Золочёные лилии

Уиллас

      — Я надеялась, что хоть один внук у меня получился не идиотом, но, очевидно, в довесок к члену Семеро вручают и мешок дурости! Я оставляла на тебя замок, уверенная, что ты справишься. От тебя требовалось лишь не делать глупостей, но ты даже в этом не преуспел. Я ужасно разочарована.       Леди Оленна приложила пальцы к переносице и закрыла глаза, словно не могла вынести вид собеседника. Уилласу был знаком этот жест: бабушка часто так делала в ответ на глупость сына или Лораса, но впервые удостаивала им своего старшего внука. Что ж — заслужил.       — Милый мой, как тебя угораздило попасться на горячем? Неужели нельзя было прятаться лучше? Неужели так мало девок в Хайгардене, что ты решил совратить именно дочурку Пакстера?       Уиллас молчал. Да и что он мог сказать? Что и сам не знал, как так вышло, что он поцеловал Дейзи? Как так вышло, что ему понравилось? Он всё ещё ощущал в своих руках хрупкий стан, нежность кожи под пальцами и её губы на своих… Стоило закрыть глаза, как вот она, прямо перед ним… Чистейшее безумие! Мужчина никогда не терял голову от красавиц и не имел даже постоянной любовницы. Но Дейзи… Дейзи всегда была особенной. А когда он тогда увидел её заплаканной, с дрожащими губами, с мольбой в блестящих глазах, то на мгновение вообще перестал что-либо соображать. Утешить и никогда более не видеть девушку расстроенной — простые желания, обернувшиеся такой жуткой катастрофой. Уиллас не хотел лгать, обещая, что не прикасался и не прикоснётся ни к одной женщине, раз это так расстроило его милую кузину — тогда он даже не придал значения тому, почему её вообще задел его досуг с обыкновенной шлюхой — и выбрал самый неудачный способ утешения, проявления своей привязанности.       Дейзи была настолько поражена, что не противилась, и только льнула, словно в поисках защиты. А потом появились нежданные зрители, и сад перестал быть безмолвным. Тётка Янна схватилась за сердце с явным намерением расстаться с жизнью прямо на этой тропинке и сделать вечер ещё более драматичным, но Уиллас на неё не смотрел: всё его внимание было приковано к ошеломлённой Дейзи с глазами, полными ужаса. Мужчина даже не мог больше ничего предпринять — сделал бы только хуже. Злосчастный поцелуй видело слишком много людей — объяснения тут были лишними.       — Скажи честно: ты влюбился в кузину и решил таким нехитрым способом гарантировать свой брак с ней, зная, что в обычных обстоятельствах это невозможно? Действенно, ничего не скажешь.       — Вовсе нет! — возмутился Уиллас. Подобное предположение задело его. — Я никогда бы не пошёл на подобное унижение Десмеры ради призрачной выгоды. Желай я действительно жениться на ней, сделал бы это без представлений — септону не требуется твоё разрешение для проведения свадьбы.       — Хорошо, значит, ты не совсем безнадёжен. Поработай головой ещё немножко: Десмера могла подстроить ваше разоблачение?       — Это исключено! — отрезал Уиллас.       — Отчего же? Неужели тебя совсем ничего не настораживает во всей этой истории? Миленькое личико в конопушках запудрило тебе мозги? Я-то знаю, насколько небезопасным становится секс, когда вмешивается любовь. Не находишь, что слишком не вовремя этот скандал, как раз тогда, когда наметился твой брак с Сансой и союз с её братом?       Мужчина нахмурился: нет, ну нельзя же в самом деле всерьёз предполагать подобное. Да, сложившаяся ситуация была неприятной, но Дейзи была совершенно точно не причастна. Он знал её слишком хорошо, чтобы хоть на миг допустить подозрения в столь изощрённом коварстве. Да и зачем? Он не верил, что кузина могла быть в него влюблена: право, он всё о себе знал, и калека не первой свежести — далеко не предел мечтания юных дев. Дейзи могли двигать лишь любопытство и сиюминутный порыв — простительные вещи для молоденькой девицы и совсем непростительные для взрослого мужчины, будущего лорда. Она легкомысленно поиграла с ним в поцелуи, и Уиллас проиграл. Он всегда видел в ней маленькую сестрёнку, озорную девчонку со звонким смехом, но какая-то его часть рассмотрела в ней женщину, и Уиллас совершенно не знал, как теперь заставить эту часть умолкнуть.       Дейзи — милое прозвище придуманное для тогда ещё вёрткой малышки Десмеры. Дес, Дейзи, Маргаритка… Она в шутку злилась за него и грозила страшными карами, показывала язык и щурила смеющиеся глаза… Занимала непозволительно много места в мыслях. Но только не на правах возлюбленной, будущей жены, нет-нет, об этом он и не помышлял. Раньше.       — Десмера поставила себя в самое невыгодное положение из возможных, о какой выгоде ты говоришь?       Его намного больше беспокоило то, что среди свидетелей тогда, в саду, оказался Бейлиш. Расторжение соглашения с Севером было больше всего на руку Ланнистерам. Вот только никаких доказательств — одни домыслы, и сам Мизинец, верно, уже в столице получает выговор за провал переговоров или похвалу за удачную провокацию. В любом случае целовал Дейзи вовсе не Бейлиш, а сам Уиллас, значит, ему и отвечать.       — О, она знает, что ты не оставишь её в беде, — иронично произнесла бабушка. — Иногда стоит поставить на кон всё, чтобы заполучить в мужья желанного мужчину. Я вышла за твоего деда, а не за принца Дейрона, подставляющего свой зад хорошеньким оруженосцам, потому что взяла свою судьбу в свои руки.       — Она не похожа на тебя, — мрачно сказал Уиллас.       — Все женщины в чём-то схожи между собой. А Десмера, вестимо, в тебя влюблена, вот и решила больше не оставаться в роли любовницы. Немного умения — и вот ты уже готов жениться. Она дочь своего отца и моя внучка, как бы то ни было. Взяла тебя в оборот, а ты уши и развесил — хороша!       — Ты ошибаешься: Десмера меня не любит.       — Ты брал её силой? — вскинула брови бабушка.       — Нет, но…       — Тогда я не понимаю, о чём мы разговариваем, — резко перебила его бабушка. Уиллас подавил желание поморщиться: она не слышала никого, кроме себя. Этот разговор был обречён с самого начала. Не стоило ему ждать её приезда — нужно было всё решить самому. Он и решил, только всё равно где-то в глубине сердца постыдно надеялся, что кто-нибудь предложит выход лучше — глупец. — В любом случае поздно засовывать сливки обратно в корову. Я жалею, что не разглядела Десмеру раньше и оставила её здесь. Она должна была стать гарантом того, что Редвины не присоединятся к Ланнистерам из-за пленённых близнецов, а теперь именно она же всё и рушит.       Уилласа не удивили эти слова: он и раньше подозревал, что Дейзи в Хайгардене неспроста — пленница, а не гостья — дальновидно и цинично, очень в духе бабки.       — Ты не доверяла зятю и дочери? — всё же спросил он, против воли вкладывая в голос неодобрение и усталость.       — Если ты сейчас скажешь, что узы крови нерушимы и предполагают полное доверие, я решу, что ты калека не только на ногу, но и на голову. Хотя я уже почти так решила. Попасться так глупо…       — Я не снимаю с себя вины в ситуации с Дейзи. Я виноват, но это не значит, что ты можешь тыкать меня в лужу, как нашкодившего щенка: я давно не мальчик, — холодно сказал Уиллас. Внутри зрела злость: выслушивать оскорбления он был не намерен даже от бабушки.       В семье её не любили и по возможности избегали, что было затруднительно: несмотря на всю свою хрупкую внешность, бабушка на всё имела свою точку зрения, которую с особым садизмом швыряла в собеседника, никогда не отступала и обладала даром на пустом месте навязать чувство вины. И что самое раздражающее — почти всегда оказывалась права. Ладить с ней каким-то магическим образом выходило только у Маргери, вероятно, благодаря её невероятному терпению.       В какой-то мере Уиллас понимал желание отца ввязаться в авантюру с коронацией Ренли: такая прекрасная возможность доказать леди Оленне, что он чего-то стоит, заставить гордиться. Вот только пока бабушка лишь ворчала и сыпала обвинениями не то правда предсказывая провал, не то из желания отомстить за принятое без неё решение — поди разбери.       — Ну, тогда скажи мне, «не мальчик», — насмешливо фыркнула она, — что теперь делать с твоей любовницей, которую ты так благоразумно выставил всем напоказ?       — Десмера мне не любовница, — отрезал мужчина.       — Да? А кто же она, позволь спросить? — сахарно поинтересовалась бабушка.       — У нас с ней не было ничего из того, что ты себе навоображала.       Даже предполагать подобное было нелепо. Почему все так просто поверили в то, что Уиллас соблазнил кузину? Был всего один невинный поцелуй. Ну ладно, не совсем невинный. Но ведь мужчина никогда раньше ничего такого не проявлял, неужели все решили, что он сумел спрятать свои незаконные отношения так, что никто ничего не заприметил? Уиллас всегда вёл себя по отношению к Дейзи по-родственному, и не больше. И ещё очень неподозрительно выезжал верхом с ней наедине на заливные луга, а в последний вечер Ренли в Хайгардене ещё более неподозрительно удалился с не совсем трезвой девушкой на пустующий балкон… Проклятье! Всё это действительно могло выглядеть, как роман, особенно если додумать детали, что так любила делать скучающая челядь.       — А в саду ты просто споткнулся и весьма удачно попал губами по её. Именно такая версия устроит Пакстера и всех сплетников.       — Я не соблазнял Дес. Да, я её поцеловал, но один единственный раз. Да, я поступил непорядочно, но к себе в постель я её не затаскивал.       — Может, мне спросить у неё?       — В этом нет смысла. Мне и так нет причины лгать сейчас, ты не находишь?       Бабушка подозрительно сузила глаза и подалась вперёд:       — То есть она ещё невинна?       — Разумеется. Я не такой болван, как ты думаешь.       — Возможно-возможно, — бабушка тонко улыбнулась на мгновение, но её лицо быстро вновь приняло сосредоточенное выражение. — Это меняет дело. Я ещё за тебя повоюю с Пакстером. Он настаивает на свадьбе, как ты знаешь, грозит, перейти на сторону Ланнистеров, если не пристроим его опороченную дочурку. А без его кораблей Станниса не приструнить, даже Ренли это понимает. Пишет, чтоб полюбовно разобрались и больше не портили ему дипломатию. Ха! Своим положением он обязан нам, в особенности твоему дурню-отцу с его грандиозными планами. А я говорила, что не стоит соваться в это дерьмо, но кто же послушает старую женщину.       Лорд Пакстер был человеком хладнокровным и рассудительным… когда дело не касалось его единственной дочери. И Уилласу совершенно не хотелось проверять, действительно ли он присоединится к Ланнистерам, если решит, что его оставили в дураках. У Редвинов мёртвая хватка и гора упрямства, иначе они не разбогатели бы так стремительно. Даже в мягкой Дейзи пела кровь семьи, а в бабушке, также урождённой Редвин, и вовсе вопила.       — Я виноват, мне и отвечать. Я женюсь на Десмере, и это закроет всем глотки, — просто сказал мужчина. Он решил это уже давно, и если бы бабушка не настояла на том, чтобы они дождались её приезда, женился бы на Дейзи сразу же, как в Хайгарден прибыл её отец, укрыл своим плащом.       Видят Боги, другой судьбы желал он для любимой кузины, но поздно предаваться иллюзиям, когда весь Вестерос с наслаждением размазывал грязь по некогда безупречной репутации леди Редвин. Незаслуженно, унизительно, гадко. Как куском дерьма в лицо. Уиллас должен был защитить девушку от всего этого.       — Видят Боги, ты ещё больший идиот, чем Мейс, — бабушка разочарованно покачала головой. — Я тебе напомню: тебе обещана Санса Старк.       — Союз с Молодым Волком и так под большим вопросом. В любом случае, сейчас он не пойдёт воевать против Ренли: слишком много дел на Севере, и возвращение себе контроля над Винтерфеллом — не единственная задача. Союз больше не нужен так, как был прежде. А вот потеря лояльности Редвинов будет огромной ошибкой. Десмера сейчас самая выгодная партия для меня, ты не можешь это не признать.       — Только при условии того, что мы не сможем добиться от её отца верности другим путём. Всё же он мой племянник и шурин.       — Ты сама сказала, что полагаться на одно единство крови не стоит.       — Я помню, что я говорила! Я ещё при своём уме. Но Пакстер разинул рот на куш не по себе — слишком велика цена за всего лишь поцелуй. Он ломает мне все планы. Я предлагала ему Раймунда или его младшего брата Рикарда, или вообще любого неженатого мужчину из нашей родни, но он недоволен: ему нужен для дочери будущий лорд Простора, и на меньшее он не согласен. Вот только я тоже теперь не намерена отступать. Если он желает себе в зятья кого познатнее представителей младших ветвей нашего дома, то пускай, я найду ему мужа для дочери. К примеру, у лорда Хайтауэра неженаты два сына, а ещё один совсем недавно остался без жены. Разумеется, они не могут претендовать на Высокую Башню, но женихи не из последних.       Уиллас помнил братьев матушки — они приезжали в Хайгарден к радости здешних дам. Двое младших, Гюнтор и Хамфри, были чрезвычайно похожи друг на друга лицом, манерами и привычкой улыбаться по любому поводу. Хамфри мало чему придавал значение, балагурил и целыми днями пропадал на охоте. Гюнтор был степеннее, галантнее, с почти женской изящностью, что иногда сквозила в жестах, однако он прекрасно владел мечом и копьём и не отказывал себе в удовольствии похвастаться воинскими умениями на ристалище. Он вселял в Уилласа почти неосязаемую тревогу своими словами с двойным дном и слишком пристальными взглядами, которые не смягчала даже располагающая улыбка. Тем разительней был контраст с Гартом, прямолинейным и немногословным. Бейлор с супругой приезжали только единожды: статус наследника требовал от него нахождения в Староместе.       — Нужно лишь большое приданное и время, чтобы скандал утих, — продолжала бабушка. — Сейчас война: поводов для сплетен найдётся много. Прежде следует лишь убедиться в том, что Десмера — девица, иначе все твои слова об отсутствии связи ничтожны, а чужая любовница мало кому нужна в жёнах. А ты женишься на Сансе, как и планировалось. Твой брак никогда не был вопросом изменчивых чувств и мимолётных желаний. А теперь ты родственник короля, было бы прекрасно, если бы ты не забывал об этом ради симпатичной мордашки.       Уиллас завидовал сейчас Гарлану, успевшему счастливо жениться до всей этой истории и не думавшему ни о чём, кроме как сподручнее убить соперника на поле битвы. Уилласу бы самому скакать впереди войска врагу навстречу, заслуживая место в балладах. Видно, такова доля человека — желать невозможного. Чем запретнее плод, тем он слаще.       — Думаешь, лорда Пакстера устроят пустые обещания? Он хочет гарантий, а их может дать только заключённый брак.       — Помолвки достаточно. Как только септа подтвердит девственность Десмеры, я напишу Лейтону, он должен мне с одного случая. А Пакстера я сумею убедить удовольствоваться другим женихом для дочери — не тобой. Главное и тебе не подавать никакой надежды на возможность брака между тобой и Десмерой. Я не оставлю Пакстеру иного выхода, кроме как принять моё предложение. Я уже написала дочери: она тоже будет подталкивать мужа в нужном направлении.       Лорд Редвин может и не уступить. Уиллас не знал, какого его решения желал бы больше.       — Ты хочешь получить через леди Старк Север, но ведь Молодой Волк жив.       — На войне часто умирают, — отмахнулась бабушка. — Старк неженат, и ему сейчас явно не до брака. А потом… Независимость Севера — вопрос времени. Амбиции Ренли не позволят так просто оставить этот вопрос. Как только будет покончено с Ланнистерами и Станнисом, союз будет разорван, да ты и сам это должен понимать. Жизнь Старка под большим вопросом. Надеюсь, он не успеет наплодить волчат, это было бы нехорошо с его стороны.       — Санса может не пережить штурм столицы.       — Может, — усмехнулась бабушка. — А знаешь, кто ещё может не пережить штурм? Сыновья Пакстера. Ради благополучия сестры им стоило бы это сделать: репутация наследницы всего Арбора дело десятое. Ну, а если Санса умрёт, что ж, невеста тебе отыщется.       — Например, принцесса Тиана, — не сдержал язвительности Уиллас. — Ренли не спешит объявить о незаконном происхождении детей королевы Серсеи. Маргери писала, что он очень привязан к племянникам, что, впрочем, не помешало ему объявить себя королём. Может, в том и есть план: женить меня на Тиане, а вовсе не на Сансе? Не проще ли было просто принять предложение Бейлиша?       — Не проще. Наследник Простора не может жениться на той, за кем всегда будет шёпот «бастардка». Закрыть глотки всем невозможно. Лучше бы Ренли проявил со Станнисом единодушие, касательно обвинений Серсеи, но нет: решил поиграть в благородство, дуралей, — бабушка недовольно поджала губы, морщинистые пальцы мяли платок. — Впрочем, что ещё ожидать от него? Родство с Таргариенами дурно влияет на голову. А теперь иди, мне нужно отдохнуть! Иди-иди! И не забывай, о чём мы договорились.       Уиллас склонил голову, прощаясь. Во рту было горько, а на сердце неспокойно. Он ведь не хотел жениться на Дейзи, так что изменилось? Увидеть бы её сейчас, спросить, желает ли она стать его женой, получить отказ и успокоиться. Всё предельно просто.       Где она сейчас? Вероятно, в своих покоях: лорд Редвин сторожил её теперь, как свои лучшие виноградники, не позволяя и шага ступить без присмотра. Легко представить, как это её раздражало: она привыкла к свободе. Дейзи часто выезжала на прогулки верхом: одна, с Леонеттой, с подружками, с самим Уилласом. Она была великолепной всадницей, бесстрашной и ловкой, словно рождённой для седла и скорости. Уиллас разделял страсть кузины и охотно менял опостылевшую трость на две пары копыт и крылья, которые словно вырастали за спиной, когда он оказывался верхом. Мир с высоты коня был совсем иным, намного более приветливым и светлым. Кудри Дейзи реяли победным знаменем, когда она неслась во весь опор, соревнуясь с кузеном в скорости, и её смех звенел в предрассветной прохладе.       Но довольно воспоминаний. Уиллас отмахнулся от мысли, что женись он на кузине, и этот смех, и эти кудри будут принадлежать ему. Теперь всё зависело от лорда Пакстера.       К чему Уиллас точно не был готов, так это к тому, что на следующий день замявшаяся септа сообщит, что Десмера не девственница.