Дело №71

      Первые несколько дней тянулись настолько медленно, что иной раз Лексе хотелось закрыть глаза и представить, что ничего этого не случилось, что она не разрешила Кларк пожить у нее какое-то время, что девчонка, выходившая из душа в одной длинной майке, не внушала ей чувств, доселе неведомых, и что проблема, связанная с тем, что Кларк являлась несовершеннолетней, не разрушала ее мозг. Всего этого можно было избежать, не пойди Лекса на поводу у собственных эмоций. Как бы странно это не звучало, эти эмоции она видела собственными глазами, и если бы ей выдался случай описать любую из них, она бы, не задумываясь, ответила: эти эмоции горели.       Есть такие люди, неприметные среди общей массы, но довольно редкие. Это, разумеется, было ее собственным наблюдением. Все дело было в том, что в своем сознании она поджигала людей. Лексе нравилось думать, что люди, подобно факелам, в какой-то мере горят, но, как она заметила позже, по-разному. Были люди, насквозь прожженные обидами, неуверенностью в себе, алчностью. Чем именно, Лекса не знала. Эти люди светились по-особенному, не так, как все остальные. Обычно их было видно за версту. Были люди, чьи руки и ноги были пропитаны сажей, и Лексе казалось, что таких людей надо было бояться больше всего. Людей, так и не отпустивших свое прошлое. Оно, хоть и не равномерно, но все же наслаивалось на их тело, и это удручало. Прошлое, как всем известно, должно оставаться прошлым. При любых стечениях обстоятельств. Люди, похожие на Кларк, носили огненные маски. Это, естественно, было заметно. Брюнетка, уже давно умеющая видеть такие вещи, определяла этих людей, плотно прикрытых толпой, так, как будто они стояли где-то посередине огромного поля и смотрели только на нее. Да, определенно, Лексу такие люди интересовали. В принципе, если сказать по правде, разновидность этих людей включала в себя истинных носителей масок и их копий, которые только делали вид, что им плохо, ради того, чтобы обратить на себя внимание. Как вы уже догадались, Кларк относилась к оригиналам.       В случае блондинки Лекса проявляла осторожность. Она, хоть и хотела увидеть Кларк настоящей, боялась того, что маска, которую она носила, была не совсем маской. Лекса не знала, почему эта мысль пришла ей в голову, но с того самого дня, как встретила блондинку, она прекрасно понимала, что ее маска, хоть и самодельная, состоящая из огненных крупиц разочарования и злости, по своей сути являлась намордником.       Было очень странно наблюдать со стороны на то, как Кларк, изо дня в день все больше и больше старалась понравиться Лексе. Часто улыбалась, писала сообщения, когда находилась в школе, а что самое странное, не дерзила.       Теперь все было иначе. Лекса это чувствовала.       Запасные ключи она Кларк, разумеется, не дала. Разговор об этом состоялся в первый же вечер ее пребывания у Лексы, и включал в себя несколько рваных обвинений, необоснованную честность и глаза, заглянув в которые, Лекса потеряла голову.       - Почему ты не хочешь сделать мне дубликат? – насупилась девчонка, поспешно вытирая голову после душа. - Что мне, на улице ждать, когда ты там свою работу закончишь и вернешься домой?       - Посиди в школе.       - Но мне там не нравится! Почему я не могу сразу пойти к тебе?       - Ты можешь, - ответила Лекса, понимая, к чему клонит блондинка.       - Правда?       - Ага. Можешь приходить ко мне на работу и сидеть там со мной, пока я не закончу.       Девчонка лишь протяжно выдохнула.       - А давай переспим? - спросила как-то вечером Кларк.       Лекса уже закончила все отчеты и собиралась домой, попутно поправляя прическу у небольшого настенного зеркала. Макушка Кларк отражалась где-то в углу, и смотрелось все это очень глупо. Тому были свои причины. Лекса уже не помнила, когда смотрела на блондинку, как на пациента, значившегося у нее на учете. Все, что она видела в последнее время - красота девчонки, которая казалась ей практически необъяснимой. Как вообще можно пытаться объяснить такие вещи? Больше всего Лексу поражал тот факт, что она думала о Кларк, как о сексуальном объекте. Уже несколько дней, когда девчонка читала книги в ее кабинете, уютно устроившись в кресле, Лекса могла размышлять только о том, как Кларк отлично выглядит, и, разумеется, представлять ее обнаженной, например в ванне. Принимать ванну Лекса не любила, но уже несколько раз ловила себя на мысли, что с блондинкой это не составило бы особых проблем. Слова соскочили, как казалось, спонтанно, однако обернувшись, Лекса подметила на лице девчонки коварную улыбку – знак, что фраза была продуманна, причем не единожды. Лекса обожала эту улыбку. Хотя, если задуматься, то она обожала в Кларк все. В ответ она лишь хмыкнула.       - Я еще не настолько отчаялась, Кларк.       - В смысле? – блондинка напряглась. – Имеешь в виду, что спать со мной можно только тогда, когда жизнь – дно?       Лекса засмеялась. Посмотрев на Кларк, она поняла, что девчонке весело не было. Хотя, то, что Кларк хмурила брови и сверлила ту взглядом, возбуждало еще больше.       - Ну, что-то типа того. Пошли. В спину ей полетел нервный вздох.       Лекса буквально спиной чувствовала, как воздух превратился во что-то самовоспламеняющееся. Она чувствовала, как кофта прилипла к телу, и ей казалось, что поспособствовала этому жара, но исходила она не от батарей, а от чего-то более теплого. Или от кого-то. Выключив свет в кабинете, она приоткрыла дверь. Ключи валялись где-то в сумке, и хотя она несколько раз на дню покидала кабинет, у нее не было привычки запирать дверь. А зря. Много раз она слышала о том, что в больницах государственного типа случались кражи. И сейчас она знала, что у нее украли что-то очень важное. Только вот это что-то не было связано с документами или ее личными вещами. Она чувствовала, что у нее украли часть души. Интересно, подумала Лекса, пропуская блондинку вперед и закрывая кабинет, знает ли Кларк о том, что именно она является этим вором? Временами брюнетка жалела, что не могла читать мысли людей. Ей хотелось знать, что о ней думают, с чем или кем сопоставляют, насколько хорошо к ней относятся. Сейчас, не спеша идя за Кларк на стоянку, она не могла решить, хочет ли она знать о мыслях девчонки по этому поводу или нет.       Никогда ранее она не думала о Кларк, как о интересном и глубоком человеке. Честно говоря, ее интересовала другая ее глубина. Разумеется, Лекса чувствовала сострадание из-за ситуации с ее родителями. Сострадание и очарование внешними данными. Все. Под Ее внутренними качествами она представляла себе не совсем то, о чем принято говорить вслух. Лекса знала, что блондинка любила шоколад, рисование, телевизор и болтовню по телефону. А еще она любила парней. По крайней мере, брюнетка так думала. Пока та не предложила ей заняться сексом.       Поездка обещала быть долгой. Для себя Лекса отметила, что процесс ее размышлений о девчонке не придет к логическому завершению, пока она не трахнет ее, грубо, по-Лексовски. Такой она была на работе и в постели. На работе нервно отчитывала младший персонал, сверлила взглядом пациентов и угрюмо сутулила плечи, а всю эту накопившуюся строгость и неудовлетворенность восполняла горячим и до невозможности грубым сексом. С Кларк она бы сделала тоже самое. Наверное, потому что хотела почувствовать некое превосходство и доказать ей, и в первую очередь себе, что не является грушей для битья. Ее очень раздражала такая перемена в характере девчонки – как только Лекса разрешила пожить у нее, та начала изображать из себя добрую и милую девочку. Лекса отлично помнила то, как Кларк разговаривала с ней ранее – ни намека на доброжелательность. То, чего хотела брюнетка на самом деле – отыметь наглую девчонку прямо на столе собственной кухни или, возможно, на стиральной машинке. Чтобы она контролировала ситуацию, а Кларк нервно царапала ей спину, и просила не останавливаться, как маленький ребенок, который просит чтоб его раскачали на каруселях. Лекса хотела почувствовать власть. Чего хотела Кларк в этом плане, ее не волновало. Она чертыхалась и проклинала все на свете из-за того, что блондинка еще не достигла совершеннолетия. Все ее мечты, связанные с ней, рушились, как карточный домик.       В машине Лекса думала о том, как бы хорошо Кларк смотрелась между ее ног, именно сейчас и именно в таком положении. Разумеется, это помешало бы ей следить за дорогой, но ей было плевать. И это пугало. А еще пугала цифра, прилипшая к ней, как колючка - 17. Удивительно, и как одно единственное число может так испоганить настроение? Чего уж тут греха таить – Лекса думала о Кларк постоянно. Разумеется, с сексуальным подтекстом. Выруливая на кольцо, она пообещала себе, что сегодня попытается узнать блондинку получше. Узнать о ее внутреннем мире.       Многие задавали ей вопрос:       - Что для тебя важнее – характер или внешность? На что бы ты обратила внимание в первую очередь? И она отвечала:       - Внешность. Тогда то и начинались молниеносные, с толикой невежества, взгляды и недовольный шепот вокруг. Лекса этого не понимала. Она не понимала, как можно обращать внимание на характер, когда видишь человека впервые, например в метро. Смотришь на него первый раз в жизни и оцениваешь лишь внешне. Только тогда ты решаешь подойти и познакомиться – только тогда, когда внешне он тебя устроил. Это не философские размышления - это правда жизни.       Дорога походила на большой батон хлеба, который как нельзя лучше намазали маслом и положили как нельзя больше красной икры. Огни ночного города подмигивали ярчайшими плевками изумрудно-зеленого и кристально-красного оттенков. Все это было видно даже с закрытыми глазами. Иногда, чтобы что-то увидеть, не обязательно задействовать зрение. Было где-то в районе девяти вечера, когда Кларк, отлипнув от планшета, выдала:       - Вот дерьмо!       - Не ругайся, - на автомате ответила Лекса, и лишь потом, не поворачивая голову к девчонке, продолжила. - Что опять стряслось?       - Посмотри на мост. И Лекса посмотрела. Там, на мосту, к которому они почти подъехали, машины стояли практически вплотную, как ворсинки, из которых состояла мишура. Чтобы выехать на полосу, которая вела прямиком к дому, надо было пересечь навесной мост, и никак иначе. Иными словами – они встали в пробку.       Кларк прокашлялась.       Лекса закатила глаза.       Сейчас как раз удобное время для секса в машине, подумала она, но тут же осеклась. Цифра 17 горела перед ее глазами едко-желтоватым цветом.       Кларк снова погрузилась в планшет. Очень часто Лекса заставала девчонку за различными гаджетами и бескрайне удивлялась, почему подросткам настолько важно быть полностью замурованными в своих телефонах, планшетах и плеерах. Иногда ей становилось интересно, чем в интернете блондинка занимается именно в этот момент. Она ожидала чего угодно: слезоточивых постов о голодных детях, просматривания ленты какой-нибудь знаменитости, написания отзывов к неудачной серии популярных тв-шоу. Увидеть на экране планшета свои собственные фотографии она никак не ожидала.       Казалось, что она подавилась. Вот только не слюной, как обычно бывает, а воздухом, настолько спертым, что хотелось по открывать все окна в этой чертовски неудобной машине. Казалось, что все нервные окончания превратились в небольшие магниты, какие обычно вешают на доски в школах. Разумеется, эти магниты тянули. Тянули к Кларк, которая, кажется, не замечала ничего. Тяжело сглотнув, Лекса сделала вид, что ничего не произошло.       Через несколько минут она, разрываясь на части от любопытства спросила:       - Почему ты рассматриваешь мои фотки? Ведь я сижу рядом. Ее голос был хриплым и рваным. Таким голосом обычно говорили люди, только что проснувшиеся от кошмаров. Кларк закатила глаза.       - Не могу же я так напрямую рассматривать тебя. Лекса хмыкнула и потянулась к радио. Сейчас ей была буквально необходима порция отличной музыки.       Музыку Лекса любила. Она представлялась ей, как огромный спектр нот, разделенный на несколько частей. Каждая часть была выполнена в своем цвете и заключала в себе только определенные ноты. По отдельности все звучало обыденно, но если удавалось совместить несколько частей воедино, выходило весьма не дурно. Так, по ее мнению, создавалась качественная музыка. Обычно ее называли «музыка на века» и она не делилась на жанры, стили, длину и такт. О ней просто знали. Как же Лексе хотелось, чтобы о Ней знали так же.       Кларк перехватила ее руку, тянущуюся к магнитоле.       - Там как всегда всякую хрень крутят, - пояснила она, мягко овивая кисть Лексы своими пальцами. - Давай лучше просто поболтаем.       - Поболтаем? - Лекса сощурилась. - Как это – поболтаем? Кларк захохотала. Мысленно брюнетка сравнила ее смех с громом, после которого начинается ливень.       - Обычно, Лекс. Расскажи мне о себе.       - А что говорить?       - Господи, да что угодно! - девчонка нахмурилась. - Окей, давай тогда я начну. Спрашивай, что угодно. Лекса задумалась. Разумеется, ей хотелось спросить о многом, но могла ли она вообще поднимать такие темы? Не было бы это верхом невежества и нахальства? Чуть подумав, Лекса поймала себя на мысли, что Кларк, по ходу, это вообще не волнует.       - Ну, - проговорила она, глядя в окно. - Как ты учишься? Кларк повернулась к Лексе, вопросительно приподняв бровь.       - Как учусь? - смешок - Ты действительно хотела это спросить? Ну, раз уж это то, о чем тебе так не терпится узнать, то учусь я хорошо. Практически лучшая в классе.       Девчонка горделиво улыбнулась, и Лексе вдруг захотелось улыбнуться в ответ.       В салоне было слишком жарко. Несколько раз Кларк вынимала влажные салфетки и пила воду из бутылки, которая выглядывала из заднего кармана ее рюкзака. Лексе уже давно хотелось открыть окно, но она терпела. Кларк нельзя было простужаться. К ее удивлению, девчонка потянулась к ручке и с легкостью сделала это – открыла окно и высунула голову из машины. Лекса вскипела.       - Ты что, с ума сошла? - яростно отчеканила она. Казалось, что все ее слова отскакивали от нее, словно теннисные мячи. - А ну быстро закрой!       - Мне жарко.       - Я тебе сказала закрой! - Лекса свирепела. Кларк быстро взглянула на нее и потянулась к ручке. И опять этот взгляд. Взгляд, в котором хочется поселиться.       В воздухе на этот раз Лекса рассмотрела желание. Только другого калибра. Это желание было выковано из неугасающей нежности и не пойми откуда взявшегося чувства вины. На автомате она положила руку на плечо девчонки.       - Тебе нельзя быть такой опрометчивой, солнышко, - прошептала она, чуть поглаживая плечо Кларк большим пальцем. - Ты же знаешь, что такие поступки могут спровоцировать приступ. Кларк развернулась, и Лекса чуть приоткрыла рот.       Девчонка, поразившая ее своей наглостью и потребительским отношением к людям, смотрела на нее глазами, состоящими из красных айсбергов. А затем они растаяли. Большие глыбы льда превратились в соленую воду. Сначала она вытекала небольшими брызгами - скользила, как лыжники с высокой горы, переливалась, как серебряные кольца и пропадала. Затем капли сменились тонкими влажными следами. Только сейчас Лекса поняла, что глаза Кларк являлись своего рода дуршлагом. Слезы застывали на ее щеках. Дыхание Лексы застыло где-то рядом.       Кларк протяжно шмыгнула носом.       - Если я болею, то это не значит, что я какая-то ущербная, - произнесла она, вытирая слезы рукавом от кофты.       - Я не считаю, что ты ущербная.       - Тогда хватит меня опекать. Вы все считаете, что со мной нужно обращаться так, как будто я какая-то фарфоровая статуэтка. Вы даже не спрашиваете, чего я хочу. Вы все решаете за меня. А я, может, хочу чего-то другого. Я такой же человек, как и вы все, и хочу жить нормальной жизнью!       Лекса хотела было сказать, что это не так и что она, будучи врачом, отлично осознает все риски ее, Кларк, болезни, но передумала. В каком-то смысле девчонка была права – сдувать с нее пылинки было плохой идеей. Сам факт, что человек не может быть идеален, сколько усилий бы не приложил, разочаровывал ее. Одно она знала наверняка – сколько бы она не старалась сделать жизнь Кларк максимально комфортной, болезнь бы обязательно показала себя. Не сегодня, значит завтра. Мысленно Лекса сравнила этот процесс с проявлением фотографий – сначала все блеклое, затем яркое. Приступы удушья представляли собой нечто похожее. Только когда у человека начинался приступ, он не мог контролировать его так же, как проявку пленки. Кларк, по-видимому, все это прекрасно знала.       Лексе захотелось обнять блондинку. Не то, чтобы она думала об этом. Это было сиюминутное желание, возникшее из ниоткуда. Кларк продолжала пялиться в окно, когда Лекса, чуть наклонившись, прикоснулась губами к ее макушке, быстро и скомкано. По-деловому. Блондинка улыбнулась кончиками губ. Такие улыбки обычно называют легкими. Легкая улыбка, легкий взгляд, легкий голос, все это парило где-то рядом с Кларк. Разумеется, Лекса давно подметила, что та умеет быть легкой. Во всем. Временами она замечала, как Кларк легко и непринужденно болтала по телефону и ее голос с примесью чего-то поистине радушного был легче воздуха. Легче души. Как-то раз в книге Лекса прочитала, что ученые вывели теорию о том, сколько весит душа. Душа Кларк одновременно манила и жалила. О ее весе брюнетка не думала.       - Можешь поспать, если хочешь, - сказала она, вернувшись в свою исходную позицию.       Оставшуюся дорогу они ехали молча.       Кларк, по своему обычаю, ела у телевизора в гостиной.       Лекса ужинала на кухне.       Порой ее до дикости раздражала эта привычка, включающая в себя крошки на диване, противное лязганье ложкой о тарелку, раздающееся по всей квартире и громкие комментарии Кларк с набитым ртом. Хотя, если бы девчонка подавилась, а она пришла ей на помощь, выглядело бы это все чертовски сексуально. Еще сексуальнее это бы выглядело, будь Кларк в одной рубашке или нижнем белье. От последнего Лекса бы избавилась моментально. Уже в который раз она громко выругалась, почувствовав, как приятно потянуло внизу живота. Этот феномен можно было бы окрестить в честь Кларк, если бы такое не происходило ежедневно. Призадумавшись, Лекса поняла, что своими не совсем потребными мыслями о девчонке, сама провоцировала свое тело на ответную реакцию. Тело, разумеется, отвечало. Этот диалог, посредником в котором была ее правая рука, случался каждую ночь. С тех пор, как Кларк перебралась на ее диван, Лекса все чаще и чаще замечала за собой непреодолимое желание взять блондинку в любое время и в любом месте.       - Пойди сюда! – позвала Кларк с набитым ртом. Лексу эта привычка неимоверно раздражала. Появившись в дверном проеме, она сложила руки на груди.       - Не пойди, а подойди.       - Да какая разница? Давай поговорим о том, что было в машине. Лекса сощурилась.       - А что такого особенного в ней было? – не поняла она.       Кларк закашлялась.       Лекса ухмыльнулась. Походу девчонка тонко намекала на ее дружеский поцелуй, хотя ничего такого сверхъестественного в этом не было. Обычная поддержка. Лекса поступала так всегда – поддерживала людей на столько, насколько у нее получалось. В случае с Кларк поддержкой были не слова, а действия. Иногда слова бывают просто излишни. Чуть отойдя от кашля, Кларк заговорила, и Лекса могла поклясться, что ее голос стал сравни заколоченным гвоздям, вбитым в уши брюнетки с неимоверной силой.       - Просто хочу прояснить, что я не являюсь нытиком. Я не нытик, ясно? – выговорила она с какой-то необъяснимо откуда взявшейся злостью.       - Окей, - осторожно ответила Лекса, теребя прядь волос. Обычно она делала так, когда нервничала. Сейчас это казалось чем-то невероятным. Нервничать из-за несовершеннолетней девочки? Она приземлилась на диван рядом с Кларк и почувствовала бешеный жар, передвигающийся по ее телу вместе с кровью. Из курса средней школы она знала, что кровь представляет собой еще одну ткань, так же, как и лимфа, и почему-то именно сейчас Лексе захотелось, чтобы кровь затвердела и не заставляла ее чувствовать огненные кляксы, распространяющиеся где-то в области аорты. Причиной всему, вероятно, было волнение. Оно скользило по ее позвоночнику, затекая в каждый из дисков и затвердевая в них. Наверное, поэтому Лекса чувствовала противный холод, блуждающий по спине, в то время, когда ее сердце горело. Кларк смотрела на нее взглядом, в котором не читалось ничего. Когда-то Лекса слышала, что некоторые люди способны никак не выдавать свои переживания, даже глазами. Это случалось крайне редко и брюнетка никогда не видела, чтобы кто-то владел этим качеством. Обычно люди, с которыми она общалась, говоря, что все хорошо, светились обидой или злостью. Их глаза, губы, мимика в целом – все имело привкус горечи. Распознать это было не сложно. Не надо было быть специалистом в этой области, чтобы понять – Кларк не признавала любые проявления слабостей. Разумеется, выдавать свои истинные чувства не входило в ее планы. А может она просто не чувствовала ничего? Ответов на этот вопрос у Лексы не было.       - Мне надоело, что со мной обращаются, как с ребенком, - заявила она, войдя в комнату Лексы поздним вечером.       - Что? – не поняла та, отложив книгу. Лекса любила читать, а еще больше она любила читать рядом с Кларк. Но это, опять же, относилось к ряду ее нездоровых фантазий. Кларк переминалась с ноги на ногу. Было очевидно, что она хотела что-то рассказать, но не решалась. Как будто ее тут пытать начнут, если она что-то скажет, подумала Лекса.       - Садись, чего стоишь? Девчонка с размаху плюхнулась на кровать и та скрипнула. Это было еще одной привычкой, которая бесила Лексу до мозга костей. Поосторожней, хотелось крикнуть блондинке, которая по-хозяйски развалилась на подушках. Разумеется, Лекса не крикнула.       - Просто, - начала Кларк, даже не смотря на брюнетку, - просто все относятся ко мне, как к ребенку.       - Ты это уже говорила, – подметила Лекса, устроившись рядом с девчонкой. Для себя она подметила, что от Кларк пахло шоколадом и нервозностью. Очень лаконичное сочетание.       - Да. Я имею ввиду, все думают, что знают, как для меня лучше. Не открывай окна, не сиди на подоконнике, одевай шарф, не пей холодную колу, - передразнила она кого-то противным голосом. - Боже, да я могу сама решать, что мне делать!       - Это конечно так, - произнесла Лекса, чуть приподнявшись на локтях. - Но твоя болезнь, это не шутки. Тебе действительно нужно тепло одеваться и не простужаться в принципе. Любая мелочь может повлечь за собой приступ. Кларк нахмурилась. Лекса поняла это, даже не взглянув в ее сторону.       - Но я их об этом не прошу. Не прошу никого заботиться обо мне. Моя болезнь, это сугубо моя проблема. Почему все всегда лезут не в свое дело? Зато когда доходит до скорой, они элементарно не могут вызвать ее мне. Ты хоть знаешь, как я чувствую себя, когда звоню врачам самостоятельно? И что я отвечаю на вопрос о том, кто вызвал медицинскую бригаду? Зато когда дело касается холодной колы, все окружают меня непонятной заботой. Откуда она у них берется, скажи мне? Из зада?       - Все – это твои родители? – невзначай поинтересовалась брюнетка, стараясь придать голосу более непонимающую окраску.       На самом деле она понимала все. И это удручало. Кларк кивнула, и опять же Лекса почувствовала это, даже не смотря на девчонку.       - Они не вызывают тебе скорую? – спросила она после небольшой паузы. Пауза эта была похожа на стометровку – Лексе казалось, что за эти пару секунд ее сердце стало биться в несколько раз чаще, а дыхание и подавно сбилось.       - Только я сама. Они ничего не делают. Говорят сама виновата, – фыркнула девчонка. - Говорят, что нельзя никому показывать свои чувства, потому что это низко.       - Низко?       - Ну да. Это, вроде как, делает меня уязвимой, а я и так уязвима, из-за болезни.       - Мда.       Воцарилось молчание. Кларк мирно лежала, уткнувшись носом в подушку. Лекса думала. Как так получается, что родители настолько халатно относятся к собственным детям? Лекса часто смотрела передачи, в которых родители плохо вели себя с детьми. Такие передачи довольно часто крутили по телевизору, и когда она, по случайности, попадала на них, закатывала глаза. Как она думала, такого просто не бывает. Не могут родители так жестоко относится к своим детям. Смотря на Кларк, она вдруг поняла, что могут. Еще как могут.       Бывает, что на первый взгляд люди кажутся адекватными, умными, добрыми, но стоит присмотреться к ним поближе, и вы увидите, что это не так. Почему-то Лекса вспомнила Костию. Ее родители увезли ее в другой город, когда узнали, что они с Лексой начали встречаться. Такие люди, которые судили о человеке, только из-за его сексуальной ориентации, веса или роста, выбивали Лексу из колеи. Это, как она считала, было просто ненормально.       - Так что на счет секса? – раздался голос Кларк прямо у нее над ухом.       - Чего? – опешила брюнетка, развернувшись к девчонке, и чуть ли не столкнулась с ней лбами. Черт, подумала она, старайся держать себя в руках!       - Ну секс. Почему ты не хочешь, что бы мы переспали?       - Ты смеешься?       - Нет.       Кларк, кстати, на самом деле была серьезна. Никаких шуточек, нахальных ухмылок и едкого, но такого сексуального голоса. Все казалось более чем странным.       - Слушай, - Лекса заставила себя улыбнуться, - у меня был печальный опыт в отношениях, поэтому я предпочитаю сто раз подумать, а затем уже что-то делать. А ты, насколько я вижу, просто хочешь попробовать что-то новое.       - Да ладно тебе, мы просто получим удовольствие. Ты ведь хочешь этого так же сильно, как и я. И вот только не надо меня убеждать в обратном.       - Кларк… перестань. Иди спать! – протараторила Лекса, нервно сглотнув. То, что делала с ней эта девчонка, не лезло ни в какие ворота. Кларк не унималась. Положив руку на бедро брюнетки, она произнесла:       - А что я такого делаю?       - Я тебя сейчас силой выставлю, - огрызнулась Лекса, почувствовав, как начинают намокать ее трусы. - Иди спать!       - Так время ж еще детское, – ухмылка слетела с губ девчонки так же легко, как и ее рука, каким-то образом очутившаяся у Лексы на талии. В этот момент она могла сравнить себя со льдом, который положили в микроволновку – с каждой секундой он отдавал все больше и больше влаги.       - Да, - процедила она, убирая с себя руку Кларк. - Детское. Поэтому иди.       - Окей, только не надо думать, что я просто развлекаюсь. Ведь вся жизнь – сплошное развлечение. По крайней мере для меня. И щас я тебе это докажу.       Лекса не успела ответить. Губы Кларк нежно коснулись ее губ. Все, что происходило дальше, нежным назвать было нельзя. Руки девчонки бродили по ее талии, будто бы изучая каждый миллиметр ее кожи, и Лекса призналась сама себе, что даже такой контакт выводит ее из равновесия. Поцелуй уже не был поцелуем. Он был похож на взрыв. Кларк, до невозможности его углубив, то и дело кусала ее нижнюю губу, на что Лекса реагировала как нельзя бурно. Положив руку на спину блондинки и целуя ее уже припухшие губы, она не заметила, как ее вторая рука переместилась чуть ниже, поглаживая поясницу Кларк. Черт, вертелось у нее в голове, надо это прекращать.       Кларк будто бы услышала ее мысли. Резко оторвавшись от ее губ, она ухмыльнулась.       - Вот видишь? Если ты не считала нужным сказать вслух, что хочешь меня, то твое тело сделало это за тебя. Поздравляю. Одной проблемой меньше. Я умею решать чужие проблемы очень даже хорошо. Запомни. Кларк поднялась. Когда за ней захлопнулась дверь, Лекса перевела дыхание.       - Запомню, - сбивчиво прошептала она.