Золочёные лилии

Осмунд

      Заседание Малого Совета на этот раз затянулось: юный король не присутствовал на нём, очевидно, занятый чем-то более интересным, а Бес не имел склонности заканчивать Совет, не решив все вопросы.       Предусмотрительно неплотно прикрытая дверь позволяла расслышать разговор, и Осмунд склонился к створке ниже, задерживая дыхание, чтобы не пропустить ни слова. Клиган язвительно щерился рядом, но молчал, равнодушный и к прихотям хозяев, и к своеволию братьев по оружию. Вот Борос не преминул бы настучать, выслуживаясь. Ни на что более глобальное смелости не хватило бы. И как этот боров вообще попал в гвардию? Служебные качества Бороса Осмунда волновали мало, но тот ещё и отличался скверным чувством юмора, завистливостью и тухлой хвастливостью, напрочь лишённой лёгкости, правдивости и иронии. Так поглядишь — ничтожество ничтожеством, зато первый доброволец вылизать зад юному королю. А уж какие сальные взгляды Борос бросал на северянку!.. Не стоило и удивляться, что в борделе постоянно заказывал себе молоденькую рыжуху. Будет сильно раздражать — Джоффри узнает, что его верный страж передергивает на невесту государя. То-то ему эта весть придётся по вкусу! Никто не смел даже взгляд бросить на игрушки львёнка — покусает. Семейная черта.       — … Нет никаких вестей… мы не знаем, как скоро… Тиреллы и Ренли… Станнис ждёт… штурм…       — Потому стоит всё сделать, как можно быстрее. Водный путь из столицы стараниями Станниса закрыт — вам придётся ехать до Долины верхом, лорд Бейлиш, — сказала королева-регент. Её высокий властный голос был хорошо различим, в отличие от вкрадчивого голоса Вариса. — Вы отправитесь в путь завтра же утром. Войско Долины необходимо нам здесь как можно скорее.       Да, это было бы очень кстати. Осмунду совсем не хотелось оказаться на проигравшей в войне стороне. Служба в Королевской Гвардии сулила много выгоды, была почётна и сравнительно безопасна: покушения на короля были редкостью, да и Джоффри не из тех, кто рвётся в бой в первых рядах. Штурм столицы (а он, несомненно, будет) король в окружении белогвардейцев станет пережидать в твердыне Мейгора, подальше от опасности. И это полностью устраивало Осмунда. А вот если осаждающие всё же возьмут башню, то тогда клятвы велят умереть раньше короля, а это неприятно. Хотя если удача отвернётся от Серсеи и её сына, всегда можно свернуть ему тонкую шейку и заслужить милость нового правителя. Сир Джейме многие годы носил прозвище «Цареубийца» и ничего, не подавился косточкой за завтраком от посланных в спину проклятий.       — Принцесса Тиана поедет со мной?.. — едва расслышал вопрос Бейлиша Осмунд.       — У нас нет сейчас лишних рыцарей, а без хорошей охраны моя дочь не может отправиться в столь опасный путь. Это совершенно исключено. Леди Лиза должна понимать…       По мнению Осмунда, Её Высочеству было бы лучше подальше от столицы в такое время, но кто он такой, чтобы об этом судить.       — Не передумает ли Его Милость касательно свадьбы? Слово королевское изменчиво…       — Не передумает, — сухо ответил Бес. — Я это гарантирую. О помолвке будет официально объявлено. В наших общих интересах быстрее закончить войну и вернуться к более приятным делам. Например, вам, лорд Бейлиш, верно, не терпится заняться приведением в порядок Харренхолла. Помогите леди Аррен выполнить свою часть сделки, и благодарность нашего короля будет безграничной.       Король перестал капризничать касательно судьбы сестры, или карлик просто пользовался отсутствием Джоффри? Лучше бы первый вариант, хотя благоразумие не отличительная черта нынешней королевской семьи.       — Не беспокойтесь: я умею вести дела.       Осмунд легко представил улыбку на лице Бейлиша: с такой же он оплачивал и услуги самого рыцаря и его братьев. Работать на Мизинца было приятно: он всегда платил вовремя и приличные суммы. Сколько у него информаторов в столице? Уж не столько же, сколько пташек у Вариса?       Далее речь зашла о золотых плащах, обеспечение увеличившегося числа которых становилось всё более тяжкой необходимостью. И если золота в казне было достаточно, то с продовольствием дела обстояли хуже. Белогвардейцев кормили всё так же хорошо, а вот все остальные, исключая королевскую семью, ощущали последствия развязанной войны всё сильнее. Флот Станниса в Черноводном заливе не позволял торговать с Вольными городами, а Королевские земли были слишком малы, чтобы обеспечивать огромную столицу. В Блошином конце становилось всё более неспокойно, то здесь, то там вспыхивали бунты. Ни Станнис, ни Ренли не спешили к стенам города, но и без этого он задыхался. Союз с Долиной был необходим, как воздух.       Осмунд ощущал напряжение, которое становилось всё более явным от совета к совету. И отъезд Бейлиша из столицы был тревожным: уж не бежит ли он с тонущего корабля?

***

      Арбалетный болт вонзился в землю у ног молоденькой служанки. Та забавно отскочила, взвизгнув и выронив чистые простыни в грязь, а потом судорожно бросилась их собирать. Следующий болт оказался там, где мгновение назад была её шустрая рука. Служанка вскинула испуганный взгляд на галерею и зайчишкой кинулась прочь со двора, прижимая к себе перепачканное бельё.       Джоффри разочарованно поморщился, отводя арбалет. Он промахивался ненамеренно, сообразил Осмунд. Его забавлял этот мальчишка-король. Охранять его было интересно, много интересней, чем других членов правящей семьи. Не далее, как вчера, отрезали язык одному глупцу, слишком громко рассуждавшему о происхождении детей королевы-матери. Самому Кеттлблэку было плевать на это: не его ума дело, что за король на троне, коли хорошо платят. Наёмник, который много болтает, очень быстро становится мёртвым наёмником.       В конце галереи появилась принцесса под руку с одной из своих фрейлин — Иланой Клифтон, но без стражи. Весь замок с жаром обсуждал, как король демонстративно лишил её защиты Королевской гвардии после одной из ссор. Предположения о причинах такой меры высказывались разные, Осмунду особенно нравилось то, в котором говорилось, что Тиана зашла в отношении Сансы слишком далеко, и король заревновал. Вот только вероятнее, что сестра просто его довела. Кому бы понравилось долго терпеть её замашки. Жаль, что Осмунд был не на посту, когда Джоффри разрушил покои близнеца; говорят, он так орал, что во дворе было слышно.       Впрочем, даже это не лишило принцессу её обыкновенной надменности. Пока она приближалась, юный король устроился на перилах поудобнее, всем своим видом выказывая пренебрежение. В Башне Белого Меча сделали ставки на то, как долго близнецы пробудут в ссоре. Осмунд надеялся, что месяц: мешочек оленей лишним не станет. Сир Меррин не участвовал, лишь меланхолично заметил, что размолвка совсем ненадолго: брат с сестрой ссорились часто и никогда серьёзно. Кеттлблэк подозревал, что он просто из жадности не хотел терять деньги. Но дни шли за днями, а отношения между близнецами не теплели.       Осмунд поклонился Тиане, когда она прошествовала мимо — нерасположение к ней короля давало право этого не делать, но додуматься до того, чтобы бросить открытый вызов принцессе, мог только Осни. Его гордость в который раз сыграла с ним злую шутку, зачеркнув все усилия по получению благосклонности принцессы и усложнив за ней наблюдение. Наёмнику гордость ни к чему, да и опасная это затея, с гордыней играться. Наёмник, он что: сегодня этот купит, завтра тот, тут не до гордости. А Осни оступился, слишком заигрался и теперь не мог даже близко подойти ни к кому из окружения принцессы.       Джоффри встрепенулся и бросил почти миновавшей его сестре:       — Тия, ты не видела Сансу: она нужна мне для одного…дела?       В его голосе, улыбке, взмахе рукой было несложно разглядеть намёк на то, для чего именно ему понадобилась невеста. Принцесса медленно обернулась и вскинула бровь. Фрейлина напряжённо вцепилась в её руку, ничем более не выдавая своего волнения — это правильно: король чуял страх как дикий зверь и раззадоривался от него лишь сильнее.       Осмунд с интересом наблюдал за намечающейся перепалкой. Он был совершенно уверен, что Сансу король упомянул лишь для того, чтобы позлить сестру. Каждая встреча близнецов заканчивалась или взаимным игнорированием, или взаимными же подначками. Если повезёт, узнает подробности размолвки близнецов, и Серсея станет более сговорчивой. Её приводило в бешенство то, что она не понимала больше своих детей. Что-то оказалось за пределами знания Серсеи — возмутительно. Впрочем, за пределами её знаний находилось непозволительно много вещей.       — Сомневаюсь, что даже её впечатлят твои успехи в стрельбе, — заметила принцесса. В глазах стыл холод. Тиана неприязненно мазнула взглядом по гвардейцу и сосредоточилась на брате. — Может, это просто не твоё и стоило бы озаботиться разбором прошений и государственных бумаг, как и пристало королю?       У того даже желваки заходили, и всё демонстративное легкомыслие отвалилось, как пересохшая глина. Кончик арбалета взглянул прямо на принцессу.       — Нет, ну стрельба в упор — это слишком. С этим справится и ребёнок, — она развела руками, тая на губах ироничную улыбку. От Кеттлблэка не укрылось, что Тиана намеренно заступила вперёд, оставляя свою фрейлину за спиной и отпуская её руку. Надеется, что любая подначка сойдёт ей с рук. Столь же самонадеянная, как и мать. И такая же близорукая.       Круглое лицо Иланы не выражало ничего, кроме тупой покорности. Даже смотрела она вниз, на свои руки, будто не решаясь взглянуть на короля и его сестру. Кокетливая Джеллиса нравилась Осмунду много больше за живость, заразительный смех и глупенькую головку. Женщине положено быть глупой, ей это к лицу. Но Хорас Редвин нашёл что-то именно в Илане — Осмунд видел его единожды рядом с ней. Он бессмысленно держал её за руку, что-то тихо рассказывая и не поднимая взгляда. Так и до поцелуя не доберётся. Хотя в замке шептались о том, что юноша хотел жениться на фрейлине принцессы — дурак. Она упряма, как ослица, и красива в той же мере. Хотя уродство тянется к уродству так же, как и красота к красоте.       — Ты играешь с огнём, — прорычал Джоффри.       — К сожалению, благоразумие не досталось ни одному из нас, — легко согласилась принцесса и повернулась с намерением уйти.       — Я хочу видеть Сансу сейчас же!       — Ничем не могу помочь: поиски северянки по всему замку не входят в мои планы на сегодняшний день.       Тиана успела сделать лишь шаг, прежде чем Джоффри, бросив арбалет, поймал её за руку, грубо дёрнул на себя и прижал сестру к балке, сжав пальцы на её шее. Вся спесь мгновенно исчезла из широко распахнутых глаз принцессы, успевшей лишь испуганно охнуть.       Илана дёрнулась вперёд спасать госпожу, но Осмунд заступил ей дорогу, удерживая от глупостей, и вместо благодарности получил полный презрения и злости взгляд, который, однако, быстро стал безразличным, и сама девушка не сделала попыток прорваться.       — Я вижу: ты не поняла меня. Я король, а ты всего лишь моя сестра, которая будет делать то, что я прикажу, — Джоффри стиснул пальцы сильнее и придвинулся ещё ближе. — Моё терпение не бесконечно, поэтому советую его не испытывать и не пытаться со мной играть. Я знаю, где пропадает моя невеста днями и ночами. И если пока это было так, то это всего лишь значит, что меня устраивало подобное положение вещей. А теперь я повторяю ещё раз: мне нужна Санса, и ты пойдёшь и притащишь мне её из своих покоев, или где ты её там прячешь, потому что если нет, я приду за ней сам, и ты сильно об этом пожалеешь. Так или иначе, я получу всё, чего желаю, тебе бы следовало это помнить.       Близнецы яростно смотрели друг другу в глаза, и напряжение пульсировало между ними с рваным дыханием вместе. Неужели дело правда в Сансе? Это было глупо… Северянка хорошенькая, да печальна больно, а слёзы в постели кому ж по нраву придутся. Осмунду было не понять зацикленности на ней молодого короля и его сестры.       — Джоффри? Тиана? Что здесь происходит? — королева-регент обеспокоенно смотрела на них снизу, со двора. Джоффри сердито фыркнул и отпустил сестру. Кеттлблэк поднял арбалет, бросил на недовольную королеву-регента краткий взгляд и последовал за королём, не без труда нагнав его. Не стоило и сомневаться, что после дежурства Серсея призовёт его к себе с отчётом о произошедшем. А потом это сделает Бес, и придётся повторять всё по кругу. И не стоило забывать про Мизинца, которого к тому же интересовали и первые двое. Осмунд получал деньги от трёх человек: жаловаться не на что. Королева-регент платила меньше всего, очевидно, полагая, что её тела достаточно. В пересчёте на монеты, не так уж и дорого она выходила.

***

      Тяжёлые шаги на лестнице раздались тогда, когда спина уже грозила отвалиться, и больше не имелось сил противиться напавшей зевоте.       — Как ночь прошла? — вместо приветствия спросил появившийся Арис, пришедший заменить его на посту.       — Да как обычно: наш король спит сном невинного младенца, — повёл затёкшими плечами Осмунд и улыбнулся. Часть этой ночи он провёл в покоях, что напротив: Серсея его едва не освежевала, запуская когти в руку и хрипло рыча. — Королева-регент тоже. И я сейчас с радостью последую их примеру.       — Боюсь, что у Бороса другое мнение: он храпит так, что стены трясутся. Его не остановило даже пущенное ему в лоб яблоко.       — Бьюсь об заклад, он его ещё и съел.       — Да, сначала долго ругался, а потом попросил в следующий раз кидать что-нибудь послаще.       Мужчины улыбнулись друг другу.       — Я сейчас так устал, что засну, даже если рядом будут бить во все колокола.       — Не слишком хорошее сравнение, если учесть, что в колокола бьют, когда король умирает, — заметил Арис, поправляя латный наруч. Осмунд пожал плечами. Снять доспехи хотелось уже неимоверно, тут не до изящных словесных оборотов.       Он спустился по лестнице на два этажа ниже и почувствовал неладное. Внутри тихо и тревожно щёлкнуло предчувствие, которому мужчина привык верить, и рука сама легла на рукоять меча. Коридор всё так же был безлюден и тих. Потрескивали факелы, кладя на каменные пол и стены тени. Всё было обыденно, кроме…       Сонливость пропала мгновенно, и Осмунд вытащил меч, осознав, что в коридоре не было стражи. Совсем не было, хотя здесь всю ночь должны были дежурить два рыцаря из личной гвардии Ланнистеров. Мужчина напрягся, вспоминая, отсутствовала ли стража этажом выше, где жили принц с принцессой. Кажется, сир Меррин стоял на посту, его белый плащ Осмунд видел краем глаза. Но почему тогда никого не оказалось здесь? Ни крови, ни тел, ни постороннего шума…       Третья по счёту дверь от лестницы тихо отворилась. Кеттлблэк шагнул вперёд, готовясь встретить любую опасность, но всё же был совершенно не готов увидеть того, кто появился из покоев.       — Ваша Милость, — выдохнул мужчина, глядя на замершего короля. Короля, который, как он думал, спал сейчас двумя этажами выше в своей постели. Растерянность на лице Джоффри сменилась злостью:       — Если вы скажете об этом хоть одной живой душе, место в Королевской гвардии освободится по причине вашей смерти! Это понятно?       — Моя обязанность — хранить ваши секреты, Ваша Милость, — сказал Осмунд, вкладывая меч обратно в ножны. Так вот кто отпустил стражников. Поразительная наивность считать, что они не поняли, зачем король это сделал. Совершенно очевидно, кого он навещал в столь поздний час. — Можете на меня положиться. Вам нет нужды оставаться без охраны, когда вы ещё раз изволите посетить вашу невесту: я буду рад служить и молчать.       Король ощутимо успокоился и поспешил вернуться в свои комнаты. На лестнице он остановился и обернулся, подозрительно сузив глаза:       — Где вы были ночью, сир? Вас не было у двери, когда я выходил.       — Прошу великодушно простить меня, Ваша Милость: я выходил отлить буквально на минуту.       Проклятье! Кто ж знал, что мальчишку потянет на подвиги прямо среди ночи! Осмунд был уверен, что его краткое отсутствие в покоях королевы-регента останется незамеченным!       — А если бы в эту минуту ко мне пробрался убийца? Ваша обязанность — охранять меня, а не потакать своим желаниям.       — Виноват. Этого больше не повторится, Ваша Милость.       Джоффри хмыкнул, но больше ничего не сказал, продолжив подъём.       Глаза Ариса округлились, когда он увидел Осмунда и того, кого тот сопровождал. Кеттлблэк развёл руками из-за спины короля и состроил страдальческую гримасу.       — Вы будете молчать об этом, — сурово сказал Джоффри Арису, прежде чем скрыться в своих покоях.       — И как это понимать?.. — Арис показал рукой на закрывшуюся дверь и вопросительно вскинул брови.       — Тебе же сказано молчать, вот и молчи, — оборвал его Осмунд, не настроенный на объяснения.       На этот раз ему удалось спокойно покинуть твердыню Мейгора по опущенному подвесному мосту. После душных помещений утренняя прохлада была ощутима ещё ярче. Кеттлблэк поёжился от ветра и окинул взглядом просыпающийся внутренний двор. Внимание привлекли две фигуры поднимающиеся по дворовой лестнице, ведущей в восточный двор. Одну Осмунд узнал без труда — Варис, а вот его собеседник остался не узнан: капюшон скрывал лицо. Полы плаща открывали тонкую полоску платья — женщина. Одна из пташек? Но они все дети, а, судя по росту, незнакомка взрослая. Не служанка — прислуга не держится столь гордо, и при виде евнуха испуганно кланяется чуть не до земли. Тогда кто же? Осмунд прибавил шаг, надеясь догнать собеседников. Когда он поднялся по лестнице, женщина, попрощавшись прежде с Варисом, уже споро пересекала восточный двор.       — Сир Осмунд, — елейно поприветствовал его мастер над шептунами: — ваш караул на сегодня окончен, как я вижу. Как Его Милость? Надеюсь, в полном здравии?       — Разумеется.       — Вы куда-то спешите? После ночной службы, верно, ужасно хочется спать. Башня Белого Меча находится в другой стороне.       — Служба меня не утомляет — я хотел бы потренироваться в восточном дворе.       — Похвально, весьма похвально. Передайте мои наилучшие пожелания своим братьям. Вы все очень одарённые молодые люди.       В словах — одни восхищение и благожелательность, но Осмунд всё равно напрягся: евнух всегда говорил как-то так, что складывалось впечатление, будто за его словами крылось двойное дно.       — Благодарю.       — Ох, ну что вы! Это правда, чистая правда! Вами многие покорены. Поразительный взлёт из самых низов.       — Я пойду тренироваться, если вы не возражаете, — вежливо улыбнулся Осмунд.       — Разумеется.       Догонять таинственную женщину было уже поздно, и он отправился на восточный двор, давя в душе недовольство.