Золочёные лилии

Тиана

      В Бальном Зале Королевы было немноголюдно. Пока. Тиана мрачно кивала здоровавшимся с ней леди, не видя смысла улыбаться даже из обычной вежливости. С галереи доносилась какая-то легкомысленная мелодия, и зал, несмотря на плотно задёрнутые бархатные шторы, был залит светом, как в самый ясный день. Пламя факелов, многократно отражаясь в высоких зеркалах, слепило глаза. Стоявшая рядом Джеллиса переступила с ноги на ногу и громко вздохнула с запредельной мукой. Принцесса и бровью не повела, наблюдая, как знатные дамы, озабоченно переговариваясь, занимают свои места за столами. Матушка ещё не спустилась. Мимо, улюлюкая, пронёсся Донтос, потрясая палкой от метлы. Его весёлость настолько сильно контрастировала с общей атмосферой страха и напряжения, что было мерзко. Все понимали, как много зависит от того, возьмут войска Станниса город или нет. Ни песни, ни шутки, ни изысканные блюда, что наставляли на столы, не могли обмануть. От этого притворства было тошно. Нет, оставаться здесь Тиана не хотела.       — Возьми Сансу, Илану, если она захочет, и ступайте в замковую септу. Здесь вы сойдёте с ума раньше, чем закончится битва, — приказала принцесса фрейлине. Джеллиса закусила губу:       — А ты?       — Я скоро буду.       Она ведь ещё не виделась с братом, не проводила его на битву. Сегодня был не тот день, чтобы упиваться обидой.       Во внутреннем дворе суетились люди, мало обращая внимания на принцессу. Она прошла мимо и стала спускаться по дворовой лестнице. Навстречу попадались спешащие женщины, какие-то служанки, воины в полном боевом облачении. Чем ближе к Восточному двору, тем чётче слышалось молитвенное пение из замковой септы и тревожный звон колоколов. Гимн Старицы, кажется. Сотни голосов сплетались в одной песне, завораживающе прекрасной и до ужаса тоскливой. Тиане хотелось закрыть уши. Величественный гимн отдавался в висках скорбным напевом. Но она не собиралась скорбеть. Сегодня столица не падёт.       Завидев брата среди гвардейцев, принцесса ускорила шаг и почти слетела с последних ступеней. К королю как раз подводили коня в ало-золотой броне. Роскошные доспехи Джоффри сияли, словно второе солнце. Первое на небосклоне куталось в сизые облака, как застенчивая дева, но всё никак не могло скрыться полностью. На панцире брата рычали львы, золотые, как и вышитые на лифе платья принцессы два оленя. Тиана подошла ближе, придерживая рукой угольно-чёрные юбки, не скрашенные никаким орнаментом, будто траурные. Она не надела никаких украшений, кроме тиары с рубинами и редкими чёрными сапфирами, особенно яркой в её светлых, строго заколотых волосах.       Дядя Тирион обратился к ней первым:       — Пришла пожелать нам удачи?       Тиана улыбнулась ему, с трудом заставив себя оторвать взгляд от брата. Тот смотрел на неё пристально, будто решая: прогнать или обнять.       — Мои пожелания вам ни к чему. Я и так знаю, что вы вернётесь с победой. Куда вы сейчас?       — В септу Бейлора за благословением верховного септона, а потом на стену, — ответил дядя. — Тебе лучше вернуться в Твердыню Мейгора. Твоя матушка собирает знать в Бальном Зале Королевы.       — Я знаю. — Вышло резче, чем хотелось. Брат уже сел на коня, внешне гордый и уверенный. Его охраняли королевские гвардейцы: сир Меррин, сир Борос и сир Арис. Не хватало только Пса. Джоффри молчал, и Тиана не знала, что сделать, кроме как взять что-нибудь тяжёлое и огреть его по дурной голове. Она не могла больше смотреть на него без горечи, оседавшей на корне языка. Незаметно для себя она потеряла брата.       — Я надеюсь, ты не собираешься делать глупости? — карлик пытливо посмотрел на раскрасневшуюся от злости племянницу.       — Конечно, нет, — воскликнула Тиана с самым невиннейшим и радостным видом на свете. — Я просто поеду с вами!       И, пока никто не успел воспротивиться, запрыгнула в седло коня, которого держал под уздцы один из золотых плащей. Жеребец заволновался, заплясал, но Тиана не испугалась, крепко сжав его бока. Отец учил её ездить в мужском седле, в память о своей Лианне. Матушка знала об этом и злилась.       — Это исключено! — осадил дядя Тирион.       — Я всего лишь до септы и обратно. Это не опасно.       — Ваше Высо…       — Оставь! Пускай едет, — взмахнул рукой Джоффри. Золотой плащ растерянно отступил.       — Конечно, пускай едет, ведь мы отправляемся развлекаться, — саркастично прокомментировал дядя Тирион. — Милая, отчего же не взяла с собой фрейлин? Они пришлись бы к месту. Может, изволишь персиков или пирожных?       Принцесса виновато потупила взор и направила коня вслед за конём братом, тщетно пряча торжествующую улыбку. Выехав в город, Джоффри пустился галопом, и Тиана не отставала от него. Улицы были совершенно пусты. Лишь со стороны реки раздавался нарастающий бой барабанов и гул боевых рогов. В этот гвалт всё решительнее вмешивалось пение, доносящееся из великой септы Бейлора. Но вместо тревоги в груди разгорался азарт. Близнецы неслись наперегонки, и Тиане, несмотря ни на что, хотелось смеяться. На повороте она подрезала брата и вырвалась вперёд, но ненадолго: конь под королём был лучше коня обычного гвардейца. Джоффри оказался у дверей великой септы Бейлора первым, прямо верхом преодолев мраморную лестницу. Смех щекотал горло, когда Тиана смотрела на его самодовольное лицо. Когда-то такие гонки были любимым занятием близнецов. Принцесса поправила чудом не слетевшую с головы во время скачки тиару. Джоффри спешился сам и помог сестре. Его руки замерли на её талии дольше необходимого, и взгляда своего он от неё больше не прятал. Тиане хотелось выдохнуть: «Не отпускай». Он и не отпустил: взял под руку и увлёк за собой внутрь септы, не дожидаясь, когда присоединится чуть отставшая свита.       Септа была переполнена людьми, но, заметив короля и его сестру, они расступались, склоняясь и перешёптываясь. Подоспевшие королевские гвардейцы и дядя Тирион последовали за близнецами. Людской поток смыкался за спинами, отрезая путь назад. Здесь не было знати — одни горожане, уповающие на милость Богов. Тиана почти улыбалась, вновь ощущая себя спокойной и целой. Она была рождена для всеобщего обожания и почтения, несомненно. Брат держал её под руку, и она была уверена, что всё будет хорошо.       Джоффри преклонил колено перед верховным септоном, протянувшим руку с огромным перстнем для поцелуя. Невысокий, сухонький, с белой бородкой, в белых же одеяниях, септон представлял из себя довольно жалкое зрелище. Но не почтить его было нельзя. Тиана склонилась тоже.       — Ваше Святейшество…       — Ваша Милость, мы рады лицезреть вас здесь, в обители Семерых. — Голос у него оказался неожиданно громким для столь тщедушного тела, но неприятным, визгливым. — В этот трудный час только король может защитить подданных, и только Боги — короля.       — Я пришёл просить Вашего благословения.       — Оно с вами. Отец не позволит случиться несправедливости. Нечестивцы не возьмут города. Да вложит Воин силу в Ваши руки, а Матерь благородство в Ваше сердце…       Верховный септон держал над головой Джоффри семигранный кристалл, творя молитву. Праведные за его спиной сияли серебристыми одеждами. Тиана закрыла глаза. Так душно! В тот день, когда уезжала в Дорн Мирцелла, было ветрено. Она так же склонялась перед септоном, и кристалл в его руках рассыпал искры, точно звёзды. Слава Семерым, сестра в безопасности, далеко от столицы, как и Томмен. Нужно будет написать ей очередное письмо… Тиана разгладила чёрные юбки. Забавно, что она сегодня одета в цвета дома отца, а брат — в цвета дома матери. А вместе они словно олицетворение союза Запада и Штормовых земель.       Верховный септон окончил молитву, и Джоффри хотел было уйти, но Тиана поймала его за руку:       — Вернись с победой.       — Иначе и быть не может. Я принесу тебе голову Станниса.       За надменной уверенностью принцесса ощущала фальшь, но не стала возражать — лишь произнесла:       — Я останусь здесь.       Джоффри удивлённо вскинул брови и нахмурился, но сказать ничего не успел.       — Это неразумно, — вмешался дядя Тирион. «Если Станнис сумеет прорваться сквозь ворота, находиться в септе Бейлора станет смертельно опасно», — подразумевали его слова. Говорить об этом открыто не стоило: не нужно множить страх среди людей. Тиана поймала взгляд брата и твёрдо произнесла, зная, что её услышит не только он:       — Долг короля — быть с защитниками города. Долг принцессы — оставаться с народом. Я вернусь в замок позднее.       Она любила септы не больше брата, но сейчас должна была показать единство королевской семьи с простым людом. Знатных дам развлекала королева-мать.       — А если?.. — едва слышно спросил Джоффри. В такие близкие глаза было рискованно смотреться, видеть собственное отражение в зелёных омутах.       — У тебя будет ещё одна причина не пустить в город врага, — Тиана дёрнула уголками губ, в попытке изобразить беспечную улыбку. Близнец неожиданно сухо кивнул и отстранился, вынуждая разжать пальцы на его локте. Внезапная потеря физической близости ощущалась слишком остро.       — Сир Арис, останьтесь с принцессой. Проводите её до твердыни Мейгора, — распорядился недовольный дядя. Джоффри не стал возражать и направился к выходу, более не взглянув на сестру. Дядя, сир Меррин и сир Борос последовали за ним. Тиана отвернулась, чтобы не видеть, как они исчезают за спинами горожан. Холодное прощание сдавливало ей сердце и от былого веселья не осталось и следа.       На какое-то время она позволила себе позабыть обо всём и просто петь, вливая свой голос в общий поток, раствориться в этом чувстве единения. Тиана молила о том, чтобы брат и дядя вернулись к ней живыми и здоровыми. Просила подарить им победу. И тысячи собравшихся в септе словно молили о том же, поддерживая голос принцессы своими.       Сир Арис коснулся её руки:       — Моя принцесса, нам пора.       Он выглядел обеспокоенным. Тиана прижалась к нему так, чтобы её слова слышал он один:       — Думаете, город падёт?       — Вы должны быть в замке. Я обещал доставить вас в безопасное место.       Принцесса усмехнулась. Столица научила его не отвечать прямо на неприятные вопросы. Тиана молча вложила ладонь в ладонь мужчины. Он увлёк её за собой, протискиваясь сквозь толпу. Что будет с этими людьми, если город сдастся? Но нет, этого просто не может быть.       На пороге септы Тиана замерла. Её рука выскользнула из руки королевского гвардейца, и он вынужден был остановиться тоже. Девушка коротко взглянула на него и вновь устремила взгляд на небо, на котором всё ярче разгоралось ядовито-зелёное марево. Принцесса никогда не видела таких облаков, словно раскрашенных рукой ребёнка во все оттенки зелени: от блёклых серо-зелёных до малахитовых. Прямо как в том сне Мирцеллы.       «А ещё там были такие страшные небеса: зелёные, пугающие… Все улицы были залиты этим мёртвым зеленоватым светом. И звенели колокола, совсем так же, как когда умер отец. Ты помнишь, как тоскливо они пели тогда? Моё сердце не выдержит, если с вами что-нибудь случиться! Пообещай мне, что всё будет хорошо! Пообещай!»       — Дикий огонь, — пояснил сир Арис.       — Вы знаете, что там? — Тиана кивнула в сторону Черноводной.       — Поднявшиеся вверх по реке корабли лорда Станниса попали в ловушку. Ваш дядя приказал выковать цепь и перегородить ею устье реки. Корабли в реку вошли, но выйти уже не смогут. А здесь их ожидал дикий огонь. Ваш брат-король командует катапультами у Речных ворот. Его хорошо охраняют, не волнуйтесь.       — Говорят, у лорда Станниса больше людей, чем у нас…       — Это правда. Но обороняться всегда легче, чем наступать. Наши воины не пустят неприятеля в город милостью Семерых. А вы должны вернуться в замок, — мужчина невесомо коснулся плеча Тианы. Она кивнула и позволила увести себя к лошадям, которых охранял какой-то худой гвардеец, видимо оставленный дядей. Сир Арис помог принцессе сесть на коня, и сам вскочил в седло. Тиана бросила ещё один взгляд на залитые зеленью небеса и тронула жеребца пятками. Сны ничего не значат.       Улицы были всё так же пустынны. Лишь изредка попадались бегущие или скачущие куда-то рыцари. В септе можно было сделать вид, что ничего не происходило, но за её пределами война властно заявляла о себе. Как ни громко было пение, гласа битвы оно было заглушить не в силах. Гудели боевые рога, грохотали катапульты, звенело оружие, отведавшее крови, и кричали, умирая, люди. Мимо пронёсся на лошади какой-то воин. Вся его левая рука и бок были залиты кровью. Своей? Чужой? Тиана невольно придержала коня.       — Поедемте быстрее, — поторопил сир Арис, видимо, приняв задержку за страх. Принцесса хмуро взглянула на него:       — Я не столь нежная, как вам кажется.       Губы гвардейца тронула улыбка:       — Я не смел бы о том думать. У короля Роберта не могла родиться несмелая дочь.       Из переулка прямо на них выехал отряд во главе с дядей Тирионом.       — Ты всё ещё здесь? Живо в замок!       — Что случилось? — Тиана вглядывалась в озабоченное лицо дяди.       — К Королевским воротам тащат таран, — пояснил Лансель.       — Возьми принцессу и езжайте, а затем присоединяйтесь к нам. Здесь не место для прогулок, — приказал дядя Тирион Арису, даже не взглянув на девушку.       — А Джоффри…       — Твой брат в большей безопасности, чем многие, — наконец, обратил на племянницу внимание карлик. — А теперь живо в замок!       Тиана вздохнула и послала своего коня галопом вверх по улице, прямо к Красному замку. Его ворота всё ещё были распахнуты, но стоило всадникам их преодолеть, как их закрыли. Во внутреннем дворе теперь было пусто. Принцесса спешилась, не дожидаясь помощи сира Ариса. Твердыня Мейгора возвышалась над ними неумолимой громадой. Замешкавшись, Тиана всё же вошла внутрь. Королевский гвардеец следовал за ней, отставая лишь на шаг.       Бальный Зал Королевы встретил взглядами сотен глаз. Тиана уверенно прошла к помосту и милостиво улыбнулась Лунатику, доставшему словно из неоткуда персик, и протянувшему ей.       — Где ты была? — мать посмотрела строго, покачивая в руках чашу с вином. Крупное кольцо бросало цветные искры на стол, точно кристалл септона.       — В великой септе Бейлора. Молилась за победу нашего короля, — ответила Тиана, усаживаясь на своё место по левую руку от матери. Справа от неё уже сидела Санса, столь же белая, как и шёлк, из которого был пошит сегодняшний наряд королевы. Старк встретилась с Тианой глазами и тут же отвела взгляд, равнодушная ко всему.       — С каких пор ты стала такой набожной?       — Место принцессы, как и королевы, вместе с её народом…       — Простите, светлейшая государыня. Позвольте вернуться к королю, — вмешался сир Арис, склоняя голову.       — Дозволяю.       Тиана ободряюще улыбнулась фрейлинам, которым не нашлось места на помосте, бросила Джеллисе персик и пригубила вино, которое налила в кубок служанка. Потерявшие к принцессе интерес дамы переговаривались между собой и вымученно смеялись над ужимками шутов. Лорд Джайлс Росби откровенно спал в тарелке. Музыканты на галереи играли «Весной все девы расцветают». Лунатик жонглировал персиками и пел непристойную песенку собственного сочинения, которая никак не подходила к музыке.       На стол подали сладости. Тиана откусила кусочек от булочки с корицей и встретилась глазами со светлыми, невыразительными глазами Илина Пейна. Он стоял в тени, опираясь на Лёд, неумолимый, как судьба. Что он здесь делал? Принцесса с трудом отвела от него взгляд: он пугал и завораживал, как и в детстве. Во истину сложно было найти на должность палача более подходящего человека.       Вошедший Осфрид Кеттлблэк, единственный из братьев, оставшийся в столице, стремительно пересёк зал и преклонил колени перед королевой:       — Ваше Величество, войска Станниса штурмуют Королевские и Грязные ворота, но безуспешно.       — А мой сын? — требовательно спросила мать.       — Он у требушетов. Его хорошо охраняют и…       — У Грязных ворот? Вы с ума сошли? Это же опасно! Пускай немедленно возвращается в замок.       — Нет! — воскликнула Тиана. — Он не может: воины должны видеть, что он с ними.       По лицу сира Осфрида было видно, что он с ней согласен. Матушка резко поставила кубок на стол, едва не расплескав вино на скатерть:       — Верните моего сына в замок. Чего ждёте?       — Он не только твой сын — он король, — Тиана схватила мать за руку.       — А ещё твой брат. Скажи, сможешь себе простить, если его там убьют?       Принцесса отпрянула от пронизывающего взгляда, но нашла в себе силы с достоинством произнести:       — Возможно, скоро мы это узнаем. Но Джоффри должен остаться защищать город. Это его долг.       Мать выдернула руку из хватки дочери и отчеканила:       — Король должен вернуться в свои покои. Это приказ! Выполняйте!       Сир Осфрид с поклоном удалился. Тиана нахмурилась, исподлобья глядя на мать, опустошающую уже который по счёту кубок. Это было ошибкой. Король не может бросить своих рыцарей, иначе они не станут за него сражаться. Отец никогда бы так не поступил. Тиана боялась за брата, но не могла позволить чувствам взять вверх над разумом. Она королевской крови.       Привели менестреля. Он только взял первые аккорды «Правды и лжи», как в распахнувшихся дверях вновь появился сир Осфрид.       — Светлейшая государыня, Его Милость отказался вернуться в твердыню Мейгора.       — Что? Я же велела вам его вернуть!       Тиана улыбнулась. В груди потеплело от гордости. Её брат не трус.       — При всём уважении, Ваше Величество, но не могли же мы тащить его силой, — дерзко ответил Кеттлблэк.       Матушка резко поднялась на ноги:       — От вас нет никакого толку! Я уже жалею, что назначила вас командиром моей гвардии!       Оттолкнув рыцаря, она поспешила прочь из зала. Кеттлблэк коротко поклонился принцессе и невозмутимо вышел следом. Дамы встревоженно зашептались. Кто-то заплакал. Тиана обменялась с подругами взглядами и поднялась:       — Моя мать скоро вернётся. Битва ещё продолжается, но ворота города крепки. Наши отцы, братья и сыновья не пустят врага в город. Принесите ещё вина. А вы играйте, — обратилась она к менестрелю, и тот запел о дорнийской жене.       Тиана села к подругам и обняла бледную Джеллису.       — Куда отправилась твоя мать? — тихо спросила Илана, подкладывая себе в тарелку кусок тыквенного пирога.       — Не знаю. Надеюсь, не к Джоффри.       — Твой брат ведь на стене, защищает город, — изогнула бровь подруга.       — Это так. Но матушка боится за него и хочет вернуть сюда.       — Я не удивлена, — тётка Дарлесса неслышно подошла сзади и положила руку Тиане на плечо. — Даже королева — всего лишь мать.       — Скорее бы эта битва закончилась…       Скрипнула, отворившаяся дверь, и несколько дам завизжали. Тиана встревоженно вскинула голову. Она ожидала увидеть вернувшуюся мать, но в зал вошёл Лансель. Он прижимал руку к плечу, между пальцами сочилась кровь.       — Где королева?       — Её нет здесь. Что случилось? — принцесса вышла вперёд. На посеревшем лице дяди зелёные, истинно ланнистеровские глаза горели, словно дикий огонь.       — Скажешь Серсее, что Железные ворота открыли предатели. Войска Станниса вошли в город, — Лансель говорил тихо, и только поэтому зал ещё не охватила паника.       — Мой брат?.. — сглотнув, с трудом произнесла девушка. Перед глазами всё плыло.       — Он был у Грязных ворот, а теперь я не знаю.       — А дядя Тирион?..       — Он храбро сражался, когда я видел его в последний раз.       Тиана медленно кивнула.       — Вы ранены. Нужно позвать мейстера. — Голос подошедшей Сансы звучал будто издалека.       — Да… — Тиана одобрительно стиснула плечо Старк, а затем взошла на помост со всем спокойствием, на которое была способна. Санса отдавала какие-то распоряжения, что-то говорила. Принцесса залпом осушила кубок — стало легче. Нужно было отвлечься. Санса села рядом.       — Надеешься, что лорд Станнис возьмёт замок? — ядовито спросила Тиана, знаком веля служанке налить ей ещё вина.       — Я верна лишь своему возлюбленному Джоффри, — отозвалась Санса, невозмутимая настолько, что хотелось её ударить. Принцесса тихо рассмеялась. От собственного веселья перехватывало горло.       — А я надеялась, что твоя возлюбленная я. Не одну ночь ведь делим с тобой постель.       Что-то было в том, чтобы каждую ночь спать, обняв любовницу брата. Когда-то близнецы всё делили напополам, так почему бы и не Сансу. К великому огорчению, та не раскраснелась смущённо, но в глазах хотя бы вспыхнула жизнь. Тиана наклонилась вперёд:       — Я целуюсь лучше, чем мой брат.       — Откуда вы знаете, как целуется ваш брат?       Тиана засмеялась и откинулась на спинку стула, игнорируя любопытные взгляды женщин:       — Я наслышана.       В груди болело, и принцесса была уверена, что вовсе не от смеха. Менестрель сыграл первые ноты: «Ты будешь спать, моя любовь». Вендая любила эту песню, печальную и очень нежную. В стане Ренли ей ничего не грозило.       — Ты смогла бы сравнить сама, но, боюсь, лорд Станнис будет несколько против. Ты ждёшь его напрасно: из одной клетки попадёшь в другую. Я слышала, он не очень жалует твоего старшего брата.       — Не волнуйтесь: мне не суждено радоваться победе ваших врагов, — с очень странным выражением лица ответила Санса, глядя куда-то в сторону. Поразмышлять на эту тему Тиане не дал вошедший сир Арис. Белый плащ был изорван и перемазан в крови. На перламутровой чешуйчатой кольчуге виднелись кровавые разводы. Принцесса испугалась, что он тоже ранен, но королевский гвардеец двигался слишком непринуждённо для этого. Он преклонил колено перед помостом. Тиана велела менестрелю петь громче.       «Ты будешь спать, моя любовь,       В постели пуховой…»       — Вы можете всё сказать мне. Я передам королеве-матери, когда она вернётся, — Тиана стиснула пальцы, молясь, чтобы новости не оказались плохими. Пожалуйста, Семеро, пожалуйста! Сир Арис поднялся с колен и подошёл ближе, глядя принцессе в глаза:       — Значит, я видел именно Её Милость у тронного зала… Я принёс новости. Грязные и Королевские ворота пали. Бои идут на улицах. В городе паника.       «…Ходить в шелках и кружевах,       В короне золотой…»       — Ясно… — Тиана прижала соединённые ладони к губам, стараясь успокоиться. Ещё не всё кончено. Ещё есть надежда. Всё просто не может закончиться вот так. Только не сегодня. Дядя Тирион обязательно что-то придумает. Сердце колотилось в груди ощутимо тяжёлое.       «…Клянусь тебя всю жизнь мою       Лелеять и беречь…»       — Где король?       — Отступил в надвратную башню. Руководит лучниками.       — А дядя Тирион?       «…И защитит от всех врагов       Тебя мой верный меч…»       Сир Арис стушевался:       — Боюсь, что он мёртв.       Тиана вцепилась ногтями в запястье, чтобы не вскрикнуть. Её дядя мёртв! Этого просто не могло быть. Не могло… Не могло…       — Это точно?..       — Он возглавил атаку за Королевские ворота и не вернулся.       Она кивнула и отвернулась, чтобы сир Арис не увидел, как заблестели её глаза:       — Вы можете идти…       Стоило за ним закрыться дверям, как все взгляды выжидающе обратились к принцессе. Но Тиана не могла… Она с детства привыкла быть центром внимания и любви, но теперь это душило её. Она боялась, что не справится с собой, если скажет хоть слово. И ей нечего было сказать. Поднялась Санса, спокойная и благожелательная:       — Сражения ещё идут, и ничего точно не известно. Король сражается, как лев. Нам всем стоит запастись терпением и уповать на милость Семерых.       Браво! Очень убедительно! Тиана сцепила дрожащие пальцы, ощущая себя на грани истерики. Почему мать не здесь? Она должна быть здесь и успокаивать всех, улыбаться и велеть менестрелю петь всё громче. Как будто это могло помочь! Колотящееся сердце всё громче отбивало: «Мёртв, мёртв, мёртв!», а грудь сжало так, что не вздохнуть.       «Твоя постель не для меня,       И шелк мне ни к чему…»       — Всё хорошо? — Санса склонилась и казалась даже обеспокоенной — вот уж новость! — Вы совсем бледны.       Нет, не хорошо! Тиана вскочила на ноги. Стены давили, и негромкие разговоры казались невыносимыми. Ей срочно нужно было увидеть мать, брата, хоть кого-нибудь, только не этих испуганных куриц. Она поспешно вышла из зала, едва сдержавшись, чтобы не побежать. Закрывшаяся дверь отрезала её от заахавших кумушек и причитающих девиц, но ненадолго: Джеллиса проскользнула следом.       — Тия, что случилось?       — Вернись в зал! — резко бросила она. Сил сохранять невозмутимость просто не было. Подруга растерянно отступила, но потом поддалась вперёд, желая ухватить за руку:       — Тия, пожалуйста… Я могу чем-то помочь?       — Нет, не можешь! — принцесса яростно закачала головой. — Вернись в зал. Я скоро приду.       Тиана не стала ждать, пока Джелл что-то решит, и бросилась вниз по лестнице. Она сбила какого-то слугу с объёмной сумкой, едва не потеряла туфлю, но спустилась на первый этаж. Здесь сновали солдаты, и ворота были ещё открыты. Осталось добраться до тронного зала, где видели матушку и…       Чьи-то руки бесцеремонно поймали за локоть и притянули к себе. Взбешённая Тиана залепила мужчине пощёчину и замерла, узнав сира Ариса.       — Что вы здесь делаете?       — Вас это не касается, — принцесса трепыхнулась, но сбросить его руку так и не смогла. — Вам доставляет удовольствие меня трогать?       Королевский гвардеец оставил без ответа последнюю фразу и утянул подальше от любопытных глаз.       — Вы не должны здесь находиться. Это опасно.       — Я сама в состоянии решить, что мне делать.       Страх и скорбь глушили голос разума, переплавляясь в ярость. Тиана хотела кричать, сражаться, бежать, но только не слушать увещевания.       — Вы хотите найти мать или брата, но это неразумно. Случайная стрела — и нам останется по вам только скорбеть.       — Город ведь пал, не всё ли равно, как умереть! — бросила она, почти не осознавая, что говорит. Лицо сира Ариса дёрнулось, и он с силой тряхнул принцессу за плечи. Она поражённо уставилась на него. Он никогда не позволял себе такие вольности прежде.       — Пока я жив, вас никто не тронет, — заверил он. — Клянусь, я сделаю всё, чтобы вы были в безопасности.       — Неужели вы не понимаете: я больше никогда не буду в безопасности, если замок падёт! — Тиана грустно улыбнулась и поникла. Больше не хотелось никуда бежать. Хотелось закрыть глаза и забыться.       Мгновение рыцарь пристально вглядывался в её глаза, а затем отстегнул ножны с кинжалом и вложил их ей в руку, силой заставляя пальцы сомкнуться. Только тогда Тиана поняла, насколько же холодные у неё руки: мужские ладони казались раскалёнными по сравнению с её кожей. Арис прижался губами к костяшкам её пальцев в поцелуе, не имеющем ничего общего с выражением обычного почтения.       — Это даже более компрометирующе, чем укрывание плащом. — Она не знала, откуда у неё взялись силы рассмеяться.       — Видят Боги, я хотел бы возложить на ваши плечи плащ своего дома, — серьёзно сказал Арис. «Но это невозможно». — Повисло в воздухе между ними. Это было невозможно раньше, когда она была принцессой, а он рыцарем, связанным слишком жестокими клятвами. Невозможно это и теперь, когда они оба могут быть мертвы в течение нескольких часов. — Ступайте в свои покои: там безопасно. Я должен сейчас идти к королю, но я вернусь к вам. Я защищу вас, обещаю.       Тиана кивнула, зная, что последнее — ложь. Мужчина знал это тоже, но обещал, вопреки здравому смыслу, и за это девушка была ему благодарна. Бесполезный кинжал в судорожно сжатой ладони хоть немного, но придавал храбрости. Вздохнув, Тиана стала медленно подниматься по лестнице вверх.       Следовало вернуться в Бальный Зал Королевы, но от мысли, что придётся вновь изображать улыбку, стало тошно. Нет, уж! Не сейчас, немного позже. Принцесса села прямо на ступенях. Здесь было совсем тихо: Бальный Зал Королевы располагался несколькими этажами ниже, а покои фрейлин пустовали.       Тиана провела пальцем по узкому лезвию кинжала. Рукоять у него простая, без драгоценных камней и вырезанных чудовищ — белая кость, а крестовина и навершие вызолоченные. Принцесса ожидала увидеть вырезанные жёлуди или листья дуба, но нет, ничего. Вероятно, сир Арис купил этот кинжал уже после того, как надел белый плащ. Белая кость — белая броня.       Она не знала, как долго просидела, разглядывая оружие, прежде чем услышала внизу лёгкие шаги. Тиана спустилась на несколько ступеней: так был виден вход на этаж.       — Санса?       Северянка обернулась и остановилась, дожидаясь, когда Тиана подойдёт ближе.       — Что ты здесь делаешь? Ты же должна быть в зале.       — Тот же вопрос я могу задать и вам.       Фраза подразумевала иронию, но голос Сансы был безукоризненно вежлив. Семеро, как же это раздражало!       — Я возвращаюсь в зал. Ты пойдёшь со мной?       Старк тихо рассмеялась и качнула головой:       — Нет, спасибо. Я не настолько глупая и покорная.       — Я тебя не понимаю…       Санса перестала скалиться и внимательно посмотрела на Тиану, будто решая что-то.       — Ты действительно не знаешь, зачем твоя мать привела палача? — отбросив формальности, спросила она.       — Зачем же? Просвети меня, о, умнейшая, — раздражённо ответила принцесса. Санса шагнула ближе, но затем насторожилась, расслышав быстрые шаги на лестнице, и отпрянула.       — Спроси у своей матери. Она не напрасно сбежала из зала. И… не возвращайся туда, ладно?       Санса отвернулась и поспешила к своей комнате. Тиана хотела окликнуть её и потребовать объяснений, но тут на лестнице появился Джоффри, за которым следовали сир Меррин и сир Борос, и странные слова северянки были тут же забыты.       — Джоффри!       Брат отвёл взгляд, но даже не сбавил шаг. Тиана не собиралась это так просто оставлять и бросилась за ним следом. Он исчез в своих покоях, а ей дорогу преградили королевские гвардейцы.       — Не положено.       — Да пустите вы её уже! — сердито воскликнул Джоффри, и принцесса вошла в королевские покои, прежде надменно взглянув на гвардейцев. Брат торопливо отстёгивал броню. Его руки дрожали, и он всё никак не мог справиться с оплечьем. Тиана положила на стол ножны с кинжалом и подошла к близнецу. Ей никогда не приходилось помогать снимать доспехи, но она видела, как это делали оруженосцы. Джоффри молчал, и она молчала тоже, не став спрашивать откуда на броне кровь. Всё было понятно и без слов. Чтобы снять поножи, пришлось опуститься на колени.       — Войско Долины уже близко, — с деланным легкомыслием произнесла Тиана, не зная, кого успокаивает: себя или брата. — Нужно лишь продержаться до его прихода — вот и всё! Твердыня Мейгора неприступна: с нами всё будет в порядке.       Джоффри всё так же молчал, будто растеряв способность говорить. Лишь стянул с себя стёганый камзол и отбросил в сторону, оставшись в рубахе. Тиана поднялась на ноги, тщательно оправила юбки. Брат избегал её взгляда, даже сейчас такой мучительно далёкий. Она бесцельно покрутила в руке яблоко, положила его на место, прошла дальше в спальню, погладила кончиками пальцев спинку кресла, плохо соображая, что делает.       — Они не придут.       Глухой голос брата, о котором Тиана и думать забыла, заставил вздрогнуть и обернуться в надежде, что ей послышалось.       — Они не успеют, — повторил Джоффри, проходя за сестрой в спальню. Его строгое лицо казалось совсем чужим. Он дёрнул, вырывая пуговицы, за ворот рубахи, словно она передавливала ему горло, и продолжил: — Я был на Совете. От них нет никаких вестей.       Тиана хватанула воздух ртом, чувствуя, как стремительно набираются на глазах слёзы. Весь страх, который она загоняла внутрь, разом обрушился на неё. Ноги перестали слушаться, и принцесса неловко, как пьяная, опустилась на ковёр.       Это конец!       Отчаяние затянуло на шее удавку, и ужас ледяным комом свернулся под рёбрами, тошнотой прыснул в горло. Тиана обхватила себя за голову. Она помнила, прекрасно помнила, что сделали с детьми принца Рейгара, когда столицу взяли в прошлый раз. Это было так неправдоподобно давно, семнадцать лет назад, но Тиане казалось, что она видела два окровавленных тела на алом плаще прямо перед собой. Уткнуться лбом в кресло не позволили чьи-то руки, сжавшиеся на предплечье, и лихорадочный шёпот у самого уха:       — Они не посмеют ничего с нами сделать. Я король!       Она яростно замотала головой, попыталась оттолкнуть брата, слизывая с губ солёную влагу. Ей не позволили, не дали: вцепились крепче. Тиана взглянула на Джоффри. Его застывшее мёртвой маской лицо находилось совсем близко. Он умрёт. Она умрёт. Они оба будут мертвы — это вопрос нескольких часов. Жестоко, несправедливо, до одури неправдоподобно. Через окно долетали звуки битвы, отблески дикого огня плясали на лице Джоффри, будто он был уже мёртв, но щека под ладонью была тёплой, знакомой, до безумия нужной. Пока брат был рядом, страх шипел в уголке души, не смея завладеть ею полностью. Разве могла быть связь теснее и в то же время порочнее?       Тиана поцеловала его прежде, чем сказала себе «нет». Она и думать забыла про их разногласия: они не имели власти сейчас. В эту минуту, в этой комнате ничто не имело власти, кроме права крови, кроме необходимости быть единым целым вновь, как до рождения.       Поцелуй, изначально ласковый, стал совсем отчаянным и жадным. Тиана тянула Джоффри ближе к себе, ещё ближе, пытаясь снять рубашку, ощутить ещё чётче биение чужого сердца, оказаться так близко, как и не смела, не думала раньше. Слёзы сбегали с уголков глаз и терялись в волосах, прохладные на горевшей коже. Задыхаясь, хрипел на фоне постылый голос разума, вопивший о том, что нужно остановиться, а не кусать брата за шею, не водить ладонями по его груди, не позволять ему стаскивать с себя чулки и панталоны. Его руки лихорадочно щупали, гладили, стискивали. Ворс ковра щекотал шею и лопатки, корсет мешал дышать, и Тиана хватала губами воздух, как выкинутая на берег умирать рыбёшка. Было недостаточно хорошо, недостаточно ярко, недостаточно полно, и девушка льнула к брату, желая впечатать в своё тело, забрать себе и только себе. В этом не было ничего нежного или возвышенного, то была тяжкая болезненная необходимость, повинность, от которой не спастись. Тиана кусала губы и вздыхала, чтобы не закричать от напора брата и боли, которой он приносил. Она царапала его в ответ, вцеплялась в плечи, желая оставить как можно больше следов его принадлежности ей. Под ним, рядом с ним она была живой, и смерть отступила, испугавшись, замерла в тени балдахина, на время признавая своё поражение.       — Джоффри-Джоффри-Джоффри, — повторяла Тиана как молитву, тянулась за поцелуями. То было её признание в любви, не той, что хотел получить от неё брат — но такой же безумной и сильной. Он был дорог ей, как никто, и Тиана хотела, чтобы он знал это.       Джоффри дёрнулся, сипло вскрикнул и затих, прижавшись носом к её уху. Тело ныло, неприятно щипало лопатки, натёртые ворсом ковра, и в голове стоял ядовито-зелёный туман, подстать отсветам от дикого огня. Думать не хотелось, не хотелось возвращаться в ужасную реальность. Брат шевельнулся, приподнялся на локте, мутным взором окидывая лицо Тианы. Там, где их тела были соединены, вновь, нехотя, вспыхнула боль.       — Я буду с тобой, — прошептала принцесса, нежно касаясь губами его щеки.       — Ты обещаешь?       — Я обещаю, что буду с тобой до конца.       Этот конец был несправедливо близок, но Тиана знала, что разделит его с братом пополам. На этот раз поцелуй был горьким, нежным — печать на клятве. Джоффри отодвинулся, выскальзывая из неё, и девушка села, убирая с лица мешающиеся волосы. От причёски остались жалкие воспоминания. Тиара валялась рядом. Тиана улыбнулась брату, но улыбка померкла, когда она перевела взгляд за его спину и увидела в дверях мать.