Доверься мне, Поттер!

Мы раньше уже писали, что алкоголь — зло. Так вот, эльфийский алькоголь — зло не меньшее.

      Гарри Поттер, стиснув зубы, отжимался от пола. Действие костероста, помноженное на избыток магии, оказалось ускоренным. Хватило одного часа, чтобы восстановились сломанные ребра, а настойчивая забота миссис Малфой заставила скрыться долой с ее прекрасных глаз. Потемневшие, но по-прежнему длинные волосы Гарри забрал в узел, чтобы не мешали.       — Если… в росте… не прибавлю… то… хоть мышцы… накачаю… Северус… не будет… меня… стыдиться… Двадцать один… Двадцать два…       — Потти, давай я тебе помогу, считать буду: двадцать три, упал-отжался, двадцать пять, двадцать шесть… — голос вредного младшенького Малфоя вынырнул из небытия и начал зудеть над ухом начинающего спортсмена. — Двадцать семь… Это тебе не на метле гонять… Двадцать девять… Но в жизни может пригодиться…       — Малфой! — Поттер в изнеможении растянулся на полу. — Не надо мне помогать!       — Ты лучше расскажи, золотце, что тут было без меня? Мать с отцом в контрах, в доме крестного тишина и темнота, а ты тихонько сходишь с ума здесь, в одиночестве.       — Что? Вроде бы все хорошо закончилось… — Гарри взглянул на свою беспокойную «фею» и обомлел. — Драко, а с тобой что произошло? Ты выглядишь… феерично!       — Я? А что — я? — белобрысое создание порхнуло к зеркалу. — Ничего особенного. Ну, травинка в волосах, одна, вторая, третья, — считал Драко, вытаскивая из шевелюры природный материал.       — Конечно, сено в волосах — это в порядке вещей для фей. А еще пятна на одежде… — ехидно подсказал Гарри.       — И это ты называешь одеждой? — Малфой изогнулся, разглядывая зеленые травяные следы на ткани набедренной повязки. — Даже у домовых эльфов наволочки больше похожи на одежду. Не мог мне прикид придумать получше?       — Нормальный прикид, — хмыкнул Гарри, — только синяки видно.       — Какие синяки? — Драко снова закрутился перед зеркалом. — Ах, это? Это я с дуба рухнул. Крыльями запутался, плечом ударился, коленкой еще.       Гарри вспомнилось, как ловко и быстро белокрылый враль лавировал в лабиринте сплетенных дубовых ветвей.       — Бедняжка! А еще шеей? И тут, под ключицей, тоже задело…       — Тоже, — тяжко вздохнул Малфой. — Залечишь?       Заклинание от синяков Поттер давно знал наизусть, а сейчас убедился, что и практическая часть ему вполне удается.       — Теперь рассказывай, что случилось.       Драко с удобством расположился на мягкой атласной думочке и приготовился слушать.       — Что, что… Случился визит твоей тети Беллы. Если кратко, Северуса чуть не убили, а у твоей матери забрали шкатулку, которая оказалась древним артефактом. Я немножко не сдержался, и всех куда-то унесло ураганом.       — Куда?       — Если б я знал! Испугался за твоего крестного и пожелал… чтоб их ветром сдуло, — рассказывая, Гарри обрывал засохшие лепестки цветов, — их и сдуло куда-то. А потом твой крестный сказал, что не хочет меня видеть.       — Тебя?       — Именно. Он не желает видеть Гарри Поттера.       — Так-так… Это же прекрасно! Просто великолепно! — Драко вскочил и подлетел к загрустившему приятелю.       — Прекрасно? — Гарри непонимающе уставился на Малфоя и даже собрался обидеться.       — Ну конечно! Такую возможность никак нельзя упускать, понимаешь?       — Если честно, то нет.       — Как трудно с гриффами! Поттер, он сказал, что не хочет тебя видеть, но кроме зрения есть еще вкус, слух, обоняние и осязание.       — Намекаешь на мантию-невидимку?       — Не совсем, но похоже, — Малфой хитро прищурился. — Гарри, мы сможем подобраться к Северусу очень близко. Доверься мне, Поттер! Готов?       — Готов! — выдохнул Гарри и зажмурился.       Малфой хлопнул в ладоши.       Гарри Поттер исчез.       Пустая комната пугала.       — Эй, ты здесь, золотце?       Тишина была ему ответом.       — Поттер! Ты тут?       Гробовое молчание начинало нервировать.       — Отзовись, скотина гриффиндорская! Имей совесть, я волнуюсь!       — Правда волнуешься? — заинтересованно ответила пустота голосом Поттера и легонько пощекотала пушистые перышки.       — Слава Мерлину, нашелся! — Драко попытался увернуться от щекотки, но вездесущий невидимка ловил его в воздухе не хуже снитча.       — Поттер! Поттер, хватит! Тебя пора внедрять в дом крестного, а ты, как первокурсник, развлекаешься!       — И как ты меня собираешься внедрять? — спросил потусторонний голос.       — Не я. С этим гораздо лучше справится отец, — Драко усмехнулся, — если, конечно, мама еще не довела его до сердечного приступа. Надо проверить.       Дверь в комнату, чуть скрипнув, открылась сама по себе, приглашая к выходу.       — Что ж, идем шокировать родителей…       Но родители и сами были не прочь шокировать детей. В гостиной в самом разгаре была драма с лордом и леди Малфой в главных ролях.       — О, Нарси, как ты могла скрыть такое от меня! — Люциус был в гневе. И в раздражении. И свое «как ты могла» произносил не впервые.       — Это повтор, Поттер, специально для нас, — прошептал Драко в никуда. «Никуда» кивнуло. — Занимай место в первом ряду.       — «Троянский конь» в моем доме! Почему ты не проверила подарок Беллы? Ведь знаешь, она никогда и ничего не делает просто так. Неужели это так сложно?       — Шкатулка — всего лишь подарок на день рождения. От сестры. Ничего особенного, просто место для дамских безделушек. Помнится, тебе она когда-то дарила ящичек для сигар. Ты уверен, дорогой, что это не одна из утерянных древних реликвий?       Люциус насторожился:       — Ты думаешь? Надо обязательно проверить, но сейчас речь не обо мне, а о тебе!       — Отчего же? Разве ты не лорд и не хозяин Мэнора? Разве ты не глава рода? Так почему сам не ощутил такую древнюю магию в собственном доме?       — Этот артефакт мог бы стать звездой нашей коллекции! — простонал безутешный лорд. — Подумать только! Отдать «Лик Исиды» просто так! И кому? Мерлин всемогущий, как ты могла?       — Люциус, в сотый раз пытаюсь тебе сказать, что не понимаю масштаба трагедии, — Нарцисса хладнокровно поправляла букеты в вазах. — Отдала сестре шкатулку, ну и что? Не сделай я этого, и пострадал бы кто-нибудь из семьи. Неужели непонятно?       Нарцисса подошла к мужу и протянула ему батистовый платок.       — Это зачем?       — Можешь его разорвать в негодовании или осушить слезы потери, — пожала мраморными плечами несгибаемая леди. — Смирись, муж мой, звезды в твоей коллекции не будет.       — Насмехаешься? — Люциус выхватил белый платочек и разорвал его надвое. Нарси с очаровательной улыбкой тут же протянула ему второй.       — Еще?       — И это моя жена! Горе мне, горе! Надо выпить. Тамми!       — Бесполезно. Эльфы не отзываются. Не знаю, как во всей Англии, но эльфы Мэнора не являются на зов. У них садовое сумасшествие.       — От Поттера заразились, — процедил Люциус.       Перед породистым лордовским носом возник высокий стакан с запотевшими стенками, наполненный прозрачнейшей ключевой водой, и, чуть покачиваясь, завис в воздухе. Мистер Малфой отшатнулся, словно от ядовитой змеи.       Драко фыркнул, влетел в гостиную и устроился на каминной полке, как в партере театра.       — Не тот напиток? — прошептали в воздухе. — А если так?       Жидкость за стеклом окрасилась в желто-оранжевый цвет и наполнилась мелкими пузырьками. Запахло апельсинами.       — Кто здесь? — Люциус выхватил волшебную палочку и одним взмахом разнес подношение вдребезги. Его прекрасный белый атласный жилет с серебром окатило яркими брызгами лимонада.       — Зачем же так, сэр? — засмеялась пустота знакомым поттеровским смехом. — Только для вас, лучшее из лучших!       Пузатый бокал на низкой ножке с золотисто-коричневой коньячной жидкостью возник прямо в руке старшего Малфоя.       — Гарри, — сказала Нарцисса грустно, — зачем вы спаиваете моего супруга?       — Простите, мадам, захотелось побыть домовым эльфом, — вздохнули рядом, а потом на журнальном столике появилась перламутровая вазочка с незабудками. — Я больше не буду спаивать чужих мужей.       — Значит, мистер Поттер, шутить изволите? — Люциус очистил заклинанием одежду и пригубил напиток. — Недурно, недурно. Что же не покажетесь нам?       — А он не может! — просуфлировал Драко, приняв позу, достойную статуй Микеланджело. Возникало полное ощущение, что скульптуру «Вечер» мастер ваял с него. — Он у нас теперь совершенно невидимый, и ему просто необходимо попасть в дом крестного. Папа, ты не хочешь навестить Северуса? Может, он у нас что-нибудь забыл?       — Забыл! — воскликнул невидимый Гарри. — Волшебную палочку. Я видел ее в камине, когда эти родственнички были здесь.       Из каминной золы вынырнула, отряхиваясь, как живая, палочка черного дерева с резной рукоятью и поплыла по воздуху к Люциусу Малфою.       — Она надломлена! — ахнул лорд. — Теперь понятно, почему Северус за ней не вернулся.       — Сломана, — потерянно прошептали совсем рядом. — Так не должно быть, эта палочка должна быть целой!       На мгновение оружие окуталось зыбкой дымкой, а потом в руках Люциуса оказалась совершенно целая волшебная палочка Снейпа.       — Полагаю, бессмысленно спрашивать, как вы сделали невозможное?       Невидимка не ответил.       — Поттер, не молчи! — встрял Драко, — Когда ты молчишь, мне кажется, что тебя нет, а это меня нервирует гораздо больше, чем когда ты есть.       — Я подумал, профессор обрадуется, что она цела. И вот что получилось, — штора у окна колыхнулась, и по стеклу медленно поползли морозные вензеля «СС».       — Гарри, вы отчего-то расстроились? — спросила миссис Малфой.       — Вечно все со мной не так!       — С вами все в порядке, уверяю! А Люциус, — леди многозначительно посмотрела на мужа, — сделает все от него зависящее, чтобы вы попали в дом Северуса без проблем.       — Конечно, дорогая. Это и в моих интересах, — лорд взял неизменную трость и направился к выходу. — Гарри, я вас не вижу, а потому не мешкайте. Когда Северус откроет — войдете внутрь и будете тихо ждать. После моего ухода все будет в ваших руках.       — Спасибо, сэр! Драко, а ты сможешь незаметно пробраться за нами? Эти твои «фейские» штучки…       Драко лениво потянулся и взял пригоршню летучего пороха.       — Драко все сделал, все разрулил, всех помирил. Разве у Драко не могут быть свои, «фейские», дела?       С этими словами летучая вредина шмыгнула в камин и скрылась в зеленом пламени. Никто даже не услышал пункта назначения.       Настойчивый стук тростью в дверь старого приятеля наконец-то возымел эффект. Профессора Снейпа явно нельзя было отнести к разряду гостеприимных хозяев.       — Ты что-то забыл, Люциус? — Северус, похоже, не был настроен принимать гостей. Он встал в дверях, скрестив руки на груди. — Я сейчас не расположен к пустым разговорам.       — Мне сдается, это ты забыл, Северус, — мистер Малфой жестом фокусника протянул зельевару эбеновую палочку. Такую знакомую. Целую.       — Я же видел, как она сломалась… — лицо Снейпа на миг осветилось, как бывает с людьми, впервые узревшими настоящее чудо. — Как?       Его горящие очи уставились в полные ледяного спокойствия серые глаза лорда Малфоя.       — Может, пустишь в дом? Что же мы на пороге?       — Входи, — Снейп посторонился.       Люциус медленно, с достоинством вошел в аскетическое жилище, почувствовав легкое движение воздуха рядом — Гарри тоже успел просочиться внутрь. Основная цель была достигнута.       Малфой с комфортом устроился в единственном хозяйском кресле, не дожидаясь приглашения присесть. Северус остановился напротив и еще раз задал вопрос:       — Как? Люциус, я знаю, что это под силу только Старшей палочке, бузинной!       — Все гораздо проще, Северус, — улыбнулся лорд, — она была цела и невредима, когда ее достали из камина. Тебе лишь показалось, что ее сломали.       — Кто достал? Генри? — насторожился профессор.       — Нет, Нарцисса. Генри отбыл во Францию, на обучение к какому-то мастеру травологии.       — Как это, отбыл? К кому именно? Я многих знаю, — нарочито равнодушно спросил Северус.       — Не помню. Месье Фра… Ферр… Форб… Какая разница? — Люциус всплеснул руками. — Наконец-то образованием мальчишки займутся. Я хотел поговорить с тобой совершенно о другом.       — О чем же?       — Об артефакте, который Нарси отдала Белле, — лорд Малфой вскочил и начал нервно расхаживать по комнате, — Я понял, ты о нем слыхал? Что это за «Лик Исиды»? Безумная сестрица моей жены вещала о поклонении смертных…       Северус Снейп расхохотался. Он смеялся безудержно и звучно, а Люциус кривил губы в недоумении.       — Поклонение смертных? Белле? Ох, Люци, она может мечтать о чем угодно, но от артефакта максимум, чего сможет добиться, так это корректировки внешних дефектов. В случае, если у нее имеется правильное заклинание — обращение к богине. Ты веришь, что Белла в состоянии верно расшифровать древнеегипетские иероглифы с глиняных табличек Храма Исиды?       — Она так уверенно говорила…       — Тем глубже будет разочарование. Вообще-то «Лик Исиды» — лишь одна из пяти частей, составляющих единое целое. И только собранные вместе, они могут даровать человеку все то, о чем говорила Беллатриса. Ах, да, еще при условии, что маг, владеющий ими, будет сильнее всех живущих. Полагаю, Дамблдор мог бы претендовать на подобное.       — Но его нет, — Люциус прикрыл глаза в задумчивости. Потом открыл один и выдал: — Может быть, Поттер?       — Соскучился по Темному Лорду, друг мой? — усмехнулся профессор. — Нет, даже если бы была такая возможность, это не нужно самому Гарри в первую очередь. Но такой возможности не предвидится. Четыре другие части реликвии, «Глаз Гора», «Мудрость Нефтиды», «Благословение Хатхор» и «Мощь Сета», утеряны еще в далекой древности.       — Не уверен. Они могут быть в частных коллекциях. Надо бы проверить.       — Ну-ну, проверяй. Потеряешь время. Их разыскивают много веков, и все безуспешно. Древние хорошо умели хранить тайны.       — И отчего ты все знаешь? — Люциус с подозрением взглянул на Снейпа. — Я вот впервые услышал о подобных артефактах.       — Видишь ли, друг мой, я много лет учился…       — Я тоже.       — Не перебивай. Когда у тебя была возможность заняться артефакторикой и получить мастерство, что ты сказал? Что уехать на другой край света, далеко от молодой жены, ты не можешь.       — И как это связано?       — Будь ты мастером, у тебя была бы возможность бывать в самой известной и самой закрытой из магических библиотек.       — Ты говоришь о библиотеке Ашшурбанипала в Ниневии? — усмехнулся лорд. — У меня там VIP-пропуск!       — Нет. Я говорю об Александрийской библиотеке, — ответил Северус, — но не о том жалком подобии, что создано маглами сегодня. А об истинной, которую считают безвозвратно погибшей. Мастерство — ключ к утерянным знаниям. У Драко еще есть шанс.       — То есть, ты хочешь взять его учеником? — лорд Малфой довольно улыбнулся.       — Нет, Люциус. Сколько раз повторять, в волшебный мир я возвращаться не собираюсь.       — Что ж, все в руках провидения! — Люциус оглянулся по сторонам и добавил: — И я надеюсь, провидение не оставит тебе выбора, Северус! А мне пора. Спасибо, что развеял мои сомнения насчет Беллатрисы.       Проводив Малфоя, Снейп подошел к рабочему столу, на котором стоял лишь письменный прибор и лежали две стопки пергаментов: слева — чистые, а справа — плотно исписанные бисерным аккуратным почерком. Из ящика стола Северус достал узкий футляр для волшебной палочки и собирался было убрать ее туда, но вдруг передумал.       — «Акцио», перо!       Перо даже не подумало шевельнуться.       — «Вингардиум левиоса!» — профессор рассек воздух и взмахнул над непослушным перышком.       Оно осталось лежать на столе, рядом с чернильницей.       — Мордред! Сколько можно надеяться? — Снейп положил палочку в бархатное гнездо футляра, закрыл крышку и швырнул его в ящик. — Я не мог ошибиться, Белла ее переломила пополам. Что-то Люциус скрывает. Впрочем, он всегда что-то скрывает. И Генри уехал так скоропалительно, ни слова не сказал… Предыдущая обладательница зеленых глаз тоже скрылась в неизвестности. Очень странно, на каждом шагу зеленые глаза. Колдовство без палочки у обоих. Эти искры при прикосновении… И явное расположение к мистеру Саймону Сноу двух молодых людей. Или не двух? Нет, оборотное исключено, с обоими я был рядом дольше, чем длится его действие. Если только… Нет, это было бы слишком даже для Люциуса!       Северус встал из-за стола, расстегнул сюртук и направился к двери в спальню.       — С магией бессонные ночи мне ничего не стоили, — вздохнул на ходу, — а теперь, как сонная муха. Плевать, что день. Спать!       Дверь в спальню закрылась, а Поттер, наблюдавший за Снейпом, был ошарашен.       «Плохо дело, — подумал он, — Северус сам с собой разговаривает! Конечно, приятно поговорить с умным человеком, но профа срочно надо спасать! А как?»       Гарри подошел к столу. Последняя запись на верхнем листе из стопки пергамента была помечена датой трехнедельной давности. За три недели в работе профессора Снейпа не прибавилось ни строчки. Точно, гибнет человек!       От паршивых мыслей, которые, надо думать, заползли в голову Поттера не без помощи мозгошмыгов, отвлек чуть слышный шепот:       — Поттер, а Поттер, подай знак, что ты здесь!       — Я здесь! — Поттер помахал в воздухе чистым листом пергамента.       Из темного угла комнаты выпорхнул Драко, подлетел и опустился на поверхность стола. Глаза у Малфоя были шальные, на обычно бледных щеках цвел румянец, а губы изгибались в улыбке, которую он никак не мог прогнать с лица.       — Как дела, Потти?       — Паршиво. Снейп разговаривает сам с собой. И что-то подозревает. Раскусит он нас, Драко. И, кажется, очень скоро.       — Ничего, пускай. Все равно будет уже поздно. Мы на правильном пути, верь мне! — Драко достал откуда-то из-за спины маленький флакончик и поставил перед собой.       — Это что за наперсток? — спросил невидимка.       — Подарок. Для храбрости. Я подумал, это поможет тебе решиться на что-нибудь, кроме как со стороны смотреть на крестного и тихо вздыхать.       — Да тут и глоточка не будет, что бы это ни было! — рассмеялся Гарри.       — А ты маг или не маг? Давай, увеличивай. Чистый нектар! — Малфой нетерпеливо взмыл в воздух, — Ты такого никогда не пробовал, клянусь маховыми перьями!       — «Энгоргио»!       Заклинание вышло неожиданно сильным. Флакончик вырос, оказавшись бутылкой, полной прозрачной жидкости, в которой плясали золотые искры. Вот только объем бутылки был несколько нестандартным.       — Ну, Поттер, да ты талантище! Тут литров десять будет, не меньше! — Малфой потирал руки в предвкушении. — Раз хозяин дома изволит отдыхать, с тебя бокалы, золотце! И приступим к дегустации.       Перед ними появилось два хрустальных фужера, один из которых уменьшился на глазах, став Драко по руке. Громадная бутыль вскрылась, и аккуратно наполнила изящные емкости, не упустив ни единой капли.       — Пожалуйста, наследник Малфой! — хохотнул Гарри. — Только сдается мне, что вы уже где-то надра… надегустировались, не правда ли?       — А у меня не может быть личной жизни? — наследник капризно скривился. — Ты даже не представляешь, Потти, чем мне приходится жертвовать ради тебя! Не ценишь!       Малфой сделал глоток. Гарри последовал его примеру. Напиток оказался коварным: опьянение накатило сразу, голова закружилась, искры, которые были в бокале, размножились и запорхали возле головы, словно странные насекомые, у которых было по две пары крыльев, восемь ножек, три головы на тоненьких шейках и загнутые спиралькой хвостики.       — Так вот вы какие… мозгошмыги…       Если бы Поттер не был сейчас невидимкой, то доставил бы окружающим удовольствие созерцать его сползшую по стеночке тушку, не справившуюся с ударившим по мозгам эльфийским самогоном.       — Ты их тоже видишь? — захихикал Малфой. — Ничего, привыкнешь. У тебя их много! Говорят, Пифии безо всяких галлюциногенов их видят.       — Луна их всегда видела… — вздохнул Гарри.       — Лавгуд, что ли? Эта может. В их семье дар по наследству передается. Еще по одной, или тебе слабо?       Кубок Гарри, кренясь, подлетел к заветному сосуду, громадная бутыль наклонилась, выплескивая на поверхность стола и неоконченную рукопись часть своего содержимого. В кукольную посуду Драко Герой целился очень долго, радостным возгласом ознаменовав точное попадание. Но вино все же перелилось через край.       — Ничего-то тебе нельзя доверить! — Драко протянул руку за новой порцией.       Вторая пошла легче первой, и веселые мозгошмыги обзавелись красными башмачками и тирольскими шляпами, после чего Гарри понял, что пора завязывать с пьянкой, но на всякий случай решил проверить, галлюцинация это или нет.       — Малфой, ты этих… с лапками… видишь?       — Еще бы!       — А что конкьрь… конткрентно ты видьшь? — язык у Поттера заплетался, и каждое слово давалось с таким трудом, будто во рту был не язык, а полудохлый змей. — Ножки видьшь у них?       — А м-м-может, это ручки? — пьяненький фей попытался изловить одну тварюшку для подробного изучения. И у него явно получилось, потому что Драко принялся увлеченно считать:       — Один, два, четыре, пять… По пять пальчиков на руконожках!       — Драко, я кажется, пьяный, — простонал Поттер. — Они без одежды?       Малфой заржал.       — Потти, да кто ж одевает насекомых? А угадай, кто еще в этом доме без одежды?       — Ммм… Ты? — пьяным поттеровским голосом хохотнула пустота.       — Ты ведь раньше счел мой неполноценный наряд за одежду? Нет, не я.       — Ооо, я, кажется, знаю — Северус! Но он спит и про наше веселье совсем-совсем не знает!       — Вот именно! — Драко закружил вокруг бутылки, словно она была центром мироздания. — Он спит, а ты теряешь шансы и время. — Коварство слизеринца отразилось на его ухмыляющейся физиономии. — Северус не Аполлон, прямо скажем, но что-то в нем тебе нравится, раз ты ввязался в эту авантюру? Конечно, ему далеко до любого из Малфоев, но…       — Что бы ты понимал, моль белобрысая! — рассердился Поттер и повысил голос. — Да он лучше вас всех, вместе взятых, да он…       Тут послышались шаги за дверью спальни, но до того, как она открылась, Драко успел испариться, а Гарри поставить на стол ополовиненный бокальчик. Хорошо, что стена была рядом, за нее можно было держаться, когда в комнату вплыл Северус Снейп, босиком, в домашнем халате, на ходу затягивая пояс. Халат был красным. С эмблемой Гриффиндора на лацкане. Увидев это зрелище, Гарри вовсе лишился дара речи и мог уже не беспокоиться о том, чтобы не выдать себя хоть единым звуком — язык намертво прилип к гортани.       Северус воззрился на откуда-то взявшийся на рабочем месте беспорядок и башней возвышавшуюся над ним невообразимую алкогольную тару.       — Это что такое? Люциус, скотина, мог бы и разбудить, раз явился по новой с презентом! — Снейп двумя пальцами приподнял рукописный лист, с которого стекали винные капли, чтобы выбросить в мусорную корзину под столом. — Туда и дорога, поджечь бы еще этот труд всей жизни… И ведь Малфой совсем недавно ушел, пройдоха! Посидели бы вместе… Так нет же, предпочел убраться, а не разбудить друга для важного мероприятия. Итак, что тут у нас?       Он принюхался к жидкости, переливающейся в бокале, и изрек:       — Что за день сегодня? Сломанные палочки восстанавливаются, легендарные эльфийские вина льются рекой. Только фиал несколько великоват… наливать не с руки.       Гарри не мог не услужить. Зрелище порхающего пузатого десятилитрового вместилища редкого напитка на мгновение вызвало на строгом лице Снейпа непривычную удивленную мину.       — А говорили, что эльфов не дозваться… Не жизнь, а сказка. «Красавица и чудовище». Причем я в роли красавицы. Не привык, — Северус пригубил вино.       Наверное, это мозгошмыги в голове заставили Гарри засмеяться и выдать свое присутствие. Представив Тамми в своих очках и профессора в бальном платье сказочной принцессы, Поттер рассмеялся еще сильнее.       — Кто здесь? Ах да, эльфийские вина… Эйфория и видения, — напрягшийся было Снейп расслабился, припомнив информацию из раритетного издания о потерянных цивилизациях. — Знает Малфой, как доставать редкости!       — О да, это у них семейное! — ответил откуда-то взявшийся незримый собеседник.       — Нет магии, нет и сопротивляемости организма, — тяжко вздохнул Северус, — от одного глотка пошли галлюцинации.       — Я не галлюцинация… — ответила галлюцинация.       — А кто?       — Может, твой внутренний голос? — вкрадчиво спросил невидимка.       — Почему-то мне кажется, что я тебя уже где-то слышал…       — Конечно, я ведь внутри тебя звучу.       — Да нет, ты звучал снаружи… Ну, конечно! — Северус Снейп глотнул еще эльфийского нектара и вдруг трагически закрыл лицо рукой. — Опять он! Везде он! Его глаза у чужих людей, а теперь его голос в моих личных галлюцинациях!       — Я не галлюцинация! — обиделся голос.       — Конечно, нет! А я — не зельевар. Хотя да, какой из меня сейчас зельевар?       — Вот увидишь, магия вернется!       — Охотно верю. Налей-ка еще, у тебя довольно ловко получается.       Когда бутыль взмыла в воздух, Северус встал и провел возле нее рукой.       — Так и знал. Никого, — он опрокинул в себя вторую порцию, даже не думая смаковать вкус истинного счастья, который должно было дарить вино по всем имеющимся в книгах описаниям. — Ну что ж, Внутренний Голос, прощай. Устал я сегодня. Бессонная ночь, знаешь ли. Надеюсь завтра тебя не услышать.       И ушел под недовольное неразборчивое бурчание за спиной:       — То видеть не хочет, то слышать не хочет. Вот уж дудки, мистер Снейп, мы с вами точно поговорим и еще посмотрим, чьи желания сильнее.       Гарри Поттер, дабы не отставать от старших, продегустировал еще раз прозрачную как слеза, жидкость, отмахнулся от атакующих мозгошмыгов и очень твердым шагом направился следом за профессором Снейпом. Однако обоюдный разговор не получился. Профессор уже крепко спал, по-детски подложив под щеку ладонь. На человека без магии напиток эльфов оказал слишком сильное действие. Гарри подошел к Северусу и осторожно сел на кровать. Разговаривать со спящим было очень странно, но Поттер не мог удержаться, слишком близко сейчас было его несговорчивое ехидное счастье. Слова перестали казаться камнями и легко слетали с губ, которым так хотелось прижаться к другим, чуть приоткрытым во сне.       — Ты живой… Какой я был идиот. Как мог думать, что ты некрасив? Само совершенство! Нет, и не было никого лучше. Драко сказал, ты не Аполлон. Но красота Аполлона мертвая, а твоя… твоя красота живая. Смотреть на тебя не устанут мои глаза, прикасаться к тебе не устанут мои пальцы, мои губы… Волосы — черный шелк с серебром, брови — сурьма и бархат. Губ твоих изгиб в мечтах целую. Позволь же мне это взаправду, на самом деле. Кожи нежная гладкость — и шрам этот рваный, отметина зла. Убил бы змею снова десять тысяч раз и столько же хозяина ее — за тебя. Сердце бьется сильнее. Не проснись только, не проснись! Дай обнять тебя. Не руками — всей душой, всей магией моей. В унисон сердца пусть стучат. Спи, моя любовь. Не хочешь видеть меня — буду рядом незримо. Прогонишь — уйду. Но никто не посмеет причинить тебе зло. Больше нет…       — Поттер! — Северус произнес во сне его имя, а Гарри замер, не веря в удачу. — Это же элементарно… даже рецепт с доски верно переписать не в состоянии…       Гарри Поттер вздохнул, устраиваясь рядом с любимым человеком, осторожно приобнимая, чтобы не разбудить ненароком. А магия окутала их искрящимся коконом, излечивая и сближая незаметно.       — Сколько можно надеяться? Пусть пока так, но я все-таки снюсь тебе, профессор Северус Снейп!