На коротком поводке

Итачи снова курил, стоя в темноте у раскрытого окна. Он не разделся до конца, оставшись в рубашке, но обдумать ситуацию за сигаретой требовалось немедленно. Поэтому как только Мадара привез его и Итачи поднялся, но почти разу схватился за сигареты. Минато. Зачем он Мадаре? Их партия проиграла на выборах, став оппозиционной. Мадара праздновал победу и, насколько Итачи мог судить, никакой угрозы прямо сейчас оппозиция не представляла. Кроме того, Минато не был главой партии. Итачи успел быстро разыскать основную информацию в интернете, пока ждал Мадару в машине после приема. Главной там была женщина по имени Цунаде Сенджу, внучка покойного премьера. Если Мадара опасался конкуренции, не удобнее ли было бы начать с нее? Сев в машину, Мадара сразу приказал Итачи рассказать все, о чем они говорили с Минато, и тот послушался. Не мог иначе, хотя очень сильно хотел. Задумчиво повертев в руках визитку, Мадара отдал ее Итачи. — Сохрани, она скоро тебе понадобится. И Итачи все понял. Где-то глубоко внутри, там, где еще остались какие-то чувства, Итачи почувствовал, что холодеет. Это означало, что Мадара собирается использовать Итачи, чтобы добраться до Намиказе. Минато произвел на него впечатление — доброго и умного. И проницательного: хотя догадка Минато была далека от реальности, направление, в котором она лежала, было выбрано верно. В этом вся проблема с хорошими людьми, подумал Итачи, они очерчивают границы зла, на которое способен другой человек, исходя из своих собственных представлений. Мадара пользовался этим всю жизнь: никто из непосвященных и подумать не мог, что хорошо одетый благовоспитанный юноша, которого Мадара сегодня представил как своего племянника, на самом деле раб, который находился во власти Мадары с четырех лет. Который с четырех лет подвергался насилию, психологическому и физическому. Нет, никто не подумает так про Мадару. Даже если бы Итачи рассказал, его бы сочли сумасшедшим. Но он и не расскажет — давний однозначный приказ Мадары не позволит. И если говорить про хороших людей — Саске тоже считает, что самое низкое, на что способен Итачи это раздвигать ноги перед первым встречным. И в принципе он не так уже неправ, Итачи горько усмехнулся, отбрасывая окурок. Саске… Смотря сегодня вечером на Минато и Кушину, Итачи не мог не думать о Саске. Не мог не ловить себя на мысли, что тоже хотел бы — так. Но Кушина и Минато были светлыми людьми из совершенно иного мира, и Саске тоже был оттуда — несмотря на профессию. Он не заслужил того, что Итачи планировал сделать с ним. Он не заслужил такого как Итачи. Но убивать Минато Итачи не хотел, на секунду он смог припомнить, кого так сильно напоминает ему Минато, по общему впечатлению. Хашираму Сенджу. Может быть, Мадаре он напоминал его же. Тогда, независимо от того, получится или нет, Итачи пообещал сам себе, что оставит Саске в покое. Разорвет с ним все связи, уедет в глушь, если придется. Саске молод и красив, он не будет долго тосковать. Он заслужил счастья. Того, что Итачи не мог ему дать. Словно в ответ на мысли, ярко осветив фарами соседние дома, на шоссе показалась машина. Итачи узнал ее и ничуть не удивился. Несмотря на то, что Саске говорил, что не сможет приехать, и это было так кстати, что они условились не встречаться сегодня вечером, он все же приехал. Может, Саске хотел поймать его на горячем? Итачи с интересом наблюдал за тем, как машина остановилась, фары погасли. Однако никто не вышел. Тем не менее он ощущал на себя взгляд и знал, что Саске смотрит на него. В темноте не видно было, открыто в машине окно или нет, но Итачи все равно перегнулся через перила и сказал: — Будешь стоять там всю ночь? — Вдруг ты меня не ждешь, — ответил Саске, высовываясь. Но, словно только этого и ждал, он быстро вышел и направился к подъезду. Значит, он приехал не следить, если не хотел знать наверняка, ждет его Итачи или нет. Некоторое время Итачи смотрел прямо перед собой, пока не услышал щелчок замка входной двери. Значило ли это, что Саске?.. — Соскучился, — прошептал тот в шею Итачи, обнимая его сзади. Временами Саске думал, что мог бы конечно проследить за Итачи или нанять детектива, и тогда бы он узнал, что Итачи на самом деле регулярно ездит к брату и ничего не скрывает. Или узнал бы, что Итачи лжет, и все это время он ездил куда-то еще, и что он там делал одному богу известно, но вот, господин Учиха, вы заказывали расследование с фотографиями, они прилагаются, столько разврата я в жизни не видел. И как бы ему не хотелось, Саске не мог заставить себя потому что не знал, как он будет реагировать, если на самом деле окажется, что Итачи ездит к кому-то еще. Целуется с ним, трахается, сладко стонет, проводит губами по члену, запрокидывает назад голову, когда кончает. Саске чувствовал это в себе — то, что проснулось в нем в тот день, когда они с Итачи поругались в первый и последний раз. Это темное и страшное, то, что Саске не мог контролировать, когда оно вырывалось на волю. Эта часть Саске готова была связать Итачи, бить его и потом трахать, бросить в подвал и кормить исключительно своей спермой, заставлять Итачи вылизывать языком свои ботинки и резать его до крови. Саске сам пугался этих мыслей, фантазий и желаний. Может, они произошли из-за того, что Саске хотел полностью владеть телом и душой Итачи, но чувствовал, что бесконечно далек от этого. А может, они всегда были в нем, а Итачи был не причиной, а скорее триггером, вытащившем их на свет. И он сдерживал себя — становился нежнее, когда чувствовал, что хочет причинить боль, молчал, когда хотелось грубить, оставался неподвижным, когда хотелось схватить и подчинить. Но Саске не был уверен, что сможет сдержаться, если вдруг узнает нечто, чего не хотел бы знать. И это было пыткой — он хотел знать настоящего Итачи, хотел бы познакомиться с его семьей, хотел бы поехать с ним, увидеться с его братом. Саске был уверен, что ему понравится брат Итачи и они найдут общий язык. Но если все было не так, если Саске потеряет над собой контроль из-за ярости, он был не уверен, что не вытащит пистолет и не застрелит Итачи на месте. Возможно, вместе с любовником. Конечно, это была идея Итачи, сам бы Саске до этого не додумался. — Хочу показать кое-что, — прошептал Итачи ему в губы. — Тебе должно понравиться. Сначала Саске думал, что Итачи хочет опробовать какую-то новую секс-игрушку, дальше этого его фантазия не заходила. Но теперь они стояли у дверей какого-то непонятного клуба и Саске терялся в догадках, что же Итачи задумал. Дверь открыла темноволосая девушка в длинном плаще. Под ним, однако, она была практически раздета — прозрачная сетчатая майка и не менее прозрачные сетчатые шорты. Волосы были забраны в высокий хвост. — Ворон, — сказала она, видимо, имея в виду Итачи. Но на Итачи она совсем не смотрела, только на Саске. — Привел нового хозяина? Ну проходите. На словах о хозяине Саске почувствовал укол ревности, но вместе с этим нечто темное и неизведанное шевельнулось внутри, посылая импульс возбуждения. Саске зашел, Итачи последовал за ним, чуть помедлив возле девушки. — Это для него в первый раз, — сказал он. — Ясно. Я покажу ему все. Иди переоденься. Итачи кивнул и скрылся в каком-то боковом коридорчике. Саске хотел было пойти за ним, но девушка положила руку ему на плечо. — Он приготовится и придет. Скажи, ты когда-нибудь интересовался садо-мазо? Саске остановился. — Что? — переспросил он. — Ясно. Странно, что он тебе не объяснил, куда привел. Меня зовут Анко, — она протянула руку. — Саске, — ее рукопожатие было по-мужски крепким. — Это для простого общения. В этих стенах, однако, все используют клички. Зови меня Кобра, а его — Ворон, — она кивнула в ту сторону, куда ушел Итачи. — Хотя «раб» или «питомец» тоже сойдет. И выбери имя для себя. Саске даже не задумался. Кличка Итачи всколыхнула ассоциации с птицами, и он выбрал то, что пришло на ум. — Ястреб. — Зоологический сад, а не клуб, — хмыкнула Анко, немного позабавленная выбором Саске. Она окинула его взглядом, и решила: — Одежда для первого раза сойдет. Она сделала ему знак следовать за собой. — Мы — клуб тематической культуры. Не все приходящие сюда пары связаны отношениями за пределами этих стен. Вы с Вороном встречаетесь? Саске кивнул, зная, что она все равно увидит, хоть и идет чуть впереди. — У нас несколько комнат, самое разнообразное оборудование. Основная идея подчинение и доминирование. Пока вы оба здесь, ты приказываешь, он подчиняется. Они вошли в коридор, одна стена которого была полностью стеклянной. — С той стороны зеркало, — пояснила Анко. — Это комната садо-мазо. Внутри находилось несколько пар, а обстановка больше походила на средневековую пыточную. Одна девушка была распята в виде буквы Х, другая была прикована за руки и ноги в неудобной позе, ее охаживал плеткой парень и Саске видел, как она дергалась от каждого удара. — Мы причиняем боль, они ее принимают, — прокомментировала Анко. — Так как ты еще совсем неопытен, советую тебе использовать только мягкие плетки, иначе есть риск, что ты не рассчитаешь силу. Хотя ему нравится, когда очень больно. Саске понял, что она имеет в виду Итачи, и снова ощутил острое возбуждение. Стоило только представить Итачи там, обнаженного и привязанного… Саске резко выдохнул. Это не укрылось от внимания Анко. — Вижу, он неплохо угадал с тем, что тебе это понравится. А вот и Ворон, — она повернулась. Саске тоже обернулся. Итачи вошел в коридор, босой и одетый только в боксеры. Волосы, обычно свободные, убраны в высокий хвост. Но кроме одежды на Итачи было еще кое-что — ремни. Ошейник, наручи, ремни вокруг лодыжек, талии и по всему телу. Кольца на ремнях прямо указывали на то, что это все предназначено для того, чтобы как можно надежней зафиксировать Итачи на устрашающем оборудовании внутри зала. — Зайдем? — спросила Анко. — Или двинемся дальше? Саске посмотрел на Итачи, желая понять, как он сам относится ко всему этому. Но Итачи стоял, опустив взгляд, и Саске вспомнил слова Анко о том, что приказывает тут он. — Зайдем. Анко помогла Саске правильно закрепить Итачи, она же намекнула, что начать стоит с ягодиц, а через ткань никакого удовольствия он не получит, поэтому Саске приказал Итачи раздеться перед тем, как зафиксировать его. Анко дала ему очень мягкую плетку, но даже она оставляла после себя ярко-розовые следы. Стоило положить ладонь на задницу Итачи, и Саске чувствовал, какой горячей стала его кожа. Итачи почти не дергался от ударов. Отчасти из-за того, что Саске надежно его привязал, отчасти потому что ему нравилось сильнее. Саске попросил у Анко показать. Та выбрала жесткий стек, похожий на тот, какой используют при работе с лошадьми. Сделала несколько пробных легких ударов и потом замахнулась как следует. Итачи дернулся и застонал. На его ягодицах наливалась бордовым узкая отметина. Еще два звонких и хлестких удара, на которые Итачи отреагировал так же положительно, Саске заметил, что тот возбуждается. И ощутил свое собственное возбуждение. — Так как это твой первый раз, — Анко отложила стек, — то эта комната пока что не будет вам очень интересна. Ну разве что ты захочешь попробовать на нем игрушки. Саске бросил взгляд на все еще привязанного Итачи. Да, спору нет, он выглядел прекрасно — расставленные ноги, привязанный за руки так, чтобы постоянно оставаться в согнутом положении. Но в Саске проснулось любопытство — что еще может предложить это место. И еще похоть. Грязное желание обладать, приказывать, терзать, поглощать. Доминировать. В самой глубине своей души Саске признавал, что всегда хотел именно этого, но никогда не думал, что это желание можно выплеснуть в такой, шуточной и полуигровой форме. В его фантазиях все происходило куда более опасно для них обоих. Как Итачи догадался об этом? Он настолько хорошо изучил Саске, а может, читает его как открытую книгу? Может, в ту ночь Итачи все понял и только ждал удобного шанса, чтобы направить тайные желания Саске в нужное русло? А может — этот вариант тоже был вероятен, но Саске не слишком в него верил, хотя и не сбрасывал со счетов — Итачи хотел того же самого. Следующей комнатой был удобный бар, куда надо было спускаться по лестнице. Столики стояли в несколько рядов, в виде амфитеатра и чем дальше стоял столик, тем выше надо было подниматься к нему. Сама барная стойка разместилась сбоку у стены. А центром, вокруг чего стояли столики, была сцена или арена, или подиум. Назвать можно как угодно, главным было то, что происходило на ней. Несколько пар совокуплялись там, из них только одна не использовала приспособления и игрушки. Люди за столиками вели непринужденные беседы. Саске окинул взглядом все помещение — подле некоторых сидящих прямо на полу устроились другие люди. Одну девушку из тех, кто находился ближе всего, ее хозяин держал на поводке. — Здесь хозяин может договориться с другим хозяином и спарить своих рабов. Или одолжить чужого раба. Или самому дать попользоваться своим рабом. Можно заключить пари, сколько раз выдержит твой раб, можно подобрать ему наказание. Вон там, — она кивнула в другой темный угол, и Саске, приглядевшись, увидел там нескольких обнаженных рослых мужчин. — Вон там находятся рабы клуба, подобранные исключительно по величине пениса, от двадцати пяти сантиметров и выше. Можно отдать своего раба им на растерзание, если он становится слишком строптивым. Очень эффективно. И снова живое воображение подсунуло картинку: Итачи на помосте, которого трахают несколько мужчин, пока сам Саске сидит в зрительном зале и смотрит на все это, попивая коктейль. Возбуждение, злость и ревность волной захлестнули его и мелькнула мысль о том, сколько раз Итачи оказывался на этой сцене, если он не новичок в клубе. Анко удовлетворенно улыбнулась, когда увидела взгляд, брошенный Саске на Итачи и, видимо поняла, чем он был вызван, но сказала только: — Поверь, ты еще поймешь всю прелесть этой комнаты. Хочешь чего-нибудь выпить перед тем, как мы пойдем дальше? Саске покачал головой. Следующая комната по сравнению с остальными была просто гигантской и поделенной на комнаты поменьше. У входа стояло несколько людей, девушек и парней, прикованных к стене и запертых в деревянных ящиках так, что снаружи оставалась только задняя часть. Ящики были изрисованы надписями «бесплатный секс», «свободная шлюха» и прочее в том же роде. — Если хочешь, можешь воспользоваться, — сказала Анко. — Тут стоят те, кого наказали подобным образом или просто хозяину захотелось новых развлечений. — Они позволяют так с собой обращаться? — задал Саске мучивший его вопрос. — Им нравится, — пожала она плечами. — Ты можешь приказать Ворону, и он тоже подчинится. Это клуб, а не улица, и я работаю только с проверенной клиентурой. Пока они говорили, к ящикам подошел мужчина. Приспустив штаны, он немного подрочил себе рукой, и вставил член в одну из выставленных задниц. Саске услышал приглушенный стон с другой стороны ящика. Они двинулись дальше. — Здесь сосредоточено все, что не поместилось в предыдущих комнатах, — поясняла Анко. — Многие тут держат по несколько рабов. Можно привязать по одному в каждой комнате и просто ходить весь вечер. Она кивнула в сторону одного закутка, где стояло в ряд несколько секс-машин, к двум из них были привязаны люди, парень и девушка. Не имея возможности даже пошевелиться, они только глухо стонали и как можно больше пытались отодвинуться от вбивающихся в них искусственных членов. Впрочем, без особого успеха. — Могу поспорить, их хозяева сейчас выбирают, чем выпороть или кем трахнуть другого своего раба. Они прошли еще немного вглубь, и везде Саске видел распятых, растянутых и прикованных людей, которых истязали различные приспособления. Да, эта комната могла понравиться ему больше всего. — Мы почти закончили. Сейчас покажу вам новинку, получили совсем недавно. Анко провела их в самый конец и пропустила в отдельную комнату с зеркалами вместо стен. У одной стены стоял диван, чтобы с комфортом можно было наблюдать, у другой — ряд кожаных полукруглых сидений, из которых торчали искусственные члены. Чуть в стороне в пол были вделаны писсуары. Что-то подобное они уже видели, поэтому Саске удивился, зачем Анко два одинаковых отдела. Но тут она подошла к одному сидению и открыла небольшую боковую дверцу. — Смотри, — подозвала она Саске. Тот с интересом подошел. — В этот баллон можно заливать разные жидкости, от просто воды до экзотики типа шампанского или сока. Я предпочитаю молоко. Выбрать можно вот тут, — она выдвинула панельку. — Если есть особые пожелания, говори мне и мы приготовим смесь вручную. — И для чего это? — Саске уже догадывался, но не хотел ошибиться. Анко не ответила, просто поднялась и взяла пульт. Продемонстрировав Саске все режимы работы искусственного члена, она в конце нажала на дополнительную кнопку и тот выстрелил в воздух белой жидкостью. — Можно использовать, насколько позволяет фантазия. Что ж, теперь ты все увидел. Можешь спрашивать, если будут вопросы. Приятного вечера, — она повернулась и вышла, оставив их одних.