Хрустальный город

💀ᅠ💀ᅠ💀ᅠ⛨ᅠ💀ᅠ💀ᅠ💀

      — Я не могу! — взвыла невысокая девушка, попятившись назад. На лице застыла маска бесконечного страха, её коленки мелко тряслись. — Это… это небезопасно! Я не хочу превратиться в фарш!       — НОНСЕНС! СО МНОЙ, ВЕЛИКИМ ПАПИРУСОМ, ТЕБЕ СОВЕРШЕННО НИЧЕГО НЕ УГРОЖАЕТ!       Девушка энергично замотала головой, с ужасом уставившись на паровые платформы с указателями. Удобный, пусть отвратительный и безвкусный способ перемещения в Жаркоземье — Папирус искренне недоумевал, почему человек так страшилась просто встать на пышущую паром решётку с нарисованной стрелкой и по инерции перепрыгнуть на другую колонну. Платья или юбки на ней не было, все головоломки уже были отключены Фриском — им оставалось лишь перебраться через пропасть с вращающимися внизу шестерёнками и дойти до лифта L3. Существовал более удобный и доступный R3, расположенный к западу от MTT-Курорта; увы, он вышел из строя после того, как им начали пользоваться все монстры, устремившиеся на поверхность из самых дальних уголков Подземелья. Младший из братьев-скелетов понимал их нетерпение, но его понимание не чинило сломанный от постоянных перегрузок лифт. Хотя, возможно, если бы лифт получил от него свою порцию мотивации... Но времени на это не было.       Папирус и два сопровождающих его человека прошли через Паучью обитель без затруднений — владелица этой зоны Жаркоземья поднялась на поверхность, уладив дела с транспортировкой и освободив заточенных в Руинах пауков. Но теперь они застряли. Папирус и люди, а не освобождённые пауки.       Скелет мог принять отвращение к низкосортным способам перемещения — конвейеры и паровые платформы были мусором, и место им было в мусорном ведре — но в безвыходной ситуации приходилось позабыть о стандартах. Человеческая девушка, которая видела исключительно вращающиеся внизу огромные механизмы, категорически отказывалась рискнуть. В худшем случае её бы просто слегка… пожевало. Ничего неисправимого. Однако пугливый человек стояла на своём. Правильнее, не стояла — пятилась назад, и весьма активно.       Второй человек в этой группе сидел на краю другой сиреневой колонны, с непроницаемым выражением разглядывая Великого Папируса и свою перепуганную подругу. Он, как и девушка, решил не пользоваться силой пара — вместо этого он, разогнавшись, сиганул прямо через пропасть. Успешно приземлился. За нестандартное решение этой головоломки и артистизм Папирус присудил новому знакомому шесть очков из десяти возможных.       Человек получил бы больше, если бы не воспользовался своей магией для того, чтобы ускориться. Это было жульничеством.       — ВЗДОХ, — скелет сощурил свои глазницы, не обратив внимания на усилившуюся дрожь испуганного человека. Молодой монстр не знал, что люди не привыкли видеть столь подвижную мимику на лице скелетов. — ХОРОШО, ПУГЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК. Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ОКАЖУ ТЕБЕ ПОМОЩЬ.       — Постой, что? Нет! Опусти меня на землю! — истерично завопила нуждавшаяся в помощи, отчаянно дрыгая ногами и пытаясь вырваться из костяных рук монстра. Её товарищ и бровью не повёл, когда его вопящую компаньонку без затруднений схватил скелет почти в два раза выше самой компаньонки и, закинув её на плечо как мешок с картошкой, потащил к паровой платформе.       — Симон! Сделай хоть что-нибудь! — из последних сил девушка попыталась позвать на помощь.

Но никто не пришёл.

      С громким «ПШШШШ» паровая платформа подбросила Великого Папируса с его ношей в воздух. Совершив небольшое сальто с разворотом, он пафосно приземлился на обе ноги; одной рукой прижимая к нагруднику ноги трусливой девушки, монстр завёл другую за спину в эффектной позе. Красный плащ триумфально затрепетал от порыва горячего воздуха, выпущенного решёткой на полу за его спиной.       — НЬЯ-ХА-ХА! ВОТ ВИДИШЬ, ПУГЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК? ТЕБЕ СОВЕРШЕННО НЕЧЕГО БОЯТЬСЯ — ПАРОВЫЕ ПЛАТФОРМЫ ДОКТОРА АЛЬФИС, ПУСТЬ И НЕПРИЯТНЫ, РАБОТАЮТ ИДЕАЛЬНО! — поучающим тоном попенял Папирус, опуская трясущуюся девушку на гладкую сиреневую поверхность. Та незамедлительно рухнула на колени; схватившись за живот и прижав ладонь ко рту, несчастная бодро поползла к краю колонны. Чуткий слух Великого Папируса без особого успеха постарался оградить его от красочного звука прочищаемого желудка. На вкус высокого монстра, этот человек была слишком чувствительной — ей бы не помешало несколько тренировок с ним и Андайн.       — Хороший прыжок, дружище, — заметил более стойкий человек, поднимаясь на ноги. Когда он стоял в полный рост, то едва доставал скелету до нагрудника — и это при том, что он был гораздо выше своей компаньонки. Люди вообще оказались крайне маленькими, к добру или к худу. — Можно попросить тебя протащить Дани по всем колоннам таким образом? Их тут целое море, а мне бы не хотелось задерживаться тут дольше необходимого. Слишком душно.       — НЬЕ-ХЕ-ХЕ. НЕ ВОПРОС, НЕВОЗМУТИМЫЙ ЧЕЛОВЕК. ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС БЕЗ ТРУДА СМОЖЕТ НЕСТИ СТОЛЬ ЛЁГКУЮ НОШУ В ЛИЦЕ ПУГЛИВОГО ЧЕЛОВЕКА! — гордо сообщил монстр-скелет, поворачиваясь к прочищавшей желудок Дани.       Та от его слов продолжила своё занятие с удвоенным энтузиазмом.       — ОНА ВСЕГДА ТАКАЯ, ИЛИ ЭТО ПРОСТО УЖАСНЫЕ ПАРОВЫЕ ПЛАТФОРМЫ ТАК ВЛИЯЮТ? — вежливо поинтересовался занервничавший Папирус, чувствуя, как по его черепу стекла капелька пота. Фриск ещё никогда не делал так, и высокий монстр попросту не знал, нормально ли это для людей. — УМА НЕ ПРИЛОЖУ, КАК ПУГЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК ВЫДЕРЖАЛ БЫ КОНВЕЙЕРЫ. ОНИ ЕЩЁ ХУЖЕ!       Ториэль, бывшая королева, как-то сказала что все дело в человеческой еде. Что она может «портиться», и что «проходит» через их тела. Папирус прекрасно осознавал, что кулинарные навыки людей далеки от его таланта мастера-шефа, и что их еда могла вываливаться (когда он попытался попробовать человеческие спагетти, они в буквальном смысле слова вывалились из его рёбер). Невзирая на это знание, открывшееся перед ним зрелище выглядело… жалко.       Еда людей была настолько ужасна, что их тела её попросту не воспринимали и исторгали обратно.       — Не волнуйся, дружище. Она просто выражает так своё негодование паровыми… штуками, — осторожно подбирая слова, ответил Симон. Его напарница издала совсем уж ужасающий звук и согнулась в форме буквы «П». — А ещё она сообщает, что эти штуки лишены всякого изящества, — добавил он с лёгкой усмешкой.       — О, У ПУГЛИВОГО ЧЕЛОВЕКА ХОРОШИЙ ВКУС. ОДНАКО СПЕШУ ЗАВЕРИТЬ ВАС, ЧТО В СНЕГОГРАДЕ БУДЕТ ЛУЧШЕ!       — Правда? — заинтересованно спросил мужчина, поднимаясь и пинком отправляя лежащий на сиреневом полу кристалл в полет. Папирус проследил, как вращающиеся внизу шестерёнки раскрошили минерал в розовую пыль. Подземелье, без сомнения, было странным, сюрреалистическим местом — с человеческой точки зрения. Правда, редким людям вообще позволялось заходить дальше Нового Дома — лишь тем, кто помогал монстрам с переездом. Запрет был установлен даже не Азгором, а их собственным правительством — уже по-своему необычно. Сами переезды происходили по принципу кругов на воде: начиная с самого центра, постепенно затрагивая все дальние и дальние области. До Снегограда очередь дошла лишь сегодня — сегодня же вечером энергичный монстр-скелет и познакомился с этими людьми. — Мы там ещё ни разу не были. Там реально идёт снег? Просто так, со свода Подземелья?       — О ДА! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ОЧЕНЬ ДОЛГОЕ ВРЕМЯ ПРОЖИВАЛ ТАМ. НЕ ЗРЯ ГОВОРЯТ — «СНЕГОГРАД — ДОМ ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА». ЛЕДЯНЫЕ ТРОПЫ, ПО КОТОРЫМ МОЖНО СКОЛЬЗИТЬ! ЛОВУШКИ-ШИПЫ! ГОЛОВОЛОМКИ С ПЕРЕКЛЮЧАТЕЛЯМИ! ВСЕ, ЧТО НУЖНО ДЛЯ СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ.       Он решил не говорить о пошлине, которой облагалась игра в снежки. Ни к чему туристам знать эту деталь о его городе.       — Почему мы не можем просто перенестись туда? Мы так до утра не управимся! — плаксиво застонала Дани, вытирая губы краешком рукава. Симон устало закатил глаза и подошёл к несчастной, погладив её по голове, как перепуганного щенка.       — Потому что у нас ещё три захода. Мы разоримся, если будем на каждый покупать самоцветы прыжка.       — К ТОМУ ЖЕ, ЗАЧЕМ НУЖНЫ САМОЦВЕТЫ ПРЫЖКОВ, ЕСЛИ МОЖНО ПРЫГАТЬ НА УЖАСНЫХ ПЛАТФОРМАХ? — энергично добавил высокий монстр, криво улыбнувшись. Эти. Ужасные. Платформы.       Дани горестно шмыгнула носом. Когда Папирус присел на корточки рядом с ней и ободряюще похлопал её по плечу, она выдавила слабую улыбку.       — Прости… ум… Папирус? Я не думаю, что смогу это вынести. Мне… мне надо было остаться дома. Может, оставите меня тут и подберёте на обратном пути?..       Монстр-скелет с негодованием вскинул костяные брови. Дани не смогла сдержать вздоха — без всякого сомнения, вздоха восхищения. Невозмутимый же человек, сидевший по правую руку девушки, лишь хмыкнул и поправил висящий на плече рюкзак. От движения в этом рюкзаке что-то подозрительно звякнуло.       — ГЛУПОСТИ, НЕУВЕРЕННЫЙ В СЕБЕ ЧЕЛОВЕК! ТЕБЕ СТОИТ ТОЛЬКО ПОПЫТАТЬСЯ — И, Я УВЕРЕН, У ТЕБЯ ВСЕ ПОЛУЧИТСЯ! СНЕГОГРАД СТОИТ ТОГО, ЧТОБЫ СТЕРПЕТЬ ПАРОЧКУ РВОТНЫХ ПОЗЫВОВ!       И, одарив оцепеневшую от его слов девушку одной из своих самых лучезарных улыбок, монстр встал и подал ей руку. Ошеломлённый человек молча приняла.       — НЬЕ-ХЕ-ХЕ! ВИДИШЬ — ТЫ УЖЕ НАЧАЛА БОРЬБУ СО СВОИМ СТРАХОМ! ГЛАВНОЕ — ЛИШЬ ПОВЕРИТЬ В СЕБЯ! А ТЕПЕРЬ В ПУТЬ, СНЕГОГРАД ЖДЕТ!       Ещё разок похлопав человека по плечу, ибо она выглядела немного… заторможенной, Папирус бодрым шагом пошёл к очередной паровой платформе. Он чувствовал лёгкую ностальгию, прогуливаясь по опустевшему Подземелью. Столько невероятных воспоминаний находилось… в том же Жаркоземье! Вот в этой зоне, когда Фриск позвонил ему и Андайн, последняя впервые проявила инициативу в отношении головоломок, предложив свою идею! В которой паровые платформы располагались на конвейерах…       «НЕ-А. Я НЕ ХОЧУ ЭТИХ ВОСПОМИНАНИЙ».       Отшвырнув эту мысль в сторону, он сосредоточился на поставленной цели. Было решено последовать плану невозмутимого человека: Папирус без проблем подобрал жалобно сопящую Дани и, преисполненный желания успокоить её, удвоил количество акробатических трюков в прыжках. К тому моменту как они достигли последнего парового механизма, она больше не вопила, как резаная, а лишь горестно всхлипывала.       — ВОТ ВИДИШЬ, ЧЕЛОВЕК? ВСЕ ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, ЭТИ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ ПЛАТФОРМЫ ЗАКОНЧИЛИСЬ. ТЫ ЗАМЕЧАТЕЛЬНО ПРОДЕРЖАЛАСЬ НА ПОСЛЕДНИХ ТРЕХ КОЛОННАХ! — похвалил человеческую девушку скелет, опустив на пол безвольно обмякшее тело. Он был уверен, что та набралась отваги с его примера.       Невозмутимый человек не сошёл с пути жулика и разобрался с «паровой» проблемой при помощи магии. Поправив едва не свалившийся во время прыжков рюкзак, он на секунду остановился и осмотрелся по сторонам. На стенах и под потолком по-прежнему висели паучьи сети, как и в зале перед этим — владелец может и ушёл, но владения остались неизменны — со всех сторон доносились щелчки и тихое гудение механизмов. На обветренном и испещрённом шрамами лице человека появилось угрюмое выражение.       — Папирус, а пауки в Подземелье — монстры или просто насекомые? — на ходу поинтересовался хмурый мужчина, задумчиво почесав щетину. Скелет в боевом облачении фыркнул, поражённый его невежеством.       — НЕ БУДЬ ГЛУПЫМ, ЧЕЛОВЕК! ПАУКИ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ — НЕ НАСЕКОМЫЕ.       — Так значит…       — …ОНИ — ЧЛЕНИСТОНОГИЕ ПАУКООБРАЗНЫЕ. И, ВЕРНО, МОНСТРЫ.       Невозмутимый человек негодующе чертыхнулся; пугливый же человек подняла на него удивлённый и слегка одобрительный взгляд.       — Я не думала, что здесь знают человеческую систему рангов, присвоенную существам. И что… ну… вы используете эту систему по отношению к своей расе. Люди тоже используют её по отношению к себе!       — НЬЕ-ХЕ-ХЕ. ЭТО СЛОЖНО НЕ ЗНАТЬ, КОГДА ПАУКООБРАЗНЫЙ МОНСТР ОБЛЮБОВАЛ АПАРТАМЕНТЫ ЧЕРЕЗ ДВА БЛОКА ОТ ТВОИХ. МАФФЕТ, КАК ОКАЗАЛОСЬ, ОЧЕНЬ ПЛОХО РЕАГИРУЕТ НА ТО, ЧТО КТО-ТО ЗОВЕТ ПАУКОВ НАСЕКОМЫМИ.       — О…       — ПАРУ ДНЕЙ НАЗАД ОНА ЗАПЕЛЕНАЛА САНСА В КОКОН ЛИШЬ ЗА КАЛАМБУР ПРО ЖУКОВ. ЖАЛЬ, ЧТО ЭТОТ УРОК ЕМУ НЕ ПОМОГ.       Девушка звучно сглотнула и обняла свои плечи.       — Санс — это твой брат, верно? Который извлёк и осмотрел наши души, прежде чем отпустить тебя? Если она запеленала его, то она… наверно, большой монстр, да? Гигантский паук…       — ХМ? А, ВЕРНО. ОНА МЕНЬШЕ, ЧЕМ ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, НО ВЫШЕ САНСА ИЛИ АЛЬФИС. ТОНЬШЕ ИХ ЖЕ, К СЛОВУ.       По дороге к лифту, молодой монстр не мог не обратить внимания на усыпанный крошками и ворсинками стол. Там лежал небольшой конверт, на котором едва светились изящные розовые глифы — судя по обстановке, не забытый, а оставленный здесь намеренно. Наклонившись, он прочитал:

«Паучья кондитерская переезжает! Поднимайтесь на поверхность для того, чтобы попробовать лучшие пирожные, сделанные пауками, для пауков, из пауков!»

      Великий Папирус находил приспособляемость Маффет впечатляющей. Наконец, он и два низких человека остановились перед зеркальными дверьми, над которыми гордо светились два символа: «L3».       — ВСЕГДА ДУМАЛ, ЧТО ЗНАЧИТ «L3». ЛУМАКОНИ? — задумчиво прогремел он, прикасаясь облачённой в рукавицу ладонью к створкам двери лифта. Те с шипением сдвинулись в стороны, пропуская трио внутрь. — ПАСТА В ФОРМЕ УЛИТОК?       Симон и Дани многозначительно переглянулись. Облизнув пересохшие губы, девушка приподнялась на цыпочках, рассматривая приборную панель.       — Папирус? Ты знаешь, куда нам сейчас? — робко спросила она, пробежавшись взглядом по ряду кнопок.       — ХМ? А, ПОПРОБУЙ L1.       Девушка послушно нажала красную кнопку с указанным уровнем — а Папирус продолжал размышлять.       — НО ЧТО ЗНАЧИТ «L1»? ЛИНГУИНЕ? ПЛОСКАЯ ПАСТА?       Пугливый человек прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью. Папирус заметил, что на пальцах девушки было целых восемь колец, по два на каждый палец кроме большого. Притом, все до единого кольца были с жёлтыми камнями — Папирус был уверен в том, что это как-то связано с человеческой магией.       — Неужели ты знаешь все виды пасты? — с улыбкой спросила девушка, подняв на него взгляд глаз — таких же жёлтых, как камни на её кольцах. Для этого маленькому человеку пришлось задрать голову — но, в конце концов, Величие Папируса давало ему привилегию того, чтобы люди смотрели на него снизу-вверх.       Если на тебя так смотрят — с тобой совершенно точно захотят стать друзьями.       — НЬЕХ! Я БЫ НЕ БЫЛ ВЕЛИКИМ ШЕФ-ПОВАРОМ ПАПИРУСОМ, ЕСЛИ БЫ НЕ ЗНАЛ ПОДОБНЫХ МЕЛОЧЕЙ! БУДЬ УВЕРЕНА, ЧЕЛОВЕК — МОИ ПОЗНАНИЯ В КУЛИНАРИИ СТОЛЬ ЖЕ ВЕЛИКИ, КАК И Я САМ.       Лифт остановился, выпуская трио на уровень «Лингуине 1». Папирус с Симоном и Дани вновь отправились в путь; Папирус в частности заодно отправился в глубокие раздумья.       Если быть откровенным с самим собой, он… самую малость разочаровался. В людях, то есть. До разрушения Барьера он искренне полагал, что человечество было более внушительной расой, которая вполне могла произойти от скелетов — уж точно не трусишками, страшащимися решёток с паром. К тому же, похожими друг на друга как две капли воды, как два монстра одного вида. Даже разница в росте у них была совсем никчёмной — со слов Альфис, ни один человек в мире не мог вырасти выше Папируса.       Его брата открытие о росте людей знатно повеселило. Папирус скрипнул зубами, вспоминая, сколько шуток обрушил Санс на этих двоих, прежде чем наконец отпустить их с миром. Пугливый человек почти расплакалась, тщетно пытаясь убедить потешающегося скелета в том, что «она не карлик». Или она расплакалась после того, как Санс извлёк их души для «проверки»? Невозмутимый человек в тот момент растерял всю свою невозмутимость, едва не набросившись на его брата с кулаками — хоть Дани и остановила его от костовредительства, он злобно поглядывал на Санса в течении всей «проверки», приобняв плачущую девушку за плечо. Впервые за долгое время Папирус увидел, как его брат смутился от своих действий; он был шокирован до глубины души. Кто-то смутил Санса: в ближайшем будущем случится какой-нибудь катаклизм. Потом, когда он и люди спустились в Подземелье, уже спокойный человек объяснил своё поведение: с его слов, извлекать душу таким образом, без разрешения — хуже, чем плюнуть человеку в лицо.       «Извлечение души без разрешения подобно плевку в лицо»... После похода по Подземелью Фриск, в таком случае, чувствовал себя оплёванным с головы до пят. Папирус сделал в уме пометку извиниться за плевок, когда он вернётся на поверхность.       В общем и целом, монстр-скелет, расстроенный тем, что люди не оказались внушающими ужас машинами смерти, не мог понять страха человеческой девушки перед паровыми платформами. С другой стороны, маленький оплёванный Фриск их совершенно не боялся… в конце концов, этот пугливый человек должна была быть в чем-то хороша. Может, она кулинар?       — ПУГЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК! — провозгласил он, игнорируя факт того, что от звука его громкого голоса пугливый человек едва не выскочила из собственной кожи. — Я ДОЛЖЕН СПРОСИТЬ ТЕБЯ — НАСКОЛЬКО ХОРОШИ ТВОИ НАВЫКИ ГОТОВКИ?       В этот момент они как проходили по тёмному тоннелю мимо экрана с застывшими буквами «ЕМЬЕ!». Раньше экран бегущей строкой вещал «Добро пожаловать в Жаркоземье!», но теперь Альфис отключила все второстепенные элементы, расходующие оставшуюся энергию Ядра. Без идущего от Снегограда льда оно работало лишь наполовину от своего полного потенциала — паровые платформы, в какой-то мере, тоже охлаждали Ядро, но их всё-таки было недостаточно. Огромные ледяные кубы куда лучше справлялись с задачей охлаждения.       — Г-готовки? — пролепетала Дани, звучно сглотнув. — Ну, в целом неплохо… но у меня лучше получается выпечка! — энергично добавила она.       — Тебе стоит попробовать, какие у неё получаются бисквиты. Объедение! — вклинился в разговор Симон, с усмешкой покосившись на покрасневшую от похвалы девушку.       — ХМ. ДУМАЮ, ЭТО НЕМНОГО ОПРАВДЫВАЕТ ТВОЙ СТРАХ.       Пугливый человек хихикнула, поправляя выбившуюся из-за уха прядку волос.       — Это хорошо.       Они только ступили на территорию Водопада, но его кости тут же начало ломить от влажности. Люди выглядели завороженными этой зоной Подземелья — невозмутимый человек, доставший из рюкзака фотоаппарат, то и дело останавливался для того чтобы сделать снимки светящихся бирюзовых потоков, кристаллов на сводах, или каких-нибудь древних каменных табличек с глифами. Когда они по очереди миновали переправу с маленькой жёлтой птичкой и вошли в комнату с телескопом, невозмутимый человек зашёл в ответвление — а пугливый человек приметила нечто интересное. С улыбкой приметив растущий на берегу эхо-цветок, она сорвала его и вложила в петлицу своего клетчатого пиджака. Кажется, такое украшение звалось «бутоньеркой».       — ЕСЛИ ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ОН БУДЕТ РАБОТАТЬ ПОСЛЕ ЭТОГО — К СОЖАЛЕНИЮ, НЕТ. Я ПЫТАЛСЯ, — чуть угрюмо оповестил её Папирус. Вздрогнув — это, видимо, было её любимым занятием — девушка быстро обернулась, встречаясь с обтянутым чёрной тканью позвоночником.       Она сделала шажок назад, и задрала голову.       — Работать? Что ты имеешь в виду, Папирус? Это… просто цветок, нет? — робко спросила она, нервно переминаясь с ноги на ногу.       — …просто цветок, нет?       Взвизгнув от ужаса, Дани с впечатляющей реакцией отшвырнула говорящий цветок куда подальше, благоразумно попятившись к Великому Папирусу в поисках защиты. Вот только… угрозы не было.       — НАДО ЖЕ, ВСЁ-ТАКИ ЗАРАБОТАЛ. ЭТО — ЭХО-ЦВЕТОК. ОНИ ПОВТОРЯЮТ ПОСЛЕДНЕЕ, ЧТО БЫЛО СКАЗАНО РЯДОМ С НИМИ. НАВЕРНОЕ, ОНИ РАБОТАЮТ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ПОСЛЕ ТОГО КАК ИХ СОРВУТ, — слегка удивлённо отметил скелет, проводив взглядом шлёпнувшийся в воду цветок. Когда он принёс в дом эхо-цветы после одной из тренировок с Андайн, они молчали как мёртвые. Зябко поёжившись, Дани обхватила плечи руками.       — Это жутко.       — НЕПРАВИЛЬНО, ЧЕЛОВЕК — ЭТО КРУТО! ТЕБЕ СТОИТ ПОПРОБОВАТЬ СКАЗАТЬ ЧТО-НИБУДЬ НА ЦЕЛОМ ПОЛЕ ЭХО-ЦВЕТОВ — ТЫ МОЖЕШЬ ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЯ ОРАТОРОМ, ЗА КОТОРЫМ БЛАГОГОВЕЮЩАЯ ТОЛПА ПОВТОРЯЕТ КАЖДОЕ СЛОВО!       К ним подошёл Симон, на ходу проверяющий сделанные им снимки — и трио вновь отправилось в дорогу к Снегограду. Оставшийся путь прошёл практически без происшествий — невозмутимый человек останавливался, чтобы сделать снимки, пугливый человек держалась поближе к Великому Папирусу, шарахаясь от незнакомых звуков. Людям, вне всяческих сомнений, было жутко находиться в практически опустевшем Подземелье — почти так же жутко, как ему в их заброшенном городе.       Великий Папирус вспомнил свою первую встречу с человеческим городом. Когда он, воодушевлённый идеей сформировать наилучшее первое впечатление, устремился к увиденному на горизонте огромному поселению — он возможно не продумал свой план действий до самого конца. Молодой монстр предвидел множество исходов, начиная от «люди примут их с распростёртыми объятиями и морем поцелуев» и заканчивая «люди предложат им выпить поверхностного чая». К сожалению, исход «в человеческом городе вообще не окажется ни единого человека» был в самом конце списка потенциальных исходов. Не увидев на пустынных улицах не то что ни единого человека — ни единого живого существа — он, к своему стыду, запаниковал.       Его оправдывало то, что после его звонка запаниковали абсолютно все без исключения — даже Санс, когда по какой-то причине ему не удалось «срезать дорогу» до пустого города. Маленький Фриск лишь озадаченно моргал, не понимая всеобщей паники. Пока Великий Папирус ожидал прибытия своих друзей, он немного прогулялся по городу, лишний раз убеждаясь в том что тот был пуст. Магазины и лавочки были разгромлены в хлам, на стенах пестрели каракули с неизвестными ему символами, на дорогах валялись горы жжёного мусора. Хуже всего были последние — после того, как он, приглядевшись, распознал в одной из гор обугленные кости, Папирус стал стараться не вглядываться и просто вернулся к назначенной точке сбора. Наверное, он должен был почувствовать любопытство — откуда, в конце концов, в той куче могли взяться атаки скелетов, или даже сами скелеты? Однако незнакомое доныне ощущение не дало ему приблизиться к той горе. Ощущение, упорно твердившее «Это не для вас. Это не для тебя».       Из дум его вырвал краткий вопль пугливого человека и плеск воды. Встрепенувшись, Великий Папирус быстро повернулся в сторону раздавшегося крика... и в недоумении уставился на девушку, которая провалилась в глубокую для неё лужу и теперь промокла с головы до пят.       — ТУТ ДОЛЖНЫ БЫЛИ БЫТЬ РАСПУСКАЮЩИЕСЯ КУВШИНКИ, НО ОНИ УЖЕ ЗАВЯЛИ, — озабоченно прогремел молодой скелет, хватая отплёвывающуюся и бултыхавшуюся в воде Дани за шкирку и без каких-либо усилий вытаскивая её на берег; но не отпустив. — ПРИДЁТСЯ ПЕРЕПРАВИТЬ ТЕБЯ НА ТОТ БЕРЕГ, ЧТОБЫ ТЫ ПЕРЕНЕСЛА МОСТ ИЗ КУВШИНОК. ГОТОВА?       — К чему? — прохрипела промокшая до нитки девушка, вытаращившись на него как Фриск на тарелку с фирменным спагетти.       Папирус всегда мог узнать предвкушение во взгляде.       — К ПОЛЕТУ!       — ?!       — Точно в яблочко, приятель, — с одобрительным кивком похвалил Симон, когда Папирус с силой швырнул закричавшую Дани на другой берег. Приземление у неё вышло на троечку. — Вот только нам придётся очень долго ждать, пока она соберёт те кувшинки. Давай уж как-то сами, хм?       — НЕ ПРОБЛЕМА — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС МОЖЕТ ПРОСТО ПЕРЕПРЫГНУТЬ. НО КАК НА ДРУГОЙ БЕРЕГ ПЕРЕЙДЕТ НЕВОЗМУТИМЫЙ ЧЕЛОВЕК?       Симон коварно усмехнулся и начал пятиться назад. Остановился он поодаль, близко к южной стене.       — Так же. Смотри на меня.       Человек закрыл глаза и завёл правую ногу немного назад. Его тело объяла заметная оранжевая аура, распространяющаяся из пульсирующей в грудной клетке души. Папирус неодобрительно цыкнул.       — В ЧЁМ СМЫСЛ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ МАГИЕЙ, ЧЕЛОВЕК? ЭТО ЛИШАЕТ ВСЯКОГО ВЫЗОВА.       — Зато… можно делать так! — и, расхохотавшись, человек побежал.       На бегу он резко подскочил в сторону южной стены — и, оттолкнувшись от неё правой ногой, взмыл под сводом пещеры. Оранжевый след ещё некоторое время висел в воздухе после того как человек, крутанувшись разок, пафосно приземлился на другом берегу.       … эффектность приземления сильно смазалась от того, что оно произошло на мокром песке — и переоценивший свои способности мужчина с негодующим воплем шлёпнулся на спину, поскользнувшись на ровном месте. Высокий скелет присудил ему пять из десяти, штраф от использования магии и плохого учёта окружающей среды.       — ЕСЛИ БЫ ЧЕЛОВЕК НЕ ОТТОЛКНУЛСЯ ОТ СТЕНЫ И ПРОСТО ПЕРЕПРЫГНУЛ, ЭТОГО БЫ НЕ ПРОИЗОШЛО, — Папирус перебрался на другой берег и, привычным движением схватив уже второго человека за шкирку, поставил его на ноги. Дани, прищурившись, злорадно захихикала.       — Называй это «справедливостью», позёр. Карма, кар-ма.       — Уж кто бы говорил, — недовольно проворчал человек, насупившись. Взгляд оранжевых глаз мстительно буравил смазанный след, который остался от его ботинка.       Великий Папирус орлиным взором огляделся, пытаясь вспомнить точный маршрут до Снегограда. Сейчас им необходимо на юг, затем повернуть на восток, дойти до станции Санса… Покосившись на пугливого человека, которая пыталась выжать пропитавшийся водой пиджак, скелет кое-что осознал.       — ЛЮДИ. А КАК ВЫ, СОБСТВЕННО, СОБИРАЕТЕСЬ ИДТИ В СНЕГОГРАД В ТАКОЙ ОДЕЖДЕ? ЕЩЁ И МОКРОЙ? — поинтересовался он, прищурившись. Они превратятся в сосульки за пару минут, а мороженые люди были никудышными собеседниками.       — Мы взяли сменную, приятель, — фыркнул невозмутимый человек, отряхивая от песка лёгкую куртку. — Разумеется, в этом мы в царство вечной зимы не завалимся. Просто предупреди нас, когда мы начнём подходить к Снегограду, и мы переоденемся.       — ВАУ-И! ВЫ ВСЕ ПРОДУМАЛИ? Я ВПЕЧАТЛЕН! ВОТ ТОЛЬКО… — великий Папирус прокашлялся, и оглядел их с головы до ног. Единственным предметом, в котором хоть что-то могло поместиться, был рюкзак на спине невозмутимого человека — но и тот вряд ли смог вместить два комплекта тёплой одежды. — ГДЕ ОНА?       — Там же, где мы собираемся транспортировать вашу мебель. В чёрном кубе.       — ЯСНЕНЬКО!       Великий Папирус решил не выпытывать, о каком ещё чёрном кубе говорил человек — потом сам увидит. Судя по формулировке человека, это было нечто вроде пространственных коробок Альфис. Дождавшись, пока его попутчики приведут себя в порядок, монстр-скелет начал маршировать в сторону Снегограда. Сделав по пути снимок висевшего на стене золотого колокольчика и поворчав на тему размера кувшинок, те последовали за ним.       «ВСЁ-ТАКИ АНДАЙН НЕСПРОСТА ВЫБРАЛА ЭТО МЕСТО ДОМОМ. ЧТО-ТО ЗДЕСЬ ЕСТЬ», — думал Папирус, разглядывая мерцающие под потолком кристаллы. Их здесь было меньше чем в другом тоннеле, который они уже прошли — «тоннеля загадывания желаний» — но все же это свечение действовало на него… странно.       Свечение кристаллов наполняло его отвагой.       Бредущий позади невозмутимый человек конвульсивно содрогнулся.       — Симон? Ты чего? — Дани положила ладонь на его плечо, с беспокойством взглянув в оранжевые глаза напарника.       — Я не знаю. Я почувствовал… не знаю, что я почувствовал, — пробормотал мужчина, одарив скелета в тёмно-оранжевых доспехах пронзительным взглядом. В его глазах на долю секунды мелькнуло узнавание.       — ТЫ НЕ ЗАБОЛЕЛ, ЧЕЛОВЕК? МЫ ДОШЛИ ДО СТАНЦИИ МОЕГО БРАТА, ЗДЕСЬ МОЖНО ОТДОХНУТЬ И ПЕРЕОДЕТЬСЯ.       Папирус забеспокоился. Если этот человек тоже заболеет, как и Фриск, подъем на поверхность будет той ещё работёнкой. Разумеется, это будет ему по силам, но он почувствовал тревогу о невозмутимом человеке.       Он не совсем понял это слабое чувство принятия, на секунду хлынувшее от души человека, но чувство это было приятным.       — Нет, нет, Папирус… но спасибо за беспокойство, — Симон со слабой улыбкой положил свой рюкзак на стойку Сансовой станции. — Мы сейчас переоденемся. Снегоград сильно далеко от выхода из Водопада?       — НЬЕХ, НАПРОТИВ — ПОСЛЕ ВЫХОДА ИЗ ВОДОПАДА МЫ СРАЗУ ЖЕ ПОПАДЁМ ТУДА, — Папирус повернулся к восточному тоннелю, в конце которого, если приглядеться, можно было увидеть сияющую белизну.       Дом, милый дом. Стоп, нет — «Дом, бывший дом».       — Нет, нет. Я знаю, что вся зона называется Снегоградом, но я про сам город.       — Я ТОЖЕ.       — А. То есть мы выйдем — и сразу попадём туда, — понимающе протянул человек, задумчиво почесав щетину. — Скверно. Не хотелось бы пугать своим появлением местных.       Горожане Снегограда, по мнению Папируса, вряд ли испугаются людей после Фриска… но, с другой стороны, эти двое отличались от человеческого детёныша. Очень отличались.       — Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, МОГУ ПРЕДУПРЕДИТЬ СОСЕДЕЙ О ПРИБЫТИИ ЛЮДЕЙ, И ПОСЛЕ ЭТОГО ВЕРНУТЬСЯ СЮДА, — предложил он, взирая на то как невозмутимый человек достал из своего рюкзака чёрный куб. Гладкая поверхность объекта от его прикосновения покрылась оранжевыми рунами.       Чувство принятия нахлынуло с новой силой. Он потом спросит, что это могло означать.       — Правда? Это будет замечательно! — воскликнула Дани, снимая с рук кожаные перчатки, — Мы как раз сделаем все дела и настроим куб.       — ЗНАЧИТ, РЕШЕНО! НИКУДА НЕ УХОДИТЕ! — предупреждающе взмахнув костяной рукой, скелет стремглав рванул к выходу из Водопада.       Его глазницы на секунду потемнели от нестерпимо яркой белизны снега. Преисполненный энтузиазма монстр остановился как вкопанный, чтобы привыкнуть к старому — и столь ностальгично знакомому — виду. В этом самом месте он впервые схлестнулся с Фриском в кровопролитной схватке. Хорошие времена — хорошие атаки; хоть насчёт «впервые» Папирус смутно сомневался. Когда человек ступил в снежный буран, кружащий здесь на постоянной основе, скелет испытал странное чувство deja vu. Словно это уже когда-то происходило, и не раз. Два, быть может. И то же самое произошло при самой первой встрече с Фриском. Первой?..       Впрочем, сейчас этого чувства не было. Папирус уже здесь был — он жил недалеко отсюда, в конце концов — но сейчас он испытывал не deja vu, а ностальгию.       — ВЗДОХ, — протянул он, осматриваясь по сторонам. Кругом всеобъемлющая белизна, на севере бурным потоком течёт река, на юге по-прежнему растут ёлки — словно их кто-нибудь может спилить, ньех — а на восточной дороге… на восточной дороге…       — ЦВЕТИК? — удивлённо воскликнул высокий скелет, быстро приблизившись к существу на дороге. Ошибки быть не могло — Папирус никогда не ошибался.       Жёлтый цветок понуро опустил голову, склонившись над чем-то. Приглядевшись, монстр увидел лежащий на раскопанном снегу клочок сине-розовой ткани. Выглядел Цветик просто ужасно — словно кто-то пытался его убить или искалечить. Некогда зелёные листья цветка пожухли, на золотой короне отсутствовал один лепесток. Услышав громкий голос Папируса и похрустывание снега, он резко обернулся. На лице цветка можно было разглядеть замёрзшие на морозе дорожки слёз, его рот скривился в болезненной гримасе.       — Что… что ты тут делаешь, идио… Папирус? — пробормотал Цветик, шмыгнув носом. — Разве ты не должен быть на поверхности, с остальными?       — О, НУ, ТАКОЕ ДЕЛО… — нахмурившись, отозвался монстр-скелет, остановившись напротив цветка и ковырнув носком маленький сугроб.       Цветик терпеливо ждал, листиком стерев с лица слезы. Подавив тревогу, возникшую при виде старого приятеля, Папирус присел на корточки, заговорщически пробежав взглядом по окружению. Не обнаружив ничего, что могло бы подслушать их разговор, Папирус понизил голос настолько, насколько это возможно:       — Я спустился за нашей мебелью. Люди согласились помочь перенести её на поверхность.       — А… ясно, — прошептал Цветик, потеряв интерес и повернувшись к лежавшему на снегу клочку материи. На лицо цветка легла глубокая тень. Папирус, удивлённый безразличием старого друга, приподнял костяную бровь и покосился на клочок ткани. Очень знакомый клочок... Его осенило.       — ЭТО ВРОДЕ ОТ СВИТЕРА ФРИСКА? НАВЕРНО, ОТОРВАЛОСЬ ВО ВРЕМЯ НАШЕГО ЭПИЧНОГО СРАЖЕНИЯ, НЬЕХ! ДУМАЮ, ОН ХОТЕЛ БЫ ПОЛУЧИТЬ ЕГО НАЗАД. МОГУ Я?..       — НЕТ! Л… лучше не надо, Папирус, — нервно хихикнул Цветик, быстро подобрав клочок пожухлыми листками и пряча его за своим стеблем. — Как… как у вас дела? Фриск… он не ушёл?       — О, ВСЕ ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Я И САНС ПОСЕЛИЛИСЬ В АПАРТАМЕНТАХ ПРЯМО НАПРОТИВ ФРИСКОВЫХ И ТОРИЭЛЬСКИХ.       — Они… живут вместе, значит? — пробормотал цветок, отворачиваясь от Папируса, — А что насчёт короля?       — НУ, КОРОЛЬ ЖИВЕТ ОТДЕЛЬНО. КОРОЛЕВА НАСТРОЕНА ПО ОТНОШЕНИЮ К НЕМУ НЕМНОГО… ВРАЖДЕБНО, НО АЛЬФИС ДУМАЕТ, ЧТО ОНИ ТОЧНО СОЙДУТСЯ ВНОВЬ, — неуверенно сказал Папирус, потирая костяную шею.       — Хех… я тоже так думаю…       — А ПОЧЕМУ ТЫ ОСТАЛСЯ ТУТ, ЦВЕТИК? НЕ МОЖЕШЬ ВЫБРАТЬСЯ НА ПОВЕРХНОСТЬ? Я МОГУ ПОМОЧЬ ВЫТАЩИТЬ ТЕБЯ! НАДО ТОЛЬКО НАКОПАТЬ ЗЕМЛИ И НАЙТИ КАКОЙ-НИБУДЬ НЕНУЖНЫЙ БОТИНОК, — охотно предложил скелет, осматриваясь в поисках вышеупомянутого ботинка.       Сколько времени они проводили вместе до его встречи с Фриском! Цветик всегда оказывал ему поддержку, всегда давал полезные советы. Порой, предсказывал то, что произойдёт в скором времени. Поначалу, Папирус думал, что это был просто изменивший цвет эхо-цветок; уже потом он понял что это не так. Цветик совершенно точно не был простым цветком — скелет чувствовал, что тот, кто знает столь многое, не может быть простым цветком. Это чувство deja vu, которое высокий скелет испытывал при общении с Фриском, он также чувствовал и при общении с Цветиком. Впрочем, было ещё кое-что — в момент разрушения Барьера, Цветик на несколько секунд появился перед ними и тут же исчез, хотя сам и посоветовал скелету позвать всех во дворец. Что-то казалось не на своём месте.       Папирус и сам не осознавал, насколько хорошо была развита его интуиция.       — Нет, я… мне лучше остаться здесь, — пробормотал Цветик, отворачиваясь от него. — Но, быть может… ты сможешь кое-что передать Фриску?       — КОНЕЧНО! — энергично воскликнул скелет, мысленно удивляясь тому, откуда Цветик вообще знал Фриска. Его друг был очень скрытным цветком, в конце концов. Он решил что природное обаяние человеческого ребёнка, покорившее всех жителей Подземелья, просто не миновало и Цветика, — ЧТО ПЕРЕДАТЬ?       — Передай… Передай ему от меня «Спасибо». Он поймёт. Прощай, Папирус.       Снег с шорохом провалился в дыру, образованную исчезнувшим цветком. Друг Папируса просто провалился сквозь землю, прямо на его глазницах! И, вдобавок, утащил вслед за собой клочок ткани от свитера Фриска. Он иногда исчезал таким образом, когда их беседу кто-то прерывал, но ведь сейчас поблизости никого не было. Лишь тёмный тоннель позади, и воющий буран впереди.       — ВЗДОХ… И почему все ведут себя так странно? — пробормотал скелет, поднявшись на ноги и широким шагом двинувшись в сторону Снегограда. Люди, наверное, заждались.

💀ᅠ💀ᅠ💀ᅠ⛨ᅠ💀ᅠ💀ᅠ💀