Дело №71

      - Никаких сомнений, - прошептала Лекса в трубку телефона ранним утром, заранее убедившись, что Кларк все еще спит. – Я ей нравлюсь.       - Да с чего ты это взяла? – голос на том конце – женский, с хрипотцой и свойственной ему теплотой, обдал жаром, - Это просто поцелуй, плюс по твоему описанию это было похоже на какое-то соревнование. Ты уверена? Лекса потерла глаза кулаками.       - Блин, - сонно проговорила она, - Может, она имела ввиду что-то большее, просто не могла по-иному выразить?       - Да что-то я в этом как-то сомневаюсь, - ответила Октавия, - Слушай, на этот раз все серьезно. Ты не можешь спать с малолеткой. Вернее можешь, - по линии расползлась ее ухмылка, - Но не нужно, окей? Лексе захотелось рассмеяться, но не понятно было от чего, от радости или от горя.       - Это-то, конечно, понятно.       - Просто не теряй голову раньше времени, ну или хотя бы объясни ей свои чувства. Ладно, ты выходишь?       - Ага.       Вот уже несколько месяцев Лекса вместе с Октавией нарезала круги на стадионе, который находился в нескольких минутах ходьбы от дома брюнетки. Раньше она занималась там гораздо чаще, когда было свободное время. Как это обычно бывает – с утра пробежка и разминка, вечером бассейн. После того, как ее загрузили работой по горло, на спорт просто не осталось никаких сил. Кларк мирно сопела в гостиной, и Лексе даже начало казаться, что это похоже на идеальное утро в стиле романтических комедий. Не хватало только шампанского и цветов. На цыпочках добежав до ванной комнаты, она открыла дверь, которая, разумеется, скрипнула. Сейчас она чувствовала себя подростком, который пытается сбежать на вечеринку из родительского дома . Принимая душ, она думала. Разумеется, о Кларк. Было ли это чем-то осознанным или, как убеждала ее О, сиюминутным порывом? Лекса не знала, что и думать. А что бы подумали вы?       Вода всегда успокаивала, и хотя многие говорили о том, что во время болезней мыться нельзя, Лекса поступала иначе. Вода была кристально-прозрачной – стекала по ее волосам, забиралась в уши, омывала ее щиколотки. Это было похоже на прилив – сначала она тонула по стопы, затем по колени, затем по пояс, а затем тонула ее еще не проснувшаяся душа. И она стояла. Впитывала в себя влагу, леденящий ветер и тревогу. Никакой вам романтики. Когда-то давно Лекса с родителями ездила на море, на Красное, кажется. По иронии, в девчонке, которая дремала на ее диване, Красное море отражалось, как в зеркале. Наверное, все знают, что если человек не смотрит в зеркало, то в нем ничего не отражается. И Лекса по-настоящему боялась, что тоже самое могло произойти с ее наглой и не по годам умной девчонкой. Пока Лекса смотрела, в Кларк отражался целый мир, но стоило ей отвернуться – не оставалось ничего. Одним словом – пустота. Знаете, что такое пустота? Это обратная сторона разочарования. Такой вот нелепый алгоритм. Собрав волосы в невнятный пучок, она выскользнула из ванной. В гостиной царила тишина. Она буквально обнимала все вокруг, а в частности Кларк. Когда Лекса видела девчонку спящей, она улыбалась и, честно говоря, расслаблялась – хоть какое-то время она могла побыть наедине с собой, без едких фразочек блондинки. В остальное время Кларк следовала за ней попятам: в больнице, находясь в ее же кабинете, всегда сидела рядом со столом, подмяв под себя ноги, дома частенько заходила к ней в комнату, без всякиз на то причин, а иногда зазывала посмотреть какие-нибудь нелепые фильмы. Словом, блондинка влилась в привычную жизнь Лексы, как лимон, брошенный в чашку с чаем. С минуту Лекса стояла, размышляя. Затем подошла к дивану, на котором развалилась девчонка, и поцеловала ее в лоб. Обычный жест, ничего не означающий. Хотя, она не была уверена.       Когда Лекса подошла к трибунам, занимающим огромную часть стадиона, Октавия дружелюбно помахала ей рукой. Лекса улыбнулась. На улице было солнечно, но грязно – отличное время для коллективных занятий спортом. Особенно на футбольном поле, на котором обычным людям, таким как она, находиться запрещалось. Разумеется, зарядку она делала исключительно там. Поздоровавшись с О, она уселась рядом с ней на почти прогнившую деревянную лавочку и начала зашнуровывать кроссовки.       - Ну что, как там твоя малолетка? - тяжело дыша, спросила Октавия, во время того, как они пробегали уже третий круг вокруг поля. Лекса поморщилась.       - Да нормально.       - Когда расскажешь, что влюбилась?       - Что? - не поняла Лекса, перейдя на шаг, - В кого? Октавия засмеялась, сбивчиво и хрипло.       - В Кларк, в кого же еще?       - Ни в кого я не влюбилась, тем более в Кларк. – отрицательно помотала головой Лекса, - Ты бы ее видела. Она ходячий комок колкостей и нервов.       - Да я ее и так видела. Никогда не думала, что ты настолько мазохистка. – засмеялась подруга, и Лексе захотелось опустить что-то тяжелое ей на голову.       Разумеется, она не была влюблена. О какой влюбленности может идти речь, когда толком не знаешь человека? Это все было где-то на уровне фантазий, которых у Октавии было хоть отбавляй. Она, естественно, не была влюблена в Кларк. Она, как взрослый и что-то понимающий в этой жизни человек, могла отделить любовь от обычной симпатии. Или не могла?       Мир казался крошечным, по сравнению с тем, что она чувствовала. Весь сумбур был в том, что Лекса попросту не знала, что такое любовь. Как можно любить кого-то, когда не знаешь значения этих слов? Сейчас, поспевая за Октавией, она пыталась понять, проанализировать и выстроить логическую цепочку из ее с Кларк отношений. Получалось, откровенно говоря, неважно. Огромная ошибка людей, по-видимому не понимающих совершенно ничего в любого рода отношениях, будь они интимными или дружескими, заключалась в том, что они пытались анализировать все ситуации, взгляды и слова, брошенные другими людьми. Такой взгляд на людские отношения в целом был не правильным. В народе такие вещи назывались «сломанным телефоном», только в этом случае работал он исключительно для его хозяина. Лекса так не хотела. Размышлять о том, любит ли она девчонку, без каких-либо фактов, не входило в ее планы. Нагнав Октавию, она спросила:       - А как понять, что ты кого-то любишь? Та лишь покачала головой.       - На этот вопрос никто не сможет дать ответа. Даже я. Но, - она чуть улыбнулась, - Я думаю, что любить – это поступать так, как будет лучше другому человеку, невзирая на трудности и свои желания. По моему, любовь, это когда чувства и нужды другого человека тебе важнее, чем свои собственные. И когда ты поймешь это, тогда можешь смело объясняться в любви. В твоем случае, к Кларк.       Октавия говорила настолько серьезно, что Лексе захотелось съежиться и превратиться в камень, неприметный, а, самое главное, ничего не ощущающий. Лекса же ощущала. Это заставляло ее внутренности сжиматься, когда она слышала имя девчонки, дрожать от одного лишь ее взгляда и краснеть от воспоминаний о вчерашнем поцелуе. Она помнила вкус губ блондинки – слишком сладкий и слишком терпкий. Она помнила, как под гнетом собственных чувств, растворялась, выгорала и задыхалась сотни и тысячи раз. Это просто не могло быть правдой. Но было.       Попрощаться с Октавией оказалось намного сложнее, чем ей казалось. Брюнетка, слишком проникшаяся ситуацией Лексы, захотела поговорить с Кларк, и, разумеется, без ее на то согласия , пошагала к ее дому. Какое-то время понадобилось на то, чтобы оттащить О от многоэтажки, еще какое-то, чтобы отговорить от этой идеи. Слова Лексы были понятны всем и каждому, и даже подруга, со всей ее беспринципной наглостью, которая временами пробивалась через ставни ее привычного состояния, понемногу улавливала суть. Лекса объясняла четко и медленно, и слова ее подпитывались чем-то одновременно грустным и теплым. Ее мысли были ясны: Кларк, будучи маленькой девочкой, не понимала того, чего делала. Все, что казалось ей любовью, все, что она чувствовала к Лексе, не было таковым. По крайней мере, по мнению брюнетки. По ее мнению, в 17 лет можно было развлекаться, симпатизировать, но уж точно не любить, тем более того, кто старше практически на 8 лет. Это казалось странным и одновременно волнующим, но Лекса не верила. Ни Кларк, ни самой себе. Она помнила себя в ее возрасте – пьяные гулянки, мимолетные связи и огромное самомнение. Она помнила, что тот человек, которого она считала своей любовью, через несколько месяцев становился ей совершенно не нужен. Так действовала подростковая наивность, особенно касающаяся таких тем. Однако, что бы она ни говорила, находились подростки, которые действительно были вместе, причем долгое время. Как говорится в таких случаях, раз на раз не приходится. В то, что Кларк действительно что-то чувствует, по отношению к ней, все-таки казалось абсурдным. Октавия просто мотнула головой. Ничего необычного. Лекса призадумалась. Даже таких болтушек, как О, можно было уговорить на лояльные действия. Возможно, то же самое получится и с Кларк?       Войдя в квартиру, она застыла, как вкопанная. Первое, что она ощутила – запах. Второе – тревогу. Такой запах она вдыхала ежечасно и ежеминутно, находясь в пульмонологическом отделении. Запах лекарств. Наверное, это было неприятно, а может даже и непереносимо, однако Лекса не обращала внимания на такие мелочи. К воздуху на работе она уже давно привыкла, но дома она никогда не распыляла никаких веществ подобного типа. Запах ударил в нос чем-то горьковатым и одновременно приторным, и Лекса, не видя самого препарата, сразу догадалась. Сальбутамол. Этот препарат она знала. Его название звучало в каждом уголке ее отделения, от всех, кто когда-либо поступал к ней на лечение. Несколько раз она пыталась разобрать это слово, что бы оно стало для нее понятнее, но ничего не получалось. Какое-то время она думала, что если поймет всю глубину названия этого препарата, то поймет и его сущность. Разумеется, на биологическом и химическом уровне она знала его – каждый химический элемент, каждое наизусть заученное процентное соотношение. Чего она не понимала, так это отношения к нему пациентов. Препараты никогда не были чем-то магическим, способным излечить человека от любых недугов, не причинив никакого вреда организму, и Лексе по-настоящему хотелось узнать, почему люди возлагают столько надежд на аэрозоль, который в большинстве случаев помогает только на 40%.       Кларк стояла у окна, нервно теребя волосы. На кофейном столике валялись несколько ингаляторов и кислородная маска.       - Тебе было плохо? – спросила Лекса, осторожно подходя к блондинке. Та лишь пожала плечами.       - Теперь все хорошо.       - Да, но до этого было плохо?       - А ты, блин, как думаешь? – нахмурилась девчонка, бегло оглядев Лексу с головы до ног, - Пока ты развлекалась, я все сделала сама. Сама достала небулайзер, сама залила его лекарством, сама прикрутила к нему трубку с маской. Хотя живу с доктором, твою мать.       - Я просто ходила на пробежку, чего ты сразу бычишься? Гриффин тяжело кашлянула.       - Ну да, конечно. Только когда ты мне нужна, тебя вечно нет. И ты еще жалела меня, когда я говорила, что делаю все сама. Ты ведешь себя, как эгоистка и еще рассказываешь сказки о том, что я тебе нравлюсь! Да иди ты!       Лекса застыла на месте. Сказать что-то в свое оправдание? Только вот что? И вообще, что говорить в таких случаях, когда вы вроде как не виноваты, но ощущаете себя настолько паршиво, что вам хочется забиться в угол и просидеть там день или два? В какой-то мере Кларк была права, и Лекса действительно ушла, не разбудив ее и не сказав о своих планах, но где-то в глубине души она начинала сомневаться в словах девчонки. Она не могла быть рядом постоянно. А жаль.       Кларк демонстративно отвернулась, переводя дыхание. Заметить это было не сложно. Плечи девчонки неровно подрагивали, и Лексе стоило больших усилий не поддаться одному из своих чувств, именуемому состраданием и не подойти к блондинке. Это было своего рода ритуалом – Кларк обижалась, а Лекса просила прощение. Только не сейчас. Чуть отойдя от нападок девчонки, ее разум начал проясняться. Она точно не была виновата во всем, в чем ее обвиняла Кларк. Кларк, как Лекса уже давно подметила, любила делать виноватыми всех, кроме нее самой. Наверное, этим качеством обладал любой человек, и брюнетка, работая в больнице, часто замечала такое поведение у своих пациентов. Разумеется, не заметить этого у девчонки было нереально. Кларк все так же понуро вглядывалась в пейзаж за окном. Лекса все так же смотрела на Кларк.       - Ты так и будешь обижаться на не пойми что? – Наконец спросила она, удобно устроившись на диване. Девчонка медленно повернулась. На ее лице играло смятение – покрывало ее щеки и затекало в глаза. Про себя Лекса отметила, что ее нынешний вид оставлял желать лучшего. Наткнувшись взглядом на лекарства, ей стало дурно. И так Кларк чувствовала себя каждый день? Каждый день пользовалась ингаляторами посреди ночи, ничего не говоря об этом Лексе? Брюнетка считала, что Кларк, находясь в своем выдуманном мирке, просто не хотела распространяться о своих болезнях, да и вообще о себе. Сегодня, увидев гору непонятных ингаляторов и масок, она поняла – все ее подозрение оправдались.       - Когда ты уже начнешь помогать мне, как настоящий врач? – голос девчонки, пропитанный горечью, прервал размышления Лексы на самой интересной ноте – она уже было хотела посочувствовать блондинке, и даже слегла приобнять, если бы та позволила. Тон Кларк вывел ее из равновесия – настолько холодным и надменным он был.       - Я хочу помочь тебе, правда, - произнесла она, тщательно подбирая слова. Обидеть девчонку совсем не хотелось, но, кажется, она не рассчитала свои способности – лицо Кларк мигом побагровело.       - Не знаю, чего ты там хочешь, - выпалила она, сжав зубы, - Но поверь, получается у тебя дерьмово.       - Да ты, твою мать, шутишь! - прорычала Лекса, хватаясь руками за голову. – Я только и делаю, что стараюсь ради тебя! Я кормлю тебя, разрешаю пользоваться интернетом и кабельным, ты даже живешь в моей квартире! И у тебя хватает совести говорить о том, что я о тебе не забочусь?       Сначала Кларк уставилась на брюнетку, затем на свои руки. Наверное, ей стыдно, подметила та, победно улыбнувшись. Что-что, а поставить на место девчонку она могла, только вот хотела ли она этого на самом деле?       - Знаешь, когда ты действительно помогла мне? – глаза девчонки состояли из миллиарда разноцветных огней, вразнобой оставляя отпечатки внутри зрачков. - 31 февраля. Оооооо, этот день я не забуду никогда! Лекса смутилась, пытаясь вспомнить, что было тем самым днем, и только спустя минуту ее осенило.       - 31 февраля не существует.       - Вот именно! - огрызнулась Кларк. Громко хлопнувшая дверь на кухню оповестила о том, что продолжать разговор девчонка явно не собиралась.       - Да она просто издевается надо мной, - пробурчала Лекса, ближе подвигая микрофон к губам. С Беллами она виделась редко, поэтому скайп стал для них обычным делом. Слышать его голос было сродни наркотику – еще несколько дней она не могла выбросить его из головы. Несколько раз Белл звонил ей из каких-то непонятных мест, чем-то напоминающих бары или пабы. Лекса прекрасно знала о его пристрастию к алкоголю, однако ничего не говорила. Вмешиваться в привычный уклад жизни другого человека было не в ее стиле. Однако в жизнь девчонки она вмешалась, даже не подумав об этом.       Белл выглядел хорошо, что не могло не радовать, и Лексе даже показалось, что он был счастлив, впервые за несколько месяцев. Она прекрасно знала о его отношениях с какой-то девушкой, имя которой она, разумеется, не запомнила. Вся суть заключалась в том, что эта девушка жила где-то очень далеко и парень мог видеться с ней, только уезжая в командировки. Белл улыбался. За его спиной маячило хорошее расположение духа.       - Да ладно тебе, - засмеялся он, - Она же еще мелкая. Не волнуйся, скоро она свалит от тебя, и заживешь ты, как прежде. Лекса тоже улыбнулась, только не так, как он, а наоборот, как-то едко. Точно. Скоро она свалит. А что будет потом?       - Не уверена, что все будет, как прежде, - ответила она. – Это сложно, когда кто-то вклинивается в твою жизнь, а потом вдруг уходит. Причем ни с того, ни с сего. Вроде был человек, а потом раз – и нету. Белл, кажется, пил чай. Чуть отхлебнув из кружки, которую ему когда-то подарила О, он уставился в экран, словно увидя или услыша что-то неподобающе шокирующее.       - Только не говори, что привязалась к ней, - с укором начал он, поставив кружку на стол, - Потому что если это так, то у тебя большие неприятности.       Это Лекса знала и так. Ее неприятности начались с того самого момента, когда она впервые увидела Кларк, и тогда, среди всего хаоса, который роился у нее в голове, она смогла отличить лишь светлую макушку в конце коридора. Разумеется, Гриффин представляла собой огромный снежный ком, слепленный из неприятностей, нервозности и желания. Желания Лексы, конечно же. Она ухмыльнулась.       - Не переживай. Действительно. Переживать было не о чем. Скоро девчонка соберет свои манатки и покинет ее дом, как корабль покидает гавань. Лексу очень забавлял один момент – она не знала, сможет ли она противостоять своим желаниям, в частности сексуальным, до конца этой недели. Почему-то ей начинало казаться, что бороться с собой попросту бесполезно.       - Она будто специально это делает, - пробубнила Лекса, убирая остатки еды со столика около дивана в гостиной. - Почему надо есть именно здесь? Ведь для этого есть кухня. Для себя она решила, поскорее с этим закончить, пока Кларк была в душе, и уйти незамеченной в свою спальню. Находиться рядом с этой девчонкой становилось все сложнее и сложнее. Дерзкая, заносчивая, сама себе на уме, но такая сексуальная...       Так, завязывай, пробубнил ее внутренний голос, она несовершеннолетняя, да и к тому же вряд ли заинтересована в тебе. За всей этой тирадой с самой собой она и не заметила, как быстро убрала грязную посуду. Пытаясь соблюсти свой план и скрыться незамеченной, она потихоньку прошла к себе в спальню, но замерла, как вкопанная, на пороге. На кровати сидела Кларк.       Она явно приняла душ, так как на ней не было ничего, кроме полотенца. Блондинка с интересом разглядывала фотографию, что некогда стояла на прикроватной тумбе. Лекса с усердием сглотнула ком в горле, провожая скатившуюся каплю с шеи, что так соблазнительно скрылась под полотенцем ниже лопаток. Ну что за наказание, так никакого терпения не хватит, думала Лекса, не отрывая томного взгляда от обнаженных участков молочной кожи.       - И сколько ты еще будешь пялиться? – не оборачиваясь кинула Кларк, будто почувствовав присутствие Лексы. На что она лишь хмыкнула, отходя к письменному столу в противоположной части комнаты, подальше от девчонки.       - Иди спать, Кларк. – еле сдерживая возбужденную дрожь в голосе, пробормотала Лекса. Про себя она молила богов, чтобы блондинка послушала ее, иначе она бы не смогла больше держать себя в руках. Такое происходило с ней довольно часто, на что было очень сложно не обратить внимания. Походу, на этот раз Кларк это лишь раззадорило.       – Знаешь, есть более интересное занятие ночью, нежели сон, - произнесла Кларк, подходя к Лексе, которая все так же стояла у стола спиной к ней, и она могла поклясться, что видела, как нервно подрагивали пальцы на ее руках. Лекса резко развернулась, опешив от такой близости, и вжалась бедрами в стол, в попытке увеличить расстояние между ними.       - Кларк, нам нельзя!       - Что нельзя, Лекса? В голове Лексы таилось множество мыслей, они будто стая летучих мышей, испуганная лучом света в темной пещере, роились в голове. Она, к своему сожалению, никак не могла ухватиться хотя бы за одну.       - Да посмотри ты на меня уже, – Кларк терпеливо ждала, пока Лекса прекратит прожигать взглядом все вокруг и остановится на ней, но, не дождавшись, решила действовать самостоятельно.       - Тебе ведь это нравится, мое тело? - пролепетала соблазнительным голосом девчонка, спуская полотенце на пол, - Не сдерживай себя, возьми его.       Ухмылка.       Нервный вздох.       Для Лексы это стало последней каплей. Она подалась вперед и с жадностью впилась в губы Кларк, срывая с ее уст легкий стон, то ли от неожиданности, то ли от взаимного желания.       - Доигралась, - прошипела Лекса на вздохе непонятно кому. Поцелуи были дерзкими и пылкими, и Лекса вспомнила прошлую ночь. Не провести параллель между вчерашними и сегодняшними событиями казалось ей абсолютно нереальным. Наверное, любой нормальный человек поступил бы в точности так же. Руки Лексы с неким безумием изучали тело девчонки. К ее удивлению, Кларк не уступала ей, прижимаясь настолько близко, насколько это вообще было возможно. Резкими движениями она начала освобождать Лексу от лишней, на ее взгляд, одежды.       - Стой. Нельзя. Это неправильно, - резко отстранившись и жадно глотая воздух, прошептала брюнетка. Голос разума смог-таки преобладать над диким желанием.       - В этом нет ничего неправильного. Ты хочешь меня, а я хочу тебя. Не вижу причин, по которым мы не можем дать друг другу желаемого, - дотронувшись ладонью до лица Лексы, произнесла блондинка, тем самым возвращая внимание уже потемневших от возбуждения глаз на себя.       С секунду поколебавшись, Лекса резко толкнула Кларк в сторону кровати, повалив ее. Оседлав ее бедра, она еще раз прошлась взглядом по ее телу, а затем накрыла его своим, впиваясь жадным поцелуем в губы. Отстранившись, она начала прокладывать дорожку из поцелуев вниз к ложбинке между грудью. Накрыв левую грудь ртом, она нежно втянула ее в себя, играя языком с потвердевшим соском. Переключившись на правую, она, проскользнув руками под Кларк, сжала в ладонях ягодицы, от чего в ответ услышала протяжный полный страсти стон и физически ощутила волну мурашек, разливавшуюся по телу блондинки. Не имея никакого желания тянуть, отстранившись, она вошла в нее двумя пальцами, грубее чем хотела, но то, как откликнулось тело Кларк на ее манипуляции, лишь подтвердило ее намерение не сдерживаться и взять свое сполна. Пока одной рукой она совершала поступательные движения внутри, наслаждаясь ответной реакцией ее бедер, другой она смяла грудь девчонки, зажав затвердевший сосок между пальцами.       Лекса не была нежной, нет. Она хотела вытрахать из этой блондинки всю заносчивость. Это было больше похоже на животную страсть, желание обладать ранее недоступным. Ведь чем больше запрещающих факторов, тем сильнее хочется. Почувствовав приближение разрядки девчонки, она лишь с большим остервенением начала вдалбливать в нее пальцы, поднимаясь поцелуями вверх. Кларк стонала что-то нечленораздельное, извиваясь под Лексой. И в момент ее сексуального высвобождения, Лекса нашла ее губы, приглушив тем самым протяжный стон наслаждения.       - Прости за сегодня, - выпалила девчонка, восстанавливая дыхание, - Я вела себя, как идиотка.       - Ты постоянно так себя ведешь. Какое-то время они молчали. Кларк пялилась в потолок. Лекса – на девчонку.       - И как давно ты хотела это сделать? – спросила Кларк, успокоившись. Не получив ответа, она встала с кровати, подобрала полотенце, закуталась и направилась в сторону гостиной.       - Куда ты пошла? – окликнула ее Лекса.       - Как куда, спать. Кстати, было супер, - кинула она напоследок, обернувшись и подмигнув брюнетке.       - Да уж, - прошептала та, тупо уставившись в дверной проем, - Было супер.