Доверься мне, Поттер!

      Утреннее солнце пыталось заглянуть в комнату сквозь плотные темные шторы. Найдя лазейку, солнечный луч по-шпионски, крадучись, заскользил по постели, в которой спал человек. На первый взгляд спящий был один, но его странная поза говорила о другом: руки обнимали пустоту, да и нога словно перекинулась через чье-то невидимое тело, контуры которого предательски высветил первый солнечный лучик.       Гарри проснулся, не в силах пошевелиться, зажатый в тисках суровых профессорских объятий.       — Мордердова селезенка, — прошипел он чуть слышно, — как меня угораздило вчера отключиться? Только бы Северус еще спал!       В этом Поттеру повезло. А потом он осознал, что, видимо, повезло ненадолго, и надо срочно выбираться из плена крепких рук и ног или случится непоправимое — в героический живот упиралось нечто твердое, упругое и большое, при этом неумолимо продолжая увеличиваться в размерах, которые, судя по ощущениям, и так были не маленькими.       — Ничего себе! Такого — не ожидал… — пропыхтел невидимка, тщетно пытаясь освободиться, — Вот дает, проф! Ничего, Поттер, что хотел, то и получил, никакая супераномальная анатомия теперь не заставит сдрейфить и отказаться от личного Снейпа.       Снейп же от трепыханий Поттера только усилил захват.       — Так вот что чувствуют плюшевые мишки! Придется аккуратно аппарировать, задушит ведь, змей слизеринский!       Аккуратно не вышло. Что-то длинное и гибкое попыталось ухватить за лодыжку, и Герой магического мира, забыв об осторожности, с писком «Ой, не трогайте, щекотно!» легкокрылой ласточкой вылетел из постели. Настырный преследователь гладкой хищной змеей метнулся за ним из-под одеяла, но за гриффиндорским ловцом разве угонишься? Гарри с ужасом смотрел на толстую зеленую плеть невесть откуда взявшейся прожорливой магической лианы, которая с глухим стуком шлепнулась на пол, лишь чуть-чуть не достав до жертвы, и начала с утробным урчанием втягиваться обратно под одеяло, отчего оно топорщилось в самых неожиданных местах. А там, между прочим, все еще изволил почивать драгоценный несостоявшийся пока супруг. О, Мерлин, Артур и все рыцари Круглого стола! Да эта постель просто кишит хищными щупальцами, и Северус в зоне риска. Состояние, конечно, для него привычное. Но Гарри смотреть на это было невыносимо, и направленная магическая волна прошла вдоль постели, стирая в прах редкий ботанический вид и ножки кровати заодно. Лишившись опоры, так и не ставшее брачным ложе рухнуло на пол.       — Моргану твою за ногу! — разбуженный падением Снейп кубарем скатился с кровати, когда ее ощутимо тряхнуло от удара. — А какой был сон! С юности таких не снилось, — он закатил глаза и порочно улыбнулся. Поттеру очень хотелось верить, что изображенный профессором людоедский оскал можно назвать «порочной улыбкой», все-таки это — первая ночь, проведенная в объятиях любимого. Пока Гарри классифицировал в уме профессорские улыбки, Северус брезгливо поднял с пола расколотый бокал с отвалившейся ножкой, который вчера еще был вполне целым, а сегодня за прозрачным треснувшим стеклом сплетались в клубок тонкие, белые корни.       — Любопытно… И как прикажете это понимать? — Снейп подошел ближе к окну, и невидимке, примостившемуся на подоконнике, пришлось поджать ноги по-турецки, чтобы хозяин коттеджа не задел его ненароком. — Это же хищная Мадагаскарская лиана! Как же тебя занесло в эту местность? И в частности, в эту спальню? Подобные сюрпризы начинают утомлять.       Поскольку вопрос свой Северус задал непосредственно растению, Гарри в очередной раз утвердился в правильности мысли о спасении профессора. В самом деле, от хорошей жизни люди не разговаривают с неодушевленными предметами!       Собираясь выйти из разгромленной комнаты, мистер Снейп открыл дверь и застыл на пороге … джунглей. Если бы он мог увидеть мистера Гарри Поттера, сидящего с ногами на подоконнике, то от души насладился бы непередаваемым выражением его лица. Уважаемый бывший профессор оказался не единственным, кого удивил тропический рай, радующий глаз разнообразием пышной растительности, заполонившей такой обыкновенный, ничем не примечательный магловский коттедж, за окнами которого сверкали невозможной снежной белизной альпийские вершины.       — Люциуссс! — чуть ли не по-змеиному прошипел Снейп. — Наврал про Генри, старый хрыч! Мальчишка был здесь и не справился с магией. Я не наивная барышня, чтобы поверить в такие совпадения.       Пробираясь сквозь сплетение лиан, заполонивших все пространство, к месту, где стоял раньше письменный стол, а теперь на щепках от его благородной древесины колосился молодой бамбук, Северус то и дело поминал семейство Малфоев и его главу недобрым словом. Гарри даже подумал, что надо бы потом попросить Нарси проверить всех на скрытые проклятия. Такие искренние пожелания из уст волшебника легко могли воплотиться в жизнь, тем более, что у этого конкретного мага над головой отчетливо было видно сияние магической ауры.       — Всегда мечтал оказаться на необитаемом острове, — усмехнулся Северус, сосредоточенно выискивая что-то среди зеленых бамбуковых стеблей. — Где же эта штука? Лежал в столе… Нашел!       В руках Снейпа оказался мобильный телефон, по поверхности которого змеилась трещина, а экран оставался мертвым, совершенно не реагируя на нажатие кнопок. Это привело профессора в ярость. Гарри не выдержал, и перед носом недовольного зельевара завис давешний футляр с волшебной палочкой. В мгновение ока пальцы профессора сжали ее рукоять, футляр был отброшен в сторону, а в невидимого Поттера полетело заклинание для обнаружения чужого присутствия:       — «Гоменум ревелио»!       И ничего не произошло. Только профессор, не увидев результата, собрался вновь отшвырнуть палочку в сторону, как Голос проявился снова.       — Попробуйте вызвать «Патронус», — прошептал ему на ухо Гарри. Плечи Северуса от неожиданности вздрогнули.       — Кто здесь?       — Я. Внутреннее. Ваше. Уже забыли? — голос Поттера звучал отчего-то хрипло. Быть может, сказалось вынужденное молчание или эльфийское вино добавило непривычной хрипотцы. Драко Малфой сказал бы «Пить надо меньше!», но его здесь не было.       — Таинственный голос… Как же, как же, а я-то списывал твое явление на алкоголь, — Северус огляделся, в надежде отыскать источник звука, но тщетно. Вокруг зеленел бамбук, лианы завязывались в живые узлы, широкие пальмовые листья красовались резными опахалами. И не было ни одной живой души. И неживой тоже.       — И где же мой таинственный визави? Мне очень любопытно, кто же ты.       Обманчиво шелковый голос профессора настораживал. И подвох не заставил себя ждать. В Гарри одно за другим полетели заклинания явно не школьного порядка. Он мог только догадываться, что несло с собой «Хостес ин игнис», но Северус-то знал — он сам когда-то составил заклятие «Враг в огне». Поттер интуитивно выставил перед собой руки и магический удар, разбившись о магический щит, разлетелся огромными шарами огненных одуванчиков, меняя цвет волшебного пламени от зеленого к ярко-алому.       — Хм, — Северус недоверчиво взглянул на свою волшебную палочку и скептически вздернул бровь. — Неплохо! Попробуем нечто не столь радикальное: «Палам минари»!       Об этом заклинании Гарри знал от Гермионы. «Обнаружение угрозы». И обнаруженной угрозе точно должно было не поздоровиться. Но удача и здесь не подвела Поттера, и отраженное заклятие заполонило тропический лес лопающимися от ударов о листья радужными мыльными пузырями.       — Надо же, какое шоу! — Северус благодушно ухмыльнулся и прищелкнул пальцами. — Невидимку не поймал, зато магия со мной!       — Может, все-таки «Патронус»? — ехидно протянул Голос. — Эта магловская штучка, похоже, не работает, а волшебная палочка — очень даже. Попытка не пытка.       — Не пытка? — на грани слышимости прошипел Снейп, — что ты об этом знаешь, ты — порождение магии, кто бы ты ни был! Когда часть тебя исчезает, но остается напоминание об этом. О том, что было или могло бы быть, но уже не будет!       А Гарри почти не слушал. Он с восхищением наблюдал, как все сильнее и ярче разгорается вокруг головы Северуса сияние. Венец из света, вот как бы он назвал это. Магия переполняла профессора, что же еще? И ей был нужен выход.       — Просто вызови «Патронус», — гаркнул Поттер и сам опешил от того, что голос его громыхнул подобно раскату грома. А еще больше от того, что последовало далее.       — «Экспекто патронум»! — Северус вложил в заклинание все, что мог: всю свою накопившуюся невысказанную боль за целую жизнь. И вместо легконогой лани... вместо привычного, такого родного образа... перед волшебником возникло нечто глянцево-черное, огромное, упиравшееся макушкой своего инопланетного черепа в потолок маленького коттеджа. Существо, сотканное из тьмы взамен положенного света, радостно сверкнуло всеми тремя ярусами острейших зубов и вильнуло здоровенным хвостом, от чего профессор попятился, а бамбуковая рощица слегка проредилась. Гарри при виде всего этого упал бы с подоконника, не ухватись он за оконную ручку.       Патронус-Чужой вел себя мирно, с явно слышимым клацаньем захлопнув пасть, чуть покачивался, опираясь на мощный хвост, и был совершенно не склонен совершать бессмысленные действия наподобие беготни и прыжков. Да и с эфемерностью у него явно не сложилось.       Мистер Снейп пришел в себя первым.       — Не лань, — вынес он очевидный вердикт.       Послание к лорду Малфою было надиктовано длинное и витиеватое. Когда через три минуты в дом аппарировал означенный лорд, белый, с дрожащими губами и руками, в криво застегнутой мантии и без трости, стало ясно, что новый патронус Северуса Снейпа произвел неизгладимое впечатление.       — Слава Мерлину, ты в порядке! — Люциус огляделся и без сил стек в зеленую травку, поскольку любимое кресло стало щепками у подножия трех молодых пальмочек, весело колыхающих листьями под потолком.       — Что это? — слабым голосом спросил он.       — Это я хотел бы выяснить у тебя. Как джунгли попали в мой дом? И отчего мне кажется, что ты умолчал о чем-то важном? — мурлычущий голос превратился в гневный рык. — О том, что Генри никуда не уехал! Ты солгал мне, Люциус! Забыл о собственном слове? Конечно, двадцать лет — большой срок. Зря я поверил тебе тогда. Надо было скрепить договор магически, и ты как минимум щеголял бы теперь ослиными ушами!       — Так эти проделки в школе — твоих рук дело? Уши Сири, с которыми еле справилась мадам Помфри?       — Ха, справилась бы она, как же, если бы директор не попросил меня об антидоте!       — Северус, клянусь чем хочешь, Генри исчез из нашей жизни.       — А кто тогда? Может, Гарри Поттер? Герою всея Британии нечего делать и он вернулся, чтобы портить мне жизнь?       Гнев Снейпа становился все сильнее, а Люциус подавился заготовленной фразой, увидев, что волшебная палочка в руке друга источает темное мерцающее марево, из которого вновь соткалось устрашающего вида рептилееобразное существо, материальность которого при взгляде на него не вызывала сомнений.       — Северус, убери свою тварюшку. Она уже довела Нарси до настоящего обморока, которых у нее не бывало со времен исчезновения Темного Лорда.       — Не уверен, что могу контролировать это, Люциус, — проворчал зельевар и взмахнул рукой в сторону антипатронуса: — Кыш обратно, животное!       Чужой обиженно втянулся назад в палочку, прищелкнув на прощание челюстями возле высокородного милордовского носа.       — По-моему, — лорд Малфой с опаской посмотрел на волшебное оружие в руке друга и поежился, — тебе его надо кормить. Иначе в следующий раз он передаст послание, а потом сожрет адресата.       Притихший на время Гарри рассмеялся в голос.       — Ты слышал сейчас что-нибудь? — нарочито равнодушно осведомился Северус.       — Ничего, что бы не слышал ты, — очень дипломатично ответил Люциус, ни словом не соврав и не выдав Гарри. Слово лорда это, конечно, не магическая клятва, и мистер Малфой был спокоен за свои уши, но предпочитал не рисковать лишний раз.       — Северус, скажи мне, зачем ты позвал меня таким экстравагантным способом?       — Я посчитал все это, — Снейп указал широким жестом на окружавшую их растительность, — шуткой Генри. Но раз нет, то у меня к тебе одна просьба...       — Только одна? — уточнил Малфой. — Чудесно. Излагай.       — Не мог бы ты прибраться здесь немного? Я хотел бы вернуть хотя бы мой письменный стол.       — Я похож на домового эльфа? — этой просьбе лорд удивился даже больше, чем антипатронусу Снейпа. — Отчего ты не позвал Тамми?       — Звал. Не дозвался. — Северус Снейп оторвал зеленый бамбуковый побег и протянул лорду Малфою. — Будешь? Говорят, очень полезно для здоровья.       — Я похож на панду? — в глазах Люциуса обида не просто плескалась, она била хвостом, как пойманная русалка. — Нет уж, уборка — не мой удел. Твоя магия явно проснулась, так что сам справишься. Я в тебя верю. А это, — он указал на весело зеленеющие бамбуковые ростки, — ты можешь использовать для суши. Говорят, в бамбуковых ростках суши получаются особенно нежными.       Люциус Малфой, гордый и непреклонный, аппарировал прочь, оставив профессора Снейпа разбираться со своими проблемами самостоятельно. Ну, или почти самостоятельно, ведь вмешательство невидимки было предопределено.       Северус окинул поле деятельности тяжелым взглядом.       — И что мне с этим делать? Иллюзией тут и не пахнет.       Словно подтверждая его слова, по мясистому зеленому пальмовому листу проползла мохнатая гусеница, самым издевательским образом выставляя напоказ свои яркие кольцеобразные полоски.       Неведомый, но уже изрядно поднадоевший Голос прошуршал из листвы:       — Может, «Экскуро»?       — Без тебя знаю! «Экскуро максима!» — палочка Северуса указала на три пальмочки, что росли рядом. Заклинание сработало безукоризненно. Деревья никуда не делись. Но зато листва их засияла чистотой, как после дождя.       — Клянусь стоптанными башмаками Мерлина, этот лес сперва надо вырубить.       — Жалко, — вздохнул Голос. — Они же живые.       — Тебя не спросил, — недовольно поджал губы Снейп.       — А пусть домовики пересадят! — Голос оптимистично выдал гениальную идею, явно подхватив ее у Люциуса. — Позови Тамми!       — Сам зови, раз ты мое внутреннее «Я», — хмыкнул Снейп.       Гарри слез с подоконника и бесшумно подошел к профессору, встав за его спиной.       — Хорошо. Позову. Тамми!       Профессор даже не вздрогнул, а ушастое существо возникло в тот же миг перед ними, поклонилось и выдало:       — Что угодно величайшему из хозяев?       — Можешь все растения пересадить куда-нибудь, где им будет хорошо? Еще убрать мусор и вернуть письменный стол.       — Тамми знает хорошее место, — начал кланяться эльф, — но Тамми один не сможет, он позовет помощников. Мы все сделаем. Великий повелитель будет доволен.       Еще один низкий поклон — и все завертелось. Северус Снейп просто не успевал удивляться калейдоскопу утренних событий. То там, то здесь появлялись домовые эльфы с гербами разных колдовских семейств и исчезали растения. Через несколько минут в доме не осталось ничего, лишь голые стены и письменный стол со знакомым вензелем «ЛМ», украшающем лаковую столешницу. В центре пустой комнаты снова возник Тамми.       — Господину не стоило проливать вино из Тайного мира, а потом колдовать так сильно. Нектар — жидкая магия. Господин мечтал о чем-то, и мечты воплотились.       — Я уронил бокал с вином перед сном, — вспомнил зельевар, — Дальше не помню, отключился.       А Гарри вспомнил, как они с Драко пролили нектар на рукописи и стол. Вот он и найден, источник магического бесчинства.       — И что тебе снилось? — заинтересованно спросил Голос.       — Остров. Море. И человек, — задумчиво улыбнулся Снейп.       — Какой человек? — переспросил невидимка.       Северус, сообразив, что откровенничает неизвестно с кем, ощетинился:       — Кто ты, собственно, такой, чтобы спрашивать?       — Я твой… ну ты знаешь.       — Не лгать! Мне — не лгать!       — Хорошо, — согласился Голос, но в нем слышалась какая-то горечь. — Я не должен лгать. Я знаю.       В пустой комнате все звуки казались ярче, а голос Гарри вновь приобрел все свои оттенки.       — Я тот, — произнес он, — кому не безразлична твоя судьба. Тот, кто не видит своей жизни, если тебя в ней нет. Я готов ради тебя на все. Даже на смерть готов, если так будет надо.       Северус не видел собеседника, но голос теперь узнал. Когда это был не шепот, когда его не меняла своенравная магия, не узнать того, с кем так или иначе была связана судьба восемь лет, невозможно. Пусть даже сначала узами непонимания и ненависти. Хотя... Какая это была ненависть? Не к одиннадцатилетнему же мальчишке! Скорее к себе. За то, что не изжил, не забыл. А к нему — за то, что похож… Правда, чуть позже — наоборот. За то, что больше не похож. За сны эти мордредовы с солнцем, пляжем, пронзительной зеленью волн и глаз. За то, что заставил предать снова. Теперь уже свое прошлое. Ведь любовь должна быть вечной! Даже к мертвому человеку. Особенно к нему. Но через двадцать лет любовь треснула сухой яичной скорлупой и рассыпалась в прах, уступив место чему-то… невозможному, о чем другим знать было совершенно не обязательно. За что еще можно ненавидеть? За бездумный риск, безразличие к собственной жизни, за идиотизм, который прямо сейчас демонстрируется во всей своей красе.       — Поттер! Тебе недостаточно моей смерти, нужна еще и моя жизнь? — прокричал Северус в пустоту. Он бы крикнул это синему небу или горным вершинам, но над ним был только низкий белый потолок.       — Нужна. Мне очень нужна твоя жизнь! Счастливая и долгая, — ответили рядом.       — Субординация! — рыкнул Снейп.       — Ладно. Ваша жизнь. Мне нужна ваша жизнь. Но взамен я отдам вам свою, потому что, наверное, я люблю вас.       — Наверное? Поражаюсь в очередной раз точности ваших формулировок.       — Я подумал, что это, наверное, любовь, когда трудно дышать, если вас нет рядом, и каждый вдох, как ледяные иглы. Когда мир без вас теряет цвета и растворяется в серости. Когда готов шагнуть за грань, потому что вы там. Чтобы сказать, как вы нужны мне. Жизненно необходимы.       — Все? А ты не подумал, нужен ли мне зеленый юнец, не способный обойтись без присмотра? Который даже не нашел в себе сил прийти и высказать все это, глядя мне в глаза, а не прячась под мантией-невидимкой собственного отца.       — Все время об этом думаю. Только это не мантия, — возмутился Поттер, — это магия, и ее нельзя отменить. Она сама развеется, когда придет время. И тогда я приду и повторю то же самое, глядя вам в глаза!       — Не придете.       Снейп стоял, скрестив руки на груди, неподвижным изваянием. Поза должна была выражать презрение и непреклонность, но наспех наброшенный гриффиндорский халат портил все впечатление. И еще непослушная прядь, все время падавшая на лицо, которую угрюмый профессор то и дело сдувал непосредственным юношеским жестом.       Гарри легко коснулся пальцами щеки Северуса и горько спросил:       — Так я вам совсем не нужен? Что угодно отдал бы за один-единственный поцелуй.       Эта фраза и незамысловатая ласка перед ней прорвали плотину снейповского терпения.       — Что? Да как ты смеешь? Я бы лучше поцеловал шавку-Блэка, чем вас, навязчивое вы существо! — Снейп резким движением указал на дверь, и она открылась, впустив холодный порыв ветра. — Уходите. Насовсем. И забудьте обо мне, знать вас не хочу с вашими фокусами.       Профессор и не заметил, что открывая дверь магией, не использовал волшебную палочку.       — Хорошо, мистер Снейп, я уйду, — Гарри делал все, чтобы не дать голосу задрожать, ведь Герои не плачут, правда? — Я вас больше не потревожу и постараюсь сделать так, чтобы вы обо мне больше не услышали.       — Только без глупостей, Поттер! — отчего-то забеспокоился Северус.       — Не волнуйтесь, сэр, — вздохнул Голос, — со мной ничего не случится. И я сделаю все, чтобы с вами — тоже.       Белый снег. Холодный, как скованное безысходностью сердце. Уходя, Гарри заглянул в темное окно, прижавшись к ледяному стеклу. Северус Снейп стоял возле входной двери, упершись лбом в безмолвную деревянную поверхность и изо всех сил вцепившись в дверную ручку. Чтобы не открыть. * * *       — Ну что, Потти, понравился тебе мой подарочек? Эй! С днем рождения, Шрамоголовый! — Малфой Крылатый Первый выпорхнул из камина, отплевываясь от сажи. — Совсем домовики разленились!       Щелчком пальцев неугомонный Драко прочистил камин, а вторым привел в порядок свой скудный гардероб.       — Ночь с крестным на твой день рождения — гениальный замысел, правда? Гарри, хватит прятаться! Я знаю, что ты тут. В доме Северуса никого нет, я там был. Вообще-то, — летучее чудовище хохотнуло, — там нет никого и ничего. Горячая выдалась ночка? Хорошо развлеклись?       — По полной, — раздалось из любимого кресла Гарри, над высокой спинкой показалась вполне видимая рука и поманила Малфоя пальцем.       — Что, опять мимо?       — Даже не представляешь, насколько. Мне ясно дали понять, что ничего и никогда между нами быть не может. Финита ля комедиа, Малфой. Пора оставить эту затею.       — Поттер, поверь, он водит тебя за нос. Я такие вещи нутром чую. Не смей сдаваться, у нас еще две попытки впереди.       — Не могу, Драко. Я слово дал Снейпу, что он обо мне больше ничего не услышит. Надо оборвать ритуал. Я готов принять весь магический откат на себя. Могу поклясться.       Малфой устроился на спинке кресла и задумчиво изрек:       — Это не выход. Хоть я бы не прочь остаться феей. Но семья не поймет, — легкомысленная «фея», болтая ножками, заплетала Поттеру тонкие косички. — Думай. Должна быть лазейка. Что конкретно он сказал, когда прогонял тебя?       — Указал мне на дверь и велел уйти навсегда. А я ответил, что ухожу и собираюсь сдержать слово. — Гарри сжал подлокотники кресла, и они начали тлеть от рвущейся наружу магии, подстегиваемой эмоциями.       — Погоди, Гарри, не спеши с выводами. Это же самое легкое! Ну, прогнали тебя из временного обиталища навсегда, так и не ходи туда больше. Не навечно же Северус здесь поселился!       — Он велел забыть о нем!       — А ты согласился?       — Нет, конечно! Только не на это.       — Тогда все в порядке, не бери в голову.       — Это я дурак, Драко!       — Заметь, ты сказал это сам, — расплылся фей во вредной ухмылке.       — Зачем-то заговорил с профессором о поцелуях. Ему сразу как вожжа под хвост попала! Сказал даже, что скорее поцеловал бы шавку-Блэка, чем меня. Учитывая, что Сириуса он люто ненавидел, у меня никаких шансов.       — Не скажи! Вот же он, выход! Поттер, если крестный не хочет видеть возле себя тебя-человека, то займи место рядом с ним в другом обличье. Знаешь, как он животных любит! Даже фестралов.       — Знаю, — пробурчал Поттер, — заспиртованных или в виде ингредиентов. Всегда верил в твою доброту, Малфой.       — Так пользуйся, Потти!       — Я слово дал, помнишь?       — Так ведь ты сдержал его. Человек-Поттер ушел из дома Северуса. Но кто помешает крестному самолично впустить в дом Поттера-собаку?       — Дохлый номер, Малфой. Опознает и не пустит.       — Могу поспорить на папенькину трость, Северус уже все локти искусал, что прогнал тебя, невидимого, прочь. Скоро явится к отцу тебя искать. А про ненависть — врет он все. Лицо держит. Поверь мне, Поттер.       Гарри вспомнил тот миг, когда ему показалось, что Снейп только усилием воли сдерживал себя от порыва броситься следом за невидимкой.       — А знаешь, Малфой, я соглашусь, пожалуй. Если стану его фамильяром, то ни одного пожирателя близко не подпущу. Я обещал сделать все, чтобы с ним ничего не случилось. И если останусь собакой, потому что не смогу сказать о своих чувствах, а тем более — доказать их, то так тому и быть. Только ты дай слово, что Снейп никогда не узнает, кто на самом деле его фамильяр.       — Конечно, Гарри — обрадовался Малфой. — Мое слово у тебя есть. Я — могила! От меня — никогда не узнает. Теперь ты готов?       — Готов, — Поттер зажмурился.       — Помнится, анимагическая форма дядюшки Сириуса — черный пес?       Хлопок — и вместо занозы-Гарри Поттера на полу остался сидеть пес. Очень черный и очень лохматый.       — Потти, такого я от тебя точно не ожидал! — захохотал Малфой, и ему пришлось спуститься, чтобы пообщаться с тем, кто теперь энергично вилял хвостом и в нетерпении переступал с лапы на лапу, — Я полагал, что потянешь по меньшей мере на волкодава. А тут... Смотреть не на что. Хотя, конечно, ты милашка, если не знать, что Гарри Поттер.       — Гав! — возмущенно тявкнул в малфоевское ухо черный карликовый шпиц, явно считая, что в волкодавах нет совершенно ничего привлекательного. Но щедрая натура Гарри требовала отблагодарить друга за участие, а собачьи инстинкты подсказывали верный способ, как это сделать. Поэтому хохочущий фей оказался щедро облизан мокрым и мягким песьим языком.