Хрустальный город

◉ ◉ ◉ ◉ ◉ ♓ ◉ ◉ ◉ ◉ ◉

      Рассветное солнце ярко сияло на горизонте, своими лучами осушая оставшиеся на траве капельки росы. Розовые от его света облака на фоне голубого неба выглядели… неописуемо. Ничто не могло сравниться с небесами — ни вид горы Эботт, под которой они некогда были замурованы, ни панорама небольшого, но прекрасного поселения у этой горы. Аккуратные домики, хоть и почти достроенные, ещё не были полностью готовы к заселению. Со слов людей, нужно было провести водопровод, протянуть энергетическую сеть от ближайшего генератора — и как минимум выстроить хоть какую-нибудь инфраструктуру. Опустошённый, мёртвый город на севере от Эботта, хоть и позволил монстрам наладить контакт с человеческой расой, в этом плане был не полезнее конфетного фантика — там не осталось ничего, кроме пустых зданий, разрухи и гор мёртвых тел.       Ещё один пунктик в неутешительных чертах человеческой расы — не только их история на деле оказалась в разы хуже самого жестокого аниме, не только они вели себя с точки зрения монстров просто неадекватно, но ещё и их тела после смерти сохранялись. Вонь давно сожжённых трупов, витавшая в воздухе, пробудила в монстре-амфибии неведомое ей до того дня чувство... брезгливого ужаса. Они всё равно были вынуждены временно проживать в этом городе; почти все монстры выбрали апартаменты на самых верхних этажах высоток просто потому, что запах там практически не ощущался. Некоторым, как Ториэль, повезло больше — они отыскали за пределами города небольшие одинокие домики и поселились там. К примеру, апартаменты бывшей королевы были двухэтажными, с погребом и чердаком. По странному стечению обстоятельств, со всей мебелью, покрытой слоем годовой пыли. Андайн не хотелось думать о том, что случилось с бывшими жильцами этого домика — как и о том, что произошло с людьми, чьи кости практически вымостили улицы того кошмарного города.       Больше всего её поразили две вещи: то, что обуглившиеся кости, судя по общему состоянию, пролежали здесь очень, очень давно, и то, каким образом на это отреагировал Фриск. Никак. Сопляк не отреагировал никак. Он, во имя всех богов, даже не бровью не повёл — только наморщил нос и закрыл его рукавом свитера.       С каких это пор заброшенные города со сваленными в кучу телами стали нормой? Андайн облизнула пересохшие губы и провела ладонью по жабрам на своей шее.       Когда она выросла и начала читать книги — вместо того, чтобы разрывать их в клочья — одной из первых ею прочтённых была книга о последствиях войны. Достаточно редкий образец, который ей подарил Азгор в качестве вознаграждения за окончание тренировок. Там были собраны воедино все части «Истории монстров» и раскрыты некоторые иные факты. Тогда книга показалась ещё молодой девушке скучной и угнетающей — там говорилось о Войне, о потерях монстров и подвидах её расы, вымерших во время этой войны. Но, помимо этих ужасающих моментов в их истории, там мимоходом была затронута тема человечества и Барьера.

«Поиск решения был поручен семи магистрам рода людского. Пятеро из семи решили изолировать нас от человечества, заточив в сети пещер под горой Эботт. В то же время двое пытались убедить других в том, что мы должны быть полностью истреблены и вычеркнуты из истории. Среди тех двоих был человек, который и положил начало Войне. Когда мы капитулировали, те два голоса утихли. Выжившие монстры были собраны со всех уголков Поверхности, и магистры претворили свой план в действие. Барьер был возведён, и мы были заточены под землёй — в месте, ныне известном как Дом. Мотивы рода людского неведомы и по сей день — действительно, бояться им было нечего. Их тела столь же сильны, как и их души — и, также как и их души, сохраняются даже после смерти. Если человек умрёт, его смерть будет явна, в отличие от монстра, чей прах может быть просто развеян убийцей по ветру. Если и найдётся монстр, убивший человека, вина первого будет очевидна — следы магии монстров всегда явны. Но найдётся ли монстр, в чьей душе будет достаточно тьмы для убийства невиновного? В Войне погибли лишь те люди, что попытались защитить нас, и погибли они не от нашей магии».

      Именно эта книга взрастила уже посаженное семя бессильного гнева в её душе. «Они — наши враги», — упорно твердила себе она во время бесчисленных тренировок. «Милосердие — для слабых».       «Все люди должны умереть».       Андайн хрипло вдохнула полной грудью, прикрыв веко не закрытого повязкой глаза. Пока что человечество не предприняло никаких враждебных действий по отношению к монстрам, однако капитана королевской гвардии не вытравить из души за одну жалкую неделю. Она была готова выслеживать и убивать попавших в Подземелье людей — и, пусть Фриск и… вынудил её пересмотреть своё мнение, девушка-воин по прежнему не доверяла человечеству.       Она достала свой мобильный телефон, посмотрев на время. Все ещё рано; Андайн со вздохом положила его обратно в карман брюк. Ей было немного совестно за то, что она оставила Альфис наедине с невыносимым скелетом и болеющим Фриском, но…       Ториэль и Азгора не было всю ночь.       Когтистые лапы ужаса болезненно царапнули её спину. Ни король, ни бывшая королева даже не вышли с кем-либо на связь. Огромный город, оплот человеческой расы, который (со слов самих людей) с каждым днём разрастался все дальше и дальше — вверх, вниз, в длину и в ширину — словно поглотил двух монстров в своём ужасающем чреве. Это ей не нравилось.       Когда она и Альфис ещё были в Метрополисе, люди в основном от них шарахались. Изменения в поведении не могли произойти за столь короткое время — но началом этих изменений воительница могла назвать один конкретный момент. Подросток, взятый на «слабо» своими приятелями, приблизился к ней и Альфис. Не для того, чтобы нарваться и получить на орехи, а для того, чтобы спросить про повязку на глазу. В итоге человек завёл с ними небольшую беседу. Она зажмурилась, вспоминая…

♓

      «Вы, ребята, на самом деле ничего!» — спустя пару минут мальчишка уже радостно им улыбался, дрыгая ногами на парковой скамейке. Андайн живо вспомнила, как её заинтересовали кроссовки пацана — чёрные, со светящимися коричневыми полосами. Она так и не отыскала таких же, но на свою ногу. — «Хоть и здоровые — ужас. Если монстры действительно не плохие… думаю, будет хорошо, если вы поселитесь в Метрополисе, как и планируется. Уж лучше тут, чем где-либо ещё».       Альфис тогда бросила на него вопрошающий взгляд и слегка подалась вперёд. Новое платье, которое её подруга присмотрела себе, выглядело на ней просто очаровательно… Жаль только, сама Альфис считала обратное.       «Ч-что ты имеешь в виду — «как и планируется, лучше, чем где-либо ещё»? Неужели другие города настолько плохи?» — спросила монстр с жёлтой чешуёй, разглядывая собеседника сквозь стекла очков. Подросток нервно замялся.       «Ну… в других городах теперь никто не живёт. Из людей за пределами Метрополиса остались разве что совсем уж незаметные поселения у чёрта на рогах… да и те, что постоянно двигаются. Кочуют, знаете».       «Люди, которые просто путешествуют по миру? Это… КРУТО!» — Андайн с ухмылкой потёрла ладони и слегка подтолкнула локтем хмурую Альфис. — «Я бы точно не отказалась постранствовать немного, прежде чем осесть. Поверхность просто огромная! Я, когда была такой же соплячкой, как ты сейчас», — она ткнула пальцем в понурого человека, — «не успокоилась, пока не исследовала каждый закоулок Подземелья. Теперь, когда перед нами вся поверхность, пора повторить подвиг, фу-ху-ху!»       «Все… сложнее, девчонки», — подросток быстро отвёл глаза в сторону и заёрзал на своём месте, поигрывая своим плетёным браслетом. — «Они, того, кочуют то не по своей воле. Небезопасно это».       «А? Ты чего несёшь, сопляк?» — вопросительно изогнула бровь монстр-рептилия. Пацан поджал губы и отвернулся, одёрнув коричневую ветровку.       «Мне это… пора бежать, друзья уже заждались», — промямлил он, резко поднявшись со скамейки. — «Пока! И, реально, лучше бы вам не отказаться и остаться в Метрополисе!»

♓

      Андайн нахмурилась и легонько прикоснулась к повязке на левом глазу, который от этого отозвался тупой болью. Что этот сопляк имел в виду? «Не отказаться», «Остаться в Метрополисе»… Чем было плохо то поселение, которое люди же и помогали возвести? Отсутствием хоть какой-либо инфраструктуры? Тем, что в Метрополисе было много людей? Это не помогло несчастным в том безымянном городе. Альфис рассказывала, что у человечества была тенденция всегда сбиваться в «стаю», а чем больше эта «стая» — тем безопаснее. Это имел в виду тот сопляк?       Эта ситуация воняла проблемами хуже, чем горы трупов в том проклятом городе. Чёрт, должна была быть причина тому, что люди просто взяли и повымирали во всех городах, кроме одного — но, чёрт его подери, огромного. Сколько он занимал площади? Она точно прочитала в голосети, что Метрополис был больше одного из материков в океане. Какого чёрта?       Андайн не нравилось то, что люди что-то скрывали. Их история реально оказалась совсем не как аниме. Азгор, спросив Мировое Правительство о произошедшем в том городе, так и не получил внятного ответа; голосеть и печатные издания в Метрополисе молчали как рыбы, другие люди попросту шарахались от монстров, как от прокажённых.       Ей не нравилось то, что Ториэль и Азгор так долго не возвращались. Ей не нравилось то, что Папирус тоже сильно задержался. Санс, который так до сих пор и дрых на диване в гостиной Ториэль, видимо, не шибко беспокоился по этому поводу. Это ей тоже не нравилось. Ей не нравилось то, что когда Альфис проснётся — она тут же начнёт в панике носиться по апартаментам в поисках её, Андайн. Капитан гвардии просто исчезла, высвободившись из объятий своей мирно посапывающей пары… для чего?       Для того, чтобы сидеть на этом торчащем из земли булыжнике, смотреть на восход солнца, изредка поглядывать на экран мобильного и злиться. Безбожно, до умопомрачения злиться. В Подземелье Андайн порой сидела так же, как сейчас — в небольшой пещере за водопадом, прислонившись спиной к влажному камню и вслушиваясь в шёпот потока. Тогда она чувствовала, как стресс и накопившаяся злость вытекают из её разума, как текла холодная вода. Какими бы небеса ни были прекрасными, они не умаляли чувства бессильного гнева, который монстр-амфибия чувствовала сейчас.       Ей не нравилась сложившаяся ситуация с людьми — опасения по поводу их намерений не давали ей покоя, не позволив этой ночью и глаза сомкнуть. Почему всё человечество дружной кучей засело в одном огромном городе, обладая всей поверхностью? Почему умерли люди в том, другом городе? Если была война, то кто и с кем воевал? Ей не нравилось то, что она не понимала происходящей бесовщины, а люди и не думали эту бесовщину объяснять.       Ей очень, очень не нравился факт, что Фриску вновь стало хуже. Ночью поднялась температура, и он начал… бредить. По её коже пробежали мурашки от этого воспоминания.       Ей уже не нравилось солнце, от света которого начал слезиться глаз. Отвернувшись, монстр в чёрной безрукавке с угрюмым выражением принялась буравить взглядом вкопанный в землю валун, соседний с тем, на котором она сидела. На поверхности этого валуна были нацарапаны человеческие слова.       Этот валун ей тоже не нравился.       — Грааааах! К чёрту этот камень! — взревела взбешённая собственными мрачными мыслями монстр, решительно спрыгивая на землю — так, что последняя заходила ходуном. Воздух наполнился пронзительной эманацией её магии; травинки под действием этой энергии пригнулись к земле, как от порыва сильного ветра.       Обхватив закопанный, исцарапанный камень двумя перепончатыми руками, Андайн, зарычав, вырвала его из земли и что есть мочи швырнула в сторону уже раздражавшего солнца. Пролетев добрый десяток метров, камень с глухим грохотом пропахал в травяном поле глубокую борозду и, наконец, остановился.       — И этот камень тоже к чёрту!       Второй валун приземлился недалеко от первого — вместо того, чтобы пропахать землю, он с грохочущим звуком покатился дальше, остановившись лишь возле ручья. Плавающие в том рыбки-бычки, почувствовав вибрацию, испуганно рванули в разные стороны.       С тяжело вздымавшейся грудью Андайн безмолвно сверлила взглядом оставленные камнями рытвины. На душе стало чуть-чуть легче.       В кармане брюк что-то зажужжало. Альфис наконец проснулась. Вытащив вибрирующий телефон, высокий монстр с синей кожей поднесла динамик к уху.       — Да, Альфис?       — О боже мой, Андайн, что произошло? Я проснулась но тебя не было рядом, я подумала ты просто вышла, но потом оказалось что нет и Ториэль с Азгором так и не вернулись Санс не может дозвониться Папирусу слава Богу я смогла дозвониться тебе…       — Альфис! — скорбно воскликнула Андайн, прижимая перепончатую руку ко лбу. Когда её подруга начинала тараторить, в голове воительницы кто-то начинал настойчиво жужжать. Причём жужжание с каждой секундой становилось все быстрее и быстрее.       — П-прости… — её пара на другом конце провода прерывисто вздохнула, собираясь с мыслями. — Куда ты исчезла? Я чуть с ума не сошла — ты не оставила ни записки, ничего…       — …Мне нужно было немного подумать. Обмозговать то, о чём мы вчера поговорили, знаешь? — пригладив кроваво-красные волосы, пробормотала Андайн. Её плечи понуро опустились: сколько она ни «мозговала», решение так и не пришло к ней в голову.       Не стоило даже браться за это. В конце концов, она была воином, а не учёным. Если кто и мог найти выход из сложившегося положения, так это бывшая королевская учёная. Альфис. Это было истинной причиной гнева воительницы — то, что её умения оказались совершенно бесполезны. Что есть воин в мирное время?       — Я понимаю. Просто знай, что я рядом, хорошо? Если тебе захочется… поговорить.       «Ты всё-таки чудо, знаешь?»       — Так, что ты говорила о Папирусе? — неловко переминаясь с ноги на ногу, поспешно сменила тему бывший капитан королевской гвардии.       — О, верно! — нервно рассмеявшись, Альфис прочистила горло. — П-Папирус все ещё не вернулся из Подземелья. Санс не может ему дозвониться.       — Да какого чёрта, — прошипела Андайн, стиснув зажатый в руке телефон. Аппарат от такого жёсткого обращения пронзительно скрипнул. — Почему все разом начали исчезать?!       — Я не знаю… Просто, когда я обнаружила, что тебя нет дома, то…       — Прости, Альф. Я… я сейчас вернусь, хорошо? Но прежде — как там костолобый?       — Что удивительно — он спокоен. Просто немного поворчал. «фриску пап отвечал почти всегда. стоило бро спуститься в снегоград, он стал так холоден ко мне», — Андайн, не выдержав, прыснула от смеха — имитация Санса в исполнении Альф была чем-то невероятным.       — Типичный остолоп. Ладно, я… я сейчас вернусь. Нам всем нужно решить, что делать с пропавшими без вести.       С невесёлой, горькой ухмылкой монстр-амфибия нажала кнопку «отбой». Картинка на дисплее, изображавшая её подругу в очаровательных кошачьих ушках, потемнела и погасла; захлопнув крышку мобильного устройства, высокая девушка вдохнула полной грудью свежий утренний воздух. После этого разговора и швыряния булыжников ей стало спокойно на душе.       «Все закончится хорошо. Все обязано закончиться хорошо», — уверяла она саму себя по дороге к апартаментам Ториэль.       Поверхность была прекрасна. Ей нравилось то игривое чувство, поднимавшееся в её душе от шелеста древесной листвы, от щекочущей её ноги высокой травы, от вида сине-розовых облаков. По крайней мере, нравилось теперь — когда раздражение чуть поутихло. Андайн остановилась только у самой двери в домик Ториэль, с минуту побуравив её гневным взглядом. Пройти внутрь, не пригибаясь, могли разве что Альфис и Санс. И угораздило же людишек оказаться такими мелкими. С усталым вздохом девушка в безрукавке с силой надавила на белую кнопку возле двери и принялась разглядывать выставленные у порога цветочные горшки с мёртвыми растениями. Они тут были ещё до заселения бывшей королевы: у Ториэль просто не было времени посадить живые.       С той стороны последовательно раздалось несколько звуков: переливчатая трель, звон бьющегося стекла и быстрый топот чьих-то шагов. По одному лишь звуку монстр с синей кожей поняла, что это была не Альфис. И уж точно не Санс…       Дверь распахнул улыбающийся Папирус, державший в одной руке что-то чёрное и квадратное. Андайн с облегчённым вздохом ввалилась в прихожую, дружески толкнув друга плечом.       — ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ТОЛКАЙ СКЕЛЕТА, — недовольно проворчал тот, с грохотом захлопнув входную дверь.       — Хвала всевышнему, Пап. Какого чёрта тебя так долго не было? — Подпрыгивая на одной ноге в попытке разуться, Андайн боковым зрением покосилась в сторону гостиной. — Ториэль с Азгором ещё не вернулись?       — О, Я ПОМОГАЛ ЛЮДЯМ СО СБОРОМ ВЕЩЕЙ. ОСТАЛОСЬ ЛИШЬ ДОЖДАТЬСЯ ДОСТРОЙКИ НАШЕГО НОВОГО ЖИЛИЩА! — с энтузиазмом поделился Папирус, встряхнув зажатый в руке объект. Андайн с подозрением прищурилась. — И НЕТ, ОНИ ЕЩЁ НЕ ВЕРНУЛИСЬ.       — А это ещё что за штука, Папирус? — изогнув бровь, поинтересовалась монстр-амфибия, снимая второй ботинок.       — О, ЭТО? ЧЁРНЫЙ КУБ. ЛЮДИ ПОМЕСТИЛИ ТУДА ВСЮ НАШУ МЕБЕЛЬ. ДАЖЕ ОБОРУДОВАНИЕ САНСА ПОМЕСТИЛОСЬ.       В её голове словно щёлкнул переключатель. Будто и не услышав первую часть предложения, девушка сконцентрировалась целиком на второй, пытаясь переварить её смысл.       Оборудование. Санса. Скелета, который едва-едва наскребал самый скудный минимум в своих рапортах в качестве стража. Какое ещё оборудование? Папирус, наверно, имел в виду…       — даров, андайн. как прогулка? надеюсь, свежий воздух не подсушил жабры?       Помяни дурака — появится издалека.       — Не волнуйся обо мне, — процедила капитан королевской гвардии, обходя по дуге лениво усмехавшегося брата Папируса. Улыбка скелета стала только шире.       — САНС! НЕ ПОЗОРЬ МЕНЯ ПЕРЕД АНДАЙН! — с праведным негодованием возмутился высокий скелет, ухватив чёрный куб под мышкой. Его брат лишь беспечно пожал плечами, прикрыв одно веко.       — и в мыслях не было, бро. кстати, ты сегодня вообще завтракал?       — Я ТОЧНО ОБ ЭТОМ ПОЖАЛЕЮ. ДОПУСТИМ, НЕТ?       — тебе стоит позавтракать. ты и так просто кости без кожи.       — САНС!       — Порой я жалею, что у меня не осталось родни. Порой я этому так счастлива… — пробормотала Андайн, усаживаясь на диване в гостиной и не обращая внимания на гневные вопли, доносящиеся из прихожей.       По телевизору шла кулинарная передача — человеческая женщина с кудрявыми волосами показывала, как следует правильно готовить равиоли. Словно желая насолить бывшему капитану гвардии, в качестве начинки она выбрала сёмгу. Невесёлый ход мыслей прервал звук шагов со стороны лестницы, ведущей на второй этаж; встрепенувшись, Андайн с улыбкой обернулась, прекрасно зная, кто именно сейчас спустился в гостиную.       Слабо улыбнувшись в ответ, немного сонная Альфис присела рядом, поправив чуть сползшие очки. Одета она была в ту же очаровательную тунику, что и вчера вечером.       — Прости, что так вот сбежала, — почувствовав потребность объясниться, монстр-амфибия виновато потёрла шею и отвела взгляд в сторону. — Просто все это меня доконало. Ну, знаешь.       — Все хорошо. Просто… оставляй в следующий раз записку, пожалуйста? — попросила Альфис, с нервным смехом теребя краешек туники.       — Замётано. Как там сопляк?       — О, н-на самом деле, ему стало легче! Я подозреваю, что ночное ухудшение было пиком, и сейчас болезнь пошла на спад, — радостно воскликнула низкая девушка, покосившись в сторону лестницы. — Он попросил, чтобы я принесла ему что-нибудь почитать — сказал, что лежать и ничего не делать слишком скучно.       От этой новости настроение Андайн резко устремилось в положительную сторону.       — Ха! Так и знала, что сопляк прочухается! — возликовала она, вскочив на ноги. — Эй, Пап, ты сегодня вообще Фриска видел?!       — Я ПРИШЕЛ ЗА ПЯТЬ МИНУТ ДО ТЕБЯ, ТАК ЧТО… НЕТ? — с опаской откликнулся высокий скелет, выглянув из дверного проёма. Санс, почуяв, что брат отвлёкся от своей гневной тирады, украдкой прокрался мимо него в гостиную.       — В таком случае клади свою штуковину и пошли! Альф говорит, что ему полегчало! — с неприкрытой радостью воскликнула Андайн, перемахнув через спинку дивана и в два прыжка очутившись на первой ступеньке.       Скелет не стал спорить с бывшим капитаном королевской гвардии и послушно положил куб на кофейный столик перед диваном. Уже стоя на верхней ступеньке, Андайн боковым зрением приметила, как его брат присел на диван к Альфис, что-то тихо её спросив. И, судя по выражению лица её подруги, это была совсем не «тук-тук» шутка. Нахмурившись, монстр-амфибия отвернулась и подошла к двери в комнату Фриска.       «Всё-таки Санс странный. Слишком странный для простого комедианта».       Сопляк и вправду читал книгу. Выглядел мальчик куда лучше, чем вчера ночью; на щеках появился румянец, взгляд красных глаз безотрывно сосредоточен на книге, уголки губ были приподняты в слабой улыбке. Это было во много раз лучше той смертной бледности и помутневшего взгляда; Андайн передёрнуло от неприятного воспоминания. Она никогда не видела Фриска настолько слабым, настолько беспомощным — когда у него посреди ночи поднялась температура, маленький человек начал плакать и бредить. Через надрывный кашель испуганная до полусмерти воительница слушала полубессознательную околёсицу больного ребёнка. В основном он лишь звал маму или шептал о том, как ему жарко. Но пару раз она услышала нечто, от чего у неё мороз по коже пробежал.       «Они умерли из-за меня».       Ей не хотелось задумываться о его словах.       — Доброе утро, друзья, — оторвав взгляд от книги, Фриск с улыбкой зажмурился и склонил голову набок. В бодром голосе мальчика, пускай ещё хрипловатом, она услышала решительность.       — ДОБРОЕ УТРО, ЗАБОЛЕВШИЙ ЧЕЛОВЕК! КАК ТВОИ УСПЕХИ? — сдвинув его чёлку, Папирус прикоснулся ко лбу Фриска и критически нахмурился. Андайн шутя подтолкнула скелета локтем.       — Он настоящий молодец! Ты же молодец, сопляк? — прищурившись, поинтересовалась воительница, присаживаясь на краешек кровати.       Фриск застенчиво отвернулся и прикрыл книгу.       — Ну… да? — робко предположил он.       — И ты прав, чёрт возьми! — она с хохотом взъерошила его и без того лохматые волосы. — Что читаешь?       Схватившись двумя пальцами за корешок книги, она повернула её к себе… «Ярмарка тщеславия».       Звучит круто.       — АНДАЙН, НЕ РУГАЙСЯ ПРИ ФРИСКЕ! ТОРИЭЛЬ БУДЕТ СЕРДИТЬСЯ!       — Мама уже пришла? — встрепенулся мальчик, с надеждой взглянув на неё своими красными глазами. Андайн нервно рассмеялась, прикоснувшись к жабрам на своей шее. Она всегда делала так в неловкой ситуации.       — Ну, пока что… ещё нет, в общем.       Плечи Фриска понуро опустились.       — НО НЕ ВОЛНУЙСЯ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК! — поспешно вклинился Папирус, подавшись вперёд. Андайн была благодарна ему за это — у неё в горле словно ком встал. — Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ПРИНЕС ТЕБЕ НОВОСТЬ, КОТОРАЯ ТЕБЯ ВЗБОДРИТ!       — О? — ребёнок моргнул и склонил голову набок. Волосы у него были просто ужас какие грязные — как, впрочем, и сам он в целом. Ториэль вычитала, что людям нельзя мыться во время болезни, а болел Фриск достаточно долго.       — НАШ ОБЩИЙ ДРУГ ПЕРЕДАВАЛ ТЕБЕ СВОИ НАИЛУЧШИЕ ПОЖЕЛАНИЯ И СВОЮ БЛАГОДАРНОСТЬ!       Фриск удивлённо распахнул свои глаза. Нервно заёрзав, Андайн вопросительно нахмурилась и посмотрела на довольного собой скелета.       — Ты о ком говоришь, Папирус?       — СКАЖЕМ ТАК… ЭТА ЛИЧНОСТЬ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ… ЦВЕТАСТАЯ!       В комнате повисло гробовое молчание. Фриск оцепенел; книга вывалилась из его ослабевших пальцев и, скользнув по стёганому одеялу, упала на ковёр.       Андайн нервно сглотнула.       — Э. Папирус, я не думаю, что эта новость его взбодрила… — промямлила она, наклонившись за упавшей книгой и возвращая её Фриску.       Почти выхватив книгу из её рук, человеческий ребёнок судорожно вздохнул и прижал её к своей груди. Его пальцы стиснули кожаный переплёт, побелев от напряжения.       Если учесть стекавшие по его черепу капли пота, монстр-скелет понял и сам, что его новость вызвала у его друга диаметрально противоположную реакцию.       — …ясно, — все, что выдавил из себя мальчик. Взгляд его помутился, словно ему вдруг стало больно.       «Какого черта, Папирус?»       — …как он сейчас?       Андайн тупо заморгала, бросая взгляд с Фриска на Папируса и обратно.       — О! ЧЕСТНО ГОВОРЯ, ПРИ НАШЕЙ ВСТРЕЧЕ ВЫГЛЯДЕЛ ОН НЕВАЖНО, — охотно поделился высокий монстр в броне, обрадованный тем, что Фриск всё-таки отреагировал на его новость. — ПОТРЕПАННО — И, К ТОМУ ЖЕ, МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ОН ПЛАКАЛ.       — …       — ПОМИМО ЭТОГО, ОН ВЕЛ СЕБЯ ОЧЕНЬ СТРАННО. ПО ДОРОГЕ В СНЕГОГРАД — ВЕРНО, Я ВОЗВРАЩАЛСЯ В СНЕГОГРАД — Я ВСТРЕТИЛ ЕГО НА ТОМ САМОМ МЕСТЕ, ГДЕ ПРОИЗОШЛО НАШЕ С ТОБОЙ ЭПИЧНОЕ СРАЖЕНИЕ, НЬЕ-ХЕ-ХЕ!       — И что там делал ваш… цветастый знакомый? — с подозрением спросила воительница, сжав перепончатые ладони в кулаки.       Ей не нравилась реакция Фриска.       — ОН, ХМ… ОТКОПАЛ КЛОЧОК ОТ СВИТЕРА ФРИСКА. И, ЗАЧЕМ-ТО, ЗАБРАЛ ЕГО СЕБЕ. Я ПРЕДПОЛОЖИЛ БЫ, ЧТО ЕМУ ПРОСТО СТАЛО ХОЛОДНО В СНЕГОГРАДЕ, НО ТОТ КЛОЧОК БЫЛ НЕЗНАЧИТЕЛЕН ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ИМ УКРЫТЬСЯ, — громко сообщил высокий скелет, задумчиво почесав рукавицей костяной подбородок.       После этих слов руки человеческого ребёнка, прижимавшие к его груди книгу, начали трястись.       — А нам пора! — гаркнула монстр-амфибия, не придумав лучшего выхода из этой ситуации. Нацепив на лицо кривую улыбку, со стороны больше похожую на оскал взбешённой гиены, Андайн схватила за предплечье своего недоумевающего «протеже» и потащила его к выходу. — Выздоравливай, читай, я сейчас принесу завтрак, доброе утро, пока!       Дверь с грохотом захлопнулась за спинами двух монстров, оставив ребёнка одного в его комнате. Со свистом втянув воздух жабрами, воительница медленно повернула голову к Папирусу. Почуявший неладное монстр многозначительно кашлянул и сцепил руки за спиной.       — МОГУ ЗАВЕРИТЬ, ЧТО Я ОЖИДАЛ ДРУГОЙ РЕАКЦИИ.       На этого костяного остолопа просто невозможно злиться дольше пяти секунд.       — Агрх! Иди сюда! — с хохотом набросилась на него рьяная девушка-монстр. Папирусу оставалось лишь с выражением бесконечной муки стойко терпеть толчки от своей боевой и кулинарной наставницы.       Вскоре гости, как и временные жильцы бывшей королевы, начали заниматься своими делами. После множества безуспешных попыток стащить Санса с дивана Ториэль Папирус окончательно сдался и сел рядом с братом, заняв себя просмотром человеческой передачи и её же бурным комментированием. Альфис, пересев в комфортное кресло рядом с напольными часами, переломила деревянную «монетку» и начала что-то искать в голосети — судя по хмурому лицу, далеко не для развлечения.       Положив на тарелку порцию вчерашней запеканки, Андайн поднялась и тихонько открыла дверь, заглядывая в комнату. Фриск лежал, укрывшись с головой и повернувшись лицом к стенке. Попытка незаметно войти вышла неудачной — монстр с синей кожей, зашипев от боли, прижала ладонь к пострадавшему от столкновения лбу. Будь неладны эти низкие двери! Мальчик едва заметно пошевелился. Сглотнув и не отнимая ладони ото лба, она подкралась поближе и положила тарелку на прикроватную тумбочку. Поёжившись от порыва холодного воздуха, монстр-амфибия резко повернулась к приоткрытому окну и быстро его закрыла.       Не хватало ещё, чтобы Фриск опять заболел.       Она спустилась вниз, не зная, чем себя занять в ожидании Дримуров. Если эти двое не появятся и сегодня, она точно плюнет на все и пойдёт их искать. Даже если придётся ехать в Метрополис, плевать. Разве королю и королеве не предоставили проводника? Почему их не было всю ночь?       Вопросов всё больше, а ответов — всё меньше. Со вздохом плюхнувшись на диван рядом с Сансом, она мрачно уставилась в экран телевизора. Громкость доносящихся из ящика воплей предполагала два варианта: это был какой-нибудь драматичный сериал или какое-нибудь ток-шоу. Возможно, и то и другое.       — знаешь, у тебя такое лицо, словно тебе впихнули в глотку целый лимон и заставили прожевать, — заметил Санс, опершись о подлокотник дивана. Точки света в его глазницах сосредоточились на выражении лица бывшего капитана королевской гвардии. — чего раскисла?       Из-за его вечной ухмылки Андайн никогда не могла понять, смеётся ли брат Папируса над ней или говорит серьёзно.       — Ториэль нет уже больше дня. Ещё вопросы? — с неприкрытым сарказмом поинтересовалась она, презрительно скривившись.       Папирус, сосредоточившись на орущих с экрана людях, находился в блаженном неведении об их разговоре. Санс прикрыл глазницы, из его грудной клетки донёсся тихий смешок.       — ага. очень важный вопрос, над которым я терзался всю свою жизнь. «и что?»       — «И что?» — повторила Андайн, угрожающе оскалившись. «Плавники» по бокам её головы слегка дрогнули. — Ты сейчас шутишь или просто совсем безмозглый?       — я всегда считал, что мой костный мозг работает превосходно, спасибо, — хмыкнул монстр-скелет, приоткрыв один глаз.       Она отвернулась и уставилась на сложенные на коленях руки.       — Ты понимаешь, что будет, если они не вернутся? — интонация в голосе не судила ничего хорошего. Повернувшись к монстру-скелету, Андайн недоверчиво нахмурилась.       Огоньки в глазницах Санса потухли, оставив беспросветный мрак. Источники света в гостиной не проникали внутрь, давая знать, что это мрак был частью тела монстра. Ей ещё ни разу не доводилось видеть, чтобы кто-нибудь из братьев делал так. Те же огоньки в глазах Папируса, хоть и почти незаметные, не гасли никогда.       — лучше тебя.       Она почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. Но ответить попросту не успела.       В прихожей открылась дверь.       — АНДАЙН!? — Папирус с негодованием вжался в спинку дивана, когда его наставница бесцеремонно перемахнула через ошалевшего Санса и, плюхнувшись на колени высокого скелета, спрыгнула на пол и ринулась к источнику звука.       Ториэль со вздохом прислонила к стеночке сумку и полупрозрачный пакет-майку. Мимоходом скользнув взглядом по пакету, в котором по большей части оказались продукты, Андайн с облегчённым вздохом прислонилась спиной к стене.       — Наконец-то, Ториэль, — протянула монстр-амфибия, прикрыв свой единственный глаз. Высокая женщина с рожками на голове озадаченно изогнула бровь, снимая с плеч лёгкое сиреневое пальто. — Мы тут чуть на стенку не лезем от беспокойства!       — особенно наш капитан гвардии, — Санс с усмешкой зашёл в прихожую, всунув руки в карманы толстовки. — в буквальном смысле слова лезет, замечу.       Ториэль прыснула от смеха, прижав белоснежную ладонь ко рту. Амфибия, гневно фыркнув, отлипла от стенки и скрестила руки на груди.       — Ну! Между прочим, вас не было весь день и ночь! — не скрывая своего облегчения, обвиняющее попеняла она. Монстр-босс с усталым смехом пригладила взъерошенную на шее шерсть.       — Мне очень жаль, что я так сильно задержалась. Я приношу свои извинения. Как там Фриск?       Не сдержавшись, Андайн прыснула со смеху, глядя в обеспокоенные глаза бывшей королевы.       — Кто о чём — а она о ребёнке. Почти полностью оклемался — сейчас пока спит.       — Слава богу, все хорошо, — с облегчением вздохнула женщина, расправив плечи.       Воительница открыла дверь, пропуская бывшую королеву в гостиную. Санс, не обратив внимания на злобный взгляд монстра-амфибии, вошёл следом.       — эй, тори. тук-тук.       Андайн с трудом подавила нестерпимое желание свернуть скелету шею. Папирус обречённо застонал, запрокинув голову назад. Ториэль с хитрой усмешкой пожала плечами.       — Кто там?       — моголь.       Монстр-босс с любопытством склонила голову набок. Похоже, этой она ещё не слышала.       — Какой такой Моголь?       — моголь я узнать, как все прошло?       — Ох, во имя… — пробормотала Андайн, приложив ладонь к лицу. Альфис, к её неудовольствию, прыснула в кулачок. Со слабой улыбкой кивнув довольному собой Сансу, Ториэль повернулась в сторону своей кухни.       — Позволь, я сначала заварю нам всем чай, мой друг. Это довольно длинная история. И… Андайн, могу я попросить вас посмотреть, проснулся ли мой сын?       — Да не вопрос! — хмыкнула воительница, тряхнув красными волосами.       Прежде чем подняться наверх, она подошла к Альфис и шутливо потрепала её по плечу. От румянца, появившегося на щеках её возлюбленной, по телу монстра разлилось приятное тепло.       Теперь, когда все почти наладилось, она наконец сможет обсудить с Альфис вопрос Нити. Андайн уже давно уверилась в собственных намерениях насчёт этих отношений; и те чувства, что она испытывала к королевской учёной сейчас, не пойдут ни в какой сравнение с тем, что наступит после. С Нитью. Её подруга слишком стеснительна для того, чтобы поднять эту тему, а для капитана королевской гвардии проявлять инициативу так же легко, как дышать. Потом, когда они будут наедине…       Она поднялась наверх и заглянула в комнату мальчика. Фриск за все время не сдвинулся и на дюйм. Шагнув внутрь, Андайн гневно чертыхнулась: окно вновь было открыто, и на этот раз — нараспашку.       — Ты точно хочешь заболеть опять, сопляк? — с праведным негодованием поинтересовалась она, с грохотом закрывая створки. Стекла пронзительно задребезжали. — И да, ты спишь?       Ответом было молчание.       — Там твоя мама вернулась, — как бы невзначай сообщила Андайн, боковым зрением разглядывая укрытого с головой пацана. Если он не спал, то с этими словами слетел бы с кровати и помчался бы вниз.       Молчание. Для полноты картины не хватало лишь перекати-поля, прокатившегося по комнате.       — Спишь, значит. Ну, спи, спи.       Когда она вышла из комнаты ребёнка, снизу донёсся свист чайника. Спустившись, Андайн уверенно повернула на кухню, на ходу вспоминая, не упустила ли она каких-либо пятен на обоях с подсолнухами.       Даже если пятна были, Ториэль не подавала признаков негодования; женщина, напевая под нос прилипчивую мелодию, доставала чашки из кухонного шкафа. Братья и Альфис уже сидели за столом: Папирус вертел в руках притащенный им чёрный куб, Санс отыскал где-то синий гребень и водил им по своему черепу (какого черта, Санс), а её возлюбленная, сняв очки, бережно протирала стекла бежевым носовым платком.       — Сопляк дрыхнет без задних ног. Пускай поспит немного — ночка у него была та ещё, — оповестила Андайн, присев рядом с Альфис. Ториэль вздрогнула.       — «Та ещё?» Ему стало хуже? — она обеспокоенно сжала маленькую синюю чашку в форме рыбки, принадлежавшую Андайн. Владелица чашки шутливо отмахнулась.       — Ну, слегка поднялась температура. Ничего страшного, — беззастенчиво солгала она с натянутой улыбкой. — Зато теперь ему намного лучше!       — Слава богу…       Ториэль с облегчённым вздохом положила чашку перед капитаном гвардии. Хорошо, что она поверила на слово.       — Я прочитала, что это называется «кризис болезни». Когда резко меняется течение заболевания, п-после чего наступает улучшение и выздоровление! — поделилась Альфис, водрузив очки на нос.       Альфис говорила, что в аниме персонажей в очках называли «меганекко». Просто прелесть.       — Хорошо, хорошо…       — Так… что там вообще случилось? Зачем вы с Азгором поехали в Метрополис ни с того ни с сего? — не выдержав, полюбопытствовала Андайн, заёрзав на стуле.       Ториэль тихонько рассмеялась, наливая кипяток в чашку каждого гостя.       — О, это очень волнующая история. Началось все с того, что у меня хотели отобрать Фриска…       ПУФФФФФФ.       — Папирус! — зашипела от боли Андайн, почувствовав обжигающе горячие капли на коже. Слишком обжигающие и слишком горячие. Скелет, прижав обтянутую рукавицей ладонь к своим зубам, промямлил извинения; Альфис, подпрыгнув, ринулась на выручку, вытирая лицо и шею своей подруги платком — тем самым, которым минуту назад протирала очки.       — ПОГОДИТЕ, ЧТО? МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА ХОТЯТ ОТОБРАТЬ? КТО? ЗАЧЕМ? — испуганно воскликнул молодой монстр, со стуком поставив чашку на стол. Его брат с нервным смехом похлопал его по плечу.       — бро, тори сейчас все расскажет. не тряси так косточками.       — САНС, ТЫ… — Папирус с глубоким вздохом закрыл глазницы. — НАШЕГО ДРУГА ХОТЯТ ОТОБРАТЬ, КАК ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ТАК СПОКОЕН?       — Я никому не позволю отнять у меня моего сына.       Андайн звучно сглотнула и вытерла о штаны вспотевшие ладони. От интонации босса-монстра у неё появилось два желания: сильное желание куда-нибудь спрятаться, и ещё более сильное — последовать за этой женщиной хоть на край света.       Монстры-боссы неспроста считались верховными властителями. Они действительно были самыми сильными среди своего народа. Чувства, которые Андайн испытала сейчас, были почти на уровне инстинкта.       Магия — забавная штука.       — З-значит, люди позволили оставить Фриска? — с надеждой спросила Альфис. Ториэль, моргнув, со слабой улыбкой села за стол рядом с Сансом.       — Верно. Для этого пришлось заполнить очень много документов — у меня до сих пор руки болят от того, сколько бумаги мне пришлось пронести.       — уверен, что ты пронесла целую тонну этой макулатуры, тори.       — САНС, НЕ ВЗДУМАЙ.       — …скеле-тонну.       — САНС! — взвыл Папирус, обречённо уткнувшись лбом в столешницу. Ториэль звонко рассмеялась и стёрла слезинку из уголка глаза.       — Ты как никогда прав, мой друг. И это было черепычайно сложно!       — …МНЕ НУЖНО ВЫЙТИ. СКОРО БУДУ, — с замогильным голосом Папирус поднялся со своего места и вышел из кухни. Вскоре раздался хлопок деревянной двери — монстр-скелет вышел из апартаментов. Ториэль обеспокоенно нахмурилась.       — Я переборщила?       — не. ты, как всегда, на высоте, тори.       Казалось, ещё немного — и лицо Санса попросту треснет от улыбки.       — пап просто... ведёт себя как пап. поверь — ему самому по душе такие шутки.       Женщина-монстр с белой шерстью улыбнулась и отхлебнула из своей чашки.       — Ты лучше знаешь своего брата, мой друг.       — Неужели они просто так взяли и разрешили усыновить Фриска? — прищурилась Андайн, покосившись на Альфис. — Я думала, они заартачатся.       — Сказать, что вы ошибались, было бы ложью, Андайн, — пробормотала Ториэль. На лице королевы пролегла глубокая тень. — Сначала они действительно не позволили мне усыновить его.       — Так и знала, — буркнула воительница. Учёная заинтересованно подалась вперёд.       — Ум… И к-как вы нашли выход?       Губы матери растянулись в хитрой улыбке.       — Как оказалось, они не могут позволить мне усыновить мальчика — но, на деле, могут позволить сделать этого самого мальчика послом расы монстров.       — Вау. Это мощно, — с неподдельным благоговением заявила Андайн.       — согласен с рыбой, — хохотнул монстр-скелет, безмятежно игнорируя злобный взгляд бывшего капитана Королевской гвардии. — колещно, они не хотели бы довести дело до судака.       — Вау. Это было ужасно, — с неподдельным негодованием заявила Андайн.       — ты просто сомневаешься в моих талантах.       — Это… интересное решение, — Альфис задумчиво отхлебнула из своей чашки. — И нестандартное. Азгор додумался?       — Куда ему! — расхохоталась Ториэль, прикрыв рот ладонью. — Нет, право. Нам помог… один человек.       — Человек? — переспросила Андайн, изогнув бровь. — Вот это точно нестандартно.       Ториэль внимательно взглянула на бывшего капитана королевской гвардии.       — За все наше пребывание в Метрополисе, — тихо произнесла бывшая королева, опустив взгляд на свои ладони, — ни один человек не был к нам груб или враждебен. Я думаю, в этом случае… они просто не могли преступить через свои законы и позволить мне усыновить Фриска как полагается. Просто потому что законами не оговорено то, что родитель не может пройти медицинское обследование из-за… кхм… отличного от человеческого строения тела. Но это не важно. Главное — Фриск теперь…       Дверь в прихожей с грохотом распахнулась, судя по звуку — врезавшись в подставку для обуви. Прерывистое дыхание, слышимое из самой кухни, тихая ругань, постукивание костей. Ториэль нахмурилась и встала.       В уютную кухоньку ввалилась запыхавшаяся, незнакомая Андайн человеческая девушка в клетчатом пиджаке, за спиной которой маячил нервничавший Папирус… и Азгор.       Непонимание и ужас на лице короля вынудили Андайн резко подняться со своего места.       — Быстрее, нужно!.. — светловолосая хрипло закашляла, прижав руку к своему горлу, — …вам нужно собираться! У нас мало времени!       — Какого дьявола? — прошипела монстр-амфибия, угрожающе надвинувшись на девушку. Последняя, сдавленно всхлипнув, попятилась назад — и налетела спиной на Азгора.       — Прошу, выслушайте её.       Андайн не понравился скорбный, обречённый тон её короля.       — Вам нужно убираться отсюда! — повторила девушка, с мольбой взглянув на оцепеневшую Ториэль. — Буквально через пару часов здесь будет Элдритч, и… господи, нам всем нужно в Метрополис!       — ещё разок, но помедленнее, человек, — уголки рта старшего скелета слегка опустились, точки света в глазницах вспыхнули ярче.       — Мы должны убираться отсюда! — взвизгнула девушка, обхватив плечи руками. — Если мы останемся, то умрём!       В тот момент можно было услышать, как пар тихонько поднимался из носика чайника. Азгор прерывисто вздохнул и повернулся к стоявшему рядом младшему скелету.       — Папирус, позаботься об этом человеке. Я предупрежу остальных и присмотрю за другими людьми.       — МОЖЕТЕ НА МЕНЯ РАССЧИТЫВАТЬ, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! — с энтузиазмом воскликнул монстр-скелет, единственный, у кого на лице не было туповатого выражения непонимания и страха. — ДРУЗЬЯ, ЭТО — ДАНИ. ПУГЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК, МЫ ВМЕСТЕ С ЕЁ ДРУГОМ СИМОНОМ СПУСКАЛИСЬ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ ЗА ВЕЩАМИ.       Альфис, звучно сглотнув, повернулась к трясущейся девушке.       — Ч-что ты имеешь в виду? Что происходит?       — Прошу, — Ториэль приблизилась к девушке, едва достающей ей до локтя. — Присаживайтесь и успокойтесь. Объясните все по порядку.       — У нас нет времени… — простонала девушка, но всё-таки воспользовалась предложением. — Нам… нам нужно срочно отправляться в зону эвакуации. Это все произошло слишком внезапно, обычно наши кромологи предупреждают задолго до этого…       — Предупреждают о чём? — с нажимом произнесла Андайн, нависнув над сидящим человеком. Папирус положил руку на её плечо, и бывший капитан королевской гвардии со вздохом добавила, уже чуть мягче. — Что вообще произойдёт?       Дани, всхлипнув, спрятала лицо в ладонях.       –… надвигается Эл’Грюм. Туман Элдритча.       — это, эм, ничего нам не говорит, — вклинился Санс, откинувшись на спинку стула. Человек медленно кивнула.       — Это разновидность искусственной мглы. У меня просто нет времени объяснять, поэтому просто — через несколько часов весь материк будет окутан чёрной мглой. Настолько густой, что даже неба не будет видно. И когда это наступит — всё, что обладает оформленной душой и находится на поверхности за пределами Метрополиса, умрёт.       — Что… что ты имеешь в виду под «оформленной душой»? — сдавленно спросила бывшая королева, обращаясь к Дани. Та шмыгнула носом и отвела взгляд.       — Все существа, осознающие себя. Люди, монстры. Животные и растения не умирают, однако. Нам… нам пока неизвестно, относится ли это к таким монстрам как мольдмалы, но проверять не хочется. Симон и другие сейчас предупреждают всех, кого могут. Мне… мне тоже нужно идти дальше. Пожалуйста, собирайте всех, кого сможете, и отправляйтесь на станцию депо — лорд Азгор сказал, что вы знаете, где она, и..       — К-как этот «Эл’Грюм» работает? — прервала девушку Альфис, разглядывая её из-за стёкол очков. Человек истерично ахнула.       — Как работает? Берёт и разрывает твою душу в клочья, вот как он работает! Вы… вы же видели Терополь!       — «терополь», надо полагать, это тот город с сожжёнными телами на улицах? — мрачно поинтересовался Санс. Андайн словно в прострации заметила, что свет в его глазницах вновь полностью угас.       — Альфис, Папирус — севшим голосом произнесла Ториэль, нащупывая опору в виде кухонной тумбы, — вы можете разбудить Фриска, одеть его и спустить сюда?       Девушка, быстро кивнув, слетела со своего стула и выбежала из кухни, схватив за руку замявшегося скелета. Андайн, прижав перепончатую ладонь ко рту, молча сверлила человеческую девушку взглядом единственного глаза, едва заметно светящегося в полумраке комнаты. Уже вечерело.       Когда Дани кивком подтвердила слова Санса, Андайн не выдержала и разразилась потоком отборной брани.       — Я знала, знала что что-то тут нечисто! — прошипела она, с силой ударив кулаком по столу. Пустые чашки подпрыгнули и с протяжным звоном завалились набок. — И какого дьявола ваше так называемое правительство молчало в тряпочку?! Вы даже позволили нам построить это поселение — вы сами помогали его строить, будьте вы прокляты!       С последними словами воительница сорвалась на крик. Дани лишь горестно засопела.       — Никто не знал, что он повторится так скоро! Эл’Грюм… он уже наступал, в этом месяце! А обычно между ним проходит как минимум год! Никто не знал, что он воплотится опять!       Со второго этажа раздался вопль. Ториэль дёрнулась, резко повернувшись в сторону лестницы. Жестом остановив бывшую королеву, Андайн быстро поднялась и направилась в комнату Фриска. Когда она встала в дверях, кто-то словно вышиб весь воздух из её груди.       Папирус стоял возле окна, выглядывая наружу и держа в руках повязанную из простыней «верёвку», судя по всему — привязанную к водосточной трубе. Альфис стояла, с ужасом прижимая ладонь к своему рту; она смотрела на кровать мальчика.       Под откинутым одеялом оказалась окутанная простыней подушка. Фриск исчез.

◉ ◉ ◉ ◉ ◉ ♓ ◉ ◉ ◉ ◉ ◉