Оборотень детского дома

Любовь летит от вздохов ввысь, как дым. Влюбленный счастлив — и огнём живым Сияет взор его; влюбленный в горе — Слезами может переполнить море. Любовь — безумье мудрое: оно И горечи и сладости полно. ©Ромео и Джульетта

      Всю ночь Люси не могла уснуть: то какое-то шкрябанье за входной дверью, то рычание, то скулёж. Ей было и интересно, и страшно одновременно, но ослушаться своего соседа она не смела — если пообещала, то сдержит своё слово. Однако, как только лучи солнца осветили потолок, девушка встала с кровати, осторожно приоткрыла дверь и снова стала бродить по детдому в поисках друга. Люси смотрела, открыты ли двери в комнаты других детей, но все были плотно закрыты. Через минут двадцать она нашла его в другом крыле… в женском туалете. Подлетев к нему, светловолосая стала будить парня, легонько хлопая по щекам. Наконец, тот подал признаки жизни, зажмурив глаза и чуть-чуть оперевшись руками о кафель. Открыв глаза, он оглянулся, они находились в… женской уборной? Ну даёт, куда забрёл!  - Нацу, вставай, мы должны уйти отсюда как можно быстрее, — затараторила девушка, помогая оборотню встать. Тот более-менее очнулся и что-то начал соображать. Осторожно выйдя из уборной, они прошли два коридора, но зелёноглазый, видимо, что-то учуял. - Чёрт, сюда охранник идёт, — шикнул Драгнил, прильнув к стене. Теперь и Хартфелия услышала шаги, которые были уже совсем близко. Ничего умнее не придумав, она, обняв парня за шею, прильнула к его губам. Нацу опешил от действий соседки, но от поцелуя отказаться не смог, потому и перенял инициативу в свои руки, придерживая блондинку за талию. В каком-то из романов Люси уже читала подобную сцену… - Вот молодёжь пошла, — цыкнул седой мужчина, проходя мимо «влюблённой» пары, - В комнату бегом марш!       Девушка стыдливо опустила глаза вниз, кивнула головой и, взяв соседа за руку, потянула подальше от этого места. Только парень хотел что-то сказать, как кареглазая сразу же затыкала ему рот (А.: Нет, не поцелуем) и ускоряла шаг, опуская голову вниз. Как же ей было стыдно!       Как только дверь в комнату закрылась, Люси упала на кровать, накрывая голову подушкой. Щёки были горячими, а в голове все мысли смешались; она хотела плакать от безысходности. Зелёноглазый же не понимал, почему соседка не даёт ему и слова сказать, ведь в книгах, которые он читал, было сказано, что поцелуй — знак любви, а у оборотней такие действия являлись ещё и заключением вечной преданности, своеобразным контрактом. Хартфелия, шмыгнув носом, поспешила смыть водой выступающие слёзы и переодеться: как-нибудь потом объяснится, ей нужно время. - Никому не говори о том, что произошло, — на выходе прошептала светловолосая, не глядя на него, и захлопнула дверь прежде, чем Нацу успел что-то сказать или хотя бы кивнуть. Он так и остался в недоумении.       Весь день она была сама не своя, дёрганая какая-то, даже с Джувией и Гажилом не поздоровалась. Те, конечно, попытались завязать диалог, но вскоре поняли, что это бесполезно. А на последнем уроке — физкультуре — загоняла себя так, что еле стояла на ногах, пока не увидела его. Буквально подлетев к забору, она протянула руки, чтобы потрогать человека, стоящего по ту сторону: такой же холодный, живой друг детства. Окна Драгнила и Хартфелии выходили как раз на эту площадь - Люси, как ты? Я пришёл сюда сразу, как узнал! — брюнет был взволнован. - Сегодня же я оформлю документы на опекунство и заберу тебя отсюда! - Стой, нет, — девушка застыла, переосмысливая свой ответ; всё же лучше остаться здесь, с настоящими людьми, чем вернуться в мир лжи. Может, и с соседом всё устаканится, - Я… Я не хочу возвращаться, Грей, — неподалеку стояла Джувия, наблюдая за ними. Она прижималась к дереву, стараясь быть максимально незаметной; кажется, незнакомый парень заинтересовал её. - Я хочу остаться здесь, потому что… потому что здесь есть жизнь, жизнь, которая мне нравится, здесь есть эмоции, — говорила она это с особым теплом и трепетом, уделяя внимание эмоциям. Собеседник понял её, дружили ведь с самого детства. - Хорошо, я понял тебя, но раз в неделю я буду навещать тебя, — согласился он, улыбнувшись. Они ещё долго говорили и наконец, за час до заката, разошлись.

***

      По дороге к месту обитания кареглазую поджидал директор дома. Остановив её, он завязал разговор про то, что место в комнате девушек освободилось, и она может перебраться туда. Люси опустила голову и сжала кулаки… Наверное, это будет верным решением — переселиться от Драгнила, прежней дружбы всё равно, как ей казалось, не будет. Светловолосая кивнула. Макаров ей ещё что-то говорил, но она не слушала, и, обходя старика, сказала ему, что пойдёт собирать вещи. Чем скорее, тем лучше. Так будет лучше обоим, верно?       Пока соседа в комнате она не застала, решив, что он, скорее всего, был в душе, что было в скором времени доказано шумом воды из ванной. Вот и хорошо, быстро соберёт вещи, и не нужно будет никому ничего объяснять. Однако как только девушка стала закидывать в чемодан первые вещи, её грубо прервали, схватив за руку чуть выше локтя. Казалось, ещё чуть-чуть, и кость разлетится в щепки. Нацу был зол. Ему не нравилось, когда его так бесцеремонно покидают, он должен удержать её возле себя. Оборотню в конце-концов надоело быть беспомощным и отпускать людей не по своей воле! Но он не понимал одного… Почему все так хотят избавиться от его общества? Чем зелёноглазый так противен? - Ты не пойдёшь с ним (все помнят Грея?), — сквозь зубы прорычал розоволосый. Хартфелия вздрогнула, ей было больно от его хватки и страшно от того, что он может применить силу. - О-отпусти, — голос дрогнул, она была не уверена, что имеет какое-то право противостоять ему, не в этой ситуации. Парень перестал держать её за руку, вместо этого крепко прижав к себе, не давая возможности отстраниться. - Не уходи, — просит он. Холодные капли падают на макушку светловолосой… Он плачет? Люси только сейчас понимает, что она вернула его к жизни, поставила на ноги и… Влюбила в себя. И только что чуть не убила его снова. - Не буду, — едва слышно произносит и кивает головой. - Прости, — говорит Драгнил и показывает на руку, где остались красные следы, наверняка синяк останется, - Я не хотел, — он виновато чешет затылок. - Да ничего, — кареглазая улыбается, - Это пустяк, ты лучше поесть сходи, а то весь день голодный сидишь…и мне захвати.

Она не сказала ему «нет», но пока и не готова дать согласие на его чувства, которые он так и не может озвучить…