Оборотень детского дома

Мы в ответе за тех, кого приручили. ©Антуан де Сент-Экзюпери

      Наверное, ей стоило бы поговорить с ним о том, что было той ночью. Добиться внятного ответа, узнать куда он уходил и что за пёс так громко выл тогда? Сомнений нет – это было животное, схожее с псом, но где Нацу его добыл? И что он с ним делал: играл или убегал?       Такие вопросы очень тревожили Люси, но не меньше её беспокоила и другая проблема: её первый поцелуй... Их первый поцелуй... Кареглазая не то, что бы избегала своего соседа по комнате, совсем нет. Она, скорее, делала всё, только чтобы не заводить этот разговор, уж слишком боялась последствий. Пусть Нацу её и не отпустил, но она чувствовала эту напряжённость по отношению к нему. Нравится ли он ей? Она и сама не знала, ведь они так мало знакомы, а его секреты далеко не в его пользу формировали ответ. Но одно Люси знала точно – он ей определённо симпатичен.       Девушка тяжело выдохнула, отложив перо, и устало потёрла кончиками пальцев виски. Всё свалившееся на неё негативно отражалось на здоровье: сильное утомление, круги под глазами от недосыпания (как же уснёшь, когда каждую ночь мучают подобные вопросы?), потускневшая кожа. Хартфелия знала, так дальше продолжаться не может и в ближайшее время нужно поговорить с парнем.       Драгнил не понимал. Не понимал и страдал. Ему вдруг стало не хватать внимания и общения этой златовласой красавицы. А самое худшее, что он осознавал, – в этом полностью его вина. Всё, что писали в книгах, – это, конечно, правда, но видимо там далеко не всё написали, ведь как объяснить это чувство тоски? А как быть, если его единственная отказывается от своих обязанностей? Оборотни никогда не оставались без своих приручителей (заклинателей); были, конечно, и такие, но их настолько мало, что какую-либо информацию получить было невозможно.       Зелёноглазый сходил с ума: он не хотел на неё давить, но не может всё вот так и оставить, боялся её потерять. Да, Нацу чувствовал, что ему придётся ещё намучаться с Люси, но выбора нет, он точно знал, что она его.       Парень бесшумно вошёл в комнату, посмотрев на соседку и мимолётно подумав, он твёрдо решил – сейчас.       Хартфелия вздрогнула, словно её выдернули из своих мыслей, услышав его голос, и повернулась к нему, всем нутром напрягаясь. - Люси, нам нужно поговорить... И такой ненавязчивый запах роз...

***

- Дождик, ну хватит уже хмуриться, того глядишь, скоро дождь пойдёт, — Гажил был, несомненно, прав, иначе почему у Джувии такая кличка? Каждый раз, когда девушка хмурилась или плакала, по случайным стечениям обстоятельств солнце закрывали тучи и тут же начинался дождь. Локсар не любила это имя...       Вертя рисунок и так и эдак, девушка нервно грызла ручку, которой рисовала, изредка поворачивая голову куда-то в сторону и думая, что ещё добавить в этот портрет и где что надо подправить. Рядом сидящий брат недоумевал: чьи черты лица так старательно выводила его сестра? Он был уверен – этот человек никогда не появлялся на территории их детдома, однако он уже не нравился парню на подсознательном уровне. При наблюдении за голубоглазой он заметил, как лёгкий румянец окрашивал её лицо, – она несомненно смущалась. Видимо, этот неизвестный сильно запал ей в душу. РедФокс усмехнулся. Его веселило такое поведение девушки, хоть она и была такой хмурой и задумчивой. - Так, Дождик, либо ты мне рассказываешь кто он такой, либо я сейчас пойду на поиски и самолично придушу его, — шантаж – грязное дело, и Гажил знал, что в глубине души его сестрёнка бесится, но любопытство его буквально разъедало. - Гажил-сама, Джувия не знает, кто он такой, Джувия увидела его, когда этот человек хотел забрать Люси-сан к себе домой! — выпалила девушка, через несколько секунд осознавая, что только что случайно сдала свою подругу.       Впрочем, Джувии это уже было не столь важно, как желание. И хотя она знала, что полукровок вроде неё очень недолюбливают, но она продолжала надеяться. Надеяться, что её суженный, как считала красавица, почувствовал её. Почувствовал и захочет вернуться. Вернуться, чтобы найти её и поставить эту чёртову метку, которую так жаждят оба.       Гажил отдалённо догадывался чего сейчас желает его сестрёнка, хоть и не был посвящён во все тайны её вида – они всё-таки немного разных "пород". Однако сейчас принимал решение "за" и "против", чтобы рассказать Драгнилу об этом парне, пусть ребята и не были друзьями.       РедФокс молча встал, не смотря на сестру, так же молча задвинул стул, нерешительно выходя из зала. Нет, черноволосый не был стукачём. Он просто знал, что эти двое должны держаться друг за друга.       Джу исподлобья взглянула на брата, ничего не говоря. Джувия не была разочарована. Джувия всё понимала...

***

      Нацу выждал время, наблюдая, как девушка отреагирует на его слова, прислушиваясь к сердцебиению, к процессам, происходящим в её организме. Он не дурак и сразу понял, что Люси сейчас испытывает стресс, но когда это сделать, если не сейчас? - Нацу... Скажи мне сразу о чём нам надо поговорить: о правде или о том, что происходит между нами? — Люси практически сразу раскрыла свои страхи, о которых стоило молчать, и мысленно себя корила за такую несдержанность. Розоволосый усмехнулся, проводя рукой по волосам, – он всегда так делал, когда не знал, с чего начать. - И о том, и о другом, Люси. Прости, что заставляю тебя нервничать, — он подошёл ближе, присаживаясь на край кровати соседки, замечая, как она отодвигается от него, хотя расстояние было приличным для разговора. Дожили, теперь и она его боится. - Обещай, что всё, что ты сейчас услышишь, останется только между нами. Я пойму, если после этого ты уйдёшь, только выслушай меня до конца, — на этих словах парень чуть придвинулся и взял её руки, умоляюще смотря в глаза. Хартфелия сдалась. - Обещаю. - Люси, я – Оборотень...       Признание прозвучало как гром среди ясного неба, навсегда переворачивая жизнь златовласой девушки с ног на голову. Эти слова означали, что сказки - это реальность. А реальность жестока.