На коротком поводке

— Тебе не кажется странным это совпадение? Джирайя смотрел в окно, ветер врывался и шуршал бумагами в кабинете, угрожая вот-вот разметать их по полу. Какаши сидел, глядя прямо перед собой. — Это все еще может быть просто совпадением. Делали вскрытие? — Цунаде сама занималась этим. Инсульт. Будет еще химическая экспертиза, но если там какие-то быстро распадающиеся вещества, их будет трудно найти. — Сам что думаешь? — У него кто-то был перед смертью. Хирузен отключил камеры, распустил охрану. На кухне стояла открытая бутылка вина, но все бокалы были чистые. — Решил поразвлечься, — вслух начал размышлять Какаши. — Перестарался, ударил инсульт, девка испугалась и убежала, перед этим почистив следы. Может, следы почистила не она, а ее сутенер. В возрасте Хирузена уже опасно залезать на девиц. — После смерти своей жены Бивако он был сам не свой, — Джирайя, наконец, закрыл окно и повернулся к Какаши. — Я пытался его развеселить, приглашал девочек, но у него… были проблемы. Какаши уставился на Джирайю ничего не выражающим взглядом. — Он не мог. Юмико пришлось полчаса облизывать, чтобы у него хоть немного встал, а уж поверь мне, Юмико своим язычком может и мертвого возбудить. — Он принял виагру? — Я попросил Цунаде проверить, она не нашла в крови следов афродизиака, совсем. — Тогда, значит, это была не шлюха. Деловой партнер? Политика? Дело дурно пахнет. — Нет, я попросил Цунаде проверить, возбуждался ли Хирузен перед смертью сексуально. Она говорит, что он занимался сексом. Без афродизиака. — Ты просто хочешь познакомиться с той, которая приходила к нему, — нахмурился Какаши. Джирайя как следует подумал над этим. — Я бы не отказался, — признал он. — Но это была очень непростая девушка. Может, она накормила его чем-то, что спровоцировало инсульт. Какаши взглянул на него. — И может, ее подослали, — закончил он. — Но у нас ни единого свидетеля, а такое громкое дело не захотят оставлять нераскрытым, поэтому спишут на смерть от естественных причин. Проведут тихое внутреннее расследование и этим ограничатся. — Уже провожу. — Ты делаешь это из личных побуждений. Но напомню, что ты уже несколько лет в отставке. — Хирузен был моим учителем и хорошим человеком. Это меньшее, что я могу для него сделать. Какаши помолчал, в тишине было слышно, как он щелкает ручкой. — Как Цунаде? — Неплохо справляется. Но она думает о том, чтобы уйти из политики. Хаширама вдохновлял ее, а сейчас… ей тяжело. — Страну ждут перемены, — задумчиво произнес Какаши. Самым почетным гостем Мадары стал Орочимару. Итачи был уверен, что Мадара предлагал ему многих из своих мальчиков, но Орочимару понравился Итачи. Это было неудобно для Мадары — мальчики жили в его доме или совсем рядом, а Итачи приходилось вызывать. Это было неудобно для Итачи, потому что приходилось придумывать отговорки, чтобы Саске ничего не заподозрил. Хотя он подозревал. Итачи видел, как жадно Саске рассматривает каждый сантиметр его тела, ища следы. Каждый раз после такого отсутствия Саске трахал его при включенном свете, чтобы видеть все. Но Мадара строго-настрого наказал Орочимару, чтобы тот обращался с Итачи осторожнее, и Орочимару послушно выполнял, потому что Мадара мог забрать своего раба в любой момент, а он еще не наигрался с ним. Итачи не понимал истинного смысла приказа Мадары, пока один раз Орочимару не обронил небрежно, что тот мальчик, которого Мадара ему подарил, уже сломался. Он говорил это, гладя Итачи по волосам, пока тот сидел обнаженный у его ног со следами спермы на лице, потому что Орочимару хотел это видеть. Если он не мог пометить Итачи другими способами, то оставался еще этот. Итачи тогда понял две вещи — Орочимару садист-психопат и с ним надо быть осторожнее, и Орочимару просит Мадару отдать его ему. Наверняка не в первый раз, потому что Мадара хохотнул и сказал, что Орочимару не умеет ценить хорошие вещи, поэтому нет смысла дарить ему что-то действительно ценное. — Даже за хорошо выполненную работу? — спросил Орочимару, не сводя с Итачи взгляда. Мадара ничего не сказал, но этого короткого разговора хватило, чтобы Итачи насторожился. Меньше всего ему хотелось закончить свою жизнь в пыточной камере, где больной ублюдок будет дрочить на его предсмертную агонию. Новости сыпались одни за другими. Саске ходил более нервный, чем обычно, и Итачи подозревал, что это из-за дела Хирузена. Оно не могло влиять на всю систему безопасности. Когда убивают такого человека, в любом законнике просыпается нечто, даже если общественности объявили, что смерть наступила по естественным причинам. Все равно, что приказывать охотничьей собаке сидеть, когда прямо перед ее носом подранок уходит, оставляя кровавый след. Она послушается, но будет скулить и принюхиваться, готовая сорваться в любой момент. Мадара ходил хмурый и сосредоточенный, он даже потерял интерес к плотским утехам. Итачи изо всех сил вслушивался в его разговоры, стараясь вычислить, что происходит, и что планирует Мадара. Однако картина не складывалась. Все, что понял Итачи — это то, что Данзо метит на место премьера, а Орочимару заботится о том, чтобы обеспечить ему победу на выборах. Имя Данзо стало мелькать в прессе, постепенно и ненавязчиво, но исключительно в положительном контексте. Итачи не мог не признать — Орочимару ли, или кто-то из его окружения знал свое дело. Для рядового обывателя за пару недель Данзо стал человеком, с которым его познакомили, пригласили к нему в дом и напоили горячим чаем. При том, что никто из них, само собой, не знал его лично. Когда Саске обмолвился, что собирается голосовать за партию Данзо и думает, что сам Данзо — неплохой человек и будет достойной заменой Хашираме, Итачи горько усмехнулся. Данзо, каким его представляли общественности, и Данзо, который любил трахать Итачи игрушками, предварительно связав, были двумя разными людьми. — Мы собрались тут, — Мадара медленно обвел взглядом Орочимару и Данзо, поднимая бокал, — чтобы отметить нашу победу. Значительную, хоть и одну из многих, что нам предстоит одержать. Данзо улыбнулся и перевел взгляд с Мадары на Итачи. Рядом с Мадарой сидел его нынешний фаворит, рядом с Орочимару — совсем юный мальчик, которого Мадара представил как свой подарок ему, сам Итачи сидел рядом с Данзо. Орочимару тоже не спускал с Итачи взгляда, тогда как сам Итачи украдкой рассматривал мальчика рядом с ним и жалел его про себя. Тот был очень красивым — Итачи не мог не заметить, что он был очень похож на него. Темные глаза, длинные темные волосы, тонкая фигура, но Орочимару он не интересовал. Значит, Данзо в данный момент важнее для Мадары, чем Орочимару. — За становление нашей партии правящей, — поднял бокал Данзо, отпил глоток и привлек к себе Итачи для поцелуя. Все мальчики, выбранные обслуживать Мадару и его гостей в этот вечер, были одеты одинаково — короткие черные жилеты, едва прикрывающие соски, и короткие же шорты, с молниями сзади и спереди. Возбуждающе и практично. — У нас несколько кандидатов на пост премьера. Данзо, ты просто обязан занять это место, — Мадара взял в руки нож и вилку. Отрезав маленький кусочек мяса, он поднес вилку ко рту своего фаворита, позволяя ему это съесть. Данзо тоже приступил к еде, перед этим сказав Итачи: — Трогай себя. Хочу, чтобы ты был готов к тому времени, как я тобой займусь. Итачи послушно откинулся назад и расстегнул шорты. Он ловил на себе жадный взгляд Орочимару, который заставил своего мальчика скользнуть под стол и взять в рот. Дыхание Орочимару участилось, а по-змеиному неподвижный взгляд он не сводил с Итачи, явно наслаждаясь представлением. Данзо не спеша ужинал, даже не оглядываясь на Итачи, но тот чувствовал напряжение, исходящее от него. Сейчас он доест ужин, допьет вино и будет трахать Итачи так же методично, как только что ел. Итачи обводил пальцами головку своего члена, ласкал яйца, теребил кольца в сосках, но возбуждение не приходило. Он метнул быстрый взгляд на Мадару, который, словно почувствовав это, поднял голову и посмотрел на Итачи. Обжигающий взгляд черных глаз, под которым Итачи всегда чувствовал себя обнаженным, независимо от количества одежды на нем. Кривая усмешка, когда Мадара заметил, какой эффект оказал на Итачи одним только взглядом — тот выгнулся и сжал в ладони уже полностью вставший член. Итачи моргнул — перед глазами все плыло, и на мгновение с другого конца стола на него взглянул Саске. Голодный черный огонь в глазах такой же как у Мадары, черные жесткие и непослушные волосы — такие же, только короче. Если под взглядом Мадары Итачи чувствовал себя раздетым, то под взглядом Саске он начинал чувствовать в себе толстый крепкий член, который хотел, как самая последняя сучка. Итачи застонал, снова выгибаясь. Орочимару с шипением выдохнул: — Господин Данзо, ваш пет заскучал. Думаю, я его немного развлеку, пока вы заняты. — Вам есть кого развлекать, господин Орочимару, — Данзо с ухмылкой допил вино. — Но если вы настаиваете, то думаю, такая похотливая шлюшка как он с радостью обслужит нас обоих. Он откинулся назад и расставил ноги с довольным вздохом. — Давай, поработай ротиком, — приказал он Итачи. — А ты можешь заняться его другой дырочкой, — бросил он Орочимару, доставая трубку и кисет. Итачи встал на диване на четвереньки, расстегивая ремень Данзо и чувствуя, как Орочимару занялся молнией на его шортах сзади. Еще несколько движений и Данзо кончил. Итачи надеялся, что уже все — старикан был сегодня на взводе и проявлял просто молодецкую прыть, от которой уже все болело. Перетянутые веревками бедра тоже болели. Итачи лежал на животе и чувствовал, как Данзо приподнимается, больше не придавливая его к полу своим весом. Член Данзо выскользнул из Итачи и на пол потекло теплое и липкое. — Хорошая игрушка, — с трудом проговорил Данзо, все еще сильно задыхаясь. — Мадара, я куплю его у тебя, какую бы цену ты не запросил. — Он не продается, — услышал Итачи голос Мадары. Он повернул голову так, чтобы увидеть его — Мадара сидел на своем месте и его новый фаворит старательно ему отсасывал. — Однако, я возможно, смогу сделать тебе подарок на инаугурацию, — в глазах и голосе Мадары была насмешка. — Если все сработает как надо, то в нем у меня больше не будет нужды. — Пссс, — недовольно зашипел сбоку Орочимару. — Я первым спросил у тебя про продажу. — Это можно уладить, — сказал Данзо, гладя Итачи по ягодицам. — Он мне надоест через пару месяцев, и тогда я отдам его тебе. В качестве благодарности за оказанную помощь. Он заставил Итачи подняться на четвереньки и снова пристроился сзади. Орочимару дернул Итачи за волосы, заставляя его поднять голову и ткнул его ртом в свой член. — Зачем он тебе, Орочимару? — услышал Итачи голос Данзо. — Я вижу твои глаза, когда ты смотришь на него. Неужели ты… — Если бы ты видел свой собственный взгляд, то не говорил бы так, — задыхаясь, рассмеялся Орочимару. — Ты тоже чувствуешь в нем это. Он особенный. Орочимару почти нежно заправил прядь волос Итачи за ухо. — Мой интерес легко объяснить — естественно-научный, — сказал он. — Мадара думает, что я его сломаю, но он неправ. — Он особенный, — Данзо замер, кончая уже в шестой раз за сегодняшний вечер. — Я никогда никого так не хотел, и, если честно, никогда не думал, что когда-нибудь у меня будет так стоять на пацана. Что ты будешь с ним делать? Кроме секса. — Прежде всего выясню, почему он так возбуждающе действует на окружающих, — Орочимару тоже содрогнулся в оргазме и прижал голову Итачи к паху, чтобы тот проглотил всю сперму. — Психологический это трюк или физиологический. И я давно искал объект для исследования в области мужского умения забеременеть. Орочимару привлек к себе Итачи, гладя его под подбородком как кота. — Он будет прекрасен, с таким кругленьким животиком, — рука Орочимару скользнула ниже. — Можно будет подобрать ему хорошего самца и вывести новую породу. — У тебя совершенно сумасшедшие идеи, — сказал Данзо. — Я ученый. — Пригласишь меня посмотреть, когда будешь осеменять эту сучку. И я бы, пожалуй, трахнул его с животиком. Итачи слушал эти разговоры и всей кожей ощущал на себе садистскую ухмылку Мадары. Они были правы, Орочимару и Данзо. Он был особенным. Но Итачи не хотел быть им, потому что если бы он был обычным, то Мадара никогда не выбрал бы его, и возможно, Итачи вырос бы как обычный ребенок. Он не помнил свою семью, с самого раннего детства он жил просто как вещь, которой пользовались все, кому разрешал Мадара. А он разрешал очень многим. Итачи не знал, каковы причины его особенности, но быстро понял, в чем она заключалась — его хотели. Его выбирали из сотни предложенных, его трахали даже убежденные гомофобы, древние старики кончали как юнцы, только что залезшие на бабу, и Мадара всем этим пользовался. Он подкладывал Итачи под тех, с кем хотел завязать дружбу, он подсылал Итачи к тем, кто ему мешал. И пусть у Мадары всегда были десятки других мальчиков, Итачи был особенным. Очень удобным инструментом, который никогда не ослушается приказа. — Выходи, — сказал ему Мадара, и тоже вышел из машины. Сегодня он был за рулем сам, одетый в костюм и бабочку. Итачи тоже был одет с иголочки, и это настораживало его. Мадара опять собирался использовать его, но Итачи пока не понимал, как именно. Большой банкетный зал был украшен белыми драпировками, на каждом столе стояли свечи и букет цветов. Мадара сразу же закурил сигару, кивком головы поздоровался с двумя мужчинами, а одному пожал руку. — Сегодня ты — мой племянник, — сказал ему Мадара перед выходом. — Особо не высовывайся и не привлекай внимания, я сам познакомлю тебя с кем надо. Будь вежлив и обаятелен, как ты умеешь. И Итачи тащился за Мадарой, не упуская из виду широкую спину и густую гриву волос, с нарочитой небрежностью перехваченную лентой. Старший официант подошел к Мадаре и, что-то сказав, повел его за собой. Скоро они остановились возле столика, и Мадара, найдя взглядом Итачи, кивнул на стол, приказывая садиться. После того, как Итачи сел, Мадара исчез, бросив ему: — Никуда не отходи. От нечего делать Итачи налил себе минеральной воды и принялся оглядываться. Он почти никого тут не знал, но парочку людей видел пару раз по новостям. Итачи ловил на себе взгляды, наполненные любопытством, но старался ни на кого не смотреть, чтобы никто не вздумал знакомиться. Хорошо, что на званых обедах такого уровня никто не будет подкатывать к какому-то неизвестному парню, вместо этого выбирая возможность познакомиться с кем-то более влиятельным. Через некоторое время Мадара появился в компании улыбчивого голубоглазого блондина. Проведя его до стола, он обратился к нему: — Позвольте познакомить вас с моим племянником, господин Намиказе. — Мы уже условились, что вы будете называть меня просто Минато, — ответил тот и протянул руку Итачи для пожатия. — Минато Намиказе, очень приятно. — Учиха Итачи, — ответил Итачи, пожимая протянутую руку. — Я оставлю вас на несколько минут, — вклинился Мадара. —Конечно, — Минато отодвинул один из стульев и сел. Он положил на сидение рядом женскую сумочку, и, заметив взгляд Итачи, пояснил: — Это моей жены. Она задержалась в фойе, встретила знакомых. А вы с Мадарой очень похожи. Итачи опустил взгляд. — Мне нечасто приходится это слышать, — признал он. — Странно, что он почти не выводит вас. Думаю, как представитель семьи Учиха, вы бы могли сделать неплохую карьеру. — Политика — не моя стезя. — Это один из способов изменить мир, — Минато налил себе воды и бросил в стакан пару кубиков льда. — Расскажете, чем занимаетесь? — Моя работа… требует хорошей физической подготовки. — Силовые структуры? Учиха Фугаку вам не родственник? — Однофамилец. По крайней мере так утверждает дядя. — А все, что говорит дядя, в вашей семье закон? — в голосе Минато слышалась улыбка, но взгляд был серьезным и изучающим. И вызывающим на откровенность. — Да, — признал Итачи, в первый раз по-настоящему смотря Минато в глаза. — Он властный и строгий человек, — кивнул Минато. — Но неплохой. Могу представить себе, что он твердо стоит во главе семьи, заставляя всех слушаться одного его взгляда. И снова взгляд, внимательно изучающий реакцию Итачи. На секунду тому стало не по себе — неужели Минато заметил, как Мадара приказывает Итачи одним взглядом. Но тогда Минато еще не было даже рядом, а когда Мадара его привел, Итачи с Мадарой почти не смотрели друг на друга. — Иногда его заносит, — пожал плечами Итачи. Какая-то женщина появилась за спиной Минато и обвила руками его шею. Тот улыбнулся ей и моментально преобразился — исчез отстраненный интерес, с которым он смотрел на Итачи и появилась искренняя теплота. Словно внутри Минато зажгли лампочку, которая осветила изнутри все черты его лица. — Это моя жена Кушина, — представил он женщину. Итачи поднялся со стола и учтиво поцеловал ей руку. — Это Итачи Учиха, племянник Учихи Мадары. — Он такой милый, — рассмеялась Кушина. — Значит, вот как Мадара учит своих племянников обращаться с женщинами? Немного старомодно, современные девушки такого не любят. О, я исключение! Хотя у тебя такие красивые глаза, наверно притягивают девушек как магнит. Минато немного смущенно улыбнулся Итачи, словно прося извинения за такой бурный словесный поток, но потом перевел восхищенно-нежный взгляд на жену. Итачи так им завидовал. Говорила в основном Кушина. Изредка Мадара и Минато о чем-то перешептывались и почти весь вечер Минато держал Кушину за руку. На один из танце Мадара пригласил ее, галантно поклонившись и спросив перед этим разрешения у Минато. Когда они отошли — Итачи не мог не признать, что из них вышла бы красивая пара — Минато положил в его ладонь кусочек картона. — Если вдруг пожелаешь оставить свою работу и заняться охраной политиков, обращайся. Итачи перевел взгляд на то, что лежало в его руке. Это была визитная карточка Минато. Тот едва заметно усмехнулся, заметив неподдельное удивление Итачи. — И если захочешь убежать от своего дяди туда, где он тебя не достанет, — пояснил он. — Лучше спрячь ее, чтобы он не видел. Итачи машинально послушался, сунув карточку во внутренний карман пиджака. Мадара уже вел Кушину назад, ее огненно-рыжие волосы горели в огнях танцпола как лесной пожар.