Доверься мне, Поттер!

      Гарри наслаждался каждым мгновением этого чудного пасмурного утра и был уверен, что зрелище, развернувшееся перед ним, не просто крайне редкое, а исключительно невозможное. Северус Снейп взрывал котлы. Один за другим. А черный шпиц восседал на табурете в углу магловской кухни и не собирался пропустить ни мгновения этого действа. Даже тетя Петунья в приснопамятные времена всегда твердила, что готовить в алюминиевой посуде — вредно. И вот оно — доказательство правоты мудрой женщины. Уже пять котлов, успешно трансфигурированных из кастрюль, отсвечивали почерневшими боками и были похожи на техногенные цветы с металлическими спиральными лепестками, беспорядочно торчащими по сторонам. Надо признать, что трансфигурация удавалась профессору безукоризненно, но вещи, измененные волшебным образом, вели себя совершенно безобразно при контакте с магическими ингредиентами и обыкновенной газовой горелкой.       Бумм! Бабах! Дзинь! — это был шестой котел за час. Гарри Поттер вел подсчет, а Северус Снейп шел на рекорд, подвинув во взрывном деле самого Невилла Лонгботтома.       — Мордредов Люциус! Сеееверус, пожааалуйста! — передразнил Снейп. — А обеспечить меня рабочими материалами? Забыл, что здесь ничего нет, кроме снега? Надо же, прислать Нарциссу с ингредиентами и забыть о магическом сосуде! Северус посмотрел в сторону шпица, который сморщил нос и дышал, высунув язык.       — Что, Блэк, смешно? Вот скажи, где бы мне взять нормальный котел?       Гарри, махнув хвостом, спрыгнул и рванул в гостиную. Громкий лай, топот маленьких лап о деревянный пол, металлический грохот и — вуаля! — черный пес тащит за изогнутую ручку стандартный котел номер два со слегка поржавевшим боком и зеленоватыми потеками с краю. Сокровище, служившее верой и правдой ученику Поттеру шесть долгих лет и по первому зову принесенное понятливым Кричером, которому даже нечеловеческое обличье хозяина не помешало его понять, было торжественно возложено к ногам зельевара.       — Блэк, славная ты скотина! Где добыл?       Звонкое «Гав! Гав!», обращенное в сторону двери, однозначно переводилось как «Там! Там!».       — Странно, у Драко котел был поновее. И какие-то знакомые пятна… Вот эти, зеленые, точно где-то видел, — проворчал Северус. — Давненько им не пользовались. Ну-с, приступим…       Красота кипящего котла завораживала, особенно если учесть, что это был за котел. Ароматы, витавшие в воздухе, были волшебны (для людей), но Гарри был бы не прочь урезать количество ароматических веществ, от которых чувствительный собачий нос невозможно чесался. За ухом вообще-то тоже. И подмышкой. И… Стоп! Это, кажется, не от Северусовых трав. Это… это… Лопнувшие подтяжки дементоровой бабушки! Гарри Поттер, Герой магической Британии, открыватель тайных врат междумирья, оказался жертвой нападения Ctenocephalidi canis, а попросту обыкновенных собачьих блох! Это было пренеприятнейшим открытием. Но разве какие-то зловредные насекомые могли помешать наблюдению за творящимся на кухне волшебством?       Заняв прежнюю позицию с идеальным обзором, Гарри с восхищением наблюдал за действиями Снейпа. Ведь это симфония красоты — настоящий Мастер зелий за работой. Сознание Поттера затопила гордость: это мой человек! Мой Северус! Какие точные движения! Чтобы отделить нужное количество сухоцвета от того большого ароматного пучка, его Северусу даже весы не понадобились. Как вообще можно тонкий кривой корень нарезать исключительно ровными одинаковыми кусочками? Все заслуженные «тролли» прошли перед глазами. Теперь понятны и раздражение, и нетерпимость к безалаберным ученикам, у которых на уме было что угодно, кроме учебы.       Кипящее зелье? Вы видели, как кипит вода? Как закручивается спиралями, следуя за движением черпака, послушного руке зельевара. Пять раз вправо. Три раза влево. И еще. И еще. Пальцы, твердо и уверенно сжимающие твердую изогнутую ручку. Идеально.       Убавлен огонь, зелье пока не должно кипеть. Но прекрасным пальцам найдется другое дело. Что? Кто-то думает, что руки музыканта красивее? Пес фыркнул от возмущения подобной глупостью. Какой музыкант сможет растолочь окаменевший рог трирога, так виртуозно орудуя мраморным пестиком? Медленные, скользящие движения, методично и безвозвратно превращающие твердую субстанцию в пыль. Ту самую, что сейчас тонкой, мерцающей струйкой пересыпается из чаши в котел.       «Какой-то жалкий, старый котел счастливее меня, — думал Гарри, — его касались руки Северуса. А я? Даже не почесал за ушком с утра. Кстати, чешется там просто ужасно!»       И пес, дотянувшись задней лапой до уха, принялся методично чесаться, прикрыв один глаз от удовольствия.       — Кажется, кому-то нужно зелье от блох? — засмеялся Северус. — Это мы мигом, Блэк. Только отнесу лекарство Люциусу, и следующим будем лечить тебя.       Такая желанная рука человека ласково погладила Гарри, а он благодарно ткнулся головой в ладонь.       — Ты останешься здесь и будешь ждать. А я скоро вернусь, понял?       И Снейп ушел. На Гарри накатила тоска. Почему он всегда уходит? Остается лечь возле двери и ждать, ждать, ждать…       «Нет, — одернул он себя, — это какие-то неправильные мысли, не человеческие. Зачем ждать, если можно просто аппарировать следом?»       Додумывал Блэк эту гениальную идею, отплевываясь от снега и изо всех сил работая лапами, чтобы прорыть себе выход на поверхность из большого сугроба. И, едва высунув из него нос, мгновенно попал в чьи-то цепкие объятия. Конечно, это мог быть только Малфой-младший.       — Потти! Как давно я тебя не видел! Нашелся, наконец. Заставил побегать, скотина ты мохнатая! Я же тебя обыскался, когда ты сбежал. Был и у Доротеи, и у ребят из джаз-банды, и у крестного, только его дома не было. Куда ты запропал, бессовестная морда? Я так волновался!       Шпиц спрятал морду в лапах. Да, нехорошо получилось. Выходит, он друга бросил? А Драко все продолжал говорить:       — Меня мать наказала, представляешь? Пока я искал тебя, они с отцом искали меня. Спрятала летучий порох, а на меня, как на маленького, повесила «магический колокольчик». Позор!       Гарри удивленно уставился на Малфоя.       — Не понимаешь? Ну да где тебе, ты же у маглов рос, — тяжко вздохнул Драко. — Это материнское заклинание. Если ребенок выходит за дверь дома, звенит колокольчик. И снять его может только мать. Я пробовал, ничего не вышло. Шаг за ворота — и звенит, хоть уши затыкай. Даже эльфы смеются, не говоря уже о… ладно, тебе не интересно!       Не интересно? Гарри было как раз очень интересно, что за тайны у Хорька, но спросить он об этом не мог, только заглядывал в глаза. А вредный фей сделал вид, что не понимает.       — Отец уже устал болеть, выставил вокруг себя «полог тишины» и не встает. Говорит, что Северус обещал сварить лекарство. Двое суток прошло, а лекарства нет. Почему, Потти? Ты про это точно знаешь, только сказать не можешь.       «Наверное, с Малфоем совсем никто не разговаривает, — подумал Гарри. — Обрадовался мне, как родному».       Во время своего рассказа Драко теребил собачье ухо, против чего Блэк совершенно не возражал. Ему тоже не хватало общения в эти два дня, если не брать в расчет взрывы и проклятия. Никто даже не подумал зайти в спальню и уделить наконец-то фамильяру заслуженное внимание, вот и пришлось нести круглосуточную вахту на табурете. А собаки — существа общительные. Они без ласки чахнут и хиреют. Чтобы не захиреть окончательно, Блэк уже собирался подставить ласкам другое ухо, когда из дома раздался истошный вопль сиятельного лорда Малфоя-старшего, развеявший к мордредовому дедушке пресловутый «полог тишины».       — Отравитель! Ты меня уничтожил!       После чего послышался звон разбитого стекла. Охнув, Драко растаял в воздухе, а Блэк, прижав уши, просочился в приоткрытую дверь черного хода. И все же, как он ни спешил, Малфои собрались в покоях Люциуса быстрее. Северус, которого Гарри Поттер тоже причислял к «несвятому семейству», внимательно рассматривал физиономию больного, поворачивая ее за подбородок то влево, то вправо, и время от времени хмыкал, с трудом сдерживая несвойственную ему улыбку. Пол возле кровати с балдахином усыпали зеркальные осколки.       — Это было зеркало Медичи! — с самым страдальческим видом вздохнула Нарцисса и картинно заломила руки. — За что?       — Репаро! — небрежно взмахнул рукой профессор Снейп, и в старинном зеркальном, без единой трещинки стекле вновь отразились пунцовые пятна гербов рода Малфой на бледных аристократических щеках его главы.       — Спасибо, Северус! — Нарси с улыбкой провела рукой по зеркальной раме.       — Спасибо, Северус? — взвился возмущенный лорд. — Дорогая, он заставил выпить зелье, которое превратило меня в вымпел Гриффиндора!       — Зато ты больше не чихаешь. Разве нет? — пожала декольтированными плечами леди Малфой.       — Да, но мое лицо!       — Зато пятна больше не зеленые, дорогой. Это выглядело несколько странно, согласись. Ты был похож на инфернала.       — А сейчас не странно? — бедный мистер Малфой побледнел еще больше, от чего форма пятен стала отчетливее.       — Зато ты больше не чихаешь! — этот неоспоримый довод казался Нарциссе наиболее убедительным.       — Люциус, — обворожительно улыбнулся больному Северус, отчего тому захотелось спрятаться под кровать или хотя бы за балдахин, — зелье определенно нуждается в доработке. Но разве я тебя не предупреждал? Кстати, ты уже выяснил, кто тебя проклял? Если бы этот волшебник согласился вложить часть своей силы в лекарственное зелье, успех был бы гарантирован.       Лорд Малфой не торопился отвечать, а профессор Снейп начал терять терпение.       — Итак, кто это? Люци, я вижу, ты знаешь. Так отчего не говоришь?       — Потому что это Поттер! Где я его тебе возьму?       — Никогда бы не подумал. Не замечал за мистером Поттером склонности к членовредительству. Конечно, исключая Темного Лорда, — Снейп хмыкнул, — и твоего сына. Признайся, друг мой, чем ты не угодил Гарри Поттеру?       — Ничего я твоему Поттеру не сделал! — лорд в гневе отвернулся к окну.       Из алькова послышался сдавленный смешок:       — А трость?       — Драко? — профессор Снейп мгновенно откинул драпировку балдахина в сторону, но никого не увидел.       — Тебе что-то почудилось? — безмятежный голос Нарциссы ясно давал понять, что почудилось всем.       — Господа, не держите меня за идиота! Если я слышу Драко, но не вижу, это не значит, что его здесь нет. Более того, жизненный опыт показывает — если что-то чудится, то скорее всего, это есть на самом деле, — Северус скрестил на груди руки и окинул присутствующих давно отработанным на учениках взглядом «ужаса подземелий». — Итак, скажет мне кто-нибудь, что здесь происходит? Пальцем не пошевелю ради тебя, Люциус, пока не узнаю все.       — Но я не могу рассказать, — поморщился лорд. — Магическая клятва.       — Не верю. Магическую клятву ты давал лишь однажды — Темному Лорду. И во что это вылилось?       — Тот же вопрос можешь адресовать себе, — мистер Малфой надменно вздернул подбородок. — Пусть не клятва, но слово лорда — я обещал, что от меня никто ничего не узнает.       — Скажи лучше, что опасаешься последствий, — Северус Снейп обернулся к леди Малфой. — А ты, Нарцисса, тоже что-то обещала Гарри Поттеру?       — Нет. Но если я расскажу, у мальчиков не получится сюрприза!       — О, Мерлин, — схватился за голову зельевар, — если мой крестник объединился с Поттером ради сюрприза — Британии недолго осталось! И сдается мне, местных жителей тоже пора эвакуировать.       Блэк, который уже давно наблюдал из-под кровати за людьми, прикрыл глаза. «Он узнал, все пропало, конец всем планам!»       — Подвинься, — раздался еле слышный шепот рядом, и к черному мохнатому боку шпица прижался не такой уж и белокрылый Драко. Кажется, под эту кровать домовики заглядывали не часто. Непривычный к тесным и пыльным пространствам фей звонко чихнул.       — Будь здоров, дорогой! — раздался озабоченный голос Нарси, обращенный к мужу.       — Но это не я!       — Кто здесь еще? — Северус не поленился заглянуть под кровать и, конечно, увидел там Блэка.       «Вот так всегда, — подумал Гарри, когда цепкие пальцы любимого зельевара сжались на загривке и неумолимо потащили его из укрытия, — как кого-то выручать, так Поттер, а как ловко смыться — так Малфой!»       — А ты что здесь делаешь, чудовище? Я ведь сказал — жди дома!       Пес завилял в ответ пушистым хвостом и с совершенно невинным видом посмотрел на крайне недовольного Снейпа. Все-таки какой он милый, когда вот так ассимметрично вздергивает бровь! И почему никто не замечает?       — Северус, зачем он здесь? — от беспокойства Люциуса по комнате промчался магический сквозняк. — Сейчас опять начнется!       — Ничего с тобой больше не начнется, — профессор аккуратно взял пса на руки и начал гладить нежнейшим образом. — Он здесь уже давно. Правда, Блэки? Это же ты чихнул, а не Люциус? Пойдем-ка отсюда поскорее, еще не хватало, чтобы у моего фамильяра развилась аллергия потому что домовики Малфой-Мэнора плохо знают свое дело.       «Блэки? Он назвал меня Блэки?» — Гарри от удивления даже перестал вырываться.       А профессор продолжал ворковать над ним не хуже Нарциссы, когда она укладывала в прическу длинные рыжие пряди Гертруды Поттер.       — Пожалуй, малыш, господа Малфои обойдутся пока без нас. Может быть, разобьют еще одно зеркало, а мы потом починим. А пока пойдем дорабатывать зелье, есть у меня по этому поводу одна интересная мысль и соответствующий ингредиент тоже.       Северус Снейп удалился, продолжая почесывать мохнатое собачье брюшко. В дом напротив Гарри въехал на руках, был уложен на диванные подушки, получил в свое исключительное владение пару мячей и мясную косточку и, конечно же, отдал предпочтение последней. Ему не давали покоя слова старшего Малфоя, которые тот прошептал в спину уходящему другу:       — Он что, ничего не понял?       И ответ прекрасной леди своему мужу:       — Кажется, он хочет, чтобы кто-то думал, что он ничего не понял.       

***

             Через три часа на рабочем столе Снейпа стояли два фиала. В одном из них было зелье небесно-голубого цвета — основа лекарства для Люциуса, в другом — остро пахнущее травянисто-зеленое.       «Наверное, эксперимент, — думал Поттер, — разные модификации».       — Итак, Блэк, — раздался над ухом пса баритон Северуса, — что я тебе обещал?       Шпиц жизнерадостно вильнул пышным хвостом.       — Правильно, гадкие насекомые нас больше не побеспокоят! — одной рукой профессор подхватил пса, а другой взял флакон с зеленой вонючей пакостью. Несколько капель упало на холку, Гарри начал дергаться в руках зельевара и, вывернувшись, спрыгнул на стол, а потом и на пол, чуть не разбив по пути второй фиал.       — Осторожней, собака! Чуть не угробил три часа работы, — воскликнул Снейп. — Ну ничего, основа настоялась, теперь последний штрих…       И в синеву лекарства для лорда аккуратными точными движениями была отмеряна четверть унции золотистой мерцающей пыльцы.       — Вот она — частичка магии Гарри Поттера. Ну, Люци, если и сейчас не получится, то придется задействовать оригинал.       «Что он имеет в виду?» — поежился Гарри и на всякий случай решил не попадаться лишний раз на глаза профессору.       Зелье тем временем приобрело оттенок молодой листвы. Маленькие склянки, одинаковые, как братья-близнецы, сияли своими затейливыми гранями и переливались радостным зеленым цветом среди бумаг, пергаментов и писчих перьев.       Когда раздался решительный стук в дверь, Блэк счел своим долгом известить об этом своего Северуса оглушительным лаем.       — Да слышу, слышу, не шуми!       За дверью ожидал лорд Малфой собственной персоной, в нетерпении поигрывая тростью.       — Ну, Северус, у тебя получилось? Где оно? Мне срочно нужно в Лондон!       — На столе, — пожал плечами Снейп. — Неужели ты во мне сомневался? А что за срочность, Люциус? Я как раз собирался… Стой! Не пей! Это не то…       Но было поздно. Мистер Малфой уже ставил на дубовую столешницу опустошенный сосуд из-под зелья, которое варилось для Блэка. Рука его вдруг разжалась и хрустальный флакончик, сверкая гранями, весело покатился по полу.       — Что это? — успел прохрипеть Малфой, хватаясь за горло и падая на пол.       — Идиот! Не учили в детстве не тащить в рот что попало? — Северус перевернул страдальца на спину, — У меня здесь даже безоара нет!       В Люциуса полетело усовершенствованное заклинание «стазиса» от профессора Снейпа, а Блэк выскочил из своего темного угла, где он спрятался от отца Драко. В доме Блэков безоар был. Да там, в подвале, среди хлама и паутины, Гарри видел целую коробку с безоарами. И слова «Кричер! Безоар!» слились во взволнованный собачий лай.       Кричер явился незамедлительно. С золотым подносом в руке, который он протянул Северусу, и где лежал один маленький сморщенный комочек — камень, добытый из козьего желудка. Снейп взглянул на заветный безоар, как на алмаз Раджи. Все будет хорошо, понял Гарри, не важно, что будет с ним самим дальше, главное — все будут жить.       Вот только Северус прекрасно знал, чей домовой эльф принес спасение для лорда Малфоя.       Безоар отправился по назначению. Люциус перестал хрипеть и задыхаться. Северус, сидя на ковре, смотрел на Блэка долгим взглядом, а Блэк — ждал приговора, тоскливо положив острую мордочку на передние лапы. Он ждал открытой двери и жестоких слов. Ждал, что его прогонят.       — Эльф Поттера, — сказал Снейп.       Пес пристально посмотрел ему в глаза.       «Ну да, кто же еще?»       — Что от меня Герою надо? Как думаешь, Блэк? — рука Снейпа непроизвольно опустилась на голову псу, пальцы зарылись в мягкую шерсть, теребя ее и доставляя немыслимое собачье удовольствие. — Зачем я ему? Недобрый, старый и седой!       Шпиц недоверчиво посмотрел на зельевара, склонив голову набок и усмехаясь во всю пасть.       — Не веришь? Сегодня утром обнаружил три седых волоса! — Северус наклонился ближе, и голос его стал серьезным. — Почему я?       «Потому что нужен?» — подумал Блэк, глядя в черные, как зимняя ночь, глаза профессора.       — Я никогда не выказывал расположения к нему. Делал все, чтобы не привязаться, чтобы меня не любили. Так за что мне это теперь?       «А разве я люблю? Просто умираю без тебя …»       — Почему он, Блэк? Сын тех, кого я любил и ненавидел…       Пес встал и, опустив голову, медленно направился к закрытой двери.       — Я не хотел, чтобы он родился! Это означало конец всему. Да, я сам пожелал счастья моему мучителю, но я не хотел рождения Гарри!       Пес уперся лобастой головой во входную дверь, и она открылась. Снаружи был ветер. Он швырял по дорожкам поземку, гнул деревья и обламывал ветви. Он стягивал над поселком тяжелые тучи, чтобы вскоре обрушить невиданный доселе снегопад. Этому ветру были безразличны и маглы, и маги. Он сам был — магия. Та, которую не смогло уместить преданное собачье сердце, готовое разорваться на куски от боли. Не нужен! Не нужен! Не нужен!       — Стоять, Поттер! Я еще не все сказал.       Человеческая рука захлопнула перед собачьим носом дверь в личную преисподнюю Гарри Джеймса Поттера. После чего пес был бесцеремонно подхвачен на руки и водружен на письменный стол — святая святых профессора Снейпа. Сам же профессор сел напротив и внимательно посмотрел в глаза пса.       «Нееет, — подумал Гарри, — легилименция с животными не работает!»       — А с анимагами очень даже! — Снейп торжествующе усмехнулся. — Вы слишком громко думаете, Поттер! Все ваши последние мысли я прочел.       «Люциус…»       — Оклемается, — профессор окинул недвижимое тело бесстрастным взором. — Безоар уже подействовал. У нас есть немного времени, и я хотел бы знать, как вы дошли до жизни такой, Поттер?       «Я вас люблю…»       — Мне это не интересно!       «Прогоните?»       — Шли бы вы к Грейнджер с Уизли…       «Мне нужны вы…»       — Ты не услышал меня? — Северус вскочил и, опершись на стол, навис над Гарри. — Я. Не хотел. Твоего рождения!       «Я понял. И теперь не хотите видеть меня рядом?»       — Нет, не хочу, Поттер! Мне не нужна собачья преданность!       Миг — и на столе вместо черного шпица оказался длинноволосый парень, в котором даже близкий друг Рон вряд ли бы сразу признал Гарри Поттера.       — А человеческая? — юноша откинул со лба длинную прядь, чтобы видеть своего собеседника. — Человеческая преданность вам нужна, сэр?       — Я не Темный Лорд, чтобы требовать преданности от кого-либо. А ты не мой вассал.       — А просто любить тебя тоже нельзя?       — Разве мы переходили на «ты»?       — Кажется да. Когда ты приходил смотреть «Царицу ночи». Ты еще меня поцеловал тогда.       — С ума сошел, Поттер? Я тебя не целовал.       — Конечно, целовал. И посмеялся надо мной, уходя.       — Не было такого! — Снейп усмехнулся, — Я бы запомнил.       — Не помнишь? — возмущенный Гарри подался вперед, еще ближе к Снейпу, и зеленые распахнутые глаза оказались напротив черных, опасно прищуренных. — Так я напомню!       Он обхватил строптивца рукой за шею и притянул еще ближе к себе. Снейп отшатнулся, но его талия оказалась в захвате сильных ног, а чужие наглые губы начали целовать все, до чего дотягивались — нос, щеки, веки, пока наконец-то не наткнулись на профессорский рот.       — Поттер, пре… кра… ти это… ммм…       Нахальные чужие руки вцепились в волосы Северуса, чтобы гладить, чтобы пропускать ровные черные пряди сквозь пальцы. Даже если и с сединой, все равно.       Только через несколько минут ему позволили вздохнуть, но кольцо ног Поттера даже не думало разжиматься.       — Не представляешь, как я мечтал это сделать, — выдохнул Гарри. — Ты гладил меня, когда тебе того хотелось, а я в эти моменты больше всего желал быть человеком. Ну, ты вспомнил, Северус?       — Разве я не говорил? — профессор очертил точеную юношескую скулу легким касанием. — Я уже немолод. А старые люди плохо помнят недавние события.       — А, знаю. Старческий склероз? Тогда, пожалуй, я напомню еще. Мне не трудно.       В этот раз чужие губы не отвлекались на нос и щеки. Они сразу нашли нужный путь, руки Гарри и вовсе бесстыдно умудрились забраться под рубашку профессора, и было совершенно невозможно не ответить на ласку горячих ладоней. Шальная улыбка опьяняла не хуже эльфийского вина, но у нее (Северус сразу это понял) был побочный эффект — она вызывала привыкание. Оба опомниться не успели, как поттеровские лопатки оказались прижаты к письменному столу, а белая магловская футболка задрана до самой шеи. Профессора явно заинтересовало то, что находилось гораздо ниже ярких припухших губ — в нем пробудился интерес исследователя и экспериментатора.       — Господа, я вам не мешаю?       — Люциуссс! — прошипел Снейп в сторону всеми позабытого поверженного лорда, так и лежащего на полу. — Как всегда, не вовремя!       — Северус, что это было?       — Это? — профессор аккуратно одернул на Гарри футболку и улыбнулся краем губ. — Мистер Поттер пытался кое-что мне доказать… ммм… эмпирическим методом.       — И как, доказал? — встрял Поттер.       — Нет, еще не до конца.       — Северус, я не об этом, — мистер Малфой принял сидячее положение. — За что? За что ты меня отравил?       — Я? — от удивления на щеках профессора даже вспыхнул румянец. — Друг мой, в деле отравления тебе не понадобилась посторонняя помощь. Если бы ты был моим учеником, тебе был бы обеспечен «тролль» по зельеварению! — Северус нехотя отодвинул от себя улыбающегося непонятно чему Гарри и протянул Малфою руку, помогая подняться. — Не отличить зелье от аллергии от зелья против блох! Два абсолютно разных цвета! И этот человек в свое время окончил с отличием Хогвартс!       — От блох? Гарри, какая неожиданность! — Люциус почти рассмеялся, но вспомнив о чем-то, помрачнел и обратил взор на зельевара. — Северус, Нарцисса пропала.       — То есть как? — одновременно спросили Снейп и Поттер.       — Вот что я нашел на бюро в ее комнате, — лорд Малфой достал из кармана мантии сложенный лист пергамента и протянул его другу. — Вот зачем мне нужно в Лондон. А вместо этого… Нет, целовались вы неплохо, но другие события вечера меня разочаровали.       — Люциус, лекарство есть, но принимать его сейчас бессмысленно, — Северус пожал плечами и взял протянутую записку. — Безоар в твоем желудке нейтрализует все зелья. Надо подождать некоторое время, пока его действие кончится, или когда он… ммм… выйдет естественным путем. Да и собак больше нет ни в одном из наших домов, а эти стильные пятна угрозы твоему здоровью не представляют. Итак, что нам тут пишут?       Гарри заглянул профессору через плечо, пытаясь разглядеть убористый текст с красивыми завитушками букв. А мистер Снейп читал вслух:       — «Люциус! Можешь сколько угодно рвать на себе белобрысые волосы, это бесполезно! Нарциссу ты больше не увидишь, ибо ты обманщик и лгун (как и твоя жена)! Если не выполнишь наши условия, то следом за Цисси лишишься Драко. А если и тогда не выполнишь, то будешь смотреть, как они умирают (от чего, я еще не решила, но Родольфус говорит, что он что-нибудь придумает, и это точно будет ужасно). Если и тогда не отдашь, что мне надо, умрешь сам. И умирать будешь мучительно и долго несколько раз (ты же знаешь, Руди любит некромантию).       Только сегодня у тебя еще есть крошечный шанс получить обратно жену без единой царапины, пока я еще окончательно не знаю, что делать с сестрой-предательницей. Разве было сложно отдать мне истинный артефакт? Через два часа жду тебя в Малфой-Мэноре с подлинной шкатулкой, именуемой «Ликом Исиды». Старый ларец в обмен на живую и невредимую Цисси. Это выгодная сделка, Люци.       P.S. Неси ларчик, самовлюбленный болван, и ты не поседеешь раньше времени! Если хоть одной живой или мертвой душе расскажешь — ей не жить!       Твоя любящая сестра Б.Л.»