, затянет в бездну отчаяния. Тиана хотела думать о хорошем, хотела окружать себя счастливыми людьми и методично отгораживалась от войны, благо пока это было нетрудно. Что смерть какого-то старика? Он не единственный умрёт во время этой войны, не по нему одному будут лить слёзы. Так зачем что-то делать, волноваться? Принцесса и не знала почти эту служанку, чтобы сочувствовать. Не станет девки или её отца, разве что-то изменится?       Но Джеллиса смотрела с обидой. Её губы дрожали, глаза блестели от слёз и были полны такого горя, будто это её отец при смерти. И Тиана сдалась.       — Ну хорошо-хорошо, я оплачу лечение отца этой служанки. Хорошо! Иначе ты просто не оставишь меня в покое. Я зайду к мейстеру после обеда.       Джеллиса взвизгнула и в мгновение ока оказалась рядом, чтобы повиснуть на её шее.       — Я знала, я знала, что у тебя доброе сердце! Ты чудо!       Тиана безрадостно кивнула, сморщившись от поцелуя в щёку. Не было у неё никакого доброго сердца, но разубеждать в этом фрейлину было бы пустой тратой времени. Той совершенно не понравилось бы, какие корыстные мысли бродили в голове её подруги.       К Джеллисе мгновенно вернулась её живость, и она затараторила, щедро делясь всеми услышанными слухами. Тиана мрачно подумала, что переписывание несчастной баллады затянется до вечера. Девушка попыталась сконцентрироваться на своей книге, что было не так-то просто.       — …Рия сказала, что Его Милость сегодня всю ночь провёл в покоях своей невесты и был жутко пьян, — донёсся до слуха смешок светловолосой фрейлины.       — Всю ночь?.. — тупо повторила Тиана. Осознание того, что это могло бы значить, медленно накрывало её. Проклятье! Он же не?..       — Да, а что?.. — Джеллиса подняла голову, пересекаясь взглядами с принцессой. Беззаботная улыбка застыла на её устах. — О-о-о! — на лице фрейлины отразилось понимание, и она прикрыла рот ладонью, широко распахивая полные ужаса глаза.       — Вот дерьмо! — вырвалось у Тианы. Она подскочила со стула и бросилась к двери. Дядя Тирион её убьёт! Она почти бежала по коридорам, хотя смысла в этом уже не было никакого.       Санса перепугано округлила глаза и прижала руки к груди, когда дверь её покоев резко распахнулась. Принцесса подошла ближе, пристально разглядывая сидящую на софе девушку. На щеке налился синяк, который даже особая мазь и пудра не способны были скрыть. Всё остальное, если оно и было, скрывало платье и шарф, намотанный на шею. Шарф… Тиана бесцеремонно сорвала его и закусила губу: на бледной коже чётко выделялись следы от пальцев.       Санса закрыла глаза с отрешённым и одновременно совершенно безнадёжным видом. Баратеон опустилась рядом с девушкой и хрипло спросила:       — Что он с тобой сделал?       Северянка мотнула головой, отказываясь смотреть на принцессу. Последняя успокаивающе дотронулась до её плеча, но Старк дёрнулась.       — Санса, милая, он… он тебя?.. — Тиана замолкла, раздумывая, как бы выразиться помягче. Проклятый Джоффри! Неужели он решил не ждать свадьбы и затащить невесту в постель? Кто бы его остановил?!       Та замотала головой яростней:       — Нет, я… он не смог… Он хотел…но…       — Что случилось? Скажи мне, и я придумаю, что нам с этим делать.       — Его Милость хотел… меня. Но был так пьян, что уснул.       Вопреки серьёзности ситуации, принцессе хотелось засмеяться. Её близнец даже это не способен довести до конца! От сердца отлегло, и кровь перестала в панике долбиться в виски. Ничего не потеряно, и всё ещё можно исправить. Только вот слухи… Тиана вновь помрачнела. Нужно заставить слуг замолчать, но об этом позднее.       — Я велю мейстеру принести тебе заживляющую мазь       — Который раз по счёту? Это бесполезно, и вы это знаете.       — Я поговорю с братом.       — Благодарю. Вы так много делаете для меня, — с безжизненной доброжелательностью заверила Санса. Стена из безупречных манер была выстроена вновь. Тиана подавила вздох, отворачиваясь от неё. В самом деле, зачем Джоффри такая жена? Он хочет всю жизнь провести с девушкой, которая его ненавидит? Ему не страшно будет оставаться с ней наедине без охраны?       — Говорят, вы Старки — опасные звери, оборотни, убийцы. Я знаю, как относишься ты к королю. Так почему мой брат всё ещё жив? Ты так близко к нему, ты так часто с ним… Так почему Джоффри ещё жив? — Тиана придвинулась к Сансе, пытливо глядя в её распахнутые глаза. — Ты хочешь его смерти, но ничего не делаешь. Всё ещё веришь в хороший конец, что за тебя кто-то сделает грязную работы, а твои пальчики, такие тоненькие, будут чистыми, а сама ты будешь жить долго и счастлива. Но так не бывает.       Принцесса взяла девушку за руку, почти нежно поглаживая ладонь. Будь она на месте Сансы, то убила бы, нашла способ отомстить за свои унижения, за семью. О, она бы не плакала, а мстила, и, если бы была необходимость, то оборвала и свою жизнь. Но у Сансы на это духу не хватит. Или хватит?       — Безусловно, тебя казнят, если ты хоть намерение покажешь навредить королю, — елейным голоском продолжила Тиана. Нужно было закрыть эту тему раз и навсегда. — И не думай, что умрёшь легко. Голову тебе не отрубят… о, нет! Ты будешь умирать долго, мучительно. Вся твоя молодость, красота, все твои мечты умрут, останутся лишь боль и отчаяние. Твоему брату пошлют твою руку…или сердце… В конечном счёте, смерть — это не страшно. Жить намного страшнее.       Принцесса поднялась и сказала, глядя сверху вниз на бледную Сансу:       — Я всё же отправлю тебе мазь.

***

      У покоев Джоффри стоял сир Осмунд. Он учтиво склонился и приветливо улыбнулся, но заступил дорогу принцессе, когда она попыталась зайти к брату.       — Не стоит, ваше высочество.       — У короля кто-то есть?       — Дело не в этом. Светлейший государь сейчас в плохом расположении духа. Вам лучше прийти завтра.       Тиана сердито сложила руки на груди.       — Сир, вы с раннего утра охраняете государя?       — Да, это так.       — Тогда, верно, вы знаете, где эту ночь провёл мой брат.       Кеттлблэку хватило совести опустить глаза.       — Я хочу поговорить с ним. Сейчас.       Гвардеец нехотя посторонился, и Тиана открыла дверь, входя в покои брата. В первой комнате никого не было, как и во второй. Молодой король обнаружился в спальне. Здесь царил лёгкий полумрак из-за не полностью задёрнутых штор, и пахло какими-то лекарствами вперемешку с алкоголем. Джоффри сидел за столом, устало откинувшись на спинку стула и обхватив рукой стеклянный графин. Он был полон, а значит, близнец ещё не успел продолжить вчерашнее. Выглядел он не очень, с ввалившимися глазами и нездоровым цветом лица. Его помертвевший взгляд уставился куда-то в пространство, но ожил, когда Тиана переступила порог комнаты.       — Моя любезная сестрица, — неприятно ухмыльнулся Джоффри, ещё сильнее разваливаясь на стуле. — Чем обязан столь редкой чести лицезреть тебя в моих покоях?       Она раздёрнула шторы и открыла окно, не отвечая на выпад. Это он сам игнорировал её в последнее время, прельстясь красой Сансы. Принцесса прошла обратно к столу. Под ногой что-то хрустнуло. Тиана присела и подняла треснувший маленький флакончик, похожий на те, в которых хранил свои снадобья Пицель. Значит, мейстер успел уже что-то дать королю: ему явно не сладко пришлось сегодня с утра.       — Молчишь, — печально пробормотал брат: — всё-то ты молчишь, умница наша. Может, хоть выпьешь со мной?       — Наливай, — спокойно ответила Тиана, присаживаясь за стол. Джоффри удивился, но желание сестры исполнил.       — Что празднуешь, сердце моё?       Принцессе пришлось наклониться, чтобы взять пододвинутый к ней кубок. Она чуть пригубила из него и едва не сморщилась: перечное вино, слишком крепкое и остро-пряное. От одного глотка вниз по горлу заструился жар.       — Праздную… — Джоффри нахмурился, очевидно, пытаясь вспомнить повод. — Да, что я праздную?.. Крушение иллюзий я праздную!       — Решил пойти по пути отца, значит, — обманчиво мягко заключила принцесса. Она слишком часто видела отца пьяным, чтобы теперь спокойно смотреть на брата. — Я могу даже ещё один повод дать: тебя видели выходящим утром из спальни леди Старк. Об этом скоро заговорит весь замок.       — А я надеялся, что ты ради меня пришла, а ты опять со своей Сансой, — Джоффри скривился и влил в себя половину кубка. На его щеках мгновенно вспыхнул румянец, но глаза остались равнодушными.       — А, так Санса теперь моя? Не ты ли, братец, таскал её с собой везде, а теперь и вовсе завалился к ней ночью уж точно не книги совместно читать? Ты совсем с ума сошёл? — Эмоции брали вверх, и голос становился всё громче и гневнее. Близнец ухмыльнулся, подливая себе ещё вина.       — Тебе что, всё равно? — возмущённо спросила Тиана, испытывая жгучее желание отобрать у брата кубок и вылить ему на голову. Но тот сидел слишком далеко для такого манёвра. — Теперь все решат, что Санса — твоя любовница.       — И? Какое это имеет значение, если она всё равно моя? Я же ничего не говорю, когда ты столь мило улыбаешься сиру Арису, — ядовито выплюнул он.       — Причём тут он вообще? — пробормотала сбитая с толку Тиана.       — А причём тут Санса? — заорал Джоффри и опрокинул кубок, подскочив. Принцесса испуганно отшатнулась, поражённая этим всплеском эмоций. Лопатки болезненно врезались в резную спинку стула. Близнец сжал кулаки и глубоко задышал, успокаиваясь.       — Твоя Санса цела и невредима. Если это всё, что ты хотела узнать, скажи слугам, чтобы принесли ещё вина, когда будешь уходить, — очень ровно и очень холодно произнёс он. Тиана молчала, но и с места не трогалась. Брат смотрел в сторону, очевидно давая понять, что разговор закончен.       — Ты действительно хочешь, чтобы она стала твоей женой? — наконец спросила принцесса. Джоффри перевёл на неё взгляд и медленно сел. Его губы были сжаты, но челюсть двигалась, будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.       — Да… Нет… Не знаю… Она такая хрупкая, такая подвластная мне и испуганная. С тонкой кожей, которой так идут оттенки синего, и улыбками, которые сползают с её лица, стоит мне подойти ближе. Моя, только моя. Такая несчастная, красивая… и такая фальшивая. Взять бы её прелестную шейку и сдавить. Забить обратно в глотку все её лживые слова. Мне кажется, если ударить по её пустой головёнке, то можно услышать звон. Нужно будет попробовать. — Джоффри поддался вперёд, не сводя с сестры глаз. — Я не хочу отдавать Сансу никому другому, но королевой… моей королевой должна быть другая, с чистой, а не порченной кровью. Ты говорила, что рядом со мной должна быть самая лучшая. И это не Санса.       — Если она недостаточно хороша для тебя, зачем ты её мучаешь?       — Потому что хочу! — надменно-капризно ответил он. — Почему вы все так носитесь с ней? Она должна благодарить всех Богов, что я обращаю на неё внимание, что она не гниёт в темнице, а сидит подле меня в шелках и жемчуге. Если я захочу, она будет на коленях ползать за мной по замку и лизать мои сапоги! Если я захочу взять её в свою постель, я сделаю это! Я буду драть её так, что её крики будут слышны в твоих покоях! И никто не сумеет этого изменить, даже ты.       Тиана хмурилась от его грубых слов и молчала, не зная, что сказать. Близнец казался довольным данным обстоятельством и косился на неё с превосходством во взгляде. Его пальцы выстукивали что-то на гладкой поверхности стола, а принцессе хотелось закрыть глаза, чтобы только не представлять, что именно эти руки могли бы делать с Сансой.       — Возможно, — Тиана прочистила горло, не веря в то, что хотела произнести: — лучшим выходом будем использовать проституток по назначению, а не убивать их? Тогда и Санса не понадобится.       Джоффри поражённо посмотрел на неё. В его глазах поселилось недоверие:       — Ты правда ничего не понимаешь? Правда? Неужели ты забыла нашего отца, отказывающего нам во внимании, потому что очередная сука вешалась на его шею и расставляла ноги? Забыла, как эта зараза спокойно шастала по замку, очерняя его одним своим присутствием, позоря союз наших родителей? Забыла шуточки про выблядков короля, прижитых от очередной шлюхи? Они ещё очень веселили нашего отца… Из-за них я учился владеть мечом без него. Из-за них я всё никак не мог достучаться до отца. Рядом всегда вилась очередная дрянь и улыбалась! Она улыбалась и выставляла свои титьки! Может, ты и забыла, но я нет! — В его словах звучали отчаянная обида и злость.       Джоффри поднялся и подошёл к сестре. Ей пришлось тоже встать, чтобы брат зловеще не нависал над ней. Близнецы были почти одного роста, и Тиане приходилось, лишь немного вскидывать подбородок, чтобы смотреть брату в глаза. Они были чуть мутными со сжавшимся от дневного света зрачками и тянули к себе как облицованный малахитом магнит.       — Я помню, как мы прибегали к этим покоям и умоляли пустить к отцу, но он был занят: это отлично было слышно и через дверь. Неужели хоть на миг ты всерьёз подумала, что после всего я позволю прикасаться к себе всякой швали? Унижусь до подобной грязи?..       Голос брата упал до шёпота, и весь его запал потух. Он медленно заправил выпавший локон девушке за ухо. Это было немного щекотно и приятно. Пальцы дрожали, касаясь её кожи. Но словно очнувшись, Джоффри быстро отнял руку и отстранился от сестры.       — Я не прощу им нашего отца… Не прощу нас… — пробормотал он с совершенно потерянным видом.       — Мне жаль… — участливо произнесла Тиана: он всегда любил отца больше, чем она. Девушка положила руку брату на плечо, желая утешить, как сделала бы это для расстроенного Томмена. Она и не знала, что близнеца так сильно ранило пренебрежение отца. Джоффри дёрнулся так, будто она его ударила, и резко увеличил между ними расстояние. Руки его, заложенные за спину, сжимались в кулаки и вновь разжимались.       — Мне не нужно твоего утешения, сестра, — холодно бросил он. «Сестра» в его устах прозвучало как ругательство, и это задевало Тиану больше, чем того хотелось.       — Я вовсе и не собиралась! Тебя же теперь утешает Санса. — Девушка сложила руки на груди. Всё сочувствие мгновенно испарилось — внутри клокотала ярость. Да как он смел говорить с ней так! Она ему не девка на побегушках! Она принцесса!       — Да, у неё прекрасно получается, — почти прорычал брат. — Возможно, мне стоит всё же закончить начатое. Не желаешь поприсутствовать? А то вдруг я буду недостаточно галантен.       Разговор заходил куда-то не туда, но Тиана уже не в силах была себя остановить.       — Ты не имеешь на неё никаких прав! Тебе никто не позволит её обесчестить!       — Думаешь, я буду у кого-то спрашивать?! Я тебе напомню: я чёртов король этой чёртовой страны, и здесь всё моё! — заорал Джоффри.       — Несовершеннолетний король при регенте, — выплюнула девушка, наблюдая, как вытягивается лицо близнеца.       — Я настоящий король! — хлопнул он по столу. Тиана даже не вздрогнула.       — Король, который даже не знает, что решает на заседаниях его Малый совет. Король, который лишь сидит на троне, пока другие разбирают прошения. Король, который не сделал ничего для подготовки города к возможным штурму и осаде. Король, который в глаза не видел счётных книг. Король, который не написал ни одного закона. Ты правда считаешь, что правитель именно ты?!       Джоффри открывал и закрывал рот:       — Но наш отец…       — За нашего отца правил лорд Аррен! Наш отец никогда ничего не решал по-настоящему, — воскликнула Тиана и поняла, что это была правда. Отец постоянно был на охоте, в постели либо на пиру. И это было так горько! Девушка закрыла глаза и прижала ладонь к бьющейся жилке на виске. Наступившая тишина была оглушающей. Зря она это сказала. Тиана опустилась на стул, ощущая себя совершенно разбитой.       — Осталось несколько месяцев до того, как я стану полноправным правителем… — наконец заговорил Джоффри как-то неуверенно.       — Это ничего не изменит, как ты не понимаешь. Ты слишком похож на нашего отца, но нельзя считать себя государем, ничего не делая, — тихо сказала принцесса. Она думала, брат накричит на неё, но он молчал, буравя взглядом стол, а затем нервно зашагал по комнате. Тиана тревожно следила за ним.       — Это говоришь не ты, это говорит твоими устами Бес. — Джоффри закивал сам себе, обрадованный догадкой, которая всё объясняла.       — Вовсе нет! У меня есть своя голова на плечах, — возмутилась Тиана. Близнец бросил на неё быстрый взгляд и ухмыльнулся:       — Моя наивная сестра. Я вообще не понимаю, почему ты так доверяешь этому маленькому чудовищу.       — Он не чудовище — он наш дядя, — привычно поправила принцесса почти бессознательно.       — Он позволил себе поднять на меня руку, он оскорблял меня при всём дворе, он ни в грош меня не ставит, и ты поддерживаешь его. Почему, Тия? Почему всегда кто угодно: Бес, Санса, твои фрейлины, но только не я?       Прямой взгляд короля было очень сложно выдержать. Тиана поднялась и сделала шаг к близнецу, но что делать дальше не знала.       — Это неправда… — В горле стоял комок, а в глазах против воли набирались слёзы. Действительно, почему? Семерых ради, Джоффри, почему же ты такой?! Почему так сложно быть на твоей стороне? Она хотела, проклятье, она так хотела быть всегда рядом, быть всегда вместе! Но и принять всё то, что делал брат, не могла. И это разрывало на части, выкручивало душу отчаянием.       — Что ты хочешь? Что мне сделать, чтобы ты слушала лишь меня, смотрела только на меня? Что мне сделать?! — Джоффри в три шага покрыл расстояние между ними и стиснул девичьи плечи, встряхнул. — Хочешь, чтобы я появился завтра на заседании Совета? Я буду там, и плевать, что скажет мать или Бес. Хочешь, я казню любого, на кого покажет твой пальчик? Я могу. А хочешь, я объявлю себя действующим правителем прямо сегодня, не дожидаясь именин? Пускай катится в Пекло мать с её регентством и все лорды. Я принесу тебе голову Ренли. Я повелю сшить тебе плащ из шкуры псины, что таскается за Старком, но ты будешь слушать только меня! Ты будешь только моей!       Он тяжело дышал, и его руки сжимали плечи до боли, не торопясь отпускать. Тиану колотила дрожь. Она положила дрожащую ладонь на щёку близнеца и мягко произнесла:       — Джоффри…       Его кожа казалась раскалённой по сравнению с её прохладными пальцами. Хотелось положить голову брату на плечо и позабыть все разногласия, как в детстве, но это едва ли было возможно. Джоффри не отстранился, с отчаянием вглядываясь в лицо сестры, словно ища там что-то. Этот пристальный взгляд смущал и заставлял всё нутро сжиматься, но не от страха.       — Ты же знаешь, я люблю тебя… — прошептала Тиана с чувством.       — Любишь… — близнец горько усмехнулся. Его лицо скривилось, став почти неузнаваемым. — Вот только не так, как хочется того мне.       Изумрудные глаза вспыхнули дико, и Тиана испуганно дёрнулась назад, отнимая руку от щеки Джоффри. «Ударит!» — пронеслось в голове. Чего она точно не ожидала, так это того, что брат резко притянет её к себе и лихорадочно прижмётся устами к её, проведёт языком по сомкнутым губам, почти сразу отпуская. Тиана была настолько поражена, что даже не сразу сообразила, что он сделал, глядя на близнеца широко распахнутыми глазами. Она поднесла пальцы к губам, не в силах выдавить из себя ни звука. Кровь стучала в висках, никак не способствуя здравому размышлению. В голове было совсем пусто от потрясения.       — Понимаешь?! Теперь понимаешь? Ты этого хотела?! — Глаза у Джоффри были страшными, двумя омутами в бездну. Он возбуждённо шипел что-то ещё, но принцесса не могла разобрать ни слова, уставившись на его рот. Он поцеловал её, поцеловал…       Брат протянул к ней руку, но Тиана тряхнула головой, сбрасывая оцепенение и попятилась, а затем и вовсе бросилась прочь. Она бежала по коридорам, сама не зная, куда. Ей всё казалось, что сейчас, вот сейчас Джоффри её догонит, рванёт на себя и…и… Дальше ничего здравого мозг придумать не мог.       Человек на пути возник неожиданно, и Тиана не успела увернуться, врезаясь. Она попыталась вырваться, но ей не позволили.       — Ваше Высочество?! — обеспокоенно раздалось над ухом, и принцесса вскинула голову, узнавая в поймавшем её мужчине Осни Кеттлблэка. Слишком много Кеттлблэков на один день. Слишком много рук, прижимающих её к себе. — Что случилось? Вас кто-то напугал?       Она нервно оглянулась — коридор был пуст. Её никто не преследовал. Тиана закачала головой, вновь пытаясь избавиться от чужих объятий, но тщетно. Мужчина держал крепко, и отступившая паника опять сжала внутренности. В горле стоял ком, не позволяющий вымолвить ни слова — ни приказать, ни закричать.       — Успокойтесь, Ваше Высочество. Всё хорошо, со мной вы в безопасности, — уговаривал Кеттлблэк рвущуюся принцессу.       Нет! Нет, не в безопасности! Джоффри — король и он... А что собственно он? Эта мысль так поразила Тиану, что она затихла. Да, близнец поцеловал её совсем не по-родственному, но это и всё. Просто ошибка, нелепая ошибка. Брат не знал, как выразить чувства, вот и сглупил. Он и сам ведь испугался, спрятав страх за злостью. Да-да, он часто так делал, уж Тиана знала! Так к чему вся эта истерика? Нужно просто с ним поговорить и всё решить. Это просто ошибка. Да, ошибка… В самом деле, как она могла решить, что это всерьёз, что это значит… Что это значит… А что значит? Что брат хотел её? Как возлюбленную, не как сестру? Какая несусветная глупость!       Кеттлблэк перестал сильно прижимать принцессу к себе, почувствовав, что она успокоилась, и, воспользовавшись этим, Тиана властно сбросила с себя чужие объятья и отступила назад. Её всё ещё трясло, но мысли больше не скакали из кустов напуганными фазанами. Она пригладила причёску, возвращая себе привычное достоинство, и твёрдо посмотрела на рыцаря:       — Ничего не случилось, сир. Прошу простить меня за минутную слабость.       — Но я видел…       — Ничего вы не видели, — с нажимом произнесла девушка.       — Вы можете сказать мне, кто вас обидел, — доверительно склонился к Тиане рыцарь. Улыбка у него была мягкая и располагающая, шрамы на щеке изогнулись, но принцесса отступила ещё на шаг:       — Не говорите глупостей. Никто не посмел бы обидеть сестру короля. — Кроме самого короля. — А сейчас мне пора идти. Всего доброго, сир.       — Я провожу, — мгновенно отозвался мужчина, ненавязчиво заступая дорогу.       — Всего доброго, сир! — сухо повторила Тиана и обошла Кеттлблэка. Она прислушалась, но шагов позади, к счастью, так и не последовало.