Золочёные лилии

Вендая

      Вендая вышла за дверь, оставляя за ней сплетни и смешки девичьих посиделок. Может, Алин прав, и она родилась уже старушкой, раз не может получить удовольствия от бесед за рукоделием и невинного состязания в остроумии? Девушка приветливо улыбнулась знакомому стражнику, успешно подавив порочное желание неплотно затворить дверь и приложиться к оставшейся щелочке ухом. Ей всё казалось: стоило покинуть комнату, и разговор мгновенно заводился о войне и новостях из столицы. Ведь не могло же, в самом деле, быть так, что никакие вести не достигали Горького Моста? А значит, их обсуждали без Вендаи, что наводило на очень нехорошие мысли…       Старая каменная лестница изнутри опоясывала маленькую башню, в которой обитали днём королева с фрейлинами. Спускаться по потёртым ступеням было много приятнее, чем подниматься по ним же утром. Элинор предположила, что лорд Касвелл не столь лоялен к Тиреллам и королю Ренли, как желал показать, раз предоставил Её Милости находящиеся столь неудобно высоко покои. Конечно, то была лишь шутка.       Вендая едва глянула на человека, поднимавшегося навстречу, но внутри что-то дрогнуло, заставив вернуть свой взгляд на мужчину. Это был сир Гюнтор, весь какой-то помятый и уставший. Она никак не ожидала увидеть здесь его: его, уехавшего к беременной жене почти два месяца назад, несмотря на всё своё показное равнодушие и отговорки. Должно быть, он любил свою супругу, и теперь ему было ужасно тяжело…       Хайтауэр поднял голову и остановился, так же как и сама Вендая. Уровень неловкости подскочил, но девушка не могла оторваться от разглядывания мужчины. Она заставляла себя не думать о нём прошедшие недели и почти преуспела, но, увидев, вся вспыхнула вновь.       Его волосы отросли и теперь щекотали плечи, а в глазах поселилась неведомая доселе, но вполне объяснимая печаль. В пыльном с дороги чёрном плаще, заляпанных сапогах и с многодневной щетиной сир Гюнтор казался совсем чуждым, но необъяснимо родным одновременно. Опасные, опасные мысли…       — Вы вернулись, — выдохнула Вендая, отводя взгляд. Мужчина скривился и кивнул. — Я сожалею о вашей потере…       До Горького Моста не так давно дошла весть о скоропостижной смерти леди Джейн и её ребёнка. Вендая поставила за них свечи Неведомому, простояв на коленях в септе несколько часов с чувством необъяснимой вины.       Зажечь свечу за сира Гюнтора она не посмела.       — Вы очень добры, миледи. Боюсь, что даже слишком.       Девушка непонимающе взглянула на рыцаря. Тот неторопливо поднялся выше, не сводя с неё внимательных глаз, и Вендая невольно покраснела, а потом и вовсе затаила дыхание, когда он остановился совсем рядом, всего на ступень ниже неё.       — Я так и не смог полюбить свою супругу, как она того заслуживала. На нашем браке настоял отец, и я не видел особого смысла сопротивляться. Говорят, что любовь появляется после брака — это ложь, моя леди. Вы выражаете мне соболезнования напрасно: я ничего не чувствую из-за смерти Джейн.       Вендая широко распахнула глаза, не зная, что сказать на такое признание. Она ощущала жалость к не виденной ею ни разу несчастной женщине, должно быть, страдающей от того, что нелюбима супругом. И всё же, всё же какая-то греховная часть вздохнула с облегчением, и постыдная надежда юркой гадюкой прокралась в сердце.       — Вы разочарованы, леди Вендая?       Девушка вздрогнула, услышав своё имя из уст рыцаря. Он немного склонил голову на бок, и не было никакой возможности спрятаться от этих серых глаз, глядящих пристально, с незаслуженным интересом. В тусклом свете они казались темнее, нежели были на самом деле. В горле мучительно пересохло, но Вендая выдавила из себя:       — Нет, просто… Зачем вы мне это говорите?       — Не желаю, чтобы вы заблуждались на мой счёт. Безупречных рыцарей не бывает.       — Я и не думала, что вы…       — В самом деле? — мужчина вскинул недоверчиво бровь и усмехнулся. — Совсем обо мне не думали?       Кожа на лице и шее грозила расплавиться от жара. Вендая отчаянно прятала глаза, воюя с малодушным порывом убежать. Сир Гюнтор же не мог заметить, что она совершенно теряла себя в его присутствии, заглядывалась на ещё тогда женатого мужчину? Не мог?! Да кого она обманывала: притворство никогда ей не удавалось, и даже брат добродушно над этим смеялся. Но если рыцарь что-то заподозрил, то это просто катастрофа! Он теперь начнёт её презирать, считать продажной девкой? О, нет-нет-нет, какой стыд!       Но ведь она действительно думала о нём, хоть и гнала настойчивые мысли прочь, вслушивалась в болтовню фрейлин, желая услышать знакомое имя, мучилась мыслями о том, как мужчина страстно целует жену, кладёт руку на её круглый живот. Вендая была противна сама себе.       — Простите, не хотел вас смущать, — извинился Хайтауэр, выдёргивая из безрадостных мыслей. Вендая с опаской взглянула на него из-под ресниц. На красивом лице не было осуждения, презрения, жалости или злости. Наоборот, странное удовлетворение и благодушие. Слишком глупо надеяться, что мужчина ничего предосудительного не заметил?       — А ваша жена?.. Она любила вас? — осмелела Вендая. Семеро, пускай он скажет «нет».       — Нет. Наш брак был договором, и мы оба были в нём, как в клетке.       — А ребёнок?.. — Голос чуть дрогнул.       — Рождение детей никак не связано с любовью, не обманывайтесь, моя леди.       Вендая кивнула, сама не понимая, чему кивает, но нужно же было что-то сделать. Она нервно прошлась пальцами по рукаву, борясь с желанием неизвестно за что извиниться.       — Светлейшая государыня наверху? — неожиданно переменил Хайтауэр тему.       — Да.       — Мне следует выразить племяннице почтение и доложить о своём возвращении в её полное распоряжение. Надеюсь, вы извините меня…       Вендая выдохнула с облегчением, когда он прошёл мимо неё, и хотела уже броситься вниз, когда голос мужчины заставил её обернуться.       — Вы же позволите дать мне вам совет? Если вы хотите быть счастливой, то выходите замуж лишь за того, кто люб сердцу.       Улыбка Хайтауэра на миг показалась девушке откровенно порочной, но он быстро отвернулся, оставив Вендаю кусающей губы и смотрящей ему в след, как провинившаяся девчонка.       Оставшиеся ступени она почти пролетела, не чуя под собой ног, и остановилась только в самом низу. Сердце колотилось как безумное, и девушка приложила руку к груди, ощущая себя чрезвычайно глупо. А если её кто увидит в таком состоянии? Что они подумают? Голова шла кругом, и ладони вспотели. Ах, что с ней творилось!       Определённо, она теряла голову, стоило рядом оказаться Хайтауэру. Если это не влюблённость, то что? Джелл в столице дни напролёт восторженно щебетала о любви и сладко вздыхала, возводя глаза к небесам, но это всё казалось безмерно далёким от Вендаи. Но хватило одной случайной встречи, чтобы потерять покой, сердце и разум. И ничего радостного в этом девушка не видела. Неудачное время, неудачное место, неудачный мужчина… хотя и уже свободный. Издав приглушённый вопль, Вендая топнула ногой и выскочила во двор, надеясь, что быстрая ходьба поможет избавиться от греховных мыслей.       Она неслась к своей палатке так быстро и гневно, что не сразу заметила: её кто-то окликал. Вендая обернулась и узнала в спешащем к ней юноше Абелара Эррола — друга брата. Он подбежал к ней, сияя, как начищенная монетка, но остановился в трёх шагах, очевидно, не зная, что предпринять. Сколько они не виделись? Год? Больше? Он почти не изменился, разве что похудел немного. Его задорно топорщащаяся в разные стороны шевелюра отливала на солнце знакомой желтизной.       — Абелар! — радостно воскликнула девушка и позволила себе крепко обнять юношу, разрушая неловкость и гоня прочь все терзания и дурные мысли. Он стушевался, раскрасневшись, но живые глаза пламенели радостным нетерпением и удивлением, оглядывая сестру друга.       — Вендая, я так рад, так рад! Я так скучал! В смысле по Алину, конечно же!.. Где этот бесёныш, небось, всё на площадке пропадает? Можешь не отвечать: и сам знаю. Как тут у вас, скучно? Ну, это ненадолго! Я такое расскажу!       — Как ты здесь оказался? — перебила его девушка. — Ты же был в Бронзовых Вратах… Послание от короля? — сообразила она.       — Ага. Я о том тебе и говорю. Мы привезли приказ двигаться на Королевскую Гавань, представляешь! Больше решено не ждать и не оглядываться на Станниса. Скоро столица будет у наших ног! — гордо возвестил Абелар. Вендая кивнула, ощущая разливающуюся по телу слабость. К такой новости она была совсем не готова.       — Ты не рада? — Казалось, даже веснушки на круглом выразительном лице недоумевали.       — Я… Не думаю, что войско ждут с распростёртыми объятиями. Штурм — это опасно, — печально сказала девушка. Абелар сник и запустил ладонь в жёсткие, как солома, волосы:       — Ну, ты это, не расстраивайся… Хорошо всё будет.       Он протянул руку в сторону Вендаи, явно желая утешительно погладить по плечу, но замялся и завёл руки за спину, будто им не доверяя.       — Ты ещё не получил рыцарских шпор? — спросила девушка, чувствуя себя виновной в унынии юноши. Никто не бегал в панике по лагерю и не кричал, что все умрут — одна Вендая, как злая ведьма из одной известной баллады, пророчила всем беду. Нужно просто меньше думать и больше молиться.       — Нет. Надеюсь заслужить в бою, когда…ну ты поняла.       — Алин вот тоже, — вздохнула она. — Пойдём, он будет рад тебя видеть и, конечно же, сразу потащит показывать, чему научился. Прошу, сбей с него спесь, а то он невыносимо самодовольный в последние дни.       — Конечно, — кисло улыбнулся Абелар, и Вендая вспомнила, что он далеко не столь хорош с мечом, как её брат. Отлично, она ему ещё об этом и напомнила. Одним словом — дура. Похоже, сегодня просто не её день. Девушка виновато глянула на юношу и решила больше не открывать без надобности рот. Хорошая женщина — молчащая женщина.