Пророчество о наследнице

      — Прошу, не нужно! Господин, я все для вас сделаю! — в слезах закричала Кейтлин и обессиленно осела на пол. Руки и ноги дрожали от боли и едва слушались, но даже так пытка и не думала прекращаться.       — Я слышу фальшь в твоем голосе, — непроницаемо произнес Никиас, и Кейтлин вновь закричала, схватившись за горло от боли.       Даже с ее защитой Фейлт причинял невыносимую пытку, сравнимую разве что с магическим шаром или кинжалом. Болезненная судорога не обошла стороной, казалось, ни одной мышцы в ее теле. Кейтлин прижалась лбом к холодному камню, стоя на коленях перед своим господином, и в который раз взмолилась о смерти. Как она и боялась, Никиас не проявлял к ней ни капли сочувствия, продолжая мучить чудовищной магией ошейника.       — Почему ты не хочешь использовать и другие орудия? — недовольно спросил Алистер, прислонившись плечом к каменной стене. Он стоял здесь с самого начала обучения и внимательно наблюдал за процессом, чем немало досаждал Никиасу. Вечно прикованный к нему взгляд и раз за разом повторяющиеся мысли просто не давали сосредоточиться. Словно назойливая муха над ухом.       — Не выношу, когда вокруг все залито кровью, — спокойным тоном ответил Никиас и снял магию. Кейтлин закашлялась, стараясь отдышаться, а руки ее обессиленно упали на каменный пол. Никиас прикрыл глаза и шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Внутри все кипело и хотелось надеть этот ошейник на бывшего друга, чтобы раз и навсегда заставить его закрыть рот. — Не люблю эту комнату.       — Уж извини, но придется тебе работать здесь, — фыркнул Алистер, и в голосе его явственно зазвучала злость. Никиас бросил косой взгляд в его сторону и не без удивления заметил сведенные брови и поджатые губы. — Если ты всерьез не возьмешься за нее, этим займусь я.       — Это моя работа, — рыкнул на него Никиас, отвернувшись. Руки сами собой сжались в кулаки, и он поспешил взять со стола магический шар, чтобы хоть им отвлечь себя. — Кейтлин моя.       Слова больно резанули по ушам. Кейтлин прижала руки к груди, стараясь унять дрожь в пальцах, и зажмурилась. Она до последнего не верила, что Никиас на самом деле станет издеваться над ней. Но когда он привел ее в ту самую комнату, где когда-то Рикка сломила ее личность, у нее сразу же отпали все сомнения. Это кошмарное место, наполненное цепями и кандалами, само по себе приводило в ужас, а в купе с тем, что ее господином в этот раз назвали Никиаса, раны душевные и телесные наложились друг на друга, не оставляя места даже сожалениям.       И все же вопреки ее опасениям, Никиас использовал лишь ошейник и больше ничего. Несомненно удачное стечение обстоятельств, подумала было Кейтлин, впрочем, после пяти часов издевательств она переменила свое мнение относительно этого орудия. Изнуряющая магическая боль высосала из нее все те крупицы сил, какие у нее еще оставались. Но что сильнее отравляло ее душу — мертвый взгляд некогда любимых глаз.       Первый день в положении воспитанницы Никиаса начался с неожиданного визита. Алистер появился в их комнате на рассвете, не позволив ни на миг усомниться в его негативном настрое. Никиас к этому моменту уже успел встать и одеться, а Кейтлин покорно сидела на коленях с опущенной головой возле постели. Первый приказ ее господина. Впрочем, думать о чем-либо Кейт была практически неспособна. В душе поселилась сосущая пустота, от которой невозможно было ни спрятаться, ни сбежать.       И теперь Алистер лишь сбивал своими неуместными замечаниями, то и дело отвлекая от дела. Мало того, что он своим присутствием портил Никиасу настроение, так его к тому же нельзя было заткнуть. В прошлом за ним не было замечено особой болтливости, но сейчас он словно бил рекорды говорливости. Никиас уже не раз пытался избавиться от него, однако «ты — предатель, и я не спущу с тебя глаз» — было единственным ответом на любую его уловку. Стало быть, чтобы избавиться от него, придется заслужить безоговорочное доверие. Никиас был уверен в себе, ведь он преданный слуга императора, и сомнения бывшего друга не трогали его. Однако, обучению он мешал до смерти.       — Займись чем-нибудь полезным, — со вздохом попросил Никиас, отложив сферу в сторону. Кейтлин пронзительно закричала, расцарапывая горло и грудь ногтями, а по щекам ее градом покатились слезы. И только когда крик ее перешел в глухое хрипение, он опустил руку, снимая магию.       — Я слежу за тобой, — рассмеялся Алистер и присел на крохотный деревянный стул возле открытой двери, закинув ногу на ногу. — Вполне полезное занятие. Да и наблюдать ваше обучение отнюдь не скучно.       — Тогда не мешай нам, — едко бросил в его сторону Никиас и протянул раскрытую ладонь Кейтлин. Она с трудом подняла голову, с мольбой смотря на мучителя. — Дай свою руку.       — Господин, прошу вас, — сдавленным голосом прошептала Кейтлин, всматриваясь в такие любимые изумрудные глаза. Когда-то их теплый взгляд дарил покой и защиту от всех бед. Но сейчас в них не было ни нежности, ни жалости. Словно бы Никиас внезапно стал другим человеком. Смахнув со щек слезы, Кейт в отчаянии протянула свою ладонь, и Никиас настойчиво потянул на себя, помогая ей встать.       — Возьми со стола колодки и надень, — приказал он, разжимая ладонь. — А затем вернись ко мне.       Тихонько кивнув в ответ, Кейтлин на трясущихся ногах доползла до стола и тяжело оперлась ладонями о грубую деревянную поверхность, чуть не падая на холодный пол. Босые ноги обжигал мерзлый камень, и лед этот будто бы проникал в самое сердце, оставлял в нем болезненные отпечатки инея. Впрочем, что еще ждать от предателя? Кейтлин сглотнула соленые слезы и закусила губу. Осмотрев разномастные предметы пыток, разложенные на столе в строгом порядке, она медленно обернулась и взглянула на своего наставника.       — Господин, какие мне следует взять? — тихо спросила Кейт.       — Кожаные, — все тем же пустым спокойным тоном ответил ей Никиас. Кейтлин уныло кивнула, отыскивая глазами нужный предмет. Он выбрал самые мягкие колодки из всех, стало быть, задумал нечто особенно болезненное. Кейтлин содрогнулась, вспоминая, чем именно ей оборачивался столь деликатный выбор госпожи Рикки. Порой даже приказ надеть железные кандалы радовал ее сильнее, чем краткий отдых.       Нужный предмет нашелся с первого взгляда. Мягкая кожа заскользила в мокрых руках, стоило только попытаться надеть их на запястья. Кейтлин изо всех сил старалась застегнуть застежку на колодках, но пальцы так сильно дрожали, что она никак не могла попасть в отверстие. Слезы застилали обзор, и приходилось каждые несколько секунд стирать их, чтобы рассмотреть эту несчастную застежку. Как, наверное, жалко она выглядит сейчас, неспособная выполнить даже такое простое поручение.       Никиас взял ее руки в свои, помогая застегнуть кожаные кандалы. Взгляд его был опущен на ее запястья, однако сердце до сих пор помнило нежность в любимых изумрудах. Кейтлин отвела взгляд, не в силах выдерживать одно его присутствие рядом. На миг перехваченный его пустой взор напомнил, что те дни потеряны навсегда. Больнее всего до сих пор оставались не пытки, а его безразличие. Что бы Никиас ни творил с ней, первая любовь всегда была слишком сильна и прощала почти любые издевательства. Слепая и почти невинная, она так походила на бутон дурмана, опьяняла ароматом, но отравляла вкусом.       Никиас грубо потянул за цепочку, соединяющую колодки, и пришлось покинуть уютные воспоминания. Кейтлин осторожно двинулась в указанном направлении, но колени так дрожали, что пришлось постараться, чтобы не рухнуть на каждом шаге. Сил почти не осталось даже на страх. Кейтлин понурила голову, чтобы видеть только пятки своего мучителя. Ровный голос, даже лишенный ласки, будоражил сознание, и хотелось лишиться и слуха, и зрения, и вообще всех чувств, чтобы хоть попытаться забыть его.       Никиас подвел ее к крюку на потолке и резким движением закинул цепь. Кейтлин уронила голову на грудь, а слезы так и продолжали катиться по щекам, капая на рубашку. Воспоминания прошлого разом нахлынули подобно смерчу. Перед глазами поплыло, и от слез некуда было деваться. Родной аромат окутывал пугающую комнату, словно ножом резал по сердцу оставляя на нем глубокие шрамы.       — Мне нужно, чтобы ты оставил нас. Хотя бы ненадолго, — вдруг ровным тоном произнес Никиас, стоя прямо перед ней, и Кейтлин вздрогнула. Неужели он воспринял ее вчерашние слова всерьез?       — Ты заручился согласием императора на подобные действия? — Алистер вопросительно изогнул левую бровь и подошел ближе. Никиас бросил на него грозный взгляд.       — Для этого мне нужно его позволение, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Ты можешь остаться за дверью и тогда услышишь ее крики.       Алистер прищурил глаза и задумался. При всем его недоверии к Никиасу он понимал что его бывший друг отнюдь не настолько глуп, чтобы идти на прямую борьбу с императором в его собственном логове. В целом именно потому, что Алистер знал Никиаса как никто другой, он и не верил в чудесное преображение мага из предателя в преданного сторонника Дерка Ренэта.       — Я зайду к императору, —ответил Алистер и развернулся спиной, направляясь к двери. В проеме он на мгновение остановился и поймал взгляд Никиаса, угрожающе понизив голос. — Но я вернусь, постарайся уложиться в отведенное время.       — Не волнуйся, я быстро управлюсь, — тихо отозвался Никиас, и Алистер покинул комнату.       Кейтлин закусила губу, искоса поглядывая на наставника. Сердце гулко колотилось в груди в ожидании его действий. На душе было до боли мерзко что он решил сделать это именно сейчас, когда ее чувства растоптаны его предательством. Быть может, ей просто не суждено было жить долго и счастливо с любимым человеком. А может, она сама уничтожила единственную возможность.       Никиас нежно коснулся пальцами ее щеки, а затем поднял голову за подбородок. Кейтлин закрыла глаза, не желая встречаться с ним взглядом. Место прикосновения жгло каленым железом и под кожей начали просыпаться сладкие мурашки. Будто он недостаточно еще унизил ее. Кейтлин сжала зубы, чувствуя отвратительный привкус горечи во рту. И сильнее пугало не возможное надругательство, а то, что даже после всего увиденного Кейтлин по-прежнему жаждала его прикосновений.       — Дрожишь прямо как в тот раз, — почти ласково произнес Никиас и опустил руку. — И покраснела так же.       Кейтлин молчала. Каждое слово резало по сердцу тупым ножом, напоминая о прошлых счастливых моментах. Тогда она останавливала его, и сейчас где-то в глубине души радовалась, что не смогла довериться ему так глубоко. И если сейчас он оставит на ней настолько глубокую рану, быть может, и сердце наконец сможет его отпустить.       — Не хочешь смотреть на меня? Или боишься? — ласково произнес Никиас почти у самого уха.       Кейтлин резко распахнула глаза и глухо выдохнула, чувствуя его теплую магическую ауру за спиной. Горячее дыхание запуталось в прядях, растекаясь шлейфом родного аромата. Нежные ладони скользнули по бедрам и осторожно легли на талию, Никиас всем телом прижался к ней, уткнувшись носом в светлые волосы. Сердце замерло в груди чтобы потом понестись галопом. Кейтлин до крови закусила губу чтобы не закричать от боли и нестерпимого желания. Его близость такая желанная и в то же время мучительная…       — Тебе придется заговорить, родная, — бархатным голосом зашептал Никиас.

***

      Алистер трижды постучал в дверь с изображением огромного дракона. Рассеянный свет из окон легкой дымкой струился по темным коврам длинных коридоров, но никогда не попадал на дверь господина, оставляя вход в его кабинет самым темным уголком замка. Алистер отступил на полшага, услышав тихое движение в кабинете, и дождался, пока ему позволят войти. Император всегда рад видеть своего ближайшего советника, и потому дал ему условный стук, по которому мог всегда определить его приход.       Стражник неторопливо открыл дверь, приглашая его внутрь. Алистер зашел в кабинет и привычным плавным движением преклонил колено в почтении. Если он порой и позволял себе вольности, то все они были с позволения господина. Алистер не позволил бы себе пренебрежение в адрес своего правителя и не уставал всякий раз подтверждать свою покорность.       — Встань, Алистер, — приказал Дерк Ренэт уставшим голосом.       Алистер поднялся и увидел господина сидящим за письменным столом. На почти пустой деревянной поверхности лежала огромная карта мира, которую тот, вероятно, изучал перед его приходом. Кое-где виднелись следы чернил и разномастные символы и стрелки. Видимо, император работал над планом дальнейшего движения войск, и, судя по его сведенным бровям, удовлетворительная тактика так и не пришла ему в голову.       — Господин, я пришел сообщить о том, что видел, — отчитался Алистер не повышая голоса.       — Я слушаю, — кивнул Дерк Ренэт, а в серых глазах промелькнуло раздражение.       Алистер подошел к столу и остановился напротив императора, касаясь лежащих в небольшой вазочке черных камней. Один из них тотчас превратился в чашку ароматного чая, и Алистер поставил ее рядом с картой. Император поднял заинтересованный взгляд на подчиненного, но тот ничего не ответил. Господину порой тоже нужен был отдых, а его расслабляющие отвары всегда действовали на повелителя ободряюще.       — Никиас и в самом деле серьезно занимается обучением, — начал Алистер присаживаясь в кресло напротив стола. — Я лично следил за ним и девчонкой. Нет никаких сомнений, они оба не притворяются. Никиас ни разу не возразил, когда я изъявил желание заглянуть в его мысли. Но даже там я так и не смог обнаружить ничего подозрительного. Единственное, что он чувствовал к ней, — это сексуальное желание, никакого сочувствия или преданности. Да и в ее мыслях я видел лишь разочарование в предательстве. Все выглядит очень правдоподобно.       — Хм… я тоже не смог уловить в его воспоминаниях ничего подозрительного, — нахмурился император, в задумчивости приложив руку к подбородку. — И все же мне кажется это слишком странным. Никиас никогда не внушал доверия, однако его работа всегда была выполнена идеально, так что я не сомневался в нем.       — Господин, в тот день он приходил ко мне и просил бежать вместе с ним, убеждал в том, что ваши идеи бесчеловечны, а теперь вернулся и уверяет в собственной преданности. Я понимаю, о чем вы беспокоитесь, господин, — кивнул Алистер. Еще с детства Никиас казался ему излишне сострадательным. А с возрастом это его неудобное качество только сильнее укоренилось.       — Я вчера почти весь вечер размышлял о том, что Никиас владеет очень полезной для нас магией, а именно способностью проникать в сознание окружающих, — правитель все же пригубил чашку с чаем и на мгновение облегченно прикрыл глаза. — Ты учился с ним, есть ли у него способности, чтобы задурить нам голову?       — Я тоже думал об этом. Однако мне кажется, что ваша сила столь велика, что он просто не справится с этим, — Алистер скривил губы и поднял голову к потолку, размышляя. — И хоть это его специальность, даже чтец не сможет обмануть вас. Невозможно подделать собственную память. Да и Кейтлин искренне верит в его предательство.       — Это и было частью плана, Никиас сам предложил мне окончательно сломить ее дух, назначив именно его на обучение. Раз она так сильно любит его, каждая пытка его рукой будет еще болезненнее, воздействуя одновременно и на тело, и на душу.       Император медленно поднялся со своего кресла, вышагивая по кабинету. Алистер не стал прерывать его размышления, прекрасно зная, что если господин начал ходить, значит, он о чем-то размышляет. И лучше не прерывать его в этот момент. Наверное, одной чашки было мало, чтобы отвлечь господина от тяжких дум. Алистер взял из вазочки еще один камень и поставил новую чашку на место старой, а ту легким движением руки превратил в пыль.       Долгое время Алистеру потребовалось, чтобы так близко подойти к императору. Может, его магия и не столь полезна, как сила чтецов, но все же кое-какие козыри в рукаве у него еще остаются. Алистер откинулся в кресле и в задумчивости проследил за перемещением господина по кабинету. Подделывать воспоминания, да? В теории это невозможно, и даже чтецам высочайшей силы не хватит умений на такое. А Никиас с самого начала ни разу не показал себя как могущественный маг. Тогда как же объяснить его внезапное возвращение?       — Кхм… — тихо кашлянул Алистер, стараясь как можно более ненавязчиво привлечь внимание господина. Не хотелось его прерывать, вот только было еще кое-что важное, что он хотел сообщить.       — Говори, — кратко бросил император.       — Кейтлин клянется, что готова присягнуть вам в верности, — рассказал Алистер то важное, что успел заметить в разуме девчонки. Правитель резко остановился и с удивлением взглянул на советника.       — Уже? Так скоро? — полным изумления тоном переспросил Дерк Ренэт.       — Она раздавлена предательством, и потому не желает бороться, а лишь молча исполняет приказы. Я видел ее мысли, — кивнул в подтверждение Алистер и нахмурил брови. — Однако Никиас не верит ей, продолжая пытки.       — Очень любопытно, — заинтересованно произнес Дерк Ренэт и вновь сел за стол. — Как он это объясняет?       — Что она пытается обмануть вас, и что он должен искупить вину перед господином за то, что не поставил в известность о своей идее. Мне показалось, что он искренне сожалеет о своем предательстве, — Алистер поднял глаза на императора и сжал кулаки. — Но я не верю ему.       — Ты для того и присматриваешь за ними, — леденящим тоном отозвался Дерк Ренэт, и Алистер догадался, что разговор окончен. — Возвращайся обратно!       — Слушаюсь, господин, — Алистер поднялся с места и учтиво поклонился перед тем, как покинуть кабинет императора.

***

      Кейтлин до крови закусила губу, чтобы не закричать от боли и обиды. Это обращение всегда было символом их любви. Словно россыпь нежных поцелуев, ласковое обращение дарило уютный покой в душе. А сейчас он специально так назвал ее, чтобы как можно сильнее ударить в самое сердце. Кейтлин зажмурилась и чуть слышно всхлипнула. Как же он мог быть таким нежным с ней в моменты близости, если на самом деле так жестока его душа?       Никиас не двигался, просто стоял, всем телом прижавшись к ней и молчал. Спиной Кейтлин чувствовала его размеренное дыхание, и собственное то и дело сбивалось. Если таким образом он старается растянуть пытку, то у него отвратительно выходит. И пусть стоит так хоть до конца жизни, только больше не издевается. По щекам катились горячие слезы, капая на рубашку, и в груди, казалось, все навсегда умерло. Но вопреки собственной боли ей до сих пор так неистово хотелось почувствовать его тепло, что Кейт не рискнула бы вымолвить ни звука.       — Что же мне с тобой делать? — задумчиво произнес Никиас, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Несколько минут в тишине показались вечностью, обострив слух. И когда его голос нежно коснулся уха, сердце вдруг пропустило удар.       — Мне все равно, — чуть слышно выдохнула Кейтлин.       — Я не хочу портить твое тело острыми предметами или же синяками, ты мне нравишься, — весело засмеялся Никиас, поглаживая ее по бедрам. Кейтлин прикрыла глаза и сжала зубы от обиды. — Значит, нам остается только Фейлт. Но Алистер хочет заставить тебя страдать сильнее, значит, придется как-то выкручиваться, — невинно сказал он, оставив на плече мягкий поцелуй.       — Да мне и дела нет, — все так же ответила она без капли заинтересованности. — Хоть убей меня.       — Раздавлена моим предательством? — приглушенным шепотом спросил Никиас и впервые в его тоне промелькнула боль. — Рассчитывала на что-то?       — Я любила тебя, — дрожащим голосом выдавила из себя Кейтлин, и слезы вновь покатились по покрасневшим щекам. — И сейчас люблю.       — Забудь про любовь, если хочешь сохранить рассудок, — предостерегающе сказал Никиас, несколько отстранившись. Однако Кейт успела почувствовать, как напряглось его тело, едва она сказала о своем чувстве.       — Мне все равно, — повторила она, и Никиас вновь активировал Фейлт. Острая магическая боль волной прокатилась от глотки к кончикам пальцев. Мысли смешались, будто их взболтали. Кейтлин запрокинула голову и едва смогла вдохнуть перед истошным криком.       Алистер услышал дикий вопль еще у лестницы, и у него ни на миг не возникло сомнений, кому он принадлежит. Голос Кейтлин он хорошо запомнил. Как бы ему не опротивели однообразные пытки, все же Никиас грамотно умел заставлять ее кричать от боли. Хоть по теории, постоянное воздействие и снижает эффективность, ее стоны не становились тише. И что самое невероятное, он добивался этого не силой воздействия. Пожалуй, Никиас действительно был настолько искушен в пытках, как о нем и говорили.       Зайдя в комнату, Алистер медленно прошел мимо них и молча присел на стул, задумчиво смотря на бывшего друга. Впервые за сегодняшний день он заметил изменения в его движения. Никиас тяжело дышал, а по шее его плавно стекали капельки пота. Чем же он занимался все это время? Взгляд его был словно прикован к воспитаннице, он даже не заметил появление чужого человека в их комнате. На мгновение Алистеру даже показалось что в его изумрудных глазах сверкнула темная молния.       Никиас шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и приблизился к воспитаннице. Шумное дыхание ее с трудом вырывалось из груди, а колени подкосились, заставив ее повиснуть на цепи. Никиас осторожно поднял ее голову левой рукой, мягко похлопал по щекам. Даже не шевельнулась. Что ж, наверное, так даже спокойнее. Он и сам уже устал работать.       — Она без сознания, — четко произнес Никиас, подхватив ее за талию и скинув цепь с крюка на потолке. Кейт грузным мешком рухнула ему в руки, и Никиас просто закинул ее на плечо. — На сегодня обучение закончено.       — Подожди, — окликнул его Алистер раньше, чем тот успел покинуть комнату. Никиас нехотя обернулся, вопросительно изогнув бровь. — Я должен проверить твои мысли сейчас.       — Пожалуйста, — без колебаний кивнул тот.       Алистер неторопливо поднялся со своего места и приблизился к Никиасу, не отрывая взгляда от его равнодушных глаз. Если кто-то и считал глаза зеркалом души, то в его случае душа содержит лишь пустоту. Алистер положил ладонь на лоб бывшему другу и позволил магии беспрепятственно течь, открывая чужие тайны. К сожалению, чтение никогда не было его сильной стороной, и только благодаря чуткому обучению императора он в некоторой степени смог освоить сие редкое умение. Никиас зажмурился от боли, стиснув зубы. Все же нельзя использовать чужеродные способности.       — Чисто, — Алистер недоверчиво посмотрел на него и убрал руку. Никиас медленно выдохнул. — Не сомневайся, я не спущу с тебя глаз.       — Я иду спать, — безразлично ответил Никиас. Настроение испортилось, и не хотелось даже начинать споры с этим недоверчивым типом. — Я устал, а пленница без сознания.       — Ступай, ступай, — Алистер отошел на полшага и поджал губы.       Никиас молча кивнул, покинув комнату. Прожигающий взгляд темных глаз словно был прикован к нему и старался заглянуть глубже, чем позволяла магия. Никиас улыбнулся и крепче прижал ношу, чтобы случайно не уронить. Много лет назад во время обучения в Академии им рассказывали о магической специализации, и именно тогда ученики открывали в себе уникальные способности. Дар мог быть редким или распространенным, полезным или сносным, всеобъемлющим или узконаправленным. Но самое важное — он всегда был единственным доступным магу способом использовать свои силы. И если кто-то попытается перенять чужие умения…       — И все-таки ты обманываешь господина, — услышал Никиас тихий голос в конце коридора и хмыкнул. Невозможно владеть чужим даром.       Никиас вернулся в одну из комнат, предназначенных для воспитанников, прошедших первый этап обучения. Как и предыдущая, она была рассчитана не на удобства, а просто временное пребывание здесь. Жесткая узкая кровать да пара стульев — вот и все убранство. А небольшая дверь вела в такую же скромную ванную, где по совместительству удобно заниматься воспитанием благодаря нескольким крюкам на потолке и стенах.       Никиас уложил пленницу на кровать и внимательно осмотрел, а затем мягко коснулся лба ладонью и воспользовался магией. Что бы он с ней ни делал, девчонка должна оставаться живой и адекватно мыслящей. Нельзя позволить какой-то мелочи разрушить его цель. Никиас должен внимательно следить за состоянием ее тела и души, чтоб не допустить ошибки. К счастью, на сей раз она всего лишь истощена, и жизни это не угрожает.       Оставив меч возле спинки кровати, Никиас присел на краешек и с грустью посмотрел на пленницу. День сегодня прошел достаточно насыщенно, хотя это только начало. Предстоит еще долго терзать ее болью, чтобы Кейтлин не задумываясь выполняла любые приказы. Кто знает, сколько еще он сможет избегать другие орудия. Под пристальным надзором даже его нервы не выдерживают. Так долго Никиас пытался приучить себя к тому, что она его госпожа, а в результате сам является ее господином. И, кажется, даже она уже приняла это.       Кейтлин приоткрыла глаза и в первую секунду даже не поняла, что происходит. Снова она видела этот взгляд, ласковый, проникающий в самое сердце, согревающий своим теплом. Она улыбнулась, желая протянуть ладонь к этим прекрасным глазам, но почувствовала сопротивление. И в ту же секунду вспомнила все произошедшее.       Кейт несколько раз моргнула, и словно наваждение сошло, она увидела абсолютно непроницаемый холодный взгляд. Конечно, ей показалось, она просто увидела то, что хотела. Лишь иллюзия. Все, что было до ее пленения, на самом деле лишь сладкая сказка.       — Очнулась, значит, — серьезным тоном произнес Никиас хмуря брови. — Тогда можно продолжить обучение.       И вновь словно ножом по сердцу. Кейтлин закусила губу и вдохнула носом побольше воздуха. Если она желает достучаться до правды, молчание ей не помощник.       — Умоляю, скажи мне, ты на самом деле ничего не чувствовал? — из последних сил задала она самый важный вопрос. — Зачем ты обманывал меня?       Он отвел взгляд и медленно поднялся с кровати. Плечи его опустились, словно на них лег целый мир. Кейтлин постаралась сесть, не отрывая глаз от его спины. Никиас неторопливым шагом подошел к стулу и обессиленно положил руки на спинку. Он выглядел огорченным, будто на самом деле не знал, как ответить на этот простой вопрос.       — Тебя это не должно касаться, — отрешенно произнес Никиас спустя напряженные минуты молчания.       Кейтлин сжала зубы от злости. Вновь он молчит, вновь не желает открывать правду. Так в чем причина, если он уже признал себя предателем?       — Я видела, как важно для тебя было услышать мое признание! Я помню, как ты заботился обо мне! — в отчаянии закричала Кейт сжимая кулаки.       — Я просто хотел тебя! — зарычал Никиас, бросив на нее злой взгляд. — Не более того, что ты придумала себе.       — Тогда почему ты останавливал меня? Почему не взял?       Ей до смерти было важно услышать ответ. Сердце нашептывало, что его любовь никогда не была подделкой. И пусть он будет предан кому угодно, пусть предал и обманул ее. Если его чувства настоящие… Он и так молчал слишком долго. Когда-то все равно придется рассказать. «Почему же ты молчишь? Скажи мне правду, это важнее всего для меня!»       — Так было нужно, — все так же непроницаемо ответил Никиас. Голос его ни на мгновение не дрогнул, не потерял самообладание. И все же что-то в нем…       — Никиас, — едва слышно прошептала она, — я хочу услышать правду. Я буду делать все, что прикажешь, я поклянусь в верности господину, только ответь мне. Почему?       — Хватит! — жестко прервал ее Никиас, ударив кулаком в стену. По темному камню побежала тонкая красная струйка. — Если скажешь еще хоть слово, я могу убить тебя!       — Мне нет дела! — Кейтлин вскочила на ноги и схватилась за спинку кровати. Изумрудный взгляд скользнул в ее сторону и полыхнул гневом. — Я готова отдать все за один только ответ! Ты любишь меня или нет?

***

      Найда, судя по всему, была невероятно зла, когда Дэмиан вдруг покинул ее. И целый день не уставала это доказывать, залив всю комнату его кровью. Пожалуй, женская месть единственная не имеет границ. Найда не задумываясь перевела Грея на третью ступень обучения, ведь император приказал сохранить его разум, но, тем не менее, рал-дис не постеснялась показать ему, как была зла и обижена его предательством.       — Как же ты смел ослушаться приказа своей госпожи? — злобно вопрошала она раз за разом. Но колдун за весь день так и не произнес ни звука, что лишь сильнее раззадоривало ее азарт выдавить из него мольбы. Однако по опыту Дэмиан знал, что на третьей ступени ей не хватит навыков разговорить его.       — Останешься здесь! — прорычала Найда в конце дня, вероятно, изрядно утомившись, и шумно захлопнула за собой дверь.       Дэмиан устало выдохнул. За целый день она уже порядком утомила его. Какая неуравновешенная рал-дис! Ей стоило относиться к проблемам спокойнее, ведь она принадлежит к древней почитаемой касте защитниц императора. Представление о рал-дис всегда было как об элегантных сдержанных воительницах. А сейчас Найда выглядела, мягко говоря, недостойно своего гордого звания.       — Кейтлин, — тихо произнес Дэмиан, рухнув на колени от бессилия. Найда, видимо, пощадила его, накинув цепь на крюк в стене. Хотя, судя по ее состоянию, она могла придумать что-нибудь и похлеще. — Мне так жаль, что я не смог уберечь тебя.       Дэмиан терзался лишь своей невнимательностью. Он ведь видел его мысли почти всю дорогу, и ни разу в них не было ни намека на преданность императору. Если бы он сразу понял, что Никиас обманывает их, то убил бы его на месте, не задумываясь. Как же ему удалось от всех скрыть свою личину? Почему всевидящая Сафира не предупредила его? Как он смог так умело столько времени скрывать свои настоящие намерения? Обдурил всех. Пожалуй, это даже достойно похвалы.       — Бедная девочка, ты так любила его, — со вздохом прошептал колдун и оперся плечом о холодную стену. — Боюсь представить, что ты сейчас чувствуешь.       Быть может, только Дэмиан в это мгновение мог понять ее истинные чувства. Он чувствовал невероятную пустоту, когда навсегда расстался с Алисой. Казалось что сердце отказывается биться, и сил не хватало даже на дыхание. Когда его первая любовь, можно сказать, умерла для него, Дэмиан и сам желал последовать за ней. И сейчас для Кейтлин ее любимый Никиас тоже умер, остался лишь слуга императора. Лишь тот, кто разрушил ее мир.       Найда вернулась через пару часов, хотя Грей был уверен, что до утра ее не увидит. Наверняка она успела плотно перекусить и подремать, выглядела она свежее, чем перед уходом. И судя по ее целеустремленному взгляду, настроена она была решительно.       — Ну что, милый, пора бы и продолжать, — язвительно произнесла рал-дис.       — Скажи, ты что-нибудь знаешь о Никиасе? — внезапно спросил Дэмиан, взглянув на нее. Найда на мгновение замерла, удивленно смотря на него.       — Не ожидала от тебя такого вопроса, — она перекатила в ладонях сферу, наполненную молниями, и отложила в сторону. — Слышала, что этот предатель вернулся к господину.       — И никто не усомнился в нем? — подозрительно сощурив глаза, спросил колдун. Она пожала плечами.       — Господин лично контролирует их обучение, — безразлично ответила Найда, однако в ее голосе прозвучало нечто странное. Грей постарался заглянуть в ее голову, однако резкая вспышка магии ошейника не позволила ему сосредоточиться.       — Хватит болтать, пора продолжать, — Найда прокрутила в руке кинжал, с улыбкой подходя к нему. Грей покорно прикрыл глаза. Времени достаточно. Ему еще удастся воспользоваться ее знаниями.