На коротком поводке

Кто-то должен был прийти первым. Итачи переоделся и докуривал последнюю сигарету прямо в комнате. Он ждал, вопреки обычной привычке анализировать ситуацию во время курения, в голове было пусто. Саске точно расскажет обо всем и полиция приедет арестовывать Итачи, он даже нож не выбросил — по дороге домой не успел, а потом… Он сильно устал и больше не хотел бегать. Снять поводок ему не удастся, теперь, когда Саске ушел, а электрический стул если честно, был предпочтительнее, чем закончить свою жизнь в борделе, когда какой-нибудь извращенец купить право задушить его во время секса. Или не только задушить, Итачи знал, как обычно кончают мальчики Мадары. Он бы не стал исключением. Даже дверь он оставил открытой — пусть входят, жалко только, что он не сможет ничего рассказать про Мадару. Словно в ответ на его мысли на лестничной площадке раздались шаги, повернулась ручка, и в квартиру вошел человек, которого Итачи не ожидал сейчас увидеть. Он смотрел на Мадару и затянулся сигаретой в последний раз, после чего бросил окурок на пол. — Поехали со мной, моя маленькая сучечка, — Мадара зло ухмылялся, и Итачи отстраненно подумал, что тот скорее всего неплохо закинулся коксом прежде чем приехать. Он встал и накинул на себя куртку. Когда Итачи проходил мимо Мадары, тот схватил его за руку точно так же, как Саске немногим ранее. Итачи резко вдохнул, но не дернулся. — Ты был очень плохой девочкой, придется показать тебе, что происходит с такими непослушными, дрянными, гадкими шлюшками, — горячо прошептал ему на ухо Мадара и толкнул перед собой на лестницу. Пока они спускались, Итачи хотелось смеяться. Значит, все-таки бордель. Примерно через полчаса после того, как Мадара увез Итачи, к его дому подъехала другая машина. Джирайя настоял на том, чтобы неофициально навестить Итачи и задать ему пару вопросов. Если его ответы покажутся подозрительными, то было решено, что Какаши арестует его и они отвезут его в участок. В любом случае Джирайя тоже взял с собой оружие. Сначала они постучали, но стоило только нажать на ручку, и дверь поддалась. Быстро пройдясь по комнатам, они обнаружили, что квартира пуста и тогда они принялись обыскивать ее более тщательно. — Какаши, — позвал Джирайя, проверив прачечный уголок. Тот подошел на голос и остановился, увидев сваленную в кучу окровавленную одежду. Джирайя быстро исследовал ее. — Смотри, на рукаве прореха, но тут не только его кровь. Интересно, куда он направился? — Вряд ли он вернется сюда. Спугнули, — с видимым сожалением произнес Какаши. — Я выбью нам ордер на обыск, оставь пока этот тут. — Поставь своего человека снаружи, чтобы не пропустил, если он вздумает вернуться. Какаши покосился на Джирайю. — Как раз собирался это сделать. По дороге Мадару совсем развезло — значит. Кокс, только после него он становился таким отвязно веселым. Но это был фасад — Итачи на своей шкуре знал, каким изощренно жестоким в такие моменты бывал Мадара. И он хорошо помнил Камуи, маленького робкого мальчика, которого заворачивал в мешок после того, как Мадара устроил эксклюзивную вечеринку с большим количеством алкоголя и наркотиков. И даже то, что Мадара редко употреблял, не делало его меньшим ублюдком. — По правде сказать, я горжусь тобой, — сквозь бешеную улыбку говорил Мадара. Глаза его горели, как же похожи в этом они были с Саске. Волосы растрепались, а мешки под глазами и сумасшедшая улыбка делали его похожим на средневековую ведьму, только что заключившую сделку с дьяволом. — Все ждал, когда ты проявишь характер. Сможешь ли или так и будешь ненавидеть меня, ничего не предприняв. Итачи мог бы возразить, что не ненавидит Мадару. Он ничего не чувствовал, так будет точнее. Пусть тело было приучено хотеть Мадару всегда, разум всегда воспринимал это отрешенно. Итачи устал от Мадары, это да. — Ты предал меня. Теперь я могу избавиться от тебя, но по крайней мере ты доказал, что в тебе течет кровь Учиха. Ты боролся. Кровь Учиха? Итачи вопросительно взглянул на Мадару, тот расхохотался. — Удивлен? Да, ты мой родственник, родственничек. Не скажу точно, кто, меня слишком долго не было в этой стране, а когда вернулся, то потерял счет родственным связям. Но инцест у нас в крови, мне нравилось трахать тебя, а тебе, судя по всему, понравилось трахаться со своим братом. У Итачи перехватило дыхание. Он выпрямился и впился взглядом в Мадару. — Братом? — Учиха Саске, не ему ли ты подставлял свою сладкую, но такую попользованную попку? Я так смеялся, когда узнал, даже решил не мешать вам, хотя не люблю, когда трогают мои игрушки без спросу. Кто бы мог подумать, какая ирония, во всем большом городе ты сошелся со своим братом, — Мадара смахнул выступившие от хохота слезы. Ирония не то слово. Значит, Саске — семья, Саске — брат. Итачи сам не знал, повлияла ли эта информация хоть немного на уже имеющиеся чувства к Саске. Он с самой первой встречи немного по особому ощущал их связь, как если бы всегда знал, что они близки. Итачи не знал, чего Мадара добивался, рассказывая ему это. Может, просто хотел немного помучить перед смертью, но он добился противоположного эффекта. Итачи вдруг стало очень спокойно на душе. Жизнь обретает смысл, когда есть, за кого ее отдать. Его жизнь тоже была бессмысленной до встречи с Саске. Он ни о чем не жалеет. Наруто постучал в дверь, потом снова позвонил на телефон. Тот привычно отозвался репликой о недоступности абонента. Наруто выругался. Вот так всегда — когда Саске нужен, его не поймаешь. Какаши уже сказал, что отпустил Саске с работы на остаток дня. Наруто по обрывкам информации понял, что они поругались и Какаши его выгнал, и теперь ломал голову, что произошло. Конечно, Саске могло и не быть дома, он мог пойти куда угодно, город большой и злачных мест в нем много, но Наруто просто не знал, с чего начать. Он уже был готов начать ломать дверь, когда та распахнулась и на пороге возник Саске в домашней майке, растрепанный и рассеянный, будто не понимающий, кто такой Наруто и что ему вообще надо. Наруто отпрянул, и даже не от запаха перегара, которым било от Саске так, будто у него дома перевернулась цистерна с бренди, а от того, какой дикий и совершенно сумасшедший взгляд был у друга. Конечно, проблемы на работе и ссора с начальством не должны радовать, но по мнению Наруто, Саске слишком бурно реагировал. — Слушай, — он боком пролез в квартиру. Саске непонимающе смотрел на него как на докучливого таракана на кухне. — Ты не отвечаешь на телефон, я так и думал, что ты дома. Чувак, ты же бухой вхлам, что случилось-то? — Чего хотел? — взгляд Саске наконец сфокусировался. Наруто чуть не сшибло с ног очередной волной перегара. Надо бы наверно как-то поделикатнее, все таки не каждый день узнаешь, что спишь с собственным братом. Наруто откашлялся: — Так, хотел узнать, как у тебя дела? Как с Итачи? В следующую секунду он очутился на лестнице перед закрытой дверью и удивленно огляделся, не совсем понимая, как так произошло. — Вот придурок! — выругался он наконец. Повернулся и пнул дверь. — Эй! Открой, нам надо поговорить! — Проваливай, — донеслось из-за двери хриплое рычание. Ни дать ни взять, чудовище из детского мультика, запершееся в своем замке. — Слушай, я серьезно, у меня для тебя новости. Саске, открой! — он ударил дверь кулаком. — Это насчет Итачи! Тишина. Наруто различил вроде бы удаляющиеся шаги. Что ж, он не хотел так, на самом деле не хотел. Он набрал побольше воздуха в легкие: — Саске, он твой брат! На несколько секунд воцарилась тишина. Наруто напряженно прислушивался к тому, что происходит за дверью. Наконец она отворилась и Саске молча посторонился, пропуская его к себе. Несколько дней, пока Итачи еще мог вести счет дням, Мадара держал его у себя. Итачи переносил физические издевательства, они не очень отличались от того, что Мадара обычно делал с ним. Это даже удивляло Итачи, на периферии сознания, которая не разделяла всеобщей апатии и безразличия к происходящему — Мадара его еще не избил серьезно и не искалечил. Но возможно он просто хотел выгодно продать Итачи. В любом случае однажды утром его вывели из дома Мадары и посадили в машину. Итачи отрешенно смотрел в окно, даже не надеясь вырваться. Мадара тоже сел, всю поездку он ласково трепал Итачи по волосам, словно домашнего питомца. Через довольно непродолжительное время машина остановилась около большого, напоминающего общежитие дома в безлюдной местности. Здание напомнило Итачи школу для мальчиков, и как он скоро понял, это на самом деле была школа, только не совсем обычная — здесь тренировали рабов. Можно было даже не сомневаться, что программу составлял сам Мадара, руководствуясь опытом. Теперь Итачи знал, откуда приходили и куда уходили все эти бесконечные рабы с пустым взглядом и послушным телом. Итачи привязали в подвале и он слышал, как Мадара говорит рабам, что вознаграждает их за хорошее поведение игрушкой. Еще он услышал, как он угрожает убить любого, кто повредит Итачи слишком сильно. Потом Мадара подошел к Итачи и завязал ему глаза. Наклонился, чтобы поцеловать перед уходом и тихо прошептал: — Посидишь пока здесь. Я припас для тебя кое-что весьма особенное, тебе понравится. Вокруг слышались шаги, один за другим подходили рабы, ждущие, когда Мадара уйдет. Наконец он отпустил Итачи и тот услышал удаляющиеся шаги. Кто-то уже хватал и гладил Итачи, а он не мог не думать о том, что приготовил для него Мадара. В одном Итачи был уверен — ему это точно не понравится. Сначала Саске навестил могилу матери. Посидел рядом, положив привезенный с собой букетик на камень. Погладил его. Он почти не помнил мать, потому что та умерла очень рано, но на фотографиях до замужества, которых в доме было полно, она выглядела очень красивой и всегда улыбалась. Сейчас Саске нахмурился, вдруг вспомнив, что семейных фотографий в архиве было немного. Были свадебные фото, было несколько одиночных, но их не было столько, как остальных. Раньше Саске не придавал этому большого значения, мало ли, вдруг родители просто мало фотографировались, но сейчас другое предположение осенило его. Что, если на тех фотографиях был кто-то, кого пытались спрятать? — Нам с отцом надо поговорить, — вздохнул он. — Я не знаю, что и думать. У тебя на самом деле был еще один сын, мама? Он обхватил голову руками. — Зачем вы сделали это? Знаю, что папа всегда был строг, но ты? Как ты могла ему позволить? Перед глазами поплыло и Саске сжал кулаки, чтобы успокоиться. Он специально оставил в машине пистолет, потому что не был уверен, как отреагирует на признания отца. Если ему есть в чем признаваться. Если он вообще решит в чем-то признаться. Отец занимался в спортзале. После выхода в отставку у него не осталось много занятий, которым он мог себя посвятить — рыбная ловля, охота и тренировки. После смерти матери он не женился снова и теперь доживал свой век в одиночестве. Впрочем, отца это и не тяготило. Насколько Саске знал, одно время отец завел себе лошадей, но быстро отказался от этой идеи как раз потому, что для ухода за ними приходилось нарушать уединение. Неподалеку от дома было заброшенное святилище, его крыша была видна по дороге к дому. И снова кольнула мысль — отец замаливает там грехи. Саске дернул ручку двери и она открылась — отец редко запирал дверь на ключ, несмотря на то, что Саске часто напоминал ему об опасности. Фугаку говорил, что с его коллекцией ружей опасность будет грозить прежде всего не ему. — Папа? — позвал Саске, заходя внутрь. — Саске? — Фугаку появился на лестнице, одетый по-домашнему. — Ты не предупредил даже, я бы накрыл на стол. Заходи. — Будешь пить? Кофе, чай, вина или саке? — Папа, я приехал поговорить с тобой. — Насчет всего того, что творится? Готов помочь советом, если все расскажешь. Он сел напротив Саске и все поставил две маленькие рюмки с подогретым саке себе и ему. Саске посмотрел на рюмку, а потом выпил ее одним глотком, чтобы придать себе сил начать неприятный разговор. — Папа, только ответь честно, ладно? Скажи, у тебя был еще один сын? Даже если бы Фугаку ответил, что нет, его начальная реакция уже все сказала Саске. Он вздрогнул как от удара, напрягся и несколько секунд пристально разглядывал Саске. Потом выпил свою рюмку, налил себе еще и снова выпил. — Откуда узнал? — только и спросил он. — Во время расследования пришлось взять кое-чей ДНК, который совпал с моим, — Саске опустил тот факт, что трахал собственного брата последние полгода. Страстно, жестко, всегда с удовольствием. Трахал, целовал, был готов на все ради встреч. Любил. — Значит, он жив, — Фугаку выпил еще несколько рюмок. Наверно, тоже для того, чтобы было легче говорить. — Как это получилось? — Саске подался вперед, пожирая отца взглядом. Он изо всех сил старался держать себя в руках, но сердце билось как сумасшедшее и шумело в ушах. Если бы это был не отец, которого Саске всегда боялся и уважал… — Долгая история. Ты вряд ли слышал про Учиху Мадару. — Кто это? — Тебе он приходится дальним… — Фугаку пошевелил губами, подсчитывая, — прадедушкой, да. Но когда я видел его в последний раз, а это было за полгода до твоего рождения, он выглядел моим ровесником. — Рассказывай, — потребовал Саске, когда отец отец сделал паузу. — Рассказывай все. — Мадара пропал во время военной кампании против Страны Костей. Ему было тогда лет тридцать, пришло оповещение о его вероятной гибели, а еще через тридцать лет или около того он заявляется ко мне как ни в чем не бывало. Выяснилось, что он выбрался из плена, вернулся, ушел из армии, начал свое дело. Они хорошо дружили с Хаширамой Сенджу, думаю, он помог Мадаре освободиться и начать новую жизнь, но не знаю. — Зачем ты продал ему Итачи? Фугаку отвел взгляд. Он долго рассматривал стену, потом сказал: — Он угрожал в случае отказа вырезать всю семью, и тогда все равно получил бы то, что хотел. А в случае согласия обещал, что меня повысят. Нет, — он замотал головой, заранее отвечая на вопрос, — я не сделал это ради должности. Я сделал это ради Микото, хотя она все равно не перенесла того, что у нее забрали сына. Я завел собаку, но нашел ее застреленной прямо в доме. Поставил везде камеры, но они оказывались выключенными. Находил записки в спальне, где он описывал, как будет убивать Микото и тебя в ней. — Зачем ему нужен был Итачи? — Не знаю точно, но у меня есть одна догадка. Итачи был очень хорошеньким ребенком, со странной особенностью притягивать к себе всяких извращенцев. Я видел, как Мадара смотрел на него и откровенное вожделение в его глазах. Но мне было противно даже думать об этом. Сначала я успокаивал себя, говоря, что когда-нибудь вырву сына из лап ублюдка, но ничего так и не предпринял. — Подумать только, а я восхищался тобой, — горько сказал Саске. — Считал идеалом, стремился подражать. Меня тошнит от тебя и того, что ты говоришь, но рассказывай. Расскажи мне все, чтобы я мог уйти и больше никогда не видеть тебя снова. — Меня тоже тошнит от себя, — сказал Фугаку. — Как он выглядит сейчас, чем занимается? — Ты недостоин этого знать, — Саске встал. — Тебе есть, что еще рассказать мне? — Я отдал ему Итачи и больше ничего не знал о нем. Но если ты подождешь пару минут, то… Просто подожди, ладно? Саске смотрел, как Фугаку поднимается по лестнице на второй этаж и чувствовал опустошение. Помнил ли Итачи свою семью и это предательство? Через что он прошел? Избавился ли он от Мадары и если да, почему не начал новую жизнь. И еще Саске называл его шлюхой. Жар залил щеки и уши, теперь Саске было так стыдно за свои слова, сказанные в приступе ярости. Если бы он только знал. Лестница снова заскрипела от шагов и показался отец, теперь он нес в руках какую-то толстую папку. — Держи, — он протянул папку Саске. — Я нанимал детективов, чтобы они следили за Итачи. Они приносили отчеты, и так я знал, что он жив. Но я перестал делать это уже давным-давно, и у меня так и не хватило смелости заглянуть хотя бы в один из них. Саске молча взял протянутое, так же молча встал и не оглядываясь вышел. У него не было сил даже хлопнуть дверью. Фугаку проводил взглядом отъезжающий автомобиль. Иногда прошлое настигает внезапно. Ты знал всю жизнь, что совершил что-то неприглядное, знал, что оно всегда рядом, словно хищник, прячущийся в кустах. И вот когда ты уже почти убедил себя не смотреть в кусты и представил, что хищника не существует, он прыгает. Микото его так и не простила. Фугаку смотрел на свою коллекцию ружей. Потом тяжело встал, чувствуя, что после беседы с сыном постарел сразу лет на двадцать, достал порох и выбрал одной из ружей. Саске вряд ли вернется, а гостей Фугаку принимал очень нечасто. Он только надеялся, что сыновья простят его когда-нибудь. В пустом доме эхом отдался выстрел.