Пророчество о наследнице

      В тысячный раз Кейтлин пожалела, что завела тот разговор о чувствах. Никиас буквально сошел с ума, будто в нем проснулись самые темные эмоции. «Если ты думаешь, что я не применяю другие орудия, потому что на самом деле любил тебя, то ты горько ошибаешься!» — гневно воскликнул он в тот вечер. — «И с завтрашнего дня ты поймешь, насколько глупо было надеяться на что-то!» Слово свое он сдержал блестяще. Обучение, оказывается, в полной мере началось только после этих слов. А все, что было раньше, теперь выглядело как детская игра.       Кейтлин рухнула на пол и вновь разрыдалась, уткнувшись лбом в каменную стену. Никиас превзошел в искусстве пыток даже рал-дис насмехаясь не только над ее телом, но и душой. И что в эту секунду ныло сильнее, сложно было понять. Кейтлин зажмурилась смаргивая соленые слезы. Рубашка на ней была нещадно исполосована кинжалом и пропиталась кровью, на руках вновь красовались огромные металлические колодки, безжалостно разодравшие запястья до крови. По спине ручьем тек холодный пот, а сама пленница едва стояла на трясущихся от боли ногах. Алые капли тихонько падали на пол, заглушаемые лишь тяжелым дыханием за ее спиной. И только один человек в этой комнате до сих пор не проронил ни звука.       Уже неделю продолжалась эта бесполезная битва между Кейтлин и Никиасом. Она не упускала ни единой возможности вымолить у него правду, за что он лишь сильнее издевался над ней, причиняя раз за разом только боль. Казалось, разговор о его чувствах действовал на Никиаса поистине раздражающе, и Кейт умело удваивала его ненависть к ней, постоянно задавая один и тот же вопрос. Однако, даже получив так много доказательств его лжи, она по-прежнему не могла поверить в обман.       Первые дни Никиас изо всех сил старался прибегать только к бескровным методам пыток, используя магическую сферу в совокупности с ошейником. Не сказать что интенсивность пыток от этого страдала. Никиас, как он сам говорил, просто не желал портить ее тело грубыми ранами, объясняя это своим собственным желанием. Но даже так у него несомненно профессионально получалось доводить ее до грани, настолько точно останавливая вспышки магии, что Кейтлин никак не могла провалиться в спасительное забвение.       Алистер тоже отметил его старания, со временем уже не относясь к нему так подозрительно, как в начале обучения. Хоть до настоящего доверия было еще ох как далеко, понемногу его замечания стали все менее навязчивыми. Да и к тому же он до сих пор присутствовал на их занятиях, чем лишь сильнее раздражал и так вспыльчивого в последнее время Никиаса. Объектом же для выплескивания своего гнева он избрал Кейтлин. Не в силах избавиться от назойливого надзирателя, он срывался именно на ней.       «Хватит донимать меня своими расспросами! Я никогда тебя не любил! И не хочу больше ничего слышать по этому поводу!» Кажется, каждый день он повторял эти слова, но так ни разу и не объяснил все те странные поступки, что он совершал во время путешествия. Зачем обманывать, если противоречие за версту чувствуется? Однако вместо ответов он просто усиливал давление магии в ошейнике, и Кейтлин забывала все на свете.       Дни понемногу тянулись, и прошлое начало казаться миражом. И с каждым таким днем становилось только хуже: злясь на Кейтлин с каждым днем все сильнее за эти бессмысленные расспросы, Никиас уже не брезговал использовать даже тот ужасный магический кинжал, способный одним лишь прикосновением принести жуткую боль. В злости разорвав ее рубашку, он так и не позволил ей надеть что-то другое, и последние пару дней Кейт была практически обнажена до пояса. Впрочем, менее чем через час все ее тело оказалось покрыто кровью и многочисленными ранами. Стыд, смущение, обида — все это усиливало чувство безнадежности, с каждым днем укрепляющееся в ее сердце.       А в довершение к своим издевательствам Никиас надел на нее ужасно тяжелые кандалы, прямо как те, что заставляла ее носить Рикка. Именно поэтому сейчас Кейтлин брошенным мешком сидела возле стены, не в силах подняться, и горько плакала. Она не могла даже пальцем пошевелить, прикованная к полу тяжелым грузом. По ладоням тонкими струйками сочилась теплая кровь, однако Кейт едва чувствовала ее. Сердце обливалось кровью в разы сильнее рук, может, потому боль в груди ощущалась сильнее физической. И будь у Кейт выбор, она предпочла бы кого угодно в надзиратели, кроме Никиаса.       А все из-за единственного случая: сегодня Никиас превзошел сам себя, решив ускорить обучение. Он лучше всех знал, как сильно она любит его, но все равно осмелился в самой грубой форме изнасиловать ее. Он уже повалил пленницу на пол, в секунду зажав обе руки в колодках над ее головой, и сел на бедра, с яростью в ледяных изумрудах смотря в несчастные серые глаза. Мутный алый блеск маячил в его расширенных зрачках, будто сейчас он действительно готов на все. Однако секундой позже таки решил воспользоваться магическим кинжалом, рисуя кровавый узор на покрытой грязью и потом коже. Кейтлин с диким криком выгнула спину, стараясь поднять руки и попытаться оттолкнуть его. Но тяжелые, словно налившиеся свинцом, конечности совершенно не слушались хозяйку.       Впрочем, после этого пытки продолжились в прежнем направлении и на секунду произошедшее показалось игрой воображения. Кейтлин с глухим стуком упала на бок прямо возле стены. Она рвано дышала, но слезы все продолжали течь по лицу, путаясь в грязных волосах. Никогда в жизни она не чувствовала себя отвратительнее. Зияющая пустота в груди высасывала последние силы, пальцы, неприятно липкие от крови и пота, не слушались. Но самое мерзкое — Кейтлин даже и не пыталась как-то противостоять, желая лишь умереть на месте.       — Вот теперь я вижу, что ты серьезно подошел к работе, — удовлетворенно произнес Алистер, вальяжно расположившись на стуле. Он подпер ладонью щеку, совершенно утомившись вот уже несколько часов наблюдать за отчаянными попытками девчонки облегчить боль. Все покрытое грязью и кровью, ее изуродованное тело вызывало лишь отвращение. Впрочем наблюдать перемены в настрое бывшего друга было по-своему занимательно.       — Я всегда был серьезен, — разгневанным тоном рыкнул Никиас, с силой сжимая кинжал в кулаке. Костяшки его пальцев побелели от напряжения, но сам он едва ли был способен заметить подобное. — Поднимайся, Кейтлин!       — Господин, умоляю вас, просто убейте меня, — она тяжело приподнялась на слабых ногах, держась влажной ладонью за холодную стену. Перед глазами нещадно кружилась комната пыток, и мутным от слез взглядом Кейт едва смогла заметить железный крюк в стене, за который и ухватилась, как за спасительную соломинку.       Никиас грубо дернул ее за плечо, разворачивая лицом. И тут же отшатнулся, увидев ее бледное лицо. Не впервые за время обучения Кейтлин выглядела как призрак багрового замка, но сейчас ее глаза… ее глаза были совершенно пусты, словно души в них больше не было. Лишь бесчувственная оболочка, отдаленно напоминающая прошлую Кейтлин. Совсем как в тот день, когда она предстала перед ним в залитом солнцем саду императора после обучения Рикки.       — Алистер, подойди, — Никиас задумчиво осмотрел пленницу, поманив его рукой. — Ты видишь?       — Вижу что? — Алистер нехотя поднялся со стула и приблизился к Кейтлин, окинув ту небрежным взглядом. — Ничего особенного.       — Хм, на сегодня все, — Никиас по одной взял ее руки в свои и осторожно снял колодки. Кейт даже глазом не моргнула, продолжая смотреть сквозь него в пустоту. — Ты не мог бы передать императору, что здесь все?       — Ты считаешь? — Алистер вновь оглядел воспитанницу. Мелкая дрожь охватывала все тело, будто только что ее вынули из проруби. А рассеянный взгляд казался скорее уставшим, чем покоренным. Хотя сколько лет назад он в последний раз занимался обучением?       — Да, она готова пройти испытание искренности, — уверенно кивнул Никиас. Алистер скривил губы и скептически посмотрел на него. — Все еще не веришь мне? Я вроде хорошо справляюсь со своей работой.       — Ты до сих пор не воспользовался магией для ее обучения, — едким тоном заметил Алистер и скрестил руки на груди. Никиас смерил его мрачным взглядом прищуренных глаз.       — Я не могу влезать в ее сознание, ведь разум пророка может быть поврежден, — возразил он. Кейтлин без сил упала на колени, и Никиас опустился рядом с ней как раз в ту секунду, когда она упала прямо в его объятия. Сорванные хриплые вдохи заполнили тесную комнату, становясь сейчас единственным звуком. Никиас мягко коснулся ее лопаток рукой и позволил магии просочиться в ее тело, понемногу залечивая грубые раны.       — Иди, отмой ее, — со вздохом произнес Алистер и торопливым шагом вышел из комнаты, захлопнув дверь.       Никиас укоризненно покачал головой. Ему так не хотелось использовать грязные методы, но Алистер в конце концов его уговорил. А теперь просит все это смыть, разве ж это не двулично?       — Фу, как же много крови, — пренебрежительно произнес Никиас, поднимая воспитанницу на руки, а затем вместе с ней покинул комнату пыток.       Кейтлин сжала пальцами рубашку на его груди, прижавшись так близко, словно боялась потерять. Никиас тихо засмеялся ее легкомысленному жесту. Неужели она все еще просит у него защиты? Даже после всего того, что он с ней сделал. Подсознательно все еще верит ему, а очень зря. Впрочем, доверие к господину не наказуемо, пока не выходит за пределы разумного. Какого же рода ее доверие?       — Пожалуйста, — едва слышно зашептала Кейт, изо всех цепляясь за него. Глаза ее едва могли что-то разглядеть в дымке слез, однако она все старалась заглянуть ему в душу.       — Не разговаривай без приказа, — строго ответил Никиас и отцепил слабую ладонь от своей одежды.       — Поцелуй меня… — приложив последние силы, попросила Кейтлин.       Никиас изумленно посмотрел на нее, пытаясь понять, не ослышался ли. Быть может, она давно утратила разум и теперь лишь грезит о несбыточном. Но Кейтлин смотрела на него с такой надеждой в покрасневших глазах, что ошибаться не приходилось.       — Нет, — сурово ответил Никиас. — И если будешь вольничать, я продолжу обучение.       Кейт опустила взгляд и чуть ли вновь не зарыдала от обиды. Это невыносимо, он так холоден с ней с самого прибытия. Словно не было тех волшебных нескольких месяцев, когда он так бережно обнимал ее. Он правда никогда ничего к ней не чувствовал. И чем скорее она примет эту истину, тем быстрее пройдет боль от осознания. Но как же сложно отпустить столь нежное чувство, когда впервые вкушаешь его сладость!       Никиас принес ее обратно в комнату и бережно поставил на каменный пол в ванной. Взгляд его ни разу не спустился ниже лица, хоть Кейт и была наполовину обнажена. А ведь раньше он не упускал возможности прикоснуться к ней. Это ли не конец? Хотя кто захочет касаться подобной грязи?       — Разденься, мне нужно отмыть кровь, в таком виде нельзя появляться перед господином, — спокойным голосом проговорил Никиас и поднял стоящее поодаль деревянное ведро чтобы пойти набрать воды. — Как разденешься, садись в ванну и жди меня.       — Да, господин, — горестно кивнула Кейт.       — Молодец, — похвалил ее Никиас, прежде чем покинуть комнату.       Кейтлин трясущимися руками стащила штаны и оперлась обеими ладонями о бортик. И ее даже не беспокоило, что придется предстать перед Никиасом совершенно обнаженной. В голове была такая же зияющая пустота, как и в сердце. Он уже унизил ее так, как никтодругой. И теперь она даже не чувствовала стыда. Если ему взбредет в голову изнасиловать ее, наверное, Кейт даже сопротивляться не станет. Напротив, она, скорее всего, сама схватит его и притянет так близко, что он не сможет вновь остановиться.       Кейтлин поводила пальцем о бортик ванной, оставляя на нем красный след, и всерьез задумалась над тем, что сейчас могла туда только свалиться, попутно свернув шею. Сил осторожно забраться внутрь не было абсолютно. Сейчас она была так беспомощна и слаба как никогда до этого. Кейтлин опустилась на пол, прислонившись спиной к ванне, и подтянула колени к груди. Наверное ее накажут за неисполнение приказа. Хотя какая в сущности разница. Все потеряло смысл, когда Никиас оказался предателем. И что бы с ней ни произошло, он давно утратило какую либо ценность.       Никиас зашел внутрь и остановился напротив ванной. Кейтлин молча сидела на холодном полу и не смела поднять головы, уткнувшись лбом в колени. Никиас с тихим стуком поставил ведра с водой на пол и мягко погладил Кейт по голове. Она подняла осторожный взгляд на него, вытерев слезы, но лишь размазала по лицу кровь.       — Я тебе, кажется, дал приказ, — хмуро сказал Никиас.       — Простите, господин, — хриплым голосом прошептала Кейт. — Я не смогла.       Никиас присел рядом с ней на корточки, оглядывая заинтересованным взглядом ярких изумрудов. Кейтлин отвела взор, не в силах выдерживать его прямое внимание.       — Это почему же? — вежливым тоном поинтересовался Никиас.       — Мне не хватит сил, а умирать вы мне запретили, — чуть слышно произнесла Кейтлин и шмыгнула носом.       Никиас поднялся на ноги и протянул ей руку. Кейтлин неуверенно вложила ладонь в его согревающие пальцы, и тот помог ей подняться. А затем осторожно поднял на руки и усадил в ванну. Кейтлин вновь притянула колени к груди, положив сверху голову. От усталости кружилась голова и слипались глаза. Никиас взял в руки ведро с водой и вылил прямо на нее сверху. Кейтлин лишь вытерла глаза ладонью.       — Давай-ка, помоги мне, — Никиас сел на колени возле ванной, взял чистый кусок ткани и смочил его в воде. Кейт пустым взглядом посмотрела на него. — Опусти колени и дай мне руки.       Кейтлин молча исполнила приказ и прикрыла глаза. Никиас заботливо стирал с нее застывшую кровь, осторожно промывал все раны, оставленные им самим, и попутно затягивал их целительной магией. Совсем как в том домике, где он остановились по дороге из замка императора в первый раз. Кейтлин искренне не понимала, зачем ему это нужно, но вопросов задавать не стала. В сущности, он слуга императора и просто выполняет приказы.       — Развернись спиной, — приказал Никиас, споласкивая тряпку в воде.       Кейтлин послушно развернулась, обхватив себя руками. Хоть он и залечивал раны на ее теле, все равно они безумно болели. Как будто он нарочно так делал: излечивал лишь видимую часть, позволяя им кровоточить в глубине. Вот и еще одно подтверждение того, что на самом деле Никиас ни капли не волновался за нее. Наверное, это его очередное полезное императору умение, за которое тот и держал его так близко подле себя. Кейтлин аж передернуло от отвращения.       Закончив с промывкой, Никиас приказал ей встать и вылил на нее второе ведро, окончательно смывая кровь с тела. А затем накинул на плечи полотенце, старательно вытирая. Краем зрения Кейтлин успела заметить, что теперь на ее коже нет даже намека на минувшее обучение. Действительно хорошо постарался, чтобы не испортить. Кейтлин закусила губу, едва сдерживая слезы. Его забота совсем не вязалась с жестокостью, с которой он пару часов назад издевалась над ней. Закончив с телом, Никиас тихонько вытащил Кейт из ванны и продолжил вытирать ноги. Как и говорила как-то Рикка, ему просто не хотелось бороться с последствиями гнойных ран. Кейтлин отвернулась, стараясь не смотреть в его сторону. Никиас так внимательно осматривал ее, что к Кейт вновь вернулось смущение.       — Оденься в комнате, и поживее, — скомандовал он и поднялся в полный рост.       — Да, господин, — угрюмо кивнула Кейтлин и медленно поплелась в комнату. Там, на кровати, она нашла чистые штаны и новую черную рубашку. И только после того, как Кейт оделась, она наконец поняла, что именно этого и хотела всю прошедшую неделю. Всего лишь такая мелочь сделала ее счастливой.       — Сегодня ты, пожалуй, заслужила немного еды, ведь ты очень неплохо себя ведешь, — довольным голосом произнес Никиас, появившись в комнате.       — Спасибо, господин, — тихо поблагодарила она.       — Император не пожелал увидеться с тобой сегодня, — Никиас мягко взял ее за руку и повел в сторону обеденной. Кейтлин не ответила. — Ты боишься?       — Нет, господин, — не громче шепота произнесла она. — Я ничего не чувствую.       — Ты готова поклясться в верности императору?       Кейтлин отвела взгляд и коснулась пальцами губ, задумавшись. Тяжело так просто согласиться признать поражение. Ведь столько людей ждали возвращения наследницы из пророчества. И вот так запросто предать их? Нет… это будет признаком недостойной слабости. И даже если весь ее мир, вся ее жизнь в одночасье рухнули, нельзя забывать о том, что заставило ее бросить собственный дом и прийти сюда. А именно желание помочь всем тем, кто в этом нуждается.       После рассказов Никиаса о войне, после того, как она увидела собственными глазами этих людей, которым посчастливилось вернуться живыми, после всей той боли, что пережили люди от рук императора, Кейтлин — последний луч надежды для них — просто не могла просто сдаться. И даже если собственная воля к победе сломлена, нельзя останавливаться. Даже если собственный смысл жизни утерян.       — Нет, — твердо ответила Кейтлин и вскинула голову, смело встречая его темный взгляд, — я никогда этого не сделаю!       Никиас резко прижал ее к стене, придавив предплечьем горло. Она в ужасе округлила глаза, вцепившись ногтями в руку.       — Глупая! Ты должна это сделать! — грозно прорычал он, в гневе смотря на нее.       — Нет! — что есть сил прохрипела Кейтлин, стараясь вырваться из грубого захвата. Воздуха едва хватало чтобы не потерять сознание, но казалось что Никиас этого не замечает.       — Ты что, хочешь продолжить обучение? — в ярости закричал Никиас, и Кейт сильнее вцепилась в его руку, стараясь оттянуть. — Тебе не хватило этой недели? Или умереть захотелось?!       Кейтлин сжала зубы и задержала дыхание. Широкая кость предплечья давила на трахею, и воздуха опасно не хватало. Кейтлин с трудом хватала ртом крохотные его частички и зажмурилась, но перед глазами все еще стояло покрасневшее от гнева лицо Никиаса. И, видимо, когда он почувствовал ее замешательство, ему хватило спокойствия отнять руку от горла, позволив Кейт вдохнуть спасительного воздуха.       — Делай со мной что хочешь! — презрительно ответила она и подняла злобный взгляд серых глаз на Никиаса. — Я не боюсь смерти! Я ничего не боюсь!       Никиас хищно улыбнулся, вжав ее в стену и порывисто подхватив ногу под коленом. Она постаралась оттолкнуть его, но тот лишь сильнее прижался, всем телом вдавливая в холодный камень. Сердце гулко заколотилось в ушах, и наверняка он тоже слышал его удары. Отчего-то в это мгновение Кейт серьезно испугалась, увидев его решительный взгляд. Никиас неторопливо наклонился к ней. Обоняния коснулся до боли родной аромат. Разум тут же поплыл, словно они вновь оказались среди датуры.       — Не разбрасывайся такими словами, — угрожающе произнес Никиас, остановившись в дюйме от ее лица. Кейтлин закусила губу, едва слышно сглотнув. — Ты ведь не хочешь, чтобы это случилось так?       — А ты все еще хочешь этого? — Кейтлин лукаво улыбнулась, сжав пальцы на широких плечах. Никиас мягко погладил ее по щеке, нежно обвел пальцем контур губ, благосклонно улыбаясь. Его ладонь медленно скользнула по подбородку на шею, но через мгновение грубо сжалась на горле, улыбка превратилась в оскал.       — Единственное, что меня интересует в тебе, так это твоя соблазнительная фигура, так похожая на идеал песочных часов, — едко произнес он, и в голосе не осталось нежных ноток. — Так что, кроме похоти, тебе не на что рассчитывать!       — И пусть так, я все равно хочу этого, — Кейтлин изо всех сил потянулась к нему, стараясь не обращать внимания на нехватку воздуха. Никиас убрал руку с горла и зажал ей рот ладонью.       — Нет, — жестко ответил он, отпустив пленницу.       Кейт инстинктивно потерла горло рукой и сглотнула слюну. Никиас отвернулся спиной и сжал пальцами переносицу, явно что-то обдумывая. И что же за мысли его посещают? Кейтлин пожевала губу и тихонько выдохнула.       — Никиас, я слышала, как быстро бьется твое сердце, — она подошла ближе и осторожным жестом коснулась его напряженного плеча. — Так почему ты отказываешь мне?       — Это естественная реакция, ты красивая, — безразличным тоном ответил Никиас, беря ее за руку, и повел дальше в сторону обеденной залы. — Но я не буду с тобой спать.       — Я не понимаю, — разочарованно проговорила Кейт, опустив голову.       — Неужели так сильно хочешь расстаться с девственностью? Откуда такое странное стремление? — удивился Никиас и на аккуратных губах впервые за долгое время появилась улыбка.       — Мне хочется это сделать именно с тем, кого я люблю, — только и ответила она, подняв честный взгляд на его лицо.       Никиас промолчал. Рассказать ей правду сейчас просто невозможно. Император только начал верить ему, он просто не мог дать ему ни малейшего повода усомниться в его преданности. Но Кейтлин зашла уже слишком далеко, у нее не осталось тяги к жизни, не осталось никаких амбиций или желаний. Она была совершенно разбита. И все же не желала подчиниться. Даже сейчас, когда ей больше не к чему стремиться, она отказалась поклясться в верности своему врагу. Как же это похоже на нее.       Повернув за угол, они вошли через распахнутые двойные двери в обеденную, наполненную немногочисленными гостями замка. Даже в период войны знать посещала дом императора, частенько ужиная здесь. Кейтлин огляделась по сторонам, замечая роскошные наряды присутствующих здесь мужчин и женщин. Слуги изредка мелькали то тут, то там, забирая пустую посуду и заполняя столы аппетитными блюдами. Еще в прошлый раз Кейтлин заметила, что все люди в замке выглядят крайне беспечно, и это невзирая на творящийся в мире хаос. Наверное это из-за того, что они далеки от военных действий.       Никиас сел за ближайший стол и указал Кейт на стул рядом. Она нерешительно села на предложенное место, ведь в прошлый раз Рикка заставляла ее есть на полу. Впрочем, Кейт давно поняла, что Никиас сильно отличается от рал-дис. Они были целеустремленными и безжалостными. А вот ее новый господин обучал ее не так, как Рикка в тот прошлый раз. И разница заключалась, пожалуй, в том, что рал-дис наслаждаются болью, а вот Никиасу словно противно видеть ее такой, хотя беспокойства у него глазах она так ни разу и не заметила.       Кейтлин чуть не подскочила на стуле, когда невысокий мужчина поставил перед ними две тарелки с ужином. И только сейчас Кейт заинтересованно осмотрелась вокруг. В прошлые разы, когда ее соблаговоляли покормить, она не обращала внимания на обстановку. А теперь видела, что ближе к ужину подтянулось намного больше народу, и многочисленные слуги так быстро курсировали между столами, что иногда их было даже сложно заметить. И по мере увеличения гостей нарастал и общий ненавязчивый гомон беседующих между собой людей. Атмосфера покоя, царившая здесь всего пару минут назад, почти мгновенно оживилась, поддерживаемая потрясающими ароматами запеченного мяса с овощами и свежей сдобы. Все это смешивалось с запахом горящей смолы от висящих на стенах факелов и легким освежающе-сладковатым ароматом фруктовых палочек.       — Что ты выберешь? — тихо прошептал Никиас, склонившись к ней. Кейтлин испуганно отпрянула, вырванная из собственных размышлений.       — Выберу?       — Ты можешь быть со мной, если присягнешь императору. Либо я продолжу твое обучение дальше, — вкрадчиво произнес он, улыбаясь. Бархатный голос словно бы побуждал упасть в его жаркие объятия и забыться в страсти. Кейтлин шумно сглотнула.       — Теперь будешь играть на моих чувствах? — она нерешительно отодвинулась от него. — Но я пришла сюда, чтобы помочь людям. Они рассчитывают на меня.       — А мне казалось, ты говорила про любовь, — он безразлично пожал плечами и выпрямился. Кейтлин недоверчиво прищурила глаза.       — Если чувства невзаимные, то это всего лишь иллюзия, — она покачала головой и посмотрела на свои руки. И хотя следов от колодок на них не осталось, боль все еще не отпускала, словно раны продолжали кровоточить.       — Ты забыла об обращении, — жестким тоном произнес Никиас. Кейтлин вздрогнула. — И заслужила наказание. Так что насладись едой, пока у тебя есть возможность.       Кейтлин чуть не заплакала от обиды, взяв в руки ложку. Она ведь не хотела бороться с ним, не хотела проявлять эмоций. А в результате все равно потеряла контроль. И вся неделя, что она старалась держать свои чувства под замком, пошла прахом именно в тот момент, когда Кейт осознала свою цель: защитить всех, кто надеется на нее. И ради этого она пошла на все жертвы и лишения. Кейтлин… в тот день Лора искренне хотела помочь Никиасу и защитить всех, ради кого он сражается.       — И все же я люблю тебя, — почти неслышно прошептала Кейтлин.