Золочёные лилии

Серсея

      — Моя сестра никуда не поедет! Это исключено! — Джоффри обеими руками опёрся на стол, гневно сверля взглядом сверху-вниз членов Малого Совета. Он тяжело дышал и, казалось, готов был броситься на любого, кто посмел бы ему перечить.       Серсея глаз не могла отвести от сына, настолько прекрасным в своей властности он был. Её сын, её молодой Лев, её гордость. Ничем не похожий на Роберта, много более дерзкий, чем его настоящий отец. Именно этого, уверенности в своих желаниях и способности ради их достижения пойти по головам, не хватало порой Серсее в Джейме. Иногда ей хотелось, чтобы он просто сказал: «Моя» и забрал её у Роберта, не слушая никакие увещевания. Вместо этого освобождаться из лапищ ненавистного мужа женщине пришлось самой. Брат должен был быть рядом сейчас, гордиться сыном вместе с ней, а не шастать где-то в Речных землях, умудрившись, к тому же, ещё и вновь пропасть. Королева злилась, не получая никаких вестей от близнеца. Неужели он не мог найти другое время для того, чтобы заставлять сестру волноваться. Присутствие Ланселя и Кеттлблэков лишь раздражало и не приносило успокоения, как близость Джейме. Даже Тирион, этот мерзкий карлик, сумел вернуться в столицу целым, невредимым, да ещё и привезти с собой толпу дикарей. Во истину, Серсею им прокляли!       — Но, Ваша Милость… — пробормотал мейстер Пицель, нервно взглянув на Тириона. Его скрюченные старостью пальцы находились в непрестанном движении, словно он хотел по привычке запустить их в бороду, но хватал лишь воздух. Заточение не пошло ему на пользу, и Серсея ощущала лишь гадливое чувство, глядя на него. Она добилась его возвращения в Совет вовсе не для того, чтобы он смел перечить её сыну.       — У вас плохо со слухом, мейстер? — ядовито спросил Джоффри, выпрямляясь. — Может, вас стоит отправить с должности на покой? Исключительно из уважения к вашим сединам, — он презрительно мазнул взглядом по жалким клочкам некогда роскошной бороды побелевшего старика: — повторю: я не отпущу Тиану в Долину. Если Робби хочет получить руку моей сестры, то пускай приедет сам и попросит, как следует! А пока она останется здесь, рядом со мной, там, где ей самое место!       Король обвёл надменным взглядом присутствующих, давая понять, что это вопрос решённый. Серсея улыбнулась, чувствуя гордость, и не было чувства слаще.       — Светлейший государь, с вашего позволения я напомню, что для защиты столицы нам нужна армия Долины, — Варис, извиняясь, развёл руками, едва заметно улыбаясь. Его тон был мягким, успокаивающим. Джоффри откинул прядь с высокого лба:       — А я позволю себе напомнить присутствующим, что я король по праву, и Аррены обязаны прибыть по первому моему слову, не набивая себе цену. Иначе это измена.       — Милый племянник, — кашлянул Бес, привлекая к себе внимания: — мы не в той ситуации, чтобы торговаться. В лагере Ренли началось движение. Корабли Станниса перекрывают Черноводный залив. Волчонок хозяйничает в Речных землях и на Западе, а твой дед ушёл его усмирять. И мы не знаем, кто и когда ударит по столице первым. Нам нужны союзники, нужна армия, чтобы ты продолжал красоваться на Железном троне. Если леди Лиза желает гарантий, мы должны их ей предоставить, пока Ренли опять не нашёл повода для союза со Старками, и тогда Долина уж точно не поддержит нас, не пойдёт против сына леди Кейтилин. Нам нужен брак Тианы с Робертом.       Серсея ощутила раздражение, невольно вспоминая, как отец некогда говорил о её браке с Баратеоном точно так же, как о решённом вопросе. Бес уже всё решил за Мирцеллу и теперь собирался провернуть тот же трюк с Тианой. Вот только в этот раз у Джоффри было своё мнение.       — Вздор! Должен быть другой путь!       — Это единственный шанс, — возразил карлик.       — Ну так придумайте что-нибудь ещё! Иначе на что вы вообще здесь расселись, если от вас мне нет никакого толку! — сын стукнул кулаком по столу, и Серсея подавила порыв схватить его за руку, прижать наверняка болевшие костяшки к губам, как делала много раз прежде. Но Джоффри больше не позволял подобных ласк, раздражённо поджимал губы, чем делал больно материнскому сердцу.       — Я не советуюсь с тобой, племянник — я довожу до твоего сведения, — голос Беса заметно похолодел. — Ты ещё слишком юн, чтобы править самостоятельно. Если ты появился на заседании Совета, это ещё не значит, что резко стал разбираться в политике. Просто доверься мне. После войны ты сможешь видеть сестёр так часто, как пожелаешь.       — Не смей говорить с моим сыном в таком тоне, — прошипела королева, вскидываясь на защиту.       — Наш отец отправил меня сюда не затем, чтобы твой сын срывал жизненно важные сделки. Я веду войну. Мне некогда спорить о целесообразности своих решений.       — Правитель Вестероса я, и ты не смеешь забирать у меня власть: ты всего лишь Десница, а всем известно, что делают Десницы. Я предупреждаю только один раз: я прикажу отрубить тебе голову, если ты и дальше будешь настаивать на помолвке моей сестры! Я не отдам Тиану этому недомерку! Это ясно?! — голос Джоффри сорвался на крик. Он едва ли не с ненавистью глядел на Тириона. Карлик хотел возразить, но лишь поёрзал на стуле под взглядами Серсеи и её сына.       — Я думаю, что смогу договориться с леди Лизой о других условиях союза, — произнёс Мизинец в образовавшейся тишине. Женщина успела и забыть, что он вообще здесь: прибыл из Простора только вчера. И, пускай, в переговорах с Тиреллами не достиг успеха, но мог помочь усмирить эту клушу Лизу.       — Ну хоть кто-то в этом зале служит мне! — успокаиваясь, изрёк молодой король — Договоритесь, и щедрое вознаграждение не заставит себя ждать, лорд Бейлиш.       — Я польщён вашим доверием, светлейший государь. Обещаю, вы не будете разочарованы, — склонил голову Мизинец. Чрезвычайно полезный человек.       — Что ж, тогда все свободны, — сказал Джоффри, заметно расслабившись.       — Но у нас есть ещё нерешённый вопрос о поставках продовольствия, — напомнил Варис.       — Решим в следующий раз, — легко распорядился король. На этот раз никто не посмел ему возразить, и члены Совета поднялись со своих мест, потянувшись к выходу вслед за своим государем.       — Серсея!       Карлик ковылял к ней на своих кривых ногах. Женщина скривилась, но замерла, неприязненно глядя на паршивца. Казалось, для него не было большего удовольствия, нежели перечить ей и её семье. Когда зал опустел, он заговорил:       — Ты должна убедить Джоффри заключить помолвку.       — Неужели? Ты уже продал одну мою дочь, а теперь взялся и за вторую. Я произвела их на свет не для того, чтобы ими торговали, как кобылами на рынке. Я не позволю, чтобы Тиана досталась дохлому сынку этой истерички. И не пытайся строить козни, гадёныш: я слежу за тобой.       — Джоффри ещё слишком молод и не осознаёт, какая опасность нависла над всеми нами. Но ты-то должна понимать…       — Я понимаю! Ты делаешь всё, чтобы насолить мне! Но я не позволю тебе портить жизнь моим детям.       — Отец согласится с моими мерами.       — Не сомневаюсь: у него болезненная страсть устраивать браки своих родственников. Только с тобой вышла промашка. Но напомню тебе: я королева-регент, а мой сын король. Не вставай у меня на пути, или я тебя уничтожу, как следовало сделать уже давно.       — Серсея, если ты подумаешь, то поймёшь, что это не моя блажь, а необходимые меры. Ты хочешь защитить своих детей, я понимаю это. Но это невозможно будет сделать, если на столицу нападут, а у нас будет недостаточно людей, чтобы отбиться. Что ты сделаешь, если в Красный замок ворвутся солдаты Ренли или Станниса?       Женщина отвернулась, поджав губы. В словах карлика было зерно истины, и от этого было лишь хуже. Что она за мать, если не способна сделать счастливыми всех своих детей? Что она за королева, если не способна поступать так, как считает нужным? Лучше бы Тириона выбросили в Лунную дверь: это сразу бы решило многие проблемы.       — Ты говорил, что держишь всё под контролем.       — Говорил, — уклончиво согласился Бес. — Но отец ушёл на Запад, оставил Харренхолл, понадеявшись, что Станнис и Ренли надолго останутся занятыми друг другом. Пока так и есть. Но нам нужны гарантии, что столица не падёт, даже если Ренли прямо сейчас решится маршем на неё пойти. Мы должны быть уверены в своей победе. Во имя своей любви к детям, поговори с Джоффри.       — Ты хочешь, чтобы я своими руками разрушила будущее своей старшей дочери? Отдала её в загребущие ручонки этой воблы и её недоноска, — горько усмехнулась Серсея.       Карлик шагнул ближе, жутко блеснув своими разномастными глазами. Серсея подавила желание отшатнуться, но ведь львы не отступают. Чтобы расслышать слова маленького чудовища, женщине пришлось нагнуться:       — Юный соколёнок очень слаб, и никого не удивит, если Неведомый заберёт его раньше срока. Убеди Джоффри не протестовать против помолвки, и твоя дочь вернётся к тебе после нашей победы в войне.

***

      — Сын мой.       Джоффри остановился и медленно обернулся в одной ему присущей манере надменной раздражительности, позволяя матери нагнать его. Пёс, которому молодой король что-то рассерженно выговаривал, поклонился и отступил.       — Ты что-то хотела, матушка? — пальцы сына нетерпеливо теребили пояс. Свет из окон играл на драгоценностях его одежд. Серсея неуверенно кивнула. Внутри всё протестовало против того, что она собиралась говорить… Но просто несколько вопросов не причинят вреда, правда ведь?       — Ты куда-то торопишься? — ласково спросила королева. Она могла бы смотреть на сына вечно, но он так часто спешил куда-то в последнее время.       — Я хотел потренироваться на мечах. Заседание меня утомило.       Женщина удивилась, но вида не подала: её сыну никогда не было необходимости махать оружием, как делал это Роберт.       — Ты не знаешь, где сейчас Тиана?       — С чего бы? Должно быть, она в своих покоях, а, может, прячется в саду или богороще.       Усмешка юноши показалась Серсее горькой.       — Наверное, следует сказать ей о предложении Арренов… — осторожно начала королева.       — Зачем? Этому всё равно не бывать!       — Но…       — Матушка, — перебил её сын: — моя сестра останется при мне. Неужели ты поддерживаешь эту больную идею Беса? Я думал, ты не такая. А я… — Джоффри оборвался на полуслове, повернув голову к повороту из-за которого послышался знакомый смех. На его лице застыло напряженное ожидание и что-то ещё, что Серсея не смогла опознать.       Появившаяся в сопровождении фрейлины и сира Бороса Тиана остановилась резко, словно наткнулась на стену. Она растерянно моргнула, бросила на подругу быстрый взгляд и лишь тогда расплылась в милой улыбке:       — Матушка. Брат.       Джоффри тонко усмехнулся, ловко словил руку подошедшей девушки, прижался губами к ладони:       — Рад видеть тебя, сестра.       Что-то изменилось в том, как произносил он «сестра». Это более не звучало заученно-небрежно или снисходительно, а, скорее, насмешливо, почти дразняще.       — Я думала, заседание Совета ещё не завершилось, — заметила Тиана, обращаясь, скорее к матери. Но ответил Джоффри:       — Я быстро уладил кое-какие вопросы.       — Ты теперь ходишь на заседания? — спросила девушка, но особого удивления Серсея не заметила.       — Да. Я же король.       В словах сына женщине послышался вызов. Глаза юноши впивались в сестру, разглядывая её почти маниакально. Тиана переплела пальцы в замок, вежливо-равнодушная. Между близнецами ощущалось напряжение, которого раньше не было. Вероятно, сказывалась ссора, о которой королеве доложили Кеттлблэки. Иной причины, чтобы дочь в невменяемом состоянии выскакивала из покоев брата, Серсея придумать не могла. Она пыталась поговорить с девушкой, но натолкнулась лишь на едва ли не враждебную стену. А Джоффри и вовсе едва не выставил мать за дверь, только заслышав о его ссоре с Тианой.       С её детьми что-то происходило, а Серсея даже не знала что. Осни оказался не в состоянии обрабатывать тупую фрейлину принцессы, не привлекая внимания, хотя, что вообще могло быть проще этого? Как же рыцарь разочаровал Серсею! Впрочем, мужчины вообще были созданы для того, чтобы разочаровывать.       — Пожалуй, я пойду. Хотела ещё прогуляться по Богороще, — нарушила неловкую тишину Тиана. Джоффри бросил на мать взгляд, в котором читалось: «Я же говорил», и подхватил сестру под руку:       — Я, пожалуй, присоединюсь к тебе.       Улыбка дочери была какой-то уж очень неискренней. Тиана прощально кивнула матери, и близнецы споро удалились, оставив Серсею в недоумении, с зудящей под кожей догадкой, которую королева всё никак не могла ухватить.