Доверься мне, Поттер!

      Гарри Поттер страдал. Страдал вот уже две недели с хвостиком. Безнадежно, беспросветно, беспробудно. Спокойно жить не давали воспоминания. Не свои, чужие. Хотя нет, какие же чужие, если это воспоминания Снейпа? А он ведь не чужой для Гарри? Нет, конечно, нет. Но этого понять не смог никто, и поэтому герой закрылся от мира в старом блэковском особняке, обреченный на бесконечные страдания. Их результаты выстраивались ровными рядами пустых бутылок вдоль стен бывшей гостиной дома на Гриммо, 12. Почему бывшей? Потому что назвать эту комнату словом «гостиная» сейчас ни у кого не повернулся бы язык. Обугленные стены без обоев, обломки мебели и артефактов на полу, мелкие осколки посуды, труха, оставшаяся от книг, которым не посчастливилось находиться здесь в тот первый день, когда Поттер вернулся с кладбища и не смог удержать разрушительную силу своей магии. И только в центре, словно «глаз бури», было очерчено обломками небольшое пространство, не подвергшееся разрушению: старое кресло, в котором, собственно, уже который день сидел юный маг. Иногда он вставал, бродил по пустому дому, но всегда возвращался в эту комнату и в это кресло.       Кричер исправно приносил еду и выпивку, как было приказано, однако старался лишний раз не попадаться на глаза. Время от времени пустые бутылки вдоль стен осыпались стеклянной крошкой — и это был минимальный вред от расшатавшейся магии, как считал Гарри. Ведь ломать в этой комнате было больше нечего. Портрет Вальбурги молчал, что было особенно подозрительно. Но кто обращает внимание на такие мелочи, когда в душе творится полный разлад?       — Поттер? Я бы пожелал доброго вечера, но глядя на тебя, так не скажешь — краше в гроб кладут.       В комнату вошел человек, которого увидеть здесь Гарри никак уж не ожидал.       — Я бы и рад в гроб, так не получилось же! Как ты здесь оказался, Малфой? Дом закрыт от посторонних.       — Разве я посторонний? — Драко Малфой жеманно смахнул с отворота мантии несуществующую пылинку. — Моя матушка — Блэк в девичестве. Ты не знал? Мы, можно сказать, почти братья, поэтому меня и впустил домовик.       — Ну тогда, почти брат, или проваливай, или пей со мной.       — А что пьем? — оживился Малфой. — Огневиски?       — Нееет, — затряс головой Поттер, — Кричер, хитрая бестия, подмешивает в еду протрезвляющее. Поэтому пьем абсент, чтоб эффект оставался подольше. Кричер! Второе кресло гостю подай! И выпить!       Из воздуха материализовалось старинное кресло черного дерева с рунной вязью на спинке и подлокотниках. Появившийся следом Кричер чинно протянул Драко поднос с узенькой хрустальной рюмкой, наполненной жидкостью изумрудно-зеленого цвета.       — Соблазняешь, Поттер? Алкоголь под цвет глаз? — Драко быстрым движением опрокинул рюмку в рот. — Сахарком не заедаешь?       — Не, я из горла травлюсь, — Гарри помахал перед собой ополовиненной бутылкой.       — Ну и с чего тебя так плющит? Может в город сходим, найдем гриффов твоих, МакГонагалл про тебя спрашивала…       — Вот что тебя принесло сюда, Хорек? Или пей, или не мешай!       — Интересно, что меня принесло? Так все просто, родственничек! Тетушка Вальбурга моей маман нажаловалась, что новый хозяин Блэк-холла — идиот, который почти разнес в щепки родовое гнездо древнейшего и благороднейшего рода. Я смотрю, это она сильно преувеличила, хотя попытки с твоей стороны явно были. Ну, за что теперь пьем, Поттер?       — Это поминки, если ты не понял, Драко. Вот, декана твоего давай помянем. Я его уже третью неделю поминаю, — гриффиндорец изрядно отхлебнул из бутылки, будто там была вода.       В голове Малфоя мысли заскакали, словно бешеные пикси. Это надо же, как смерть Снейпа зацепила шрамоголового! Не Уизли, не чета Люпинов, а Северус! С чего бы это и как бы это выяснить? А еще маман велела как угодно, но остановить самоубийственное безобразие с выплесками магии. Во-первых, чтобы погасить долг жизни, а во-вторых, потому что Гарри, видите ли, последний из Блэков. Не успел он так подумать, как ряд бутылок вдоль стены вздрогнул и осыпался мелким крошевом. Драко в кресле с рунами тоже вздрогнул, сообразив, что произошло.       — Не дрейфь, Хорек! Не спалю. А креслице-то старик-Кричер не простое притащил, да?       — Защитный рунный рисунок не позволит нанести вред собственности лорда даже самому лорду, — проскрипел из ниоткуда голос домовика.       — Вот так, дорогой Драко, и живем! Домовики ставят палки в колеса, портреты доносят о том, что в доме делается, а я, сволочь последняя, даже сдохнуть не могу — ничего-то меня не берет!       — Насчет сволочи не мне с тобой спорить, а вот насчет суицида — даже не думай! Ты помнишь, что тебе два рода поднимать, а, Поттер?       — А меня это не волнует. Не сдохну — так в монастырь уйду. Мужской, — зачем-то уточнил Гарри.       — А что тебя волнует? — шепнул Драко и наклонился поближе к гриффиндорцу, заглядывая в глаза. Веко Поттера подергивалось от нервного тика.       — Что бы ты понимал! Я же рядом стоял, вот как с тобой! И не помог! — возмущенный голос Поттера вдруг снизился до еле слышного шепота. — А потом ушел. Просто ушел. Я убил твоего крестного, Драко. И если б ты сейчас решил меня прикончить, я бы даже не возражал.       — Ты совсем дурак, Потти? Его убил Лорд! И Нагайна. Я-то думал, вы ненавидите друг друга, а у тебя тут совсем другие чувства, — Драко рассеянно почесал белобрысую макушку.       — Какие чувства, Малфой? Снейп мою маму любил! — при этих словах Гарри как-то странно скривился, а Драко подавился очередной порцией зеленого змия так, что из глаз брызнули слезы.       — Маму? Поттер, предупреждать же надо! Шуточки у тебя, однако! Я бы понял еще, если б ты сказал «папу».       — Я не шучу. Он сам отдал мне воспоминание об этом. Но если ты, хоть одной живой душе скажешь — пожалеешь, что на свет родился! И не трогай папу! Снейп его ненавидел. И меня… — последнее слово породило тяжелый поттеровский вздох, но, по мнению Малфоя, являлось главным в этой фразе.       — О, знаю, знаю! Тебе, кстати, тоже советую не распространяться об этой сердечной привязанности крестного. Снейп, может и с того света достать, если ему будет надо!       — Что? С того света? Точно, с того света! У меня же целая библиотека запрещенных книг. Блэки веками подобные знания копили! Может, его можно оживить?       — Поттер, ты точно спятил!       Драко вдруг запаниковал. Так, нужен план. Поттер совершенно не о том думает. Никто не скажет «спасибо», если его самоубийство все же произойдет, хоть и не в результате банального отравления алкоголем, а по причине неумело проведенного ритуала. И тут в голове мелькнула спасительная мысль, нет, гениальная, как подсказал себе Малфой: надо самолично подобрать действенный и безопасный ритуал. И Гарри отвлечь, и долг жизни заодно скостить, да еще по пути кое-кого осчастливить. Северус все равно постоянно твердил про Поттера, то и дело поминая к месту и не к месту. Вот оно что! Маму он любил! Ну-ну. Так, вспоминай, Драко! Где же ты видел недавно подходящий ритуальчик? Ах да, в гримуаре, доставшемся отцу от прапрабабушки. Старинная книга целиком была посвящена любовной магии. Надо ее принести сюда.       — Слушай, Потти, а что бы ты отдал за то, чтоб профессор Снейп тебя не ненавидел?       — Да все, что угодно! — выпалил Гарри, и, спохватившись, зажал рот ладонью.       Но Малфой не стал смеяться, как он того ожидал, а просто сказал:       — У меня есть кое-что для этого. Жди здесь, никуда не уходи и прекрати нажираться как свинья. Я схожу в Мэнор за одной полезной книгой и тут же вернусь. А если бы ты к тому времени сумел начертить ровную пентаграмму, было бы совсем хорошо. Хотя нет, — задумчиво продолжил Драко. — Чертить надо кровью, а ты совсем пьяный. Выпустишь себе ее всю случайно, а я буду виноват. Просто сиди и жди меня!       С этими словами старый враг удалился. Гарри даже вскочил от удивления и чуть не упал — пол явственно раскачивался. Ну ничего себе, у Малфоя есть план по воскрешению Снейпа? А он, Гарри Поттер, способен только проклинать себя и напиваться?       — Кричер! Осталось еще антипохмельное? И нож принеси серебряный.       — Наконец-то хозяин Гарри решил взяться за ум! — старый домовой эльф протянул зелье.       Только Поттер закончил изображать пентаграмму на полу собственной кровью, и придирчиво изучал получившиеся линии, как явился Драко. В его руках был явно старинный фолиант, который Малфой бережно прижимал к груди, бумажный пакет с ворохом торчащих из него растений и человеческий череп.       — Вообще-то для таких целей ритуальный зал имеется, — задумчиво сказал Драко. — Но не рисовать же ее заново? Столько геройской крови потрачено! Ладно, будем тут проводить. Готов, Поттер?       Гарри, шагнувший было навстречу гостю, отшатнулся. Лицо сокурсника было непроницаемо, будто ходить с человеческими черепами в руках — это в порядке вещей.       — Это еще что, Хорек?       — Во-первых, Поттер, если хочешь сотрудничать, прекрати обзываться. А во-вторых, чем именно ты возмущен? Я принес все, что нам понадобится для ритуала. Ничего лишнего!       — Это! — гриффиндорец ткнул пальцем в белую полированную поверхность черепа. — И крышечку еще вырезали, серебряную! Я не собираюсь тут заниматься темной магией!       — Ах, это! Поттер, вот ты вроде бы наследник Блэков, нельзя же быть таким невеждой! Стыдно, не знать, что в ритуалах используются специальные сосуды для различного рода жидкостей. В частности, для крови. И крышечка, к твоему сведению, не серебряная — это белое золото. Кстати, а что ты разнервничался? В хозяйстве Блэков тоже наверняка имеется ритуальная чаша, — Малфой очень серьезно сдвинул брови, но губы его как-то странно подрагивали. — Ты бы поинтересовался у своего эльфа, пусть принесет. Может, тебе больше ваша родовая подойдет? И потом, мне интересно, а с помощью какой магии ты собирался тут воскрешать умершего? Это тебе не «люмос» засветить! Но если ты боишься, то я могу и сам справиться с ритуалом. Разве можем мы рисковать репутацией победителя Темного Лорда, который даже в смертельном поединке использовал безобидный «экспеллиармус», но почему-то с летальным исходом?       Беспокойство в голосе Драко настораживало. Оно было таким щедрым и насыщенным, что Гарри померещился некий подвох. Но любопытство пересилило.       — Хватит издеваться, Малфой, а то я тебе не «люмос» в глаз засвечу! И ничего я не боюсь! — Гарри понимал, что ведется на подначку, но не мог игнорировать ядовитые малфоевские слова. — Кричер! У нас есть ритуальная чаша?       — О, хозяин, сэр! Кричер так счастлив! Кричер сейчас принесет набор для ритуалов!       Долго ждать не пришлось. Домовик вернулся назад очень быстро и поставил перед Гарри на пол второй череп и длинную бархатную коробочку с изумрудной застежкой в виде переплетенных змей. Крышечка на темени черепа также имелась, но из платины, с затейливым орнаментом. А еще этот «сосуд» обладал выдающимися загнутыми клыками, инкрустированными бриллиантовой крошкой. А когда наследник Блэков открыл бархатный футляр, то потерял дар речи. Там, в уютном гнезде из черной ткани покоилась человеческая лучевая кость, снабженная для удобства использования изящной витой платиновой ручкой.       — Комплект, Мерлинова лысина!       — Потти, твой артефакт круче! — заржал Малфой, глядя, как вытягивается лицо одноклассника. — Но предлагаю все же использовать мой, мы ведь будем обращаться к родовой магии Малфоев. К тому же профессор Снейп — мой крестный. Но ложечку возьми, я как-то запамятовал, не захватил из Мэнора.       — Ложечку? Это чертова бывшая человеческая конечность!       — Ну и что? Тот человек за ней не придет, а нам нужно чем-то зелье помешивать. И размерчик в самый раз! Надеюсь, свечи в твоем доме найдутся?       — Найдутся. Малфой, ты должен рассказать мне подробней о ритуале, — Гарри подозрительно сощурился. — Мой внутренний голос советует не доверять слизеринцам, «дары приносящим»!       — Поттер, я врал тебе когда-нибудь?       — Очень смешно, Драко! Хотя, может, ты и правда искренне верил во все, что обычно говорил.       — Доверься мне, Поттер! Малфой плохого не посоветует. Смотри сюда, — Малфой открыл гримуар сразу на нужной странице. — Вот этот ритуал имелся в виду. Как я понял, он позволяет двум связанным душам обрести друг друга. Тут написано, в ритуале должны участвовать не менее двух волшебников. Отлично, нас двое. Пентаграмму ты изобразил — молодец. Пять лучей — пять попыток. Мы с тобой в центре, у вершин надо поставить горящие свечи из красного воска. Ты должен определиться, что ты ждешь от ритуала и на какую реакцию избранника рассчитываешь, и, исходя из этого, мы выберем растения. Я много трав принес.       — Но, Малфой! Какая может быть реакция, если Снейп мертв!       — Речь идет о душах. Ты смог бы получить ответ от его души, и потом спокойно жить, зная, что он тебя не ненавидит и не винит в своей смерти.       — Почему ты так в этом уверен?       — Потому что я знаю крестного. Ему в голову не пришло бы винить тебя в подобном. Но мне ты не веришь, так может, поверишь ритуалу?       — Хорошо, давай твои цветы. Только я что-то не пойму, как мы будем выбирать.       — Интуитивно. Тут так написано. Мы же волшебники. Мы проводим ритуал для тебя, значит, ты и выбираешь. Количество не ограничено, но ты должен полагаться не на зрение, а на некое внутреннее ощущение. Когда ты поймешь для себя причину, по которой желаешь обрести связь с этой конкретной душой, то получишь отклик растения. В центр пентаграммы надо чашу с водой поставить, здесь написано, вода — проводник.       — Драко, а ты уверен? Вот тут видишь, пятнышко какое-то?       — Книга старая, может, воском капнули, грязь прилипла. Ты пойми, Поттер, другое толкование невозможно. Всем известно, в ритуалах в качестве проводника магии чаще всего используются жидкие субстанции. Например, вода, или кровь, или другие жидкости организма. Можно я не буду уточнять, какие? Не маленький, должен понимать. Так вот, — Малфой ткнул пальцем в строчку, — здесь черным по белому написано «вода — проводник». Какие вопросы? А тире как раз под этим пятном. Тебе все понятно?       — Что тут непонятного? Слов-то всего два.       — И еще, нужно что-то, принадлежащее тому, на кого ворожим. — Драко вдруг беспомощно посмотрел на Гарри. — Я забыл совсем. Надо было из Мэнора что-то из вещей Северуса взять… Я сбегаю!..       — Стой. А его воспоминания подойдут?       — Более чем. Даже лучше, чем любая вещь.       Гарри достал из кармана прозрачный флакончик, в котором клубились туманные нити.       — Вылей в воду, — сказал Драко, зажигая тем временем свечи в углах пентаграммы.       — В смысле, в твой череп?       — Это не мой череп, дубина, — хихикнул Драко. — Но ты взял правильную емкость. Надеюсь, «агуаменти» еще не забыл? Оно не слишком темное для тебя?       Пока Гарри наполнял ритуальный сосуд водой и вытряхивал в него содержимое флакона, Драко разложил ворох растений возле чаши и опустился на колени. Гарри тоже встал на колени, напротив него, с другой стороны черепа, и покосился на пожелтевший от времени и магии мертвый оскал.       — Теперь ты крепко закроешь глаза, вытянешь вперед руки, чтобы ладони были над чашей с воспоминаниями, — подвывающим от таинственности голосом начал Хорек, — а я буду давать тебе цветы по одному. Когда почувствуешь, что это нужное тебе растение, откладывай в сторону. И не подглядывай!       Из всего вороха растений Поттер выбрал только три — левкой, одуванчик и незабудку, положив их возле себя. Оранжевую лилию и гортензию брезгливо отбросил в сторону, заявив, что никогда еще не притрагивался ни к чему, что было бы настолько отвратительно. Остальные травы не вызвали никаких эмоций, и их тут же убрали прочь.       — Ну что, Гарри, хочешь узнать, чего ты ждешь от ритуала и почему не хочешь отпустить душу Северуса Снейпа?       — Я весь потерялся в догадках, а ты, оказывается, легко все можешь объяснить!       — Могу попытаться, ведь семь лет учился в школе колдовства и кое-что запомнил. Уж в языке цветов сложности нет. Левкой — постоянство чувств. О да, в этом вам с Северусом не откажешь. Что-что, а это постоянство вы демонстрировали всем и каждому! Одуванчик — невзрачный цветок. Однако значение его — это верность и счастье. А незабудки — истинная любовь. Поттер, ты сам-то понимаешь свои желания? А еще твое подсознание заставило тебя выбрать только три цветка. Знаешь почему? Три цветка обозначают стремление уехать на край света с тем, для кого они выбраны. Ты не знал, что за цветы в твоих руках, а какое точное попадание. Я так и думал, что вся ваша ненависть — сплошной спектакль! Дай сюда эту икебану!       — Драко, а те, которые мне совсем не понравились, что значат?       — Темнота ты, Поттер! Гортензия — холодность и безразличие, а оранжевая лилия — ненависть и отвращение. Все-таки вы со Снейпом — гениальные притворщики. И все ведь верили!       — Ты хочешь сказать, что я его люблю?       — Это не я, это твое подсознание.       — И что же теперь делать?       — Остается только жить, Поттер.       — Вот не вижу я, Малфой, чтобы ты сильно горевал по своему погибшему Северусу, — имя Снейпа из уст Поттера звучало непривычно и как-то по-домашнему, отчего несбыточность желаний начала душить его с двойной силой.       — Это потому, Поттер, что я уважаю его решение.       — Не хочешь ли ты сказать, что и смерть была его решением?       — В какой-то степени да.       Гарри задумчиво смотрел, как Драко методично обрывает лепестки цветов и бросает их в чашу.       — Не засыпай, Поттер! Добавь свою кровь в соответствии с количеством растений. Ровно три капли!       Когда кровь была добавлена, осталось только прочесть заклинание. И двое юношей, одновременно прикоснувшись к ритуальной чаше, произнесли на латыни:       — Дуэ аниме, дуо корда уна этернитас ад дуо эст.       А Гарри при этом отчего-то зажмурил глаза, наверное, для храбрости. Он очень смутно сознавал, чего хочет добиться ритуалом, идя на поводу у Малфоя. Не знал, чего ждать: света, голоса с небес, нового путешествия в туманный мир смерти или чего-то другого. Но никаких спецэффектов не дождался, просто открыл глаза, устав ждать. И увидел… Вернее, не увидел Малфоя. Драко исчез, буквально растаяв в воздухе.       — Эй, ты где, Хорек? — чувствуя себя круглым дураком, Поттер даже под оба кресла заглянул. — Малфой, шутка не смешная! Отзовись уже, слизеринское чудовище!       — Сам чудовище, гриффиндурок! — раздался тоненький голос совсем рядом. Интонации были точно малфоевские. — Эта дурацкая книга страшно тяжелая! Помоги выбраться!       Единственной книгой в комнате был старинный фолиант, по которому они колдовали. Гарри приподнял его с пола и обомлел — он нашел Малфоя, но, Мерлин, в каком виде! Драко теперь мог бы усесться ему на ладонь, — что тот, кстати, и проделал очень быстро, не желая оставаться на полу. И — у него были крылья! Маховые перья безупречного белого цвета и правильной формы определенно были достойны лорда, но особенно хороши были перышки возле лопаток. Пух там был таким нежным, шелковистым и мягким, что Гарри не удержался и погладил Малфоя по перьям, заставив их встопорщиться.       — Ой, щекотно же! Что, по-твоему, ты делаешь, Поттер?       — Глажу! Они такие милые, честное слово! Не дергайся, Малфой, я не кошка — не съем. И вообще, ты сам захотел на ручки.       — Ну еще бы, на полу холодно, грязно и крысы!       — Где крысы? — Гарри подскочил на месте. — Опять твои шуточки?       — Не факт! Мало ли где они могут быть в этом доме? А я такой беззащитный. Ну хватит уже, прекращай меня трогать, все перья повыдергаешь! Имей совесть, извращенец, я же голый! Интересно, кстати, почему?       Действительно, одежды на Драко не было. Ну, почти. Не считать же одеждой кусок белого полотна вокруг бедер и сандалии из ремешков?       — Драко, а что с тобой случилось? — Гарри изо всех сил старался говорить участливо, но получалось это у него из рук вон плохо.       — Смешно тебе, Поттер? — огрызнулся Драко, — Из-за тебя все! Все всегда из-за тебя!       — Мы что-нибудь придумаем, не расстраивайся. Теперь давай мозговать, что делать. Думаю, нам нужна помощь, и правильнее всего — рассказать обо всем твоим родителям.       — О нет! — крылья Драко затрепетали и грустно поникли. — Хотя они все равно знают, что я здесь… Поттер, не понимаю, почему заклятие так сработало, мы ведь все делали правильно! — топнул он крохотной ножкой. — Оно должно было соединить твою душу с душой Северуса, и дать ответ на вопросы. А вместо этого у меня куриные крылья!       — Ничего подобного, вовсе не куриные. Можно сказать, ангельские крылья. Тебе стоит попробовать летать, неужели ты упустишь эту редкую возможность? — заявил Поттер, едва сдерживая хохот. — Вообще мне кажется, что ты теперь — Амур. Это вреднющий бог такой, из древних времен. Только у него еще должны быть лук и стрелы. Где твои лук и стрелы, Драко?       Малфой скривился, укоризненно покачал головой.       — Поттер, ты вообще заметил что-то кроме этого безобразия из перьев у меня на спине? Иди уже в Мэнор, камин открыт, сдаваться будем. Может, отец сможет помочь?       — Ненавижу камины! Держись, мы справимся! Извини, Малфойчик, но тебе придется немного посидеть в темноте, — с этими словами Гарри Поттер опустил новоявленного Купидона в нагрудный карман рубашки, не слушая протестов, прихватил фолиант и шагнул в камин, — Малфой-Мэнор!       Стон Драко, что надо было сказать «В кабинет лорда» Гарри уже не слышал. Следующее, что он увидел, было удивленно вытягивающееся лицо миссис Малфой, которая явно не ожидала появления национального героя из закрытого камина в своем обтянутом жемчужным шелком тихом будуаре.