На коротком поводке

Итачи пил кофе, невидящим взглядом уставившись в телевизор, и курил. Он редко курил, только перед особо сложными заданиями, потому что алкоголь или наркотики даже не принимались в расчет. Сигареты не приносили никакого удовольствия, оставляя только горькое послевкусие и першение в горле, но процесс позволял сосредоточиться на своих мыслях. Он думал о Саске. Итачи уже давно привык обдумывать все свои проблемы один. У него не было друзей, а самым близким человеком, до Саске, мог бы считаться Мадара, но с Мадарой Итачи никогда не стал бы ничего обсуждать. Потому что тот не преминул бы воспользоваться любой информацией в своих интересах. Итачи ни за что бы не стал путать характер отношения к Саске с чем-то еще — он его использовал. Потому что Саске — детектив, потому что сын влиятельной семьи, потому что мог оказаться полезен и расследовал связанные с Итачи дела. Потому что Итачи привык использовать тех, кто его любил, точно так же как Мадара использовал самого Итачи. Но раз за разом Итачи вспоминал приказ Саске, отданный властным тоном, таким, от которого шли мурашки по коже и волосы вставали дыбом на загривке. Он вспоминал эти сумасшедшие темные глаза, которые на мгновение стали похожи на глаза Мадары, и свои собственные ощущения. Как натянулся, дернулся поводок, принуждая подчиниться, и Итачи просто не смог сопротивляться, как случалось каждый раз, когда приказывал Мадара. С тех пор прошло больше двух недель, Саске практически поселился у Итачи, и тот подозревал, что это для того, чтобы исключить вероятность измены. Но больше ни разу Итачи не слышал от него снова подобных приказов. Итачи смутно подозревал, что если получится еще раз спровоцировать Саске на такое, то может быть он сможет как-то обойти механизм безусловного подчинения, который Мадара вложил в него. Теперь Саске был не просто одним из многих, которых использовал Итачи, нет, теперь он был единственным и драгоценным ключом, способным отпереть замок на строгом ошейнике, который носил Итачи. Но было еще что-то, Итачи нахмурился, смотря как медленно дотлевает сигарета, было еще что-то в Саске. Что-то, чего Итачи не испытывал ни к кому и никогда раньше. Это новое было опасным, и если бы Итачи попросили описать его словами, он бы сказал, что это как если бы Саске тоже пытался надеть на него поводок как Мадара. Может быть, в спасении крылась ловушка. Не в первый раз Итачи подумал, что Мадара и Саске неуловимо схожи, и решил как-нибудь выяснить, не связан ли Учиха Мадара с Учихой Фугаку, бывшим главой департамента общественной безопасности и отцом Саске. Когда-то давно, когда Фугаку еще занимал свою должность, Итачи интересовался у Мадары, не родственники ли они, тот ответил, что нет. Мадара мог лгать. Наверно не зря Саске временами казался Итачи таким знакомым, будто он знал его уже давно, и… Итачи мысленно поискал определение следующему ощущению — родным. И это было забавно, учитывая, что Мадару Итачи никогда родным не воспринимал. Как только Итачи потушил окурок, он наконец обратил внимание на передающиеся в данный момент новости. Нахмурился и взял пульт, чтобы увеличить громкость. — Напоминаем, что премьер-министру Хашираме Сенджу в этом году должно было исполниться семьдесят восемь лет, из них в общей сложности на посту премьера он провел более тридцати пяти лет. Во время его премьерства были проведены важнейшие для страны реформы в области здравоохранения, науки, культуры и так же военной области. Был подписан мирный договор со всеми без исключения соседствующими странами… Итачи переключил на другой канал, где новостной блок как раз начинался, ожидая, что здесь подробнее расскажут о том, что произошло с Хаширамой Сенджу. — Напоминаем, самая важная новость этого дня — скончался премьер-министр Страны Огня — Хаширама Сенджу. По предварительному заключению медиков, смерть наступила в результате сердечной недостаточности. Прощание с премьером назначено на три часа дня… Итачи выключил телевизор и уставился в пространство. Если бы он не знал Мадару, то мог бы подумать, что смерть Хаширамы подстроил он, потому что у Мадары имелись некие планы, исполнению которых мешал Хаширама. Стоял костью в горле вот уже много лет. Итачи знал, что после того, как с поста премьера ушел брат Хаширамы, Тобирама, Мадара собирался посадить на это место своего человека. Но Хаширама выдвинул свою кандидатуру, снова, через много лет, и парламент избрал его. Но несмотря на это, несмотря на то, что Мадара был в бешенстве, когда узнал, он никогда не пытался играть нечестно. Не с Хаширамой. Не плел интриги, не подсылал убийц, и голосование в парламенте позволил ему выиграть честно. Итачи помнил Хашираму, тот приходил к ним в гости несколько раз, много лет назад. Мадара представлял ему Итачи как своего племянника, Хаширама улыбался и спрашивал, как у него дела, а потом они запирались с Мадарой и о чем-то очень долго беседовали. Хаширама был единственным из высокопоставленных гостей Мадары, который никогда не трахал Итачи. Теперь у Мадары были развязаны руки, и значит, он начнет действовать, а основным его инструментом уже давно был Итачи. Итачи тоже следовало поторапливаться. Как специально, Саске все это время был нежным и заботливым любовником. Ему словно было стыдно за ту ночь, за свои действия, и, в то время как какая-то часть Итачи забавлялась этим, находя подобную невинность весьма подкупающей, сам Итачи искал способ вынудить Саске снова продемонстрировать свой нрав. Сколько бы тигр не прикидывался котенком, когти, клыки и голодный взгляд хищных глаз выдадут его истинную природу. Саске трахал его, поставив на четвереньки, заставляя Итачи терять голову от каждого движения и стонать в голос. Все после той ночи, тело Итачи теперь реагировало на Саске точно так же, как на Мадару — он бесстыдно его хотел. Стоило Саске дотронуться до Итачи и тот уже горел, а от члена внутри себя плавился и терял способность связно мыслить. Мадара потратил очень много лет, чтобы приучить Итачи к такому, Саске же потребовалась всего одна ночь. Он и сам по всей видимости чувствовал, что Итачи теперь хочет его сильнее, больше, и с радостью давал тому то, что он просил. Но Итачи видел, что Саске не понимает, в чем настоящая причина, списывая это на то, что у них теперь отношения. Слишком наивный и чистый. Зазвонил телефон, Саске тихо выругался сквозь сбитое дыхание, и остановился. Итачи задвигал бедрами, недовольно застонав, но остановился, когда Саске властно положил руку на его спину, заставив застыть нанизанным на свой член. — Да, — выдохнул Саске в трубку. — Нет. Не смогу. Слушай, я не дома, не тупи. Все, пока. Он отбросил трубку и Итачи покосился на нее, на экране высветилась фотография и надпись «Наруто. Звонок окончен». Саске снова начал двигаться, с удвоенными силой, яростью и желанием, и Итачи, уткнувшись лицом в подушку, громко стонал и терся щекой об наволочку в унисон с толчками. Итачи гладил кожу на руке Саске, которую тот расслабленно-собственнически закинул на него. Слишком нежный, слишком сдерживающий себя. Поставил рамки, наверняка строго наказав себе самому больше никогда ни при каких обстоятельствах не выходить за них. Итачи дотянулся до брошенного на простынь мобильника и включил. — Симпатичный парень, — сказал он, и когда Саске нехотя приподнял голову, продемонстрировал ему экран телефона. На фотографии в объектив смотрели двое — сам Саске и светловолосый голубоглазый парнишка, записанный в контактах под именем Наруто. — Я-то? Само собой, — сонно и самодовольно пробормотал Саске. Итачи едва заметно улыбнулся. — Я про блондина. Ты никогда не думал про секс втроем? Ага, вот оно — Итачи почувствовал, как моментально напряглась до этого расслабленная рука. Ревность была тем фактором, который вытащил на свет агрессивного Саске, и Итачи хотел проверить, сможет ли он повторить трюк. Но и заходить слишком далеко Итачи тоже не хотел. Саске был его билетом на свободу, и если он вдруг уйдет, Итачи потеряет последнюю надежду. Тогда только и останется, что подставлять задницу Мадаре и всем его дружкам, до тех пор, пока Мадара не решит избавиться от него. — Нет. И тебе не советую, — Саске забрал у Итачи телефон и положил на тумбочку, выключив заодно свет. Какое-то время они лежали в темноте, и Итачи уже было думал, что Саске заснул, когда тот сказал: — Между прочим, его интересуют только девочки. Когда дыхание Саске выровнялось, Итачи осторожно выскользнул из-под него и ушел в салон. Там он открыл панорамное окно, оперся на перила и снова закурил. Вторая сигарета за день. Итачи смотрел как дым улетает в ночное небо, растворяется в нем, и думал о том, какой Саске невинный и наивный, и теплый, и живой. Настоящий, человечный, не фальшивая кукла на ниточках, как сам Итачи. Сегодня вечером Итачи почти забыл о том, кто он на самом деле, потому что рядом с Саске он начинал воспринимать себя по-другому. Он начинал видеть себя глазами Саске. Но чтобы освободиться, ему надо сделать из Саске Мадару, другого выхода у него нет. Коротко пиликнул телефон, лежащий на кофейном столике. Итачи выбросил докуренную сигарету и подошел к столику, чтобы прочитать полученное сообщение. «Ты нужен мне завтра». Мадара начнет действовать, а о том, что он планировал, Итачи мог только догадываться. В дверном проеме вырос темный силуэт, Итачи выключил телефон и отложил его. — Ты тут, — голос у Саске был сонным. — Идем спать. — Прости, не мог уснуть, — тихо сказал Итачи, наблюдая, как он подходит и садится рядом. Саске обнял его и зарылся носом в шею, Итачи на мгновение застыл, а потом расслабился и тоже обнял Саске в ответ. — А я не могу уснуть без тебя. Не знал, что ты куришь. — Не курю, — отозвался Итачи. Он вдруг почувствовал острую потребность поделиться с Саске хоть частью своих проблем, и это было странное незнакомое чувство. Будто Саске точно поможет, подскажет, как надо и ни за что не бросит. Какая чушь. Конечно бросит, если узнает даже сотую долю правды. Но чувство было иррациональным и никак не хотело покидать. Саске, видимо каким-то образом почуявший настрой Итачи, вдруг поднял голову и спросил: — Расскажешь? — Ты слышал о смерти премьера? — Тебя это беспокоит? — Саске хмыкнул, словно удивляясь, какими глупостями Итачи забивает себе голову. — Слышал. Выберем нового, все равно скоро бы пришлось, он и так был очень старым. — Да. Выберем, — Итачи погладил Саске по волосам, чувствуя, как они топорщатся под ладонью. — До конца недели меня не будет в городе. На этот раз Саске отстранился, чтобы испытующе заглянуть Итачи в глаза. — Куда ты уезжаешь? — Итачи улыбнулся тому, как легко было прочитать на лице Саске все, о чем он думал. И конечно же, его подозрения были правильными. — Навестить семью, — соврал он даже не задумавшись на секунду. — Брата. Кто знает, зачем он сказал это. Когда-то давно, когда Итачи еще только проходил тренировку, Мадара заставил его обслуживать гостей у входа. Поставил его голым на четвереньки, раздвинул ноги, так что каждый из входивших мог его видеть. В ту ночь впервые, сотрясаясь от толчков очередного гостя, Итачи придумал себе брата. Не маму или папу, он уже не верил взрослым, Итачи представлял себе, что придет брат и вытащит его из этого ада. Сразу стало легче, и он даже почти не давился, когда очередной толстый боров заставил его заглотить свой член и кончил ему прямо в горло. Со временем, когда Итачи смирился со своим положением, он забыл ту свою глупую мечту, и вот так неожиданно она снова всплыла. Можно было считать, что даже соврав, Итачи поделился с Саске чем-то сокровенным. — Всегда хотел, чтобы у меня был брат, — признался в ответ Саске. — Старший, умный, красивый, как ты например. Итачи невесело усмехнулся. Машина подъехала к дому Мадары, и Итачи бросил взгляд на часы — почти пять вечера. Он догадывался, почему именно это время, когда там должно было состояться прощание с Сенджу? И точно, Мадара был в строгом черном костюме, при галстуке, и даже перевязал свою непослушную гриву черной лентой. Когда Итачи вошел, Мадара взглядом указал на пол и расстегнул ширинку. Итачи послушно опустился на колени. — А-ах, да, — простонал Мадара, когда Итачи взял в рот его полувозбужденный член. — Эти похороны так возбуждают. Ты знаешь, чьи это были похороны? — он дернул Итачи за волосы. Тот слегка кивнул, не прерывая занятия. — Тогда ты знаешь, что пришло идеальное время, не так ли? Хорошее время, а-ах, да. Идеальное для моего плана. Глотай. Итачи сглотнул и облизал член, Мадара лениво заправился, и только тогда разрешил ему встать. — Умер премьер, но выборы будут только через год. Все это время на месте премьера будет исполняющий обязанности. Уже назначен Сарутоби Хирузен, ты должен его помнить. Итачи кивнул. — Если не станет Хирузена, то проведут экстренные выборы. Он конечно полезен, но он осторожный и трус, и не сделает того, что требуется. И кроме Хирузена мне придется бороться со всей правящей партией. — Итачи, Хирузен мне мешает, — Мадара оглянулся на него через плечо. — Убей его. — Слушаюсь, хозяин, — бесстрастно отозвался Итачи. Мадара некоторое время смотрел на него, потом похлопал рядом с собой. — Иди сюда. Нет, сначала сними с себя все, я люблю смотреть на тебя. Итачи разделся и сел рядом с Мадарой. Тот погладил его между ног, скользнул пальцами в анус. — Он хорошо тебя трахает? Каждый день? Тебе нечего стесняться, если хочешь еще, только скажи мне. Тело Итачи реагировало, член его стоял как деревянный — обычная реакция на прикосновения Мадары. Итачи ждал, что Мадара вот-вот навалится на него сверху, но тот вместо этого поднялся. — Когда-нибудь я посмотрю на вас вживую, — сказал он. — Или он посмотрит на нас, я еще не решил. У тебя есть два дня на выполнение задания. И вышел. Итачи собрал с пола свои вещи и принялся одеваться. Перед уходом придется заглянуть в ванную, чтобы подрочить. Будь ты проклят, Мадара. Машину, арендованную на чужое имя, Итачи оставил в паре километров от дома Сарутоби. Тот ждал его и открыл дверь сразу, как только Итачи позвонил. Проходя, Итачи бросил быстрый взгляд на камеры, и Хирузен это заметил. — Все отключено. Я не могу позволить, чтобы записи утекли в чужие руки. Особенно сейчас, — он погладил Итачи по щеке морщинистой рукой. От него пахло старостью, чем-то кислым и несвежим, что пробивалось даже через запах парфюма, но Итачи закрыл глаза и сделал вид, что наслаждается прикосновением. — Очень вежливо со стороны Мадары поздравить меня с новой должностью, прислав тебя. Итачи снял верхнюю одежду, оставшись в темно-красной шелковой рубашке. Хирузен пригласил его следовать за собой в салон. — Охрану я тоже отпустил. Мадара сказал, что позаботится обо всем. Конечно, он действует в своих интересах, но сейчас они у нас совпадают. Было слышно, как он наливает вино в бокалы, после этого Хирузен повернулся, предложив один из бокалов Итачи. — То, что ты тогда сделал — это чудо. Признаюсь честно, я покупал самых умелых шлюх, но стресс дает о себе знать — ни одна из них не смогла добиться такого результата. Чувствовал себя так, словно мне снова двадцать. Итачи сел на диван и пригубил вино. Он молча слушал и ничего не говорил. — Мадара сказал, что я могу держать тебя сколько угодно, — голос Хирузена слегка задрожал от похоти. — Никогда не был по мальчикам, но какая разница, две дырки или три, если у меня снова стоит. Он навис над Итачи, расстегнул воротник и поцеловал его в шею. Итачи все понял и отставил бокал. — Хочу твой рот, — выдохнул Хирузен. Итачи послушно опустился на колени. Он застегивал рубашку и осматривал комнату, проверяя, не оставил ли где улик. Хирузен громко хрипел, но Итачи не обращал на хрипы никакого внимания. Еще пять минут — и они прекратятся. — Твай, па-куда, ты от-авил меня, Мада-а с тебя шку-у спустит. Кто тебя наня? — шевелиться Хирузен почти не мог, и говорил уже тоже с трудом. Он лежал и скреб по мрамору той рукой, которая все еще могла двигаться. Итачи накинул куртку и повернулся было, но помедлил. Уж это маленькое желание он мог выполнить, все равно Хирузен уже мертвец. Он подошел к нему и присел на корточки. — Мадара, — сказал Итачи. — Он меня нанял. Глаза Хирузена раскрылись в удивлении и ужасе. — Но… зачем? Я бы ему по-езен. — Не настолько полезен. Итачи поднялся и некоторое время смотрел, как стекленеют глаза Хирузена. После этого он вышел.