Золочёные лилии

Вендая

      Алин, измождённый, с глубокими тенями под глазами, но живой сидел в кресле, когда Вендая вошла в комнату. Его левая рука была заключена в лубок, а голову обхватывала повязка, но брат улыбнулся и выпрямил спину:       — Здравствуй, сестричка.       Она не знала, чего желала больше: заключить негодника в объятья или швырнуть в него что-то тяжёлое.       — Ты безрассудный идиот, и только хорошее воспитание сдерживает меня от того, чтобы сломать тебе и вторую руку, — проворчала Вендая. Алин сверкнул обезоруживающий улыбкой.       — Ты мечтала выбить из меня дурь. Прости, но эта честь выпала не тебе. На счастье, улицы Королевской гавани немощёные, иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали, — он пошевелил сломанной рукой и поморщился.       — Больно? — забеспокоилась Вендая, подходя ближе.       — Не так сильно, как я того, должно быть, заслуживаю. Герои не пьют маковое молоко, но мейстер влил в меня две кружки, а я даже не сопротивлялся.       Вечно он думает о каких-то глупостях!       — Я так волновалась о тебе! — призналась она, легко целуя его в щёку. От повязки сладковато пахло лечебной мазью.       — Я знаю. Прости, что заставил нервничать. Мне… не стоило сбегать, — с усилием выдавил Алин, мгновенно мрачнея, но тряхнул головой, отгоняя очевидно дурные мысли. — Признаться, я не ждал тебя так скоро.       — Оказалось, что переправиться на плотах через Быстроводную весьма просто, если её не сторожат корабли лорда Станниса. Какое счастье, что всё кончено, — Вендая опустилась перед креслом и прижалась щекой к здоровой руке брата. Тот слегка щипнул её:       — Ради тебя я даже спрашивал о принцессе Тиане. Говорят, она в полном порядке в своих покоях. Ты счастлива?       — Да, конечно. Я зайду к ней позднее.       Вендая уже знала об этом: успела задать вопросы матери. И принцесса, и её фрейлины в полной безопасности. Благодаря хитрости короля Ренли, защитники замка сами открыли ворота, потому многих жертв удалось избежать. Впрочем, это не мешало слухам о том, что в башне Мейгора произошла какая-то резня. Глупые наветы тех, кому лишь бы языком трепать.       — Неужели пренебрегла своей принцессой ради меня? — подначивал Алин, но без привычного задора.       — Не смогла отказать себе в удовольствии полюбоваться синяками под твоими глазами, — не осталась в долгу девушка.       — Мои глаза прекрасны и без синяков, — хмыкнул брат и устало откинул голову на спинку кресла. Вендая молчала, чувствуя, что его что-то гложет. Может, решил, что недостаточно хорош для рыцаря, раз его ранили? Или жалел Зарю? О гибели лошади дочери сообщил сир Эймон, который проведал Алина раньше остальных.       — Ко мне заходил король, — наконец произнёс брат с явной неохотой. Вендая вскинула голову, ожидая продолжения. — Мне пожалованы шпоры рыцаря за храбрость в битве.       — Ты не рад? — настороженно спросила Вендая. — Разве не этого желало твоё сердце?       Мальчишкой брат бегал по Зелёной Скале, размахивая палкой и представляя себя знаменитым рыцарем. Он грезил о подвигах и ратной славе, и эта мечта с годами никуда не исчезла. Но теперь в голосе Алина Вендая не слышала ликования и гордости. Брат кусал губы, глядя куда-то поверх её головы, а потом тихо рассмеялся:       — Знаешь, за что именно мне пожалованы эти шпоры? Какой ценой я купил приставку «сир» к своему имени?       Он погладил сестру по щеке:       — Я убил нашего кузена Эндрю.       Она вздрогнула, испуганно глядя брату в глаза. Слова матушки всплыли в голове: «Сир Ломас тоже выбрал сторону, но другую. Если Боги будут благосклонны, твой отец и брат не встретятся с ним на поле боя». Благосклонности Семерых хватило на то, чтобы Алин не повстречал в битве дядю Ломаса, но не хватило на то, чтобы от его руки не погиб его единственный сын. Боги оказались жестоки к её брату, наказав за гордыню и своеволие. С самого начала Вендая не понимала нужности этой войны, но покорилась воле отца. Не ей перечить родителям и поучать тогда ещё лорда Баратеона.       — Я не знал, что это он, пока не стало слишком поздно. Он воевал на стороне лорда Станниса, и я сделал всё верно, так твердит мне сам король. Это война. Ты или убийца, или мертвец. Я выполнял свой долг… Но проклятье, почему я не взял Эндрю в плен! Я должен был попытаться! Я должен был понять, кто скрывается в доспехах, я должен был… — пробормотал Алин. Вендая обхватила руками его ладонь и сжала, стремясь подарить часть своей силы, хоть на ресницах дрожали слёзы:       — На всё воля Богов. Значит, Они решили, что Эндрю должен умереть от твоей руки. Такова судьба.       Эндрю был старше и Вендаи, и Алина. Девушка помнила его смутно: лишь как брат и кузен сражались во дворе на деревянных мечах или катались на конях. Отъезд Вендаи служить принцессе оборвал семейные связи. И если Алин часто приезжал к сестре, то Эндрю в столице почти не бывал. Но он всё же оставался частью их семьи. Он был Эстермонтом, а это дорого стоило.       — Мне всегда казалось, что я с гордостью буду носить звание рыцаря. Что я совершу подвиги, и о них станут петь менестрели. А вышло как-то через задницу, — фыркнул Алин.       — Ты смелый, ты верный, ты добрый. Я не знаю никого, кто был бы достойнее звания рыцаря. У тебя впереди целая жизнь для подвигов! Я верю в тебя.       Почему же всё так непросто? За что брату этот груз? От родной крови не отмыться — это знают все. Наверное, поэтому король Ренли не казнил Джоффри.       — Прости, сестричка, но ты знаешь слишком мало рыцарей, чтобы судить, — усмехнулся Алин. Выглядел он уже бодрее, и Вендая воспряла духом. — Ладно, что-то я совсем раскис. Уеду вот на Зелёную Скалу и попытаюсь стать хорошим наследником. Ты была права: мой долг, как будущего лорда, заботиться о нашем доме, а не махать мечом.       — Отец будет рад это услышать.       — А уж как довольна будет матушка! Уверен, она не упустит шанс одарить меня женой, чтобы я точно никуда не делся. Столица, стайка милых и не очень фрейлин королевы Маргери, я при шпорах — всё сходится.       — На твоё счастье, ты сломал руку, а не ногу, так что есть шанс убежать, — несмело улыбнулась она, внимательно наблюдая за братом.       — Вот за что я тебя ценю, так это за отличные идеи, — весело отозвался он, будто ничего и не было. Вендая хотела бы этому верить, но слишком хорошо его знала. Шутки Алина могли означать всё что угодно. Он считал, что лучше смеяться, чем рыдать. И теперь привычно запрятал сомнения поглубже, отгородившись улыбкой. Теперь из него и палкой ничего не выбить       — Я буду молиться Семерым о тебе. Выздоравливай, — Вендая поднялась на ноги, с сожалением отпуская руку брата.       — Не забудь помолиться об успешности моего побега, — крикнул тот ей вдогонку. Девушка укоризненно покачала головой. Ну, совершенно неисправимый! Она знала, что в этот раз он несерьёзно, но шутка казалась ей несвоевременно дурной.       — Отдыхай. Тебе нужно набираться сил.       Алин скорчил страдальческую физиономию, но спорить не стал.       Из покоев Вендая вышла в расстроенных чувствах. С раздражённым недоумением она поняла, что причина тому брат, а не убитый кузен. Ей стоило проявлять больше участия к судьбе Эндрю, в конце концов, он мёртв, но сердце шептало лишь о том, как это скажется на Алине. Непростительная чёрствость к члену семьи. Наверное, стоило прямо сейчас посетить септу: привести мысли в порядок и поставить свечу за упокой Эндрю, которого забрала неумолимая война.       К ней навстречу по коридору спешил Абелар:       — Вендая, здравствуй. Как Алин? Ты ведь от него возвращаешься?       — Здравствуй. Алин сломал руку и сильно ударился головой, но жить будет, — заставила себя улыбнуться Вендая. — Так что с ним всё в порядке. Уже даже отпускает свои несмешные шутки.       Об Эндрю она промолчала. Если брат захочет, то сам расскажет другу, а поднимать самой неприятную тему не хотелось совершенно.       — Раз шутит, значит, действительно всё хорошо, — довольно подтвердил Абелар.       — Ты можешь зайти к нему позже: сейчас он собрался отдохнуть, — предупредила она следующий вопрос. Сомнительно, что брат действительно ляжет в постель, но надежда на то всё же есть.       — Да-да, я понимаю. Жаль, меня не было с ним рядом в битве. Я бы ух! — юноша воинственно взмахнул руками, но под взглядом Вендаи стушевался и поспешил сменить тему: — Куда ты направляешься?       — Я хотела посетить замковую септу и помолиться.       — Позволишь мне сопроводить тебя? Мало ли, что может случиться.       Вендая не верила в опасность, но и отказать другу брата оснований не видела. Она приняла предложенную руку.       — Светлейший государь собирается завтра раздавать награды в тронном зале, — подал голос Абелар после неловкого молчания. Подстроиться под его шаг оказалось совсем несложно. Пожалуй, он шёл даже слишком медленно, щадя девушку.       — Я знаю. Алин получит рыцарские шпоры.       — Я никогда в нём не сомневался, — улыбнулся Абелар. Успех друга радовал его, а не вызывал зависть. — Он упрямый и всегда добивается того, что хочет.       «Иногда уж слишком упрямый, храни его Семеро», — подумала Вендая.       — Он… Он говорил, что леди Вирджиния подыскивает ему невесту, — с какой-то напряжённой небрежностью сказал Абелар, не глядя на девушку.       — Он уже жаловался? Ничего конкретного матушка пока не говорила. Но теперь, когда Алин станет рыцарем, разумно найти жену. Хотя я и не представляю его женатым, если честно. Было бы легче, если бы он проявлял к кому-то интерес.       Отец женился довольно поздно. Даже его младший брат Ломас нашёл себе невесту раньше. Брак — дело сложное и не всегда добровольное. Родители едва были знакомы, когда поженились, но Вендая не знала пары крепче. Если бы её будущий муж относился к ней так же нежно, как отец к матери. Он никогда не повышал на неё голоса, всегда был внимателен к её желаниям, и ни о каких любовницах речи даже не шло. То, что Алин не будет груб к будущей супруге, Вендая не сомневалась. Не так он воспитан, чтобы бить или позорить свою избранницу. Отец его тогда точно в бараний рог скрутит. А вот был бы нежен к Вендае Гюнтор?.. «Он вдовец, у него бастард», — скептически подсказал разум. Но то ведь прошлое, а брак начинается с чистого лица. Вендая стала бы хорошей женой, Хайтауэру не пришлось бы за неё краснеть. Если бы только он полюбил её!..       — Да, жениться на той, кто владеет твоим сердцем — это редкая удача, — услышала задумавшаяся Вендая. — Вот только не рано ли?       — Алин давно не ребёнок. Так что не вижу никаких препятствий. Силком его тащить никто не станет.       — А тебе подыскали жениха? — Абелар покосился на неё, и Вендая рассмеялась. Кажется, всех резко взволновал этот вопрос.       — Нет. Но цветы мне присылают, — она опустила смущённо-довольный взгляд. Надо же, становится такой же кокеткой, как Джеллиса.       — Вот как, — только и промолвил юноша. — И кто же?       — Откуда же мне знать? — дернула плечом Вендая, отгоняя навязчивые мысли о Хайтауэре. — Записок не оставляет, а подойти лично боится.       — Неужели никаких догадок?       — Никаких, — отрезала она. — Но цветы красивые.       Септа уже возвышалась впереди, приближаясь с каждым шагом. Ей не хватало ни величественности, ни размаха, ни великолепия Великой септы Бейлора. Небольшая, но очень изящная, почти воздушная, милая сердцу и уютная. Сколько часов здесь провела в молитве Вендая!       — Если хочешь, можешь пойти со мной, — предложила она Абелару. Тот покачал головой:       — Я не желаю мешать тебе разговаривать с Богами.       — Ты мне и не мешаешь. Я всегда рада твоей компании, — улыбнулась Вендая. Осмелев, Абелар поцеловал ей руку и, раскрасневшись, поспешил уйти. Девушка задумчиво проводила его взглядом. Ей показалось, или друг брата неспроста так робко вёл себя с ней?.. Нужно будет спросить у Джеллисы. Хотя её вердикт уже сейчас легко предсказать: «Это любовь!». Джелл она мерещилась всюду.       Покачав головой, Вендая вошла в септу, да так и остолбенела. Густой, удушливо-сладкий запах тления и смерти наполнил лёгкие. Молчаливые сёстры и септы сновали между мертвецами, готовя их в последний путь. Вот только это были не умершие защитники города, а женщины, которые не должны были пострадать. Вендая вцепилась в стену.       «Говорят, в башне Мейгора была резня».       Кто-то был накрыт тканью, кто-то нет, и солнце, проходя через витражи, накладывало цветные блики на мёртвую кожу. Вот леди Марисса, вдова сира Джорджа — почти постоянная жительница Красного замка после смерти супруга. К ней был благосклонен почивший король Роберт Баратеон. А это, должно быть, леди Джейн. Она ждала ребёнка, когда Вендая уехала из Королевской гавани. А вот та старуха Вендае незнакома.       Девушка на негнущихся ногах шла мимо тел, каждый раз боясь узнать тех, кого любила. Что случилось в замке?.. Вендая подняла ткань, обнажая уродливо переменившееся после смерти лицо молодой женщины, на счастье, незнакомой, и прикусила щёку, смаргивая слёзы.       — Леди Эстермонт?       Она подняла взгляд, с удивлением узнавая сира Гюнтора, идущего к ней через проход.       — Я не ожидал вас здесь увидеть, — приблизился мужчина. Траур по супруге он так и не снял, золотисто-каштановые волосы ниспадали на высокий воротник чёрного дублета.       — Что?.. — Вендая беспомощно взмахнула рукой, не в силах выразить своё потрясение.       — Это жертвы королевского палача. Он перерезал тех, кто прятался в Бальном зале королевы.       — Но зачем?!       Хайтауэр пожал плечами:       — Кто-то говорит, что это был приказ мальчишки-короля, кто-то уверен, что его матери, которая тоже лежит здесь. А, может, он просто сошёл с ума.       Вендая кивнула, всё так же прижимая холодную ладонь к губам. С трудом верилось в то, что мужчина говорил. Она сама могла бы лежать здесь… Разве так бывает? А королева Серсея? Разве она тоже мертва? Она отдала приказ палачу и себя убить? Как глупо… Светлейшая госпожа любила жизнь, зачем бы ей желать смерти.       — А принцесса, — дрогнув, спросила она.       — Насколько я знаю, принцесса Тиана под охраной в своих покоях.       — Хорошо… Это хорошо, — пробормотала она, едва понимая, что произносит это вслух. Если Тиана жива, то и Илана с Джеллисой живы тоже: фрейлины всегда при своей госпоже. Вендая прошла мимо Хайтауэра, едва замечая. Ноги сами несли дальше. Она должна была увидеть всё, должна была убедиться… Гюнтор осторожно поймал её за локоть:       — Вы кого-то ищите?       — Нет, а вы? — рассеянно спросила Вендая, шаря взглядом по мертвецам. Молчаливые сёстры в своих тёмных одеяниях казались тенями. Даже солнечный свет точно обходил их стороной.       — Посмотрите на меня, — мягко, но повелительно произнёс Гюнтор, ловя за подбородок и заставляя взглянуть на себя. — Кого вы ищите? Вашего брата?       — Алин жив! Я виделась с ним, — возмутилась Вендая. Мужчина отпустил её и чуть улыбнулся одними губами:       — Тогда кого вы здесь ищете?       — Я не знаю, — чуть не плача, призналась она. — А вы? Почему вы здесь?       — Я заходил спросить о своём старшем брате Гарте. Септа Мерия сказала, что все умершие мужчины — в Великой септе Бейлора.       — У вас погиб брат? Я сожалею…       — На его месте должен был быть я, — признался Гюнтор. Вендая вспыхнула, невольно вспомнив разговор с дядей Гайардом. Хайтауэр прищурился, уловив смену настроения:       — Вам про меня что-то сказали, не так ли?       — Я не повторяю сплетни.       — Вам сказали, что это я должен был брать столицу, а не Гарт. Что я повёл себя трусливо, оставшись в стане. Вам сказали, что я недостойный сын своего отца, а моя жена и дитя умерли из-за меня.       От взгляда мужчины Вендае стало не по себе. В холодных серых глазах таилась угроза. Гюнтор напрягся, как кот перед прыжком, и Вендая ощутила себя маленькой птичкой, загнанной в угол. Тревога дёрнулась где-то на границе сознания.       — Я этому не верю…       — Напрасно, — нехорошо усмехнулся мужчина. И тут же добавил уже совсем другим тоном: — А теперь позвольте вас проводить: вам не стоит оставаться среди тел.       Вендая неопределённо качнула головой и опустила взгляд на протянутую руку. Брать её отчего-то совсем не хотелось.       — Я… Я хотела помолиться, — она суетливо отпрянула, обходя Гюнтора и направляясь к статуям Семерых. В душной септе стало совсем невыносимо, и Вендая сглотнула, услышав за собой неторопливые шаги. Она замерла перед Девой, хотя хотела поставить свечу Неведомому, помолившись об Эндрю. Дева взирала ласково, прекрасная в своей застывшей юной красоте, но Вендая могла думать лишь о чужом взгляде, который ощущала спиной. Да что с ней такое? Неужели испугалась? Неужели решила, что сир Гюнтор может сделать ей что-то плохое? Должно быть, ей всего лишь дурно от запаха смерти. Вендая выискивала ответы в каменных чертах, но Дева лишь улыбалась, точно забавляясь растерянностью просительницы. Как назло, септы куда-то ушли, а молчаливые сёстры находились далеко.       Вендая обняла себя руками и обернулась. Хайтауэр стоял, чуть опираясь ладонью на ближайший стол. Женщина, лежащая на нём, было скрыта полотном, лишь маленькая бледная рука свешивалась вниз. Пальцы Гюнтора лежали совсем рядом с пшеничного цвета волосами, показывающимися из-под ткани.       — Я вас напугал, — совсем не вопросительно заметил он, не сводя с Вендаи взгляда. Она покачала головой, но мужчина продолжил: — Я прошу прощения, мне стоило проявить сдержанность. Я рассердился не на вас.       — Вам нет нужды передо мной оправдываться. Здесь не место и не время…       — Вы хотите, чтобы я отыскал вас позднее? Зашёл к вам в качестве гостя? — от ироничного тона Гюнтора горели щёки. — Я был бы счастлив посетить ваши покои, но в замке полно глаз, а вы не захотели бы пересудов. « Этот бесстыдник Хайтауэр не успел схоронить одну жену, как принялся совращать юную деву», — отличная ведь новость. Сплетникам Красного замка она точно придётся по вкусу. А здесь… У молчаливых сестёр и мертвецов есть одна общая черта: они не говорят.       Хайтауэр вновь стал прежним: смущающим и притягательным. Бояться его теперь казалось абсурдом.       — Я всегда был в тени братьев и сестёр. Когда ты девятый ребёнок в семье — это неизбежно. Мне давно бы пора перестать обращать внимание на сплетни и нелестное сравнение меня с братьями, но я грешен и честолюбив. Меня огорчило то, что вы можете составить обо мне… неверное мнение.       Вендая следила за его пальцами, то легонько постукивающими, то поглаживающими дерево. Зелёные и синие солнечные блики укладывались на кожу Гюнтора и бледно-золотистые локоны убитой женщины.       — Моя леди, — позвал мужчина, и она вскинула взгляд, точно пойманная на месте преступления. — Мне действительно важно, что вы обо мне подумаете. Возможно, я не самый благородный рыцарь в Семи королевствах, но вам меня бояться не стоит.       Вендая кивнула, пытаясь подобрать ответ, но в голове будто кто-то помешивал кашу из слов. В висках стучало что-то о золотистых волосах… Хотя при чём тут вообще какие-то волосы?       — Я вас не боюсь, скорее наоборот… — Вот что такое она говорит! Стоило уходить, бежать из септы, пока не поздно… В глазах Гюнтора мелькнуло лукавство. Он протянул руку, и Вендая опасливо шагнула ближе, чтобы вложить в ладонь свои пальцы. Она ведь сказала, что не боится, значит, нужно доказать. Мужчина потянул руку на себя, и пришлось сделать ещё один маленький шаг.       — Вы помните, о чём я вам говорил, когда мы с вами встретились на лестнице после моего возвращения из Высокой башни?       Вендая кивнула, хотя сейчас не смогла бы вспомнить ни единой фразы. Глаза, какие же у него глаза!       — Я сказал вам, чтобы вы не соглашались выходить замуж за того, кого не любите, — напомнил Гюнтор, догадываясь о состоянии собеседницы. Она снова кивнула, ощущая себя болванчиком. Стоило уйти сейчас же! Но из тела точно вынули все кости и всю волю. Не место вести такие разговоры здесь, среди мёртвых свидетелей и невест Неведомого, у изголовья несчастной, чью жизнь оборвала чужая жестокая воля.       Гюнтор поглаживал большим пальцем кожу её руки. Колко и неправильно тепло.       — Клянусь, это выглядит компрометирующе, — шепнула Вендая, точно боясь кого-то разбудить.       — Не буду лгать: мне хотелось бы чаще оказываться с вами в таком положении, — так же тихо отозвался мужчина. — Я бы осмелился на большее, не носи траура по Джейн.       При упоминании жены Хайтауэра, она смутилась, опустив взгляд. Кто всё-таки эта неизвестная девушка? И эти волосы… Вендая схватила пальцами ткань и потянула в сторону, обнажая лицо убитой. Собственный крик забился в стенах септы, как пойманная птица. Гюнтор прижал зарыдавшую Вендаю к себе, что-то успокаивающе шепча.       Смерть украла задорный блеск глаз, румянец и шаловливую улыбку, но Джеллису всё равно можно было узнать.

***

      Илана, мрачная ещё больше обычного, с Вендаей едва поздоровалась и тут же погнала служанок прочь, а сама исчезла в соседней комнате. Эстермонт поёжилась, нерешительно проходя вглубь покоев. Встречу с подругами она представляла себя совсем иначе.       Тиана не одарила и взглядом, неподвижно замерев у окна. Ни приветствия, ни улыбки… Точно Вендая чужая, нечаянно забредшая в покои принцессы незваная гостья, на которую не желают тратить внимание даже из пустой вежливости. Молчание давило на плечи, и Вендая закусила губу, не зная, что сказать. Она хотела разделить с подругами утрату, оплакать Джеллису. Но её возвращения не ждали.       — Фрейлине принцессы не разрешается покидать Её Высочество без дозволения королевской семьи, — наконец произнесла Тиана. Холодный голос хлестал кнутом.       — Тиана…       Та властно вскинула руку, заставляя умолкнуть:       — Для тебя я «Ваше Высочество». Ты больше не принадлежишь к кругу моих доверенных фрейлин и можешь быть свободна.       Она так и не повернулась, продолжая стоять в пол-оборота. Вендая могла видеть гордый профиль и неестественно прямую, неумолимую спину.       — Я виновата, я знаю это. Прости! Но я не могла пойти против семьи. Ты же понимаешь… — умоляюще прошептала Вендая, не веря, что это конец. Они были подругами столько лет, и всё не могло исчезнуть в одночасье.       — Понимаю… Ступай к своей семье, наверное, они оценили твою преданность. — Слова Тианы были ядом.       — Я не уйду, — упрямо сказала Вендая. — Я пришла к тебе, и я останусь. Хочешь кричи, хочешь ударь — я всё стерплю, но не гони.       Принцесса резко развернулась, щуря полные ярости зелёные глаза:       — Где ты была, когда я оплакивала своего отца? Где ты была, когда мы в окно видели корабли лорда Станниса? Где ты была, когда мы, обнявшись, ждали исход битвы? Где была, когда надежды не осталась, когда я хотела умереть? Где ты была?! Ты должна была быть со мной, ты должна была делить мои боль и страх! А ты развлекалась вместе с девками Маргери.       Вендая, потрясённая напором, не знала, что ответить. Она помнила подругу другой. А теперь перед ней стояла взбешённая копия королевы Серсеи.       — Долг фрейлины — умереть с госпожой, если это потребуется, — выплюнула Тиана. — Ты же предпочла сбежать, черкнув на прощание пару строк. А теперь вернулась и ждёшь всеобщее ликование. Его не будет! Возвращайся к хайгарденской розочке: она найдёт для тебя тёплое местечко.       — Я…       — Уходи, — в голосе принцессы звучала неприкрытая угроза. Из соседней комнаты появилась Илана и зашептала на ухо, подталкивая к двери:       — Тебе действительно сейчас лучше уйти, иначе сделаешь только хуже.       — Ты тоже меня винишь?       — Потом поговорим, а теперь уходи.       Вендая бросила последний взгляд на повернувшуюся спиной Тиану и вышла в коридор с тяжёлым сердцем. Покои племянницы государя охраняли золотые плащи. Девушка толкнула соседнюю дверь и оказалась в своих покоях, которые занимала, как фрейлина принцессы. Здесь ещё ничего не переменилось, разве что исчезли со столов свежие цветы, которые Вендая так любила. Наверное, эти комнаты отдадут фрейлинам королевы Маргери, и всё переменится.       Она прошла вглубь и без сил опустилась на знакомую постель. С гобелена на неё глядели вышитые животные и люди. Жареный кабан, в котором девушки когда-то признали Джоффри, насмешливо косил глазом на надменного оленя-Тиану, раскинувшегося на соседнем блюде. Ужасно похожий на Илану хозяин праздника гнал из-под стола собаку-Вендаю. Шут, который так всем напоминал Джеллису, отплясывал с прежним задором. На гобелене все так и остались неразлучны. Вендая застонала и рухнула на перину.       Уж лучше бы она не покидала Красный замок.