Золочёные лилии

Тиана

      Тиана пыталась не засмеяться, прикрывая ладошкой рот, а другой — вцепившись  в руку Ренли. Казавшийся бесконечным безлюдный тронный зал тонул в ночной мгле, купался в серебристом лунном сиянии, звёзды застыли за высокими, намного выше маленькой принцессы окнами. Но ей не было страшно, только щекотно в животе от предвкушения и восторга. С братом было весело шалить, но Джоффри иногда невыносимый дурак! Иное дело Ренли. Он совсем уже взрослый и такой красивый! Настоящий рыцарь, пусть и не столь блистательный, как дядя Джейме.       Трон застыл посреди зала огромным чудовищем, готовым к прыжку. Ренли увлёк девочку вверх по ступеням, крутым, оскалившимся с обеих сторон мечами. Тиана поднималась осторожно, доверяя руке дяди. Вид с вершины завораживал. Точно весь мир подвластен и склонён. Наверное, что-то похожее испытывали драконьи всадники со спины своих чудовищ. Тиана восхищённо прижала пальцы к губам, сдерживая радостный смех.       — Очаровывает, правда? — выдохнул ей в ухо Ренли. — А представь, если бы зал был заполнен людьми, отсюда такими маленькими и незначительными. Ради одного этого вида стоит владеть железным троном.       Ренли опустился на сидение, вальяжно откинувшись и сделав величественное лицо. Девочка хихикнула, и он поманил её к себе на колени. Она завозилась, обхватывая ручками любимого дядю за шею.       — Джоффри лопнет от зависти, когда я ему завтра скажу, где была, — возбуждённо блестя глазами, зашептала ему на ухо Тиана. — Ты же не приведёшь его сюда? Обещай, что не приведёшь!       — Конечно, нет, бесёнок. Ты на этом троне смотришься намного лучше, чем твой брат, — серьёзно заверил Ренли.       — Ты тоже!       Ренли рассмеялся, запустив ладонь в её встрёпанные волосы, и Тиана клюнула его в щёку. Жаль, как жаль, что она не сможет стать королевой! И сидеть на троне суждено Джоффри, а вовсе не ей.

***

      Тиана заставила себя переступить порог, не дожидаясь толчка в спину от своих сопровождающих. Ноги не желали слушаться, отказываясь возвращаться в место, некогда связанное со счастливыми воспоминаниями, а теперь будившее лишь кошмары. Но в том у неё выбора не было. Не было, не было… — обречённо стучало в голове с каждым шагом. Она не хозяйка своей судьбы более, да и была ли хоть когда-то? Принцессы не рождаются для воли, так, кажется, говорила мудрая Дарлесса. Интересно, что теперь с помолвкой Тианы? Хилый жених не приехал спасти наречённую — об этом точно не сложат баллад.       Ренли занял королевские покои, ранее принадлежавшие её отцу, а затем брату. «Отцу», — упрямо твердила девушка. Признание матери не должно было ничего изменить. Тиана — королевская дочь, принцесса, девица из славного рода Баратеон, а остальное клевета. Так должно быть, и так будет. «Ты — дочь Роберта Баратеона, а тот, кто заявляет иначе — твой враг». Слова дяди Тириона всплыли в голове. Он всегда оказывался прав. И Тиана ни за что, никому, никогда не признается, чья она дочь. Только себе и Джоффри. Только они двое будут знать правду, которой мать напоила их до пьяна. До сих пор не отрезветь. Но Тиана не станет об этом думать. Она не будет оглядываться. Она не может себе это позволить.       Девушка оторвала взгляд от ковра и присела в глубоком реверансе. Новый король желал видеть свою «племянницу». Негоже перечить государю. Неуместная улыбка Ренли резанула по живому. Он отпустил стражу, очевидно совсем не опасаясь оставаться с Тианой наедине. Да и что она могла ему сделать? Она могла сколько угодно мнить себя львицей, но ни зубов, ни когтей, ни силы — только слабое человеческое тело. Да даже имей при себе кинжал или яд, разве сумела бы оборвать жизнь того, кого считала едва ли не старшим братом? Сумела бы отобрать чужую жизнь, зная, что и так виновна в стольких смертях?       Тиана знала Ренли с детства. Принцесса и младший брат короля часто проводили время вместе к неудовольствию Серсеи. Королева желала вырастить настоящую леди, принцессу, совершенную и безупречную. Но Тиана была просто ребёнком, вздорным и капризным, убегающим от нянек к блистательному дяде, так похожему на её отца. Ренли, смеясь, называл её бесёнком и подбрасывал вверх, точно пушинку. Теперь же Тиана смотрела на незнакомого ей мужчину и никак не могла понять, что таится в глубине этих вечно смеющихся глаз. Он был её любимым дядей, а мог стать палачом.       — Слава Семерым, с тобой всё в порядке! — Ренли обнял её, и девушка застыла. Ни оттолкнуть — ни прижаться. Узел сковавших противоречий теперь разве что рубить: замучаешься распутывать. — Я должен извиниться за своих людей: они неверно истолковали мой приказ. Темница не место для такой красавицы, как ты.       Он не желал её ареста? Не хотел её смерти? Всё ещё считал своей племянницей, несмотря на слухи? Усыплял бдительность перед ударом, который расставит всё по местам?       — Ничего страшного — время с братом пошло мне на пользу.       Чистая правда. Пожалуй, Тиана сошла бы с ума от груза произошедшего, утопила бы рассудок в горькой вине, если бы Джоффри не держал её за руку. Если бы его стук сердца рядом не вторил её биению. Если бы тепло его тела не согревало в промозглой камере. Близнецы сидели, обнявшись — единое целое впервые за долгое время. Общее горе, общая тайна, общее неясное будущее вплели их друг в друга, впаяли так, как не смогла даже общая кровь. Тиане не нужно было ничего говорить: брата она стала понимать не то что с полувзгляда — с прикосновения. Джоффри ткнулся подбородком ей в макушку, и она считала удары его сердца, слушала дыхание. Уходя, Тиана больше всего боялась не увидеть его вновь. Ничто в мире не должно разлучать близнецов. Ради того, чтобы он жил, она готова была пообещать что угодно, сделать, что угодно. Но что у неё есть? Ей нечем торговаться, нечего предложить. Корона Джоффри нынче его удавка.       «Я обещаю, что буду с тобой до конца».       — Хотел бы я встретиться с тобой при иных, менее трагических, обстоятельствах, — вздохнул Ренли, разжимая объятья.       — Вам не о чем печалиться, Ваша Милость. Железный трон ваш.       Слишком сложно удержаться от ядовитых слов. Она видела корону из золотых роз и не строила иллюзий. Тёмно-зелёная яшмовая голова оленя венчала лоб Ренли. Он досадливо поморщился:       — Тебе не в чем меня винить. Если бы мои люди опоздали, ты сейчас едва ли мило беседовала со Станнисом. Он не испытывал к тебе любви. Впрочем, он вообще ни к кому её не испытывал, забери Неведомый его душу.       Тиана едва не спросила: испытывает ли к ней любовь сам Ренли, но удержалась. Сердце и без того мучительно заходилось в груди. Горе, не нашедшее выход в слезах, разъедало нутро, как яд. Но Тиана не могла упиваться жалостью к себе. Хватит. Уже поддалась слабости — и сколько же жизней оборвались за одну её ошибку! Она виновата, она одна. Стоило закрыть глаза, и вот она матушка, небрежно откинувшаяся в кресле в своём великолепном белоснежном одеянии. Золотые локоны рассыпались по обнажённым плечам. Прекрасная, спокойная. И мёртвая. Тиана забрала у неё перстень, а про бокал вина со Сладким сном забыла, торопясь в Бальный зал королевы. Но опоздала. Всюду опоздала. И теперь лелеяла осколки некогда могущественной семьи, ранила пальцы об их острые края.       — Так мне стоит тебя благодарить? — она пытливо взглянула на него. — Ты должен был быть здесь, с моей семьёй, с нашей семьёй. Неужели путы роз оказались крепче семейных уз, а желание обладать короной затмило всё остальное? Мне казалось, что я знала тебя, я верила тебе! Если бы ты был здесь, сколько смертей удалось бы избежать! Если бы…       В конце её голос упал до шёпота. Горло точно сдавливали невидимые руки, и Тиана закашлялась. Бесполезные упрёки. И зачем только она говорит всё это. Не за этим ведь шла. Ренли нахмурился и вскинул подбородок:       — Защитники столицы погибли из-за упрямства Станниса. Те же, кто был в Бальном зале королевы… Мне напомнить, кто отдал приказ Пейну? Твоя мать окончательно сошла с ума и решила умереть, забрав с собой на встречу с Неведомым как можно больше людей. Разве я мог предугадать это? Я взял трон по праву сильнейшего, по праву достойнейшего, мне нечего стыдиться. Я буду лучшим королём. Лучше, чем Станнис. Лучше, чем Джоффри. Лучше, чем Роберт. Почему я должен был отказываться от трона, когда мог его взять? Из-за твоего брата? Этого маленького чудовища?       — Он не чудовище, — глухо произнесла Тиана.       — Мы оба знаем, что это не так. Он эгоистичный, жестокий и избалованный мальчишка, не имеющий никакого представления о том, как править. Ты знаешь его лучше всех, так скажи, глядя мне в глаза, что я ошибаюсь.       Она хотела сказать, что он ничего не знал о Джоффри. Сказать, что Джоффри не таков. Но он такой: жестокий и избалованный. А ещё он её близнец.       — Мы одна с ним душа. Если чудовище он, то чудовище и я, — тихо, но твёрдо сказала Тиана, глядя дяде в глаза. Тот разочарованно вздохнул:       — Не преувеличивай. Его грехи тебя не пятнают. Ты была и остаёшься моей любимой племянницей. Я желаю, чтобы ты задержалась при дворе и улыбалась, как прежде. Помнишь, как хорошо нам было вместе. А будет ещё лучше.       «Не будет», — хотела сказать Тиана, но промолчала. Ренли, кажется, вовсе не понимал, как много изменилось с его отъезда. Не понимал, что его любимой маленькой племянницы больше нет. Но он не жаждал её крови и не собирался отправлять в молчаливые сёстры. Хотя любая из этих участей больше не пугала.       — Я пришла не ради обвинений — я пришла просить о милости, — голос чуть дрожал, как бы Тиана не желала выглядеть уверенно. «Я пришла просить о милости…» Когда-то одного её приказа оказывалось достаточно. Кто бы мог перечить любимице двора, старшей дочери короля? Матушка не учила её просить — матушка учила повелевать, грозно хмуриться и бить провинившегося, не щадя. «Львы не просят».       — Я слушаю, — Ренли напрягся, но внешнее благодушие не растерял. Он считал, что она станет просить о Джоффри, но он ошибался.       — Я прошу позволить похоронить мою мать и дядю Тириона достойно. — Слова сложились в ужасающее по смыслу предложение, но Тиана не ощутила новой вспышки боли. Точно речь шла о совсем чужих ей людях.       Ренли склонил голову:       — Хорошо. Каким же мерзавцем ты меня считаешь, раз думаешь, что я найду удовольствие в том, чтобы осквернять тела. Их похоронят, как должно. Твоя матушка, правда, довольно потрудилась, чтобы нашлось много желающих выцарапать ей глаза, даже после смерти.       — Невозможно добиться всеобщей любви, — сухо отозвалась Тиана. — Всегда кто-то тебя ненавидит.       Ей стоило бы ненавидеть Ренли, человека, которому она так доверяла и который так сильно её подвёл. Но не могла. Она ощущала лишь безграничные усталость и горечь. Сделанного не воротишь, и мёртвые не откроют вновь глаз. Возможно, следовало выбрать яд и умереть, держа руку брата в своей. Не расставаясь. Не пытаясь удержать на плечах ответственность, к которой была не готова. Но Тиана выбрала жить и бороться. Она выбрала судьбу за себя и за брата. И Джоффри послушал её. «Я обещаю, что буду с тобой до конца».       — Я бы попытался, — улыбнулся Ренли. — Роберт умел внушать любовь даже своим бывшим врагам.       — Это безнадёжно, — скупо улыбнулась в ответ Тиана.       — Что ж, я любитель безнадёжных дел, — подмигнул дядя и, подойдя, обхватил за плечи. Он был выше, пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Ты можешь не верить мне, но я очень рад, что ты не пострадала. Жаль, не могу обнять Мирцеллу. Она ведь в Дорне? Следует написать принцу Дорану и справиться о её здоровье.       — Ты вернёшь её назад?       — Я пока не решил, но союз с Дорном никогда не бывает лишним.       — Что ты сделаешь с теми, кто защищал замок?       — Им будет даровано прощение, если они преклонят колени. Я милосердный король.       Тиана устало закрыла глаза, позволив себе надежду. Ренли погладил её по щеке:       — Ты совсем измученная. Пора тебе вернуться в свои покои. Тебя там уже ждёт Вендая. Да и Дарлесса тоже. Она обещала оторвать мне голову, если я тебя обижу, — в голосе дяди звучало веселье. — А у меня сейчас много дел. Кстати, я был удивлён, когда мои люди не смогли найти Томмена. Где он?       Небрежно заданный вопрос заставил Тиану похолодеть. Томмен — второй в очереди на корону после Джоффри. Если Джоффри умрёт, именно он законный претендент на трон. Ренли ничего не говорил о происхождении Тианы и её братьев и сестры, а, значит, не знал. Томмен — угроза для него. Символ, которым не преминет воспользоваться лорд-дедушка. Если Томмена отправили на Запад, то там его и коронуют. Ренли не может этого допустить. Если он хочет править, все сыновья короля Роберта должны быть мертвы. Ренли мог быть милостив к самой Тиане и к Мирцелле: они всего лишь женщины, но Томмен… Он совсем иное дело. Видимо, испуг отразился в распахнувшихся глазах Тианы, потому что Ренли поспешил оправдаться:       — Я не собираюсь причинять ему вред. Ещё не хватало прославиться и начать своё правление с убийства детей. Но мне нужно знать, где Томмен. Скажи мне.       — Я не знаю, — как можно более равнодушно сказала Тиана. Сердце колотилось в горле, мешая дышать. Ренли ей не верил, выискивая следы лжи на лице.       — Его ведь твоя драгоценная матушка спрятала. Отправила на Запад? Спрятала у кого-то из вассалов? У кого?       — Я не знаю, — настойчиво повторила она. О том знала лишь матушка, а с её смертью след Томмена затерялся.       — Разве ты боишься меня? Полно, бесёнок! Я и пальцем твоего брата не трону. Тебе незачем опасаться за его жизнь. Только скажи, где он. Ему может угрожать опасность. Наверняка его охрана невелика. Мы должны найти Томмена. Скажи мне, где он, — мягко уговаривал Ренли.       — Я не знаю! Не знаю! — выкрикнула Тиана и захлебнулась своими словами. Недоверие и надежда тесно сплелись в сердце. Опасно верить убаюкивающим, таким желанным словам Ренли о его милосердии. Опасно доверять. Но… Так хочется! Так хочется поверить, что весь ужас позади, что те, кого любишь, в безопасности. Верить, что Ренли действительно тот, кого она помнит с младенчества. Она хотела верить ему, Семеро, как же хотела, но не смела! Если даже матушка могла лгать всю жизнь. Если даже она… Тиана неконтролируемо зарыдала, бессвязно выдавливая из себя:       — Я не знаю… Жив ли он… Где… Клянусь… Мне не сказала…       Она не могла остановиться, трясясь и завывая. Обычные слова что-то повредили внутри неё, и слезы хлынули бесконечным потоком. Ошарашенный Ренли прижал её к себе, уговаривая успокоиться. Но девушка не могла. Не могла. Не могла. Она вцепилась в дядю, рыдая в голос. Грудь горела, а голова была готова просто лопнуть. Нос заложило, мокрые губы жалобно хватали воздух. Понемногу рыдания утихли. Тиану всё ещё била дрожь, но стало легче. Она прижала ладони к мокрым щекам, качаясь, как в бреду, и не осознавая этого. Во рту горчило, горло пересохло и саднило.       — Что ты сделаешь с моим братом? Что ты сделаешь с Джоффри? Ты казнишь его? Казнишь за то, что он носит желанную тобой корону? — слабым голосом спросила она. Ренли молчал, и слёзы, не прекращая, лились, как дождь после бури. — Я сделаю, что угодно, буду той, кем хочешь меня видеть, но не казни его. Он уйдёт на Стену, откажется от всего. Я уговорю его, Джоффри послушается меня. Я прошу, достаточно смертей.       Её опять начало неудержимо колотить. Тиана не так планировала просить о милосердии, но боль и страх захлестнули. Она вцепилась в дублет Ренли мёртвой хваткой, ища его взгляд. Но дядя упрямо молчал, лишь гладил по волосам.       — Я не могу делать то, что желаю, ты же понимаешь, — мягко ответил Ренли наконец.       — Неправда! Ты король! Твоё желание закон! — рассвирепела Тиана, пытаясь его встряхнуть, но, разумеется, безуспешно. — Тебе никогда не найти Томмена, слышишь! После смерти Джоффри его объявят королём! И лорд-дедушка придёт за тобой. Ланнистеры всегда платят свои долги!       — У твоего лорда-дедушки сейчас другие проблемы, — напомнил Ренли, не делая попыток освободиться, и его спокойствие окончательно сводило ума.       — Больше нет. Он пленил Молодого Волка: вести об этом пришли пару дней назад, — выплюнула Тиана, с удовольствием видя удивление на лице дяди. — Дедушка повернёт к столице. Он никогда не простит тебе смерть внука. Никогда! И никогда не сдастся! Он низложил Таргариенов!       — Ты хочешь сказать: убил детей принца Рейегара. Поступок достойный баллад.       — Жаль, верно, что тебе такую милость не оказали! Если бы я и мои братья не пережили штурм — это бы решило много проблем, — безумно расхохоталась Тиана. Она себя уже не контролировала. — Твои руки остались бы чистыми, зато никаких претендентов на трон. Никаких сожалений!       — Успокойся сейчас же, — Ренли тряхнул её за плечи, и девушка резко перестала смеяться, впившись в него глазами.       — Если убьёшь Джоффри, я тоже жить не стану. Не хочу. Не смогу.       Ренли отступил, жёстко дёрнул уголком рта:       — Вот значит как. Трусливо убежать от проблем решила? В этом доблесть хочешь найти? Это поступок, достойный принцессы? Вот эта дурная блажь? Я был лучшего о тебе мнения.       Он схватил Тиану за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза:       — Тогда тебе стоило выпить яду вместе с матерью. И милого Джоффри с собой забрать, раз он так тебе дорог. А теперь поздно. Ещё не хватало, чтобы твои кишки, размазанные по двору, приписали мне.       Всё добродушие исчезло с его лица, уступив место ярости. «Баратеоны скоры на гнев», — мельком вспомнила Тиана. Ренли глубоко вдохнул и ушёл на другую сторону комнаты. Тиана осталась стоять на месте, не уверенная, что сумела бы сделать хоть шаг. Ни гнева, ни надежды, ни горечи. Даже слёзы иссякли. Она слышала шаги Ренли, но глаза ничего не видели.       — Условия мне поставить решила? Хорошо же. Джоффри прилюдно отречётся от трона в мою пользу. Скажет, что осознал свою непригодность для трона и решил отправиться на Стену за покаянием. А пока насладится моими гостеприимством и милосердием в камере под Красным замком. В конце концов, он несовершеннолетний, и правила за него Серсея, так что все грехи ему можно простить. А ты напишешь Тайвину письмо. Напишешь правду: его внукам ничего не грозит, они под моей защитой. Пускай приходит в столицу без армии, преклонит колено и вернёт мне Томмена: мне ведь нужен наследник, пока Маргери не родит мне сына. Если он сделает всё, как я приказываю, то прощу все обиды. Негоже раздирать войнами страну и дальше.       Тиана затаила дыхание, боясь поверить, и вскинула взгляд. Джоффри останется жить! Его не казнят. Она прижала ладонь к дрожащим губам. Комната странно качалась, и лицо Ренли расплывалось.       — Ну, полно! Никак решила затопить здесь всё, — к нему вернулась его привычная улыбка. — Я не желаю видеть твои слёзы. Улыбнись. Я познакомлю тебя со своей женой. Можешь себе представить, что я женился? Маргери милая, вы подружитесь, я уверен. А теперь ступай. Тебя проводят до твоих покоев и станут хранить, как зеницу ока.

***

      Огромная двухэтажная повозка была готова увезти членов королевской семьи на Север, и в просторный двор Красного замка высыпали уезжающие и их провожающие. Тиана улыбалась младшему брату своего отца чуть в стороне от основной суеты.       — А поцеловать любимого дядю на прощание? — хитро прищурился он, склоняясь вперёд.       Тиана привстала на цыпочки и как благовоспитанная дама скромно коснулась губами щеки Ренли.       — И всего-то? Нет, ну так не пойдёт! — преувеличенно возмутился он, а затем без труда сгрёб племянницу в объятья — силой он почти не уступал своему старшему брату. Руки девушки оказались прижаты к телу, и она сердито хлопнула ладонью по боку дяди: здесь было слишком многолюдно, чтобы так свободно проявлять чувства.       — Я тебя прошу: ты только вернись! Без тебя столица станет совсем уж скучным местом, — немного отстранив принцессу от себя, умоляюще протянул Ренли. Впрочем, его опечаленный вид изрядно портили озорные искорки в синих глазах. Тиана цокнула языком и закатила глаза, стараясь не выглядеть польщённой.       — Разрешаю тебе кусаться и пинаться, если тебя потащат под чардрево! — заговорщически подмигнул Ренли, наконец, размыкая объятья, предварительно чмокнув племянницу в висок.       — Не напоминай об этой затее отца! — вздохнула Тиана. — И я уж точно не променяю тебя на волчонка.       Отец решил, что её союз с Роббом Старком — это очень оригинально и потрясающе. Он совсем утопил разум в вине, раз посчитал, что отправить дочь в вечные снега — это отличная идея. Да никогда! Променять шумную столичную жизнь на холод и уныние — она скорее с башни сбросится.       — Не любишь рыженьких? — хохотнул дядя.       — Не люблю шерсть в постели, — в тон ему ответила девушка, и они оба рассмеялись.       — Суровая Тиана Старк, — подразнил Ренли, и принцесса сердито сложила руки на груди:       — Звучит отвратительно.       — Ты слишком строга. По-моему, отличное сочетание! Или ты предпочла бы «Тиана Ланнистер»? — медово протянул Ренли и рассмеялся, когда она сверкнула на него глазами. И как он только прознал, что матушка была не против выдать старшую дочь замуж в Утёс?       — Вот когда ты будешь женихом, я вдоволь посмеюсь над этим, — вскинула подбородок Тиана.       — Роберт советует мне никогда не жениться. Говорит: никаких удовольствий.       — Он жалуется напрасно. Брак не мешает моему отцу приживать детей на стороне и ходить по шлюхам.       — По крайней мере, моей жене уж точно не придётся вытаскивать меня из постели какой-нибудь красотки и выслушивать очередную просительницу с пузом до носа на предмет моего отцовства, — шутливо заметил Ренли.       — Ей придётся вытаскивать оттуда Лораса, — закатила глаза Тиана. Она не любила молодого Тирелла, и это было взаимно. Дядя многозначительно поиграл бровями:       — А зачем вытаскивать?       — Милорд, вы ужасный человек, — цокнула языком принцесса, и Ренли пожал плечами:       — Я не предназначен для брака.       — Если бы этот аргумент убедил отца… — помрачнела Тиана, имея ввиду свою помолвку. Ренли обнял её за плечи и довольно зашептал на ухо:       — Я был у Роберта утром. Слёзно молил, стоял на коленях, угрожал сброситься со скалы и выпить всё вино из погребов… Кстати, последнее твоего отца особенно опечалило. — Он таинственно умолк и лукаво блестел глазами, глядя на нетерпеливо заёрзавшую девушку. — Танцуй, бесёнок! Ты не останешься на Севере!       — Правда? — охнула Тиана.       — Чистейшая! Роберт переменил своё решение: ты вернёшься ко мне в целости, сохранности и без волчат.       Принцесса радостно скакнула в его объятья, засмеявшись.       — Тиана! — требовательный голос королевы-матери заставил Тиану посерьёзнеть и присесть в изящном реверансе перед дядей:       — Надеюсь, вскоре иметь удовольствие видеть вас вновь, милорд.       Ренли, усмехаясь, отвесил в ответ официальный поклон:       — Взаимно, Ваше Высочество. Желаю приятной дороги.       Приятной, как же! Несколько месяцев трястись по королевскому тракту по надуманной причине! Неужели нельзя было вызвать Старка с семьёй письмом? Иногда идеи отца были сущим сумасбродством.       Разглядев в толпе копну каштановых кудрей, обладатель которых подошёл к Ренли и что-то прошептал ему на ухо, Тиана неожиданно раздражённо подумала о том, что ближайшие месяцы для её дядюшки пройдут не в пример приятнее, чем для неё.