Хрустальный город

❀ ♥ ❀ ♥ ❀ ♥ ❀ ♥ ❀ ♥ ❀ ♥ ❀

      Он присел на колени, бережно прикоснулся к лепесткам красного цветка. Подобные поля, которые высаживались в виде целых узоров и символов, ему доводилось видеть лишь в телевизоре, на страницах книг или на картинках голосети. Впрочем, он считал, что в его бывшем доме цветы были куда более красивы. В этом парке росли все возможные растения, всех оттенков радуги — он даже видел зелёные на красных ножках — но тех, что были дома, он так и не увидел. На этом участке парка, расположенном к западу от озера, росли красные и жёлтые цветы с длинными, тонкими стеблями и закруглёнными лепестками. Не лютики, поскольку бутон был похож на бокал или колокольчик. Фриск припоминал, что и красные, и жёлтые растения назывались тюльпанами. Но не помнил точно.       В Метрополисе сейчас царила искусственная ночь. Небосвод был укрыт защитой от чёрного тумана, и освещение предоставлялось фонарными столбами с «люменами» — сферами магического света, летающими в воздухе между высотных зданий. Последние, впрочем, излучали собственный свет: из окон. Маме и отцу сказали, что эта долгая ночь будет длиться не меньше недели — но успокоили и посоветовали не тревожиться. «Весь процесс отработан до автоматизма», — сказал посол, и жители города преспокойно жили по часам даже во мраке. Ребёнка сердило то, что никто и не думал беспокоиться об убивающем всё живое, кричащем тумане. О том самом, что ныне властвовал за пределами магического купола и змеи, обвившей этот купол своими кольцами. Монорельс изредка проезжал во мраке между исполинскими зданиями, своими жуткими фарами и издаваемым шумом напоминавший огромное рычащее чудовище, рыскающее по городу. Люди ходили в темноте, рассеиваемой фонарями и люменами: шли на работу, в гости, заходили в открытые магазины с мерцающими вывесками, возвращались домой к своим семьям, с радостью положившись на защиту, предложенную змеёй с чёрной чешуёй.       Он ненавидел эту змею. Фриск сел на землю и поджал колени к груди. На глаза навернулись горькие, нежданные слезы.       «Фриск…»       В голосе Кары было непонимание и жалость. До этого она никогда не жалела его — подбадривала, негодовала из-за его беспечности, успокаивала; но не жалела. Ему стало противно.       «Фриск, ты же знаешь, что я чувствую твои эмоции. Поговори со мной».       Он зажмурился и отвернулся. Позади, в отдалении, раздавалось журчание воды. В десятке метров от него располагалось искусственное озеро городского парка. Огромный гранитный шар, изображающий планету, парил над зеркальной гладью, медленно кружась вокруг фонтана с подсвеченными золотистым светом струями; с поверхности шара вниз текли нескончаемые потоки воды. Разумеется, магия — как то, что шар не упал в воду, подняв за собой тучу брызг, так и то, что вода из озера переносилась обратно на его поверхность.       — Представляю, насколько тебе сейчас мерзко, — прошептал мальчик, вытирая лицо рукавом свитера. От соприкосновения с влажной кожей мягкая и чуть колючая ткань чувствовалась как лезвие ножа. — Из-за того, что я теперь тоже стал плаксой.       «…Ты не прав».       Его окликнули. Фриск шмыгнул носом и поднялся на ноги; Азгор и Ториэль, прибывшие в парк вместе с ним, сейчас вели беседу с послом из Правительства. Его тоже попросили прийти — несмотря на то, как сильно он умолял оставить его в апартаментах. Посол хотел о чем-то его спросить.       Зная, что скрыть покрасневшее от плача лицо не удастся в любом случае, Фриск молча побрёл в сторону подозвавших его родителей. Монстры-боссы сидели на внушительной скамье — одной из тех, новых, что поставили специально для монстров. С ними сидел тот самый дедушка, с которым вся компания приехала на поезде в Метрополис — кажется, с ним тогда произошёл какой-то «инцидент», из-за которого Азгор и Ториэль очень долго беседовали с переговорщиками. Фриск не знал, что именно значит слово «инцидент», однако этот беспокойный, но добродушный человек его не пугал.       После того как их встретили на подземной станции Метрополиса, дедушка представился именем Юрий. В течение этих трёх дней он много времени проводил с отцом и мамой — как понял мальчик, они обсуждали вопросы заселения и адаптации монстров в Метрополисе. Присутствие Фриска в качестве посла королевства не требовали… До сего дня.       Сидящий рядом с Азгором человек слабо улыбнулся приблизившемуся мальчику и учтиво поклонился.       — Добрый день, Фриск, — старик с моноклем сложил руки на коленях и слегка нахмурился. — Что-то не так? Ты плакал.       Ториэль обеспокоенно подалась вперёд, прикоснувшись тёплой, мягкой ладонью к его лицу. Мальчик невольно потянулся к ней.       — …я ненавижу этот туман.       У него не было причин лгать. Не такая уж это и большая тайна, да и Фриск не был таким уж закрытым ребёнком.       — Я понимаю, дитя, — пожилой мужчина горестно покачал головой. — Эл’Грюм — то, с чем приходится считаться. Мы попросту не можем бороться с этим проклятьем.       Фриск опустил взгляд на свои ботинки и шмыгнул носом. Ториэль притянула мальчика к себе, усадила на колени и принялась мурлыкать нечто успокаивающее. Фриск со свистом втянул в лёгкие прохладный воздух. От мамы пахло корицей и немного — огнём. Мягким, нестрашным огнём — таким, который уютно потрескивал в камине её гостиной. Не обжигающим, а лишь приятно тёплым. Мелодия же, которую она напевала, казалась знакомой. Он услышал слабый вздох Кары на задворках его разума.       «Это колыбельная, — прошептала девочка. — Старая очень. Ты её уже слышал: статуя с зонтиком в Водопаде, помнишь?»       Едва заметный кивок. Он помнил.       — Мне очень жаль тебя об этом спрашивать, Фриск, однако я действительно должен, — Юрий испытующе взглянул на ребёнка. От вида серых глаз старика у Фриска засосало под ложечкой. — Нам необходимо знать о твоих родственниках. Кровных, я имею в виду.       В горле мальчика встал тугой ком. Он судорожно вздохнул и стиснул в кулачке край своего свитера.       — Юрий, мне кажется, мы прекрасно можем обойтись и без этого, — Азгор нахмурился и успокаивающе похлопал Фриска по плечу. Посол человечества горестно покачал головой.       — К сожалению, без этого никак, лорд Дримур. Если родители мальчика обвинят вас в похищении их ребёнка, мы все окажемся в весьма неприятном положении — с учётом текущего статуса Фриска как посла монстров, это будет скандал.       Фриск сосредоточенно разглядывал шнурки своих ботинок. Юрий со вздохом откинулся на спинку скамейки, окидывая парящий над озером гранитный шар тоскливым взглядом. Под струями воды, стекавшими с шара, ещё можно было разглядеть его поверхность. Где-то были видны горы, где-то — низины, порой можно было разглядеть даже крошечные города.       — Мальчик мой, — Ториэль легонько пригладила взъерошенные волосы Фриска. — Просто скажи этому человеку, будет ли кто-нибудь тебя искать. Не бойся — никто не заберёт тебя у нас.       — Я могу подтвердить слова леди Дримур, — оживлённо воскликнул Юрий, одобрительно кивая высокой женщине с белой шерстью. Посол попросту не знал, как получить от ребёнка необходимую им информацию и при этом не запугать его, и посему старику пришлось положиться на мать мальчика. — В этой ситуации… нам необходимо знать, каким образом подать информацию о твоём назначении на должность посла.       Фриск звучно сглотнул и взглянул на Юрия. Серые глаза, радужка которых была лишена хоть каких-либо полос и крапинок, встретились с красными глазами, на склере коих ещё виднелись алые прожилки после слёз.       — Нет. Никто.       Фриск увидел, как справа от матери воплотилась Кара. Девочка, чьё лицо наполовину было укрыто золотыми цветами, посмотрела ему в глаза с немым вопросом. Он зажмурился и едва заметно кивнул.

💗

      «Почему ты не остался с мамой?!» — гневно шипела Кара в ином времени и месте, паря следом за мальчиком. Тот, задыхаясь от быстрого бега, остановился, чтобы отдышаться. — «Ты видел, какое у неё было лицо?.. Ты пообещал плаксе позаботиться о ней и об отце!»       — Я не брошу их! Я буду ходить к ним в гости! — воскликнул Фриск, прислонившись спиной к стволу дерева. В его глазах искрилась решимость. — У меня есть место, куда я должен вернуться!       Его напарница лишь гневно фыркнула и отвернулась. Фриск запрокинул голову и с улыбкой на лице посмотрел на плывущие по вечернему небосклону облака. Те кристаллы в комнате загадывания желаний, хоть и красивые, не шли ни в какое сравнение с небом и луной.       Он своё дело сделал, так? Он спас всех — теперь, как и во всех историях, герой должен вернуться домой. От этих мыслей мальчик радостно хихикнул, стирая со лба пот. Теперь он имел полное право называться героем, и это не будет пустым бахвальством!       Пора бежать вновь. Отпрянув от ствола дерева, Фриск устремился вперёд по незримой тропке меж деревьев. Листья лесной подстилки приятно хрустели под ногами, словно приветствуя его на поверхности. В кронах деревьев заливисто пели птицы, в отдалении он пару раз заслышал кукование. Мальчик порой останавливался — не для того, чтобы гадать по кукушке, сколько ему осталось прожить, а дабы отыскать засечки на стволах. Обнаружив их, мальчик бежал вновь.       «Куда ты вообще идёшь, можешь сказать?»       — Увидишь! — на бегу выкрикнул запыхавшийся ребёнок, обогнув вставший на его пути платан.       Кара фыркнула и больше его не спрашивала — до тех пор, пока Фриск не прибежал к стволу исполинского дуба. Кора огромного дерева была покрыта причудливыми резными рисунками, изображающими спирали и примитивно вырезанных людей — на вид дубу было не меньше нескольких столетий. Может, больше. С воздуха это наверняка было самое заметное дерево во всей округе. Девочка искоса приподняла не укрытую лютиками бровь.       «А это что?»       — Дом! — радостно воскликнул Фриск, прикоснувшись ладонью к коре и пытаясь что-то нащупать.       Мёртвая девочка с мрачным выражением наблюдала за его манипуляциями — пока её компаньон с кратким воплем не свалился на пожухлые листья, споткнувшись о выпирающий из земли корень.       «Обычно люди слетают с катушек при падении. Знаешь, удар головой, всё такое. Ну а ты слетел с катушек при восхождении. Какой это ещё дом, Фриск? Это просто старый дуб, который какие-то вандалы изрезали ножами. С каких это пор люди живут в деревьях? Это полная неле…»       — Нашёл!       Раздался щелчок. Фриск с самодовольной физиономией повернулся к Каре — которая, раскрыв рот, безмолвно взирала на открывшийся в стволе дуба проём. Кора в буквальном смысле слова расступилась, словно море перед каким-то персонажем из религиозных легенд. Она моргнула: раз, два раза. Поднявшись на ноги и отряхнувшись от листьев и пыли, мальчик подбежал к «дуплу» и без проблем шагнул внутрь, махнув рукой оторопевшей компаньонке.       — Давай, пошли!       Недоверчиво хмурясь, девочка влетела вслед за ним. Уже внутри она огляделась и окинула ведущую вниз винтовую лестницу подозрительным взглядом. Фриск легонько надавил на небольшой сучок, и проём с пронзительно-резким хрустом закрылся.       Как только это произошло, возникшую тьму в ту же секунду рассеял маленький пушистый огонёк, вспыхнувший между перил. Фриск, приподнявшись на цыпочках, выглянул между балясин и удовлетворенно кивнул — похожие огоньки загорелись на каждом этаже деревянной лестницы.       «Человечество что, вернулось в каменный век?» — пробормотала Кара, подлетев повыше и прикоснувшись носочком сандалии к деревянным перилам. Судя по почкам на «балясинах», в скором времени те должны были расцвести.       — А? Конечно, нет! Просто отец хотел, чтобы мы жили за пределами города. Когда он ещё не работал там, то жил здесь с нами… Плюс, папа очень хорошо обращался с деревьями. Этот дуб он вырастил из жёлудя за шесть лет! — весело фыркнул Фриск, бодро спрыгивая на вторую ступеньку.       «Погоди, что? Он… что-то вроде друида?» — Кара перемахнула через перила и начала медленно парить вниз прямо в зазоре, неотрывно наблюдая за бегущим по ступенькам мальчиком.       — А? Что такое друид?       «Ну, бородатый старик в одежде из листьев и цветочной короне. В руке — посох. Убивает тех, кто посмел вредить его лесу!» — воодушевлённо воскликнула девочка, с ухмылкой хлопнув в ладоши и поджав ногу. Сейчас она выглядела как самый настоящий призрак.       Фриск остановился и неопределённо наморщил лоб.       — Я ни разу не видел, чтобы хоть кто-то заходил в наш лес. Ты ведь помнишь легенду — «тот, кто придёт к горе Эботт, не вернётся». И вообще, это… заповедник, вот! А папа не друид! У него магия такая, он бы никогда никого не убил...       «Заповедник — это?..»       — Понятия не имею! Просто услышал где-то.       Девочка чертыхнулась, угрюмо разглядывая увитые плющом стены. Чем ниже они спускались, тем сильнее становился неприятный запах — Фриск помнил, насколько чувствительна была Кара к подобному, и виновато затоптался на месте.       — Мама… мама болеет, — тихонько пояснил он, отводя взгляд в сторону. — Ты, наверно, захочешь зажать нос.       «Я даже не совсем существую, Фриск. Какой нос ты предлагаешь мне зажать?» — прохладно поинтересовалась девочка, изогнув бровь.       — Ой… прости, я иногда забываю. Папа, наверное, уже вернул их из Метрополиса. Может, он и сам ненадолго остался! Вдруг он меня ищет?       «Их?»       — Увидишь!       Последняя ступенька. Кара безмолвно пролетела прямо сквозь деревянную оградку, с подозрительным прищуром разглядывая окружающую обстановку. Наверно, ей было непривычно видеть мебель из живой древесины — дверь, ведущая непосредственно в их дом, была увита цветущим плющом, подставка для обуви и вешалка пустили корни прямо в земляном полу, кроваво-красные цветы на своде помещения ярко светились тёплым светом. Но самым приятным здесь для Фриска был звук — стрекот сверчков. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в их пение.       «Ты чего встал?»       — Неужели не слышишь? Вслушайся! — пробубнил мальчик под нос, плотно сомкнув веки.       Лишь пение насекомых нарушало мирную тишину. Спустя пару минут молчания Фриск распахнул глаза, рассеянно моргнув.       — Странно.       «Извини?» — недоуменно фыркнула девочка с цветами на лице, кувыркнувшись в воздухе.       — Я не слышу их. Папа ещё не вернулся из города? — нахмурившись, он решительным шагом устремился к обвитой плющом двери.       «Если твой папа — друид, какого чёрта он вообще в городе?» — фыркнула Кара, скрестив руки на груди и поджав ногу.       — Он там работает! Выращивает фрукты, овощи… Навещает нас, когда лекарства заканчиваются или туман приходит.       «Туман? Какого… ох, неважно. А чем вы тут питаетесь?»       — Ну, внизу, на самом нижнем уровне, растут деревья и кусты. Орехи, фрукты, ягоды. Они плодоносят весь год, их подземная речка омывает. Там же мы и воду берём, — прошептал Фриск, резво перепрыгнув через лежащий на его пути корень. — Просто иногда нужно заряжать люмены. Папа научил меня это делать, дабы маме не приходилось.       Неприкрытый цветами глаз Кары распахнулся в изумлении.       «Погоди, правда? Да у вас тут… полностью независимое от общества существование!»       Он не ответил и, очутившись напротив двери, с решимостью схватился за ручку. Листья обвивающего её плюща хрустнули под его ладонью, когда он с силой потянул дверь на себя.       В его ноздри ударило отвратительное зловоние. Фриск резко отпрянул, закашлявшись и прикрыв лицо рукавом; от неожиданности он вдохнул полной грудью, в уголках его глаз скопилась влага.       «Какого дьявола?» — прошипела Кара, шарахнувшись от ужасающей комнаты настолько, насколько ей позволяла связь с Фриском. — «Здесь пахнет не болезнью, здесь пахнет смертью!»       Кожа мальчика обрела пепельный оттенок. Заметив выражение его лица, Кара испуганно мотнула головой.       «Нет, не вздумай!»       Он натянул ворот свитера на своё лицо и стремглав ринулся внутрь. Мальчик не услышал вопль, который издала Кара — он оббежал небольшой диван, заваленный множеством мягких подушек, пригнулся под висячими ветвями плакучей ивы, образующими кривую изогнутую арку, и побежал вниз по земляным ступенькам.       Через несколько минут он, задыхаясь, стрелой вылетел обратно к коридору с винтовой лестницей. Мальчик споткнулся о корень, через который он до этого резво перепрыгнул, и грузно повалился на земляной пол. Прижав ладони к своему лицу, Кара быстро опустилась на колени перед ним.       Его плечи тряслись от рыданий. Горькие слезы впитывались в землю, оставляя тёмные следы. Задыхаясь от плача, человек резко замотал головой.       — Нет, нет, нет, нет! — всхлипывал он, обхватив плечи руками. — Этого не может быть! Почему…       «Фриск…» — прикусив губу, его друг успокаивающе пригладила его взъерошенные волосы и приобняла сзади. В её груди против воли начала пульсировать тупая, ноющая боль, природы которой Кара была не в силах уразуметь. — «Кто… кто это был?»       — М… мама. Мама, и…       Фриск сгорбился и, прикоснувшись лбом к холодной земле, завыл.

💗

      Он потерял возможность вернуться до вопроса Ториэль своим СОХРАНЕНИЕМ и остался один с Карой. В том опустевшем дереве. Ториэль не примет его обратно — не после того, как он сам сказал ей о «месте, в которое он должен вернуться». У него просто не было выбора. Фриск помнил, что Кара, видя его бессильный ужас, сделала… нечто. Нечто, что вернуло их далеко назад, к тому моменту, когда он только упал на ложе золотых цветов. Поначалу он испугался — Фриск просто не понял, что произошло и почему он оказался в самом начале своего приключения. Мёртвая девочка уклончиво объяснила, что она тоже имела пару тузов в рукаве — и иногда могла ими воспользоваться, с помощью души Фриска. Но это было давно.       Мальчик отвёл взгляд и шмыгнул носом. Юрий сочувственно покачал головой.       — Я понимаю, Фриск. Прости, что заставил тебя…       — Они умерли. Месяц назад, или чуть меньше. Не знаю. Папа… просто не вернулся из города. Он должен был забрать нас до появления тумана, но…       Он облизнул пересохшие губы и сжал плотную ткань маминого платья. Азгор ошеломленно моргнул, прижав ладонь к своему горлу, Юрий вздрогнул и отвёл взгляд в сторону. Ториэль лишь крепче обняла его, прижав к груди. Фриск положил голову на её плечо, уткнувшись лицом в шелковистый мех.       — Мама не могла двигаться, а жили мы далеко — как от города, так и от станций и монорельса, — тихо продолжал человеческий ребёнок. — Папа должен был забрать нас сюда, как обычно… Я в тот день убежал из дома, думал, что ещё нескоро… Когда появился туман, я просто бежал — до тех пор, пока не упал. Не знаю, где теперь отец — и не хочу знать.       В воздухе повисло тяжёлое молчание. Юрий и Азгор обменялись мрачными взглядами.       — Ваше величество, это… может стать проблемой, — ледяным тоном произнёс посол, с каменным лицом разглядывая парящий над озером шар. — Если отец мальчика появится…       Фриск с судорожным вздохом стиснул ткань маминого платья. Ториэль успокаивающе погладила его по голове.       — Вы можете что-либо предложить, Юрий? — Азгор внимательно взглянул в серые глаза пожилого мужчины. Тот медленно кивнул.       — Не вещать о назначении публично. Личность посла вашего королевства… можно объявить инкогнито. Обеспечить мальчику неизвестность — особенно в голосети. Придётся изрядно подчистить все хвосты, удалить изображения с ним…       — Фриск должен получить образование, — веско заметила Ториэль, отрывая взгляд от своего ребёнка. — Что, если его отец будет искать в школах и найдёт?       Юрий тихонько рассмеялся, покачав головой.       — У нас всего одна школа на весь город, леди Ториэль, и она огромна. Этому человеку придётся затратить десятилетия на то, чтобы найти одного не выделяющегося мальчика среди всех детей. Впрочем, если вы беспокоитесь об этом… Фриск может учиться в школе для монстров, о которой вы беседовали со Стражем Знаний.       Женщина согласно кивнула.       — Так будет лучше всего.       Юрий задумчиво пожевал губами, бросив внимательный взгляд на зевнувшего Фриска.       — Пожалуй, на этом все, — он с трудом поднялся со скамьи, вежливо отказавшись от помощи Азгора. — Разве что у вас есть вопросы.       Король монстров рассеянно рассмеялся, пригладив когтистой рукой золотую гриву. Его гражданская одежда, пусть и лишённая элементов брони, по-прежнему выглядела внушительно, особенно сиреневый плащ. Гуляющие по парку люди то и дело бросали на него опасливые взгляды.       — Есть один, но он не связан с политикой. И я опасаюсь, он может быть личным.       — Дримур… — Ториэль прищурилась, неодобрительно покачав головой.       Фриск издал странный звук — то ль смешок, то ль всхлип.       — Мам, папе просто интересно.       Монстры остолбенели. Осознав, что он только что произнёс, Фриск с хлопком прижал ладонь ко рту, испуганно выпучив красные глаза. Он слышал, как Кара тихонько хихикнула.       — Я… то есть… — пролепетал мальчик, сглотнув и отводя взгляд в сторону.       Азгор нервно рассмеялся, положив руку на плечо недоумевающего посла — пожилой человек не услышал ничего, достойного такой реакции — и окинул мальчика тёплым взглядом.       — Я переговорю с мистером Юрием наедине. Пожалуй, вам бы не помешало вернуться — ты уже шатаешься от недосыпа. Позаботься о нашем маленьком после, Тори.       Женщина с крохотными рожками молча кивнула. Она не смотрела на отдаляющихся мужчин и, спустя какое-то время, со вздохом поднялась на ноги. Мальчик рассеянно моргнул, когда мама опустила его на землю и тихонько сжала его ладошку. Он не мог прочитать её эмоции по выражению лица.       — Идём, маленький. Пора домой.

❀ ♥ ❀ ♥ ❀ ♥ ❀ ♥ ❀ ♥ ❀ ♥ ❀

✧

❂ ❂ ❂ ❂ 👑 ❂ ❂ ❂ ❂

      Прошло уже более десяти минут, но магия Азгора все никак не могла успокоиться. Она вихрилась, пульсировала в пределах той ограниченной физичности, что была в его теле. Дримур не должен был удивляться — всё-таки именно магия струилась по телу каждого монстра. Когда он поднимал руку — он делал это, управляя потоками магии, направлял их по всей поверхности своей конечности. Когда он сжимал руку в кулак — он просто заставлял магию в его пальцах притянуться к центру ладони. Когда он заставлял шарик огня вспыхнуть над ладонью — он лишь мысленно воспламенял крохотную точку магии и отталкивал получившийся огонёк в воздух. В следующий момент магия восстанавливалась сама по себе; по крайней мере, это относилось к монстрам-боссам. Азгора удивляло кое-что — в отличие от Тори и его родителей, которые могли воспламенять магию лишь одной, основной рукой, Азгор умел делать это обеими.       После того, как Альфис показала ему несколько серий «аниме» и случайно узнала об этой его особенности, его королевская учёная назвала его амбидекстром и зачем-то пообещала найти парное оружие для второй руки, совершенно невзирая на то, что он и без этого замечательно владел своим трезубцем.       Что до пульсации и завихрений магии… Таковой была реакция огромного монстра-босса на такое естественное для живого существа состояние, как волнение.       Фриск назвал его отцом. Он с трудом сумел сдержать неразумный порыв схватить мальчика и закружить его в воздухе. Глуповатая улыбка все никак не сходила с лица старого короля; он с радостью вдохнул свежий, прохладный воздух парка. Юрий, достающий монстру лишь до локтя, красноречиво изогнул бровь.       — Предположу, что слова мальчика вас удивили, Ваше Величество?       Дримур подпрыгнул от неожиданности и виновато рассмеялся — от наплыва чувств он подзабыл о бредущем рядом с ним после.       — Между мной и Ториэль произошла… размолвка, вина за которую лежит целиком на моих плечах, — тёмные глаза монстра слегка помутились. — А Фриск… очень сильно пострадал от моего невежества, Юрий. То, что он назвал меня отцом...       Человек слегка пожал плечами, внимательным взглядом окинув высокого монстра.       — Будь на месте мальчика любой другой ребёнок — я бы предположил что он оговорился.       От этих слов по всему телу Дримура прошла дрожь. Он опустил рогатую голову, сосредоточившись на своих лапах.       — Но! — веско заметил старик, подняв руку в воздух и оттопырив указательный палец. — Учитывая, что мы говорим о ребёнке, в одиночку освободившем целую расу… Я скорее предположу, что он ненароком озвучил свою мысль.       Старый король прикрыл глаза и покачал головой. Ему отчаянно хотелось так думать, но он просто не мог в это поверить. Ему оставалось лишь надеяться.       — Есть ли у вас дети, Юрий?       Он удивился, когда его собеседник в ответ рассмеялся, прижав ладонь ко рту. Старый король ожидающе склонил голову набок.       — Стало быть, именно об этом «личном вопросе» вы упомянули тогда? — с улыбкой покачав головой, посол человечества отвернулся и зашагал в другую сторону.       Азгор, неловко переминаясь с ноги на ногу, дождался, пока человек не ступит на деревянный мост, разделяющий небольшой пруд с кувшинками и «водяными сосисками», и жестом не поманит его к себе. Монстр с удивлением взглянул на плавающих в пруду бело-оранжевых рыбок с вуальными хвостами и, остановившись, вопросительно посмотрел на посла, опирающегося на деревянную перегородку.       — Верно, у меня есть дети, — произнёс старик; на покрытом морщинами лице пролегла глубокая тень. — Два сына. Они, разумеется, ненавидят меня, но я уже смирился с этим.       Беспечность в голосе человека заставила монстра вздрогнуть.       — Почему вы говорите об этом с таким спокойствием? — Азгор отвернулся и уставился на одну рыбку. В отличие от своих товарищей, избранная им рыбка была полностью белой — без каких-либо оранжевых или красных пятен или крапинок.       — Потому что я могу их понять. Не самое лучшее наследие они от меня получили — и я не о материальном.       Заметив выражение лица монстра-босса, посол устало вздохнул.       — Скажите мне откровенно, лорд Дримур. Я внушаю вам неприязнь?       — Что?! — в сердцах воскликнул король, мотнув головой. — Что вы! Я, правда…       Посол с горькой усмешкой приподнял бровь. Дримур стиснул зубы и сглотнул.       — …Это не неприязнь. Просто чувство… неправильности. Я не могу бороться с ощущением, что вы чем-то неправильны. Я чувствую непонимание… жалость… раздражение, быть может? Но не неприязнь.       Оба мужчины замолкли. Поодаль был слышен смех и оживлённые голоса; несмотря на столь поздний час, многие горожане до сих пор гуляли по парку, отдыхая после хлопотного дня. Посол потянулся к углублению в широком поручне перегородки и, зачерпнув из него щепотку светло-коричневых хлопьев, высыпал её в воду. Рыбки, оживившись, устремились к упавшему на зеркальную поверхность корму, жадно его поглощая. Белая рыбка Азгора на деле оказалась самой шустрой, едва ли не расталкивая своих товарок на пути к хлопьям.       — Интересный ответ, лорд Дримур. Спасибо, — поправив монокль, промолвил человек. На его лице читалось явное облегчение.       — К другим людям подобных чувств нет. С чем это связано? Я действительно не хочу быть предвзятым.       — Это нормально, Ваше Величество. Видите ли…       — Вы можете называть меня по имени, Юрий.       Старик умолк и опустил взгляд. Серые зрачки сосредоточенно разглядывали мелькающих в воде рыбок.       — Благодарю за предложение — но я вынужден отказаться.       На их мост кто-то взбежал. Азгор рассеянно моргнул, обернулся — и увидел маленькую светловолосую девочку в розовом платье, уставившуюся на него восхищенным взглядом. Не успел он и слова промолвить, как человеческое дитя отвернулось и закричало:       — Мам! Мам, глянь, монстр!       Человеческая женщина, сидевшая на скамейке возле фонтана, испуганно обернулась, схватившись за грудь. При виде фонтана он немного удивился — струи воды были окрашены во всевозможные цвета и светились в темноте, окутавшей городской парк. Это выглядело красиво — даже красивее фонтана в центре озера, который, со слов Юрия, изображал солнце.       — Тереза! Вернись, немедленно! — женщина вскочила со скамейки, со страхом взглянув на исполинских размеров монстра-босса, которому девочка едва-едва доставала до колена.       — Он не злой! Мам, посмотри, какой пушистый! — Тереза со смехом подпрыгнула, задев ладошкой покрытую мехом руку короля.       Мать резко дёрнулась в их сторону. Азгор словно в прострации заметил смешанный со страхом гнев в её карих глазах.       — Тереза!       — Девочка, ступай к своей матери, — ледяным тоном промолвил Юрий, сняв монокль с глаза.       Тереза недоуменно моргнула и повернулась к старику, словно заметив его только сейчас. Зеленоглазый ребёнок вопросительно склонила головку набок; её собранные в два хвоста волосы от этого движения колыхнулись.       — Вы его друг, дедушка? Как его зовут? И…       Она испуганно отшатнулась, прижав ладошки ко рту. Глаза Дримура расширились при виде жалостливого выражения, появившегося на её лице.       — Ой… дедушка, простите. Я не хотела… Мне… мне жаль, — пробормотала она, с сожалением тряхнув головой. Прикусив нижнюю губу, девочка робко потянулась к руке остолбеневшего старика.       — Тереза!       Подпрыгнув от испуга, ребёнок резко повернулся; её мать, яростно топая по деревянному полу моста туфлями на длинном каблуке, приблизилась к ним и схватила дочь за руку.       — У тебя большие проблемы, юная леди! — прошептала женщина, заслонив ребёнка собой. Глубоко вздохнув, женщина храбро взглянула на Азгора.       — Прошу прощения за свою дочь, — голос её дрожал. — Она никогда прежде не видела монстра — уверяю вас, она не думала ничего плохого.       — Пустое… — неловко пробормотал Азгор, пригладив когтистой рукой свои волосы. Женщина с карими глазами сглотнула и резко повернулась к Юрию.       — Что до вас…       К удивлению монстра-босса, её реакция была такой же, что и у её дочери. Отшатнувшись, женщина уставилась на собственные туфли и, промямлив извинения, попятилась назад. Тереза, выглянув из-за спины матери, застенчиво помахала мужчинам крохотной ладошкой.       — До свидания!       Когда мать и дочь поспешно удалились, Дримуру оставалось лишь с нервным смехом покачать головой.       — Это было… странно, — он с улыбкой повернулся к человеку.       — Не то слово, — пробормотал тот, вернувшись к созерцанию плавающих в пруду рыбок.       — Я не думал, что на вас подобным образом реагируют даже люди…       — Право, в случае моей расы — это не инстинкты, но знание. Глаза и все такое.       Дримур непонимающе нахмурился. Часть про «инстинкты» он пропустил, не совсем уловив смысл этого слова, но «знание»… Что ещё за «знание»?       — Глаза?       Посол не ответил и лишь зачерпнул очередную горсть хлопьев, медленным движением посыпав корм на поверхность воды. Монстр, покачав головой, сосредоточился на рыбках. К его радости, белая рыбка более не соревновалась с другими за корм и мирно плавала среди зелёных кувшинок, позволив разглядеть себя получше. Старого монстра поразило то, что на поверхности многие звери были, как ни парадоксально, лишь зверьми — любой житель Подземелья, начиная от монстра-босса и заканчивая маленьким паучком, был полностью разумен и имел магическую природу; здесь же животные были такими же физическими, как и люди, среди которых существовали, но не имели ярко выраженной «души» и интеллекта.       Поразительно.       — Многое ли вам известно о свойствах человеческих душ, Ваше Величество?       Он погрузился слишком глубоко в свои мысли — испуганно вздрогнув от неожиданности, монстр с белой шерстью рассеянно рассмеялся и кивнул.       — Немногое, но кое-что известно.       — Знаете ли вы о нашем разделении душ по цвету?       Когда монстр, замявшись, отрицательно покачал головой, посол со вздохом отряхнул ладони от оставшихся частичек корма и поманил его в сторону небольшой беседки. Присев на скамейку, старик жестом пригласил короля присоединиться.       — Наверное, вы уже заметили, что цвет глаз человека соответствует цвету его души, — начал он, когда внушительных размеров монстр осторожно, стараясь ничего не повредить, протиснулся в беседку и присел на маленькую для него скамеечку. — Синие глаза — синяя душа, зелёные глаза — зелёная душа.       Азгор утвердительно кивнул и отвёл взгляд в сторону. Белую душу монстра, выглядевшую как перевёрнутое сердце, царапнул острый осколок вины — и, вонзившись в уже существующую рану, с силой провернулся в ней. Он уже видел, как выглядят человеческие души. Он собственными руками вырвал их из тел убитых им детей. Когтистые ладони сжались в кулаки.       Сможет ли он когда-нибудь искупить грехи, тяжёлым грузом повисшие на его шее? Сможет ли отмыть кровь на своих руках?       — Существует великое множество цветов и оттенков душ, — тем временем продолжал посол, не имевший ни малейшего понятия о мрачных думах короля, — однако основных, хм, «черт», существует всего семь.       Вопросительно хмыкнув, монстр-босс откинулся на резную спинку скамейки, с лёгкой улыбкой заметив, что на столбиках беседки был вырезан орнамент с карикатурными изображениями «сердец». Душ.       — Вы имеете в виду магические способности? — переспросил он, почесав голову у основания рогов.       — Нет. Разнообразие магических способностей просто не поддаётся исчислению — несмотря на то, что некоторые способности встречаются часто, множество существует лишь в единственном варианте. Учитывая нашу численность — это кое-что да значит… Нет, лорд Дримур, я говорю не о способностях, а о чертах. Вам, наверно, не доводилось сражаться с человеком…       «Вы даже не имеете представления, Юрий… Если бы вы знали — вы бы плюнули в моё лицо».       —… поэтому объясню кратко. Человеческие души имеют склонность к определённым чертам характера — или, если угодно, «стремление». Люди с фиолетовыми душами — настойчивы и прямолинейны. Люди с зелёными душами добры и всегда стараются помочь ближним. Жёлтые души стремятся к справедливости и равновесию во всём. Люди с оранжевыми душами храбры и безрассудны перед лицом опасности, а люди с бирюзовыми — терпеливы и прекрасно знают, что всему есть своё время. Синие души по своей природе честны с собой и окружающими, а красные — решительны во всех своих начинаниях.       Юрий со свистом вдохнул, смахнув со лба капельку пота.       — Вроде все верно.       Дримур нахмурился и скрестил руки на груди.       — Это определённо не все цвета, Юрий. Помните девочку, которая приблизилась к нам на мосту? У её матери были карие глаза — или, если мы говорим в отношении цветов, коричневые. О таком цвете вы не говорили.       Фыркнув и пожав плечами, Юрий поставил снятый им ранее монокль на положенное ему место. Его нынешнее одеяние выглядело куда опрятнее мешковатого смокинга, который для него отыскали Андайн с Альфис в кабинете начальника станции. Серый, под цвет его глаз, фрак, белая манишка, идеально выглаженные брюки с небольшой цепочкой и серебряная брошь в виде символики Правительства. Костюм посла выглядел немного старомодным и не был похож ни на повседневную, ни на официальную одежду жителей Метрополиса. Впрочем, одежда, в которую был облачён лже-посол, была ещё причудливее.       — Коричневый — промежуточный цвет между красным и зелёным, Ваше Величество. Просто его, как и некоторые другие колеры, принято считать сочетанием — не отдельным стремлением. Это лишь значит, что та женщина… — Юрий неопределённо пожевал губами. — Скажем так, была решительна в своей доброте. Или добра в своей решительности. Как вам будет удобно. Просто зелёное стремление в любом случае будет доминировать над красным.       С философским вздохом пожав плечами, Юрий слабо улыбнулся вконец запутавшемуся королю монстров.       — Чистые, яркие цвета довольно редки. Особенно это касается душ со стремлением к решимости, которое обычно подавляется всеми прочими, — пояснил посол, поправив ворот фрака. — Ваш сын в некотором роде уникален. Я уже и не помню, когда видел столь насыщенный красный цвет.       Азгор улыбнулся и кивнул. Усмехнувшись в ответ на благодушное выражение старого короля, Юрий поправил свой монокль. В серых глазах старика на секунду вспыхнула искорка любопытства.       — Простите за внезапность, Ваше Величество — но у меня возникает ощущение, что вы… скажем так, семейный человек. Прошу прощения — монстр. Не тот характер для властителя. Почему вы решили стать королём?       — Я не решал, — губы Азгора скривились в усталой, горькой усмешке. — Я — монстр-босс, Юрий.       Посол замялся и вежливо кашлянул в кулак.       — Мне очень жаль, лорд Дримур, но это ничего мне не говорит.       — О, — Дримур неуверенно пригладил светлую бороду. — Это особый… вид монстров. Наши души немного отличаются от душ остальных монстров — они сильнее. Если монстр-босс умрёт, его душа на несколько секунд останется после его смерти, как у человека — только срок намного меньше.       — Хм. Если я верно помню, сила тела монстра напрямую связана с его душой. Это значит, что вы и леди Ториэль — самые могущественные среди представителей вашей расы?       Монстр с белой шерстью прикрыл глаза и отвернулся. Его собеседник окинул внушительного короля пытливым взглядом.       —… интересно, — все, что произнёс Юрий, прежде чем последовать примеру короля и отвернуться.       Между ними повисла тишина. Король монстров не мог назвать её неловкой — лишь комфортное молчание двух старых мужчин, которые многое повидали в своей жизни. Неуместное чувство жалости и раздражения, испытываемое им по отношению к Юрию, никуда не делось — но Азгор заставил себя не обращать на него внимание. Он не знал этого человека слишком долго, но складывалось впечатление, что свою меру испытаний тот зачерпнул с горкой. Вдруг старый король кое-что осознал.       — А что насчёт чёрных и серых глаз? — спросил он, повернувшись к послу. Тот, встрепенувшись, замялся.       — Верно, верно. Кхм. Чёрными глаза могут лишь стать — это значит, что душа человека безвозвратно опустошена. Опустошение — слишком длинная и неприятная история, которая напрямую связана с историей человечества. К сожалению, я не уполномочен рассказать вам об этом.       «Верно — он ведь не знает, что лже-посол поведал нам всю историю людей… Должен ли я ему рассказать?»       Дримур нахмурился и отрицательно покачал головой в ответ на собственные мысли. Здравый смысл велел королю не заговаривать об этом — не стоит настоящему послу человечества знать, что монстрам известна эта трагическая история. Он не мог предсказать реакцию Юрия — и уж тем более не мог предсказать реакцию тех, кто давал ему указания.       Жест короля старик воспринял по-своему.       — Мне жаль, Ваше Величество. Если вы действительно желаете об этом знать — я могу лишь посоветовать вам сделать запрос Стражу Истории в Башне, — виновато пожал плечами его собеседник.       — Нет, нет, я понимаю. Так… серые глаза?       Человек с кривой усмешкой снял монокль, дав Азгору возможность получше рассмотреть его глаза. Радужка казалась неестественной — без каких-либо полосочек или крапинок, лишь серый кружок с чёрным зрачком посередине.       — Серые глаза — серая душа. Полное отсутствие каких-либо способностей к магии и магической энергии — в принципе.       К горлу монстра подступил ком. От осознания по коже пробежали мурашки.       — Это… шутка?       Судя по всему, его реакция повеселила посла.       — Нет. Технически — люди с серыми душами… как бы так объяснить… не имеют никакой магической энергии. Их души имеют форму, как и у каждого человека, однако ни «стремления», ни магических способностей в них нет. Это случается крайне, крайне редко, но все же случается. Весьма часто передаётся по наследству: шанс приблизительно пятьдесят на пятьдесят. Точно не скажешь, слишком уж мало людей страдают от подобного. Те немногие, что имеют серые души, предпочитают не заводить детей; подозреваю, что некоторые и вовсе решают покончить с жизнью.       — Есть ли у серых душ какие-либо преимущества?       — Если считать жалость и презрение окружающих преимуществом, то да, в ином случае нет. Люди с серым стремлением не способны хоть каким-либо образом расходовать энергию своей души — она просто ничего не стоит, — Юрий задумчиво наморщил лоб и почесал подбородок. — Объясню так: вы видели генератор энергии на станции депо? К настройке которого приступил молодой человек, который управлял локомотивом? Так вот, настроить его сможет любой — даже ребёнок, если объяснить ему как — но не человек с серой душой. Такие люди даже не способны пользоваться предметами, уже имеющими магический заряд или являющимися его поглотителем: такими, как самоцветы прыжка и энергетическое оружие. Первое просто исчезнет, второе даже не станет работать. Единственное, что работает — это монеты доступа и печати голосети, из-за самого принципа их действия.       Не обратив внимания на жалость и ужас в глазах монстра, Юрий беспечно закатал рукав фрака и, взглянув на наручные часы, тихонько чертыхнулся.       — Мне действительно пора, Ваше Величество. К сожалению, этот разговор придётся отложить. Напоминаю, что сегодня Фриска навестят медик и чтец душ — проверить его физическое здоровье и внести информацию о его способности в нашу базу данных. Если у него не окажется собственного идентификатора — его передадут с капсульной почтой в ваши апартаменты.       Посол, крякнув, встал на ноги — уже во второй раз отказавшись от помощи, предложенной вскочившим со скамейки королём — и протянул тому руку.       — Было приятно познакомиться с вами, Ваше Величество. Я искренне надеюсь, что на поверхности вашей расе будет лучше, чем в Подземелье. Люди надеются исправить то зло, причинённое нашими предками.       Азгор с улыбкой кивнул, крепко пожав протянутую ему руку — лишний раз подивившись тому, насколько люди были маленькими. Ладонь человека была в два раза меньше его собственной.       — Благодарю вас, Юрий. Надеюсь, мы сможем мирно сосуществовать с человечеством.       Усталая улыбка посла его слегка ошеломила.       — После общения с вами, лорд Дримур, мне начало казаться, что с монстрами люди уживутся куда лучше, чем друг с другом.

❂ ❂ ❂ ❂ 👑 ❂ ❂ ❂ ❂

✧

∳ᅠ∳ᅠ∳ᅠ∳ᅠ⚙ᅠ∳ᅠ∳ᅠ∳ᅠ∳

      — О мой бог! Альфис, что это?!       Монстр с жёлтой чешуёй обернулась, взглянув на указанные ей бледно-розовые пирожные.       — К-кажется, это рисовая лепёшка, Андайн.       Лицо мужчины за прилавком скривилось в оскорбленной гримасе, словно кто-то только что со всей силы наступил ему на ногу.       — «Лепёшка»? Да будет вам известно, что эта «лепёшка» — дайфуку! Сладость с начинкой из анко; лучшее, что вы можете отыскать в этом токубэцу ку!       Андайн, запрокинув голову, расхохоталась во всю мощь лёгких, приобняв покрасневшую от смущения Альфис и упёршись одной рукой в прилавок. Этот магазин (или, скорее, пекарня) не был похож на другие магазины в Метрополисе — деревянный пол был устлан циновкой, под потолком висели бумажные амулеты с диковинными символами, а на стенах между шкафами висели гравюры с лесными пейзажами.       Бывшей королевской учёной такая обстановка в «старинном» стиле нравилась больше, чем современная.       — Человек, из твоей речи я поняла только «лучшее»! — Андайн задумчиво постучала пальцами по прилавку и с ехидной усмешкой взглянула в светло-голубые глаза настороженного мужчины. — Я буду называть это лепёшкой. Шесть таких, пожалуйста.       Человек гневно пробурчал нечто о плебеях, неспособных оценить истинного деликатеса. Осторожно подхватив дайфуку кулинарными щипцами, он сложил сладости в бумажный пакет и с кислой физиономией протянул его улыбающейся амфибии.       — Здесь все выглядит почти как в аниме! — воодушевлённо воскликнула та, в одну руку взяв пакет, в другую — ладонь Альфис и шагнув через порог лавки. — Почему мы только сейчас сюда пришли?       Её собеседница лишь красноречиво улыбнулась. Ответ был прост — она сама не имела и малейшего понятия о существовании подобного квартала. Не так уж и долго им удалось побывать в Метрополисе в прошлый раз — практически они только и успели, что побывать на пляже и в парке.       Этот квартал был потрясающим. Тесные улочки скрывали целый мир, который королевская учёная видела лишь в аниме. Красные фонарики с причудливыми рисунками рассеивали кромешную тьму, окутавшую Метрополис, повсюду мерцали вывески с иероглифами и их расшифровкой, над небольшими домиками с изогнутыми крышами парили пушистые шарики бледно-зелёного света, похожие на светлячков. Тени проходящих по улице людей причудливо плясали на белых стенах. Альфис заметила, что некоторые дома были построены в виде трикветров — три небольших здания в форме треугольной призмы с изогнутыми крышами и двориком в центре были связаны угловыми переходами. Такого она в аниме не видела — в Mew Mew Kissy Cutie дома были простыми, с фундаментом на сваях. Однако эти дома с двориком и лужайкой показались ей очаровательными. В одном здании могли быть спальни, в другом — кухня и столовая, в третьем — лаборатория, а во дворе можно было бы поставить навес и телевизор, дабы смотреть аниме прямо на лужайке…       Конечно, она пока не увидела всех районов Метрополиса, но Альфис бы точно не отказалась жить в именно в этом. Даже район с водными каналами, средством перемещения по которому служили не автомобили, а гондолы, казался менее привлекательным. Девушку с жёлтой чешуёй немного удивило то, что люди здесь носили совершенно иную одежду — необычные, хоть и крайне красивые халаты из блестящей ткани пёстрых расцветок. Кимоно, если она верно помнит серию с поездкой на Окинаву, чем бы эта Окинава не была. Сами люди здесь казались… другими. Более спокойными и гораздо более безучастными. На неё и Андайн лишь косились; никто и не думал перешёптываться или разглядывать их в упор, не говоря уже о том чтобы показывать пальцами, как в других районах.       — Кхи-хи-хи… мы предпочитаем жить обособленно, девочка.       От неожиданности Альфис едва не выронила свой рожок с хороженым — или, как его назвала улыбчивая продавщица, «мороженым». Андайн, обернувшись, удивлённо моргнула.       — Э…       Последовав примеру своей пары, Альфис окинула озадаченным взглядом беловолосую женщину, сидящую на табурете перед входом в магазин. По крайней мере, по голосу ей показалось, что это была женщина — кожа этого человека была сморщена, будто сушёное краблоко. Глаза её были прикрыты веками — как и у практически каждого жителя в этом районе, можно было разглядеть необычный разрез этих глаз. Королевская учёная усмехнулась, вспоминая произошедший утром забавный инцидент: когда они с Андайн впервые увидели жителя этого квартала, её подруга с радостным воплем ринулась на несчастного человека, восклицая, что нашла родственника Фриска. Извинения были долгими и неловкими.       Она, конечно, видела неоспоримое сходство, однако глаза у Фриска в открытом состоянии все же были больше, чем у этих людей — и сам глаз выглядел иначе, особенно веки. Мальчик был больше похож на людей из других районов города; да и кожа, кажется, была более смуглой. Вероятно, ребёнок по каким-то причинам подражал этим людям.       Хмыкнув, гипотетическая женщина легонько пристукнула тростью по каменной плитке, которой была вымощена улица.       — Надо же, как некультурно — даже не представилась. Никакого уважения от молодёжи в наши дни…       — П-простите… — неуверенно произнесла Альфис, заворожённо разглядывая кимоно этой женщины. На нём цветных узоров было в разы больше, чем у встреченных ими прохожих — на блестящей зелено-синей ткани были вышиты серебряные цветы и белые птицы с длинными ногами. Так красиво. — Мы, хе-хе, ещё не совсем адаптировались на поверхности.       — Из Муравейника, стало быть? Я даже не удивлена. Там живут сплошные грубияны… — хрипло хихикнула женщина, не удосужившись прикрыть рот ладонью.       Королевская учёная с лёгким испугом заметила, что во рту той почти не осталось зубов. Чем-то она напоминала Альфис Герсона — монстра, жившего в Водопаде, недалеко от Андайн. Видимо, её подруга тоже заметила сходство.       — Не из Муравейника мы, старая кошёлка! — рассмеялась монстр-амфибия, присев на корточки рядом с женщиной. Стало быть, та просто была очень старой… — Монстры мы, монстры! Неужели не видишь?       Старуха широко улыбнулась и открыла ранее прикрытые глаза. Альфис тихонько ахнула — зрачки женщины были мутными, словно некий художник, кропотливо вырисовывающий мельчайшие детали, совершил ошибку и в гневе уничтожил рисунок, превратив холст в мазню. Она все ещё могла, приложив усилие, разглядеть иссиня-зелёный цвет глаз, но за той мутной плёнкой и в полумраке это было сложно.       — Уже лет как десять не вижу, рыбка.       Колокольчик перед дверью зазвенел — владелец магазина высунулся наружу, бросив на монстров подозрительный взгляд.       — Что вы тут забыли? — раздражённо поинтересовался человек, вытирая руки о фартук. — Если вы закончили докучать моей матери, я настойчиво прошу вас уйти!       Андайн грузно встала на ноги, с нечитаемым выражением подавшись к человеку. Альфис стиснула руку своей возлюбленной.       — Прошу, не надо, — прошептала она, мотнув головой. — Мы здесь чужие. Давай просто…       Когда человеческая женщина резко повернулась голову к своему сыну и заговорила, Альфис едва не подавилась собственными словами.       — Захлопни рот, мой бесполезный отпрыск. Эти двое — единственные, кто заговорил со мной за весь день! Пошёл обратно за прилавок!       Мужчина вжал голову в плечи и будто съёжился.       — Простите, мама… — промямлил он, понуро скрывшись в дверях. Андайн запрокинула голову, расхохотавшись на всю улицу так, что прохожие неодобрительно покосились на неё.       — Фу-ху-ху! Да в этой старушке ещё осталось пламя!       — Едва тлеющая искорка, которая вот-вот потухнет, — хмыкнула женщина, с усмешкой хрустнув шеей. От этого звука Альфис передёрнулась. — Но спасибо за комплимент, рыбка.       — Если ты не видишь — как вообще узнала, что я «рыбка»? — с насмешливой улыбкой поинтересовалась монстр-амфибия, вновь присев на корточки перед женщиной.       — По запаху, девочка, по запаху. А что, ты действительно рыбка? — хохотнула слепая старуха, вопросительно изогнув бровь.       «Самая очаровательная рыбка на всей поверхности».       Она бы никогда не смогла произнести это вслух.       — До. При жабрах, все дела, — Андайн красноречиво похлопала себя по шее. Полосы по бокам её горла, столь же красные, как и её волосы, приоткрылись, плавники по бокам головы слегка пошевелились.       — Впервые за все годы жалею, что ослепла. С одной стороны — не приходится больше видеть кислую физиономию моего неудачника. С другой — так никогда и не увижу такой диковинки. Все монстры похожи на рыб, стало быть?       — Что?! Ха, нет! — со хохотом воскликнула капитан гвардии, хлопнув себя по коленям. — Все монстры выглядят по-разному! Вы, людишки, отличаетесь разве что цветами глаз, волос и кожи. Монстры же… чёрт, я не могу объяснить на словах! Мы абсолютно разные, фу-ху-ху!       Старуха лукаво прищурилась, покачав оттопыренным указательным пальцем. Альфис поразилась, насколько сморщена была кожа этой женщины. Было ли это больно, когда кожа так скукоживалась? Ей следует разузнать об анатомии людей.       — Кхи-хи-хи, не только цветами люди отличаются, рыбка. Взять, к примеру, моего неудачника-сына. Ты видела хоть у одного человека такого же нескладного носа? Нет! Только ему повезло уродиться таким, хи!       — Чёрт, а кошёлка-то права… — пробормотала Андайн, задумчиво почесав затылок.       — Кхи-хи-хи, то-то же.       — Если он ваш сын — почему вы его так унижаете? — расстроено спросила Альфис, одёрнув край чёрного платья в горох и втянув носом лёгкий вишнёвый аромат, витающий в воздухе.       По её мнению, матери должны были поддерживать своих детей и заботиться о них — примерно как Ториэль заботилась о Фриске. Вот уж кто был идеальной матерью...       — Потому что он тот ещё зануда! — вклинилась Андайн, вступаясь за старушку.       — А ещё потому, что только так его и можно мотивировать на исправление положения! — нравоучительно гаркнула женщина. — С добром и лаской неудачник только распоясался. Этот магазин, которым он владеет? Без моих ругательств и пинков он бы его продал, а вырученные деньги растратил бы на яд, кхи-хи-хи!       — Я-яд?! — воскликнула Альфис, вытаращив глаза. — Почему бы он стал тратить деньги на яд?       — Потому что он бестолковый! — как само собой разумеющееся пояснила женщина, пожав плечами.       — Э. Мне кажется, даже полный дурак не станет покупать яд, — заметила Андайн, скрестив руки на груди.       Старушка с усмешкой прищурила белесые глаза.       — Кхи-хи-хи. Когда я говорю «яд» — я не говорю о яде в буквальном смысле слова, рыбонька.       — Я совершенно не улавливаю, что ты несёшь, — заявила воительница, положив подбородок на упёртые в колени руки.       — Хорошо, что не улавливаешь, — неоднозначно пожала плечами старуха, закрыв глаза.       Альфис прислонилась к стене магазинчика, позволяя Андайн побеседовать с человеческой женщиной. Она задумалась о событиях последних трёх дней и своём положении. Интересно, позволят ли им поселиться в других районах Метрополиса? Возможно, было немного нагло требовать от людей все и сразу — то, что человечество предоставило монстрам хотя бы возможность жить здесь и не оставило на смерть от Эл’Грюма, казалось невероятным.       Почти таким же невероятным, как и выделенное им жилье в одном из высотных зданий возле парка. Прилично меблированные апартаменты изнутри казались неестественно просторными; судя по бегущим по коже мурашкам всякий раз, стоит ей переступить через порог, при строительстве использовали магию. В довольно скромных масштабах — просчитав процент искажения и осмотрев энергетический щиток, Альфис пришла к выводу, что место имело совсем незначительное расширение пространства. Учёная очень жалела, что сторож на их этажах категорически запретил даже косо смотреть на щиток.       «Вскроете печати — весь этаж сплющит так, что нас даже по частям не соберут!»       Ей было любопытно, насколько схожа была эта технология с той, что разработала она. Несмотря на то, что вдохновение для своих изобретений она почерпнула непосредственно из людского хлама на Свалке, до некоторых вещей люди так и не додумались… Девушка неприятно поёжилась, окидывая висящий на балке бумажный фонарик тоскливым взглядом. Прямо над нею пролетел бледно-зелёный люмен, покачиваясь в такт неизвестной мелодии.       Завтра Альфис и Меттатону предстоит встреча со Стражем Технологий, и эта перспектива совершенно точно не казалась радужной. Для того, чтобы показать робота Азгору, она репетировала свою речь в течение недели и всё равно то и дело запиналась! А в тот раз это был король Пушистик (на которого она тоже в каком-то роде запала, но это уже не важно)! Теперь же, когда она в скором будущем должна встретиться с главным технологом человечества, что делает Альфис?       Она гуляет с Андайн по этому району города, покупает сладости и слушает слепую человеческую старуху.       «У меня проблемы. Почему я не могла сразу притвориться ветошью и следовать своему плану? Запереться и смотреть аниме, как полная неудачница?»       Верно. Потому что даже она понимает, что всему есть своё время. Есть время на то, чтобы прикинуться ветошью, а есть время на то, чтобы действовать… несмотря на то, что при каждом разговоре с незнакомцами у неё внутри что-то умирает. С Фриском было проще — прежде чем заговорить с ним, она следила за мальчиком на протяжении нескольких дней через свои камеры. Но что делать со Стражем, о котором она знает только «он хочет поговорить с ней и Меттатоном», королевская учёная не имела ни малейшего понятия.       Перед её носом пролетел нежно-розовый лепесток. Поймав его в воздухе, учёная задумчиво потёрла лепесток между пальцами, её хвост тихонько ударил каменную кладку стены. В воздухе летало великое множество таких. Где-то поблизости была сакура — жаль, из-за царящей в городе темноты она не сможет вживую увидеть это прекрасное дерево. Даже в аниме оно было изображено чудесно — но как сакура выглядит на самом деле, Альфис так и не видела. Вероятно, сейчас была весна: по крайней мере, монстр с жёлтой чешуёй помнила, что именно весной сакура начинает цвести.       — …а почему тут нельзя поселиться?       Королевская учёная встрепенулась и наконец соизволила прислушаться к разговору Андайн и старухи, мысленно выругав себя за, как она сама называла это, «переход в спящий режим».       — Потому что это — культурное наследие, девочка. Только те, кто родились здесь, могут тут жить, — хихикнула старуха, улыбнувшись не разжимая губ. — Причём родители должны тоже тут жить! Помню, одна каждый день приходила сюда во время беременности — якобы полюбоваться сакурой. Оказывается, ей взбрело в голову, что если она родит ребёнка в этом районе — у него будет право тут поселиться! Услышала, бестолковая, краем уха это правило, да только распоряжение Стража прочесть не соизволила. Молодёжь глупеет с каждым годом… В моё время мы сначала учились читать и уже после этого детишек делали, хи-хи-хи!       — Блин, жаль. Тут классно — я бы не отказалась тут поселиться!       Альфис вздрогнула, с нервным смехом обняв свои плечи. По телу распространилось приятное, незнакомое чувство. Странно — она прежде такого не чувствовала. То, что Андайн была с ней солидарна, её порадовало, но и было кое-что ещё.       — Жаль, рыбонька. Я бы была не прочь иметь соседей, которые хоть удосуживаются побеседовать со стариками вместо того, чтобы перед ними лебезить.       — С тобой действительно даже не заговаривает никто? — Андайн нахмурилась, открыв пакет и доставая из него бледно-розовую лепёшку. Покачав головой в ответ на молчаливый жест своей пары, Альфис с улыбкой смотрела, как та вонзила острые зубы в сладость. — Шорт, это ушас. Как шо шкуки-то не помереть? Будешь лепёшку?       Женщина фыркнула, принюхиваясь.       — Дайфуку моего балбеса? Нет уж, спасибо, у меня есть стандарты.       «Она сейчас говорит в точности как…»       — Да ты говоришь прямо как мой друг! — расхохоталась монстр-амфибия, пережевав и сглотнув перед тем как заговорить. — Правда, я всё-таки смогла заставить его попробовать жирную еду. Если захочу — заставлю и тебя!       Женщина с хитрым прищуром усмехнулась и хрустнула затёкшей шеей.       — Рискни здоровьем, рыбонька, — промолвила старушка, подняв руку и жестом поманив монстра к себе. Альфис резко повернулась к Андайн…       В глазу той сверкала решимость. Перепончатая рука потянулась к пакету, доставая из него дайфуку.       «О нет».       — Андайн, не надо! — в панике взвыла Альфис, ринувшись к своей паре. Та решительно, но бережно оттолкнула её в сторону, устремившись к гаденько усмехающейся старушке.       — Открой рот и больно не будет!       Бледно-зелёная вспышка прорезала царящий полумрак. Неловко завалившись на пол, монстр-амфибия с шипением вскочила на ноги. Останки сладости, размазанные по зелёному щиту, шлёпнулись на каменную плиту с исчезновением последнего, издав характерный звук. Бабушка приоткрыла один слепой глаз.       — Это все, на что ты способна, рыбонька? Не можешь попасть по беззащитной, слепой старушке?       Альфис с ужасом заметила, что все прохожие на улице спешно ретировались. Никто и не думал поспешить на выручку «слепой старушке» или вообще хоть как-нибудь вмешаться. Этот зелёный щит…       Беззащитная ли была это старушка?!       — Андайн, нам пора. Пожалуйста, извинись, и мы пойдём! — умоляющим тоном прошептала королевская учёная, схватив свою подругу за рукав. Та гневно тряхнула головой и, выдернув руку, просунула её в пакет. Маниакальная ухмылка на лице бывшего капитана Королевской гвардии сулила неприятности.       — Я никогда не сдамся.       Улыбка старушки вполне могла соперничать с улыбкой воительницы; раскинув руки в насмешливом жесте, бабушка захихикала.       — «Aite no seme ki o izanau suki o uma se maai o koroshi utsu». Одна из военных мудростей, девочка — «Предоставь своему противнику атаковать первым, улучи шанс и сокруши его». Тот, кто атакует необдуманно, делает себя уязвимым.       — Уязви это!       Молниеносным движением рука с дайфуку устремилась к правой щеке старушки. Зелёный щит вспыхнул буквально в дюйме от лица человеческой женщины — Альфис сдавленно пискнула и попятилась назад, когда её подруга во второй раз упала на каменный пол вместе с кусочками рисового теста.       — Неужели родители не учили тебя бережно относиться к еде? — неодобрительно покачала головой женщина, плохо скрывая довольную усмешку.       Неожиданно Андайн вздрогнула. Улыбка на губах превратилась в кривую усмешку.       — …хех. У них не было возможности!       Она замахнулась вновь — но, к удивлению Альфис, женщина не призвала щит, а лишь слегка сдвинулась в сторону, уклонившись от удара. На её морщинистом лбу пролегла глубокая складка; только когда Андайн ударила вновь и очередная лепёшка размазалась о вспыхнувший щит, королевская учёная поняла. Первый замах был лишь манёвром — воительница попыталась отвлечь старуху фальшивым ударом, и затем ударила с другой стороны — уже рукой, в которой была рисовая лепёшка.       «Каким образом слепая могла знать об этом?!»       — …умерли ещё до заточения монстров в Подземелье, — продолжая, процедила монстр-амфибия; по её виску скатилась капелька пота. — Люди, фу-ху-ху, тогда были не шибко доброжелательными и милосердными!..       Альфис оцепенела. Она хотела ринуться и оттащить свою подругу от человеческой женщины, но не смогла даже двинуться с места. Андайн никогда не рассказывала об этом — по крайней мере, ей. Неужели её родители?..       Из-за этого она так отчаянно желала сражаться? Из-за этого металась, как загнанный в угол зверь, пытаясь разгадать намерения человечества?       В этот раз произошло нечто странное. Щит отразил очередную лепёшку; но вместо того, чтобы исчезнуть, зелёное поле надвинулось на Андайн и впечаталось в лицо ошеломлённой амфибии. Неловко взмахнув руками, та с рычанием рухнула на каменный пол. Альфис ахнула и поспешно устремилась к своей подруге, на ходу доставая из кармана платья платок.       — Яростность редко действует в пользу яростных, — тихо проговорила слепая человеческая женщина, поднимаясь со своего табурета. Андайн, пыхтя от негодования, молча приняла помощь своей подруги, позволив ей смахнуть кусочки сладкого лакомства со своего искажённого гримасой лица. — Не знаю, с какими демонами ты была вынуждена сражаться, рыбонька — но, став демоном, обратной дороги не найдёшь. Подумай — хочешь ли ты этого?       Колокольчик у двери зазвенел во второй раз — сын пожилой женщины с мрачным выражением высунулся наружу. Узкие, гневно распахнутые глаза человека выглядели скорее смешно, чем страшно.       — Что тут происходит?! — возмущённо воскликнул он, окидывая валяющуюся на брусчатке амфибию негодующим взглядом. — Мама, почему они…       — Не твоего ума дело, балбес! — старушка резко обернулась, обвиняющее ткнув ошалевшего человека в грудь концом своей трости. — Вернись за прилавок, кому было сказано!..       Шлёп.       Молчание, повисшее в воздухе, можно было разрезать ножом. Альфис с ужасом смотрела, как старая женщина медленно, недоверчиво потянулась к своему затылку. Сморщенные пальцы нащупали рисовую лепёшку, размазанную по собранным в пучок седым волосам — по оголённой шее стекла тёмная лиловая жидкость. Дайфуку была ещё совсем свежей. Кандзаши в волосах женщины, выполненная в виде белых цветов, с тихим стуком упала на каменный пол.       — Я же сказала. Я никогда не сдамся, — прошептала Андайн, поднявшись на ноги. Но на потемневшем лице своей подруги Альфис видела не триумф, а неуверенность и вину. Андайн сделала это осознанно, хоть и понимала неправильность этого поступка...       Потому что не могла иначе?       — Ах ты тварь! — в гневе заорал мужчина, закатывая рукава усеянной лиловыми пятнами рубашки. — Убирайся из нашего квартала, пока я не погнал тебя отсюда пинка…       Бамс!       Взвыв от боли, мужчина сгорбился, схватившись за собственную макушку. Пожилая женщина неспешно смахнула с седых волос самые крупные ошмётки риса, пока зелёный щит неумолимо придавливал её сына к земле.       — Извинись.       — Что? — прошипел человек, яростно тряхнув головой. На его скулах заиграли желваки. — Она нанесла тебе оскорбление, мама! Я должен…       — Эта девушка всего-навсего защищала свою честь — я сама спровоцировала её. Все, что ты должен — это извиниться перед нею за свои слова.       Он стиснул зубы, опустив голову. Живот Альфис скрутило от странной боли.       — …я приношу извинения.       Зелёный щит, треснув, посыпался на пол градом осколков. Старушка, опираясь на трость, подошла к сгорбившемуся сыну. Её сморщенная ладонь нащупала в воздухе лицо мужчины — и она, потянув его вниз, легонько прикоснулась губами к его лбу.       — Я тобой горжусь. Будь добр, вернись в лавку.       Человек, нахмурившись, кивнул — и, одарив безмолвную Андайн убийственным взглядом, скрылся за дверьми магазина. Старая женщина с усмешкой покачала головой и вновь потянулась к затылку, пытаясь вытряхнуть оставшиеся в волосах комочки сладости.       — Не думала, что мой балбес ринется защищать мою честь. Каждый день узнаю что-то новое.       — П-простите, — пролепетала Альфис, платком вытирая лицо остолбеневшей воительницы. — Мы не хотели вас оскорблять — просто…       — Да, да, поняла. «Я никогда не сдаюсь», — быстро отмахнулась женщина, слегка склонив голову набок. — Не волнуйся об этом, девочка. Родственные души прекрасно знают друг друга.       Нахмурившись, королевская учёная подняла взгляд на свою подругу. При виде понимания на испачканном начинкой рисовой лепёшки лице Андайн она просто запнулась и с усталым вздохом смахнула со своего платка прилипшие кусочки рисового теста. Этот день оказался слишком запутанным, на её вкус.       — Впрочем, — ничего не значащим тоном произнесла человеческая женщина с хитрой усмешкой на губах. — Ты, рыбонька, всё равно не заставила меня съесть эти дайфуку.       Передёрнувшись, Альфис с опаской покосилась на свою подругу, сжав её ладонь. Но Андайн, вопреки опасениям, не ринулась исправлять эту оплошность — лишь, запрокинув голову, звонко расхохоталась. Напряжение и вина на лице капитана гвардии просто испарились.       — Фу-ху-ху! Полагаю, в этом ты права, старая кошёлка. Но победа по-прежнему на моей стороне!       Выпрямившись, старушка расправила плечи и захихикала.       — Поверь, рыбонька, ты ошибаешься!       — Андайн, нам пора! — взмолилась Альфис, обливаясь потом. Её руки сомкнулись на рукаве чёрного пиджака воительницы, категорически отказываясь ослабить хватку даже чуть-чуть. — Ты же хотела посетить океанариум!       Встрепенувшись, монстр-амфибия замялась и бросила на старушку виноватый взгляд.       — Чёрт, я и забыла. Прости, старая леди, но нам действительно пора. Может, зайдём как-нибудь в следующий раз!       Захихикав, старушка шутливо отмахнулась.       — Не знаю, увидишь ли ты меня в следующий раз, рыбонька. Эти старые кости в скором времени отправятся к своим предкам. Жаль, что из-за своего балбеса так и не увижу внуков, но что поделать...       — Э, не говори так. В тебе энергии — на десятерых хватит! — забеспокоилась капитан гвардии, переминаясь с ноги на ногу.       — Кхи-хи, не нам об этом судить, рыбонька. Топай уже в этот ваш океанариум и дай старухе привести себя в порядок. Мне определённо не помешает принять ванну, — скривившись, пожилая женщина с отвращением прикоснулась к липким следам на шее.       Андайн, с нервным смехом пригладив красные волосы, последовала за Альфис, от греха подальше тянущей её прочь от магазинчика и этого квартала в целом. Она помахала женщине рукой — но, тут же опомнившись, тряхнула головой и выкрикнула, вспомнив о слепоте:       — До встречи, старая кошёлка!       Губы старухи растянулись в широкой улыбке. Альфис мимоходом задумалась о причинах, по которым все прохожие на улицах тут же испарились, стоило только Андайн затеять потасовку со старой женщиной, и о словах последней. «Перед ней все лебезили». Насколько сильна была душа этого человека?       — Прощай, рыбонька. И, раз уж мне довелось на закате жизни встретить родственную душу… Выслушай совет старой кошёлки. «Tatakawazu shite katsu».       Остановившись, воительница недоуменно изогнула бровь. Альфис рассеянно подняла взгляд на свою подругу и невольно вздохнула.       В свете фонарей и на фоне летающих во мраке лепестков сакуры Андайн выглядела неописуемо. Душа в груди Альфис начала учащенно пульсировать.       — «Можно победить всё, не сражаясь», — с улыбкой промолвила старуха, отворачиваясь. Постукивая тростью по каменным плитам, которыми была вымощена улица, она остановилась лишь в дверях магазина своего сына — и пригрозила монстрам пальцем. — А теперь топайте отсюда, пока я тумаков не надавала!

∳ᅠ∳ᅠ∳ᅠ∳ᅠ⚙ᅠ∳ᅠ∳ᅠ∳ᅠ∳

✧

◉ ◉ ◉ ◉ ◉ ♓ ◉ ◉ ◉ ◉ ◉

      «Это место было потрясающе красивым и жутким одновременно».       Первый этаж океанариума, впрочем, был совершенно безобиден: с дружелюбными проводниками, рассказывающими о живущих в каждом из аквариумов видах рыб, и с мягким неоновым освещением, он вызывал чувство умиротворения — почти настолько же сильное, как умиротворение от реакции Альфис на это место.       Ключевым было слово «почти».       Её подруга останавливалась у каждой стеклянной стены, с приоткрытым ртом разглядывая разноцветных рыбок, неторопливо плавающих среди изумрудных водорослей. Андайн и сама ни разу не видела столь причудливых существ — формы некоторых рыб вызывали у неё недоуменный смешок, а некоторых — вздох восхищения. Плоские рыбы с глазами на затылке, рыбы с внешними, перистыми жабрами, длинные, похожие на полосатых змей рыбы, светящиеся в полумраке рыбы, рыбы с плавниками и хвостами, напоминающими воздушные рукава и подолы платьев... Чешуя целого косяка маленьких рыбок, проплывших тогда над их головами, была похожа на жидкое серебро.       Усмехнувшись своей зубастой улыбкой, монстр-амфибия прикоснулась к красным полосам своих жабр. Она совершенно точно попросит местных работников как-нибудь пустить её поплавать в одном из таких аквариумов — почему бы и нет, людям же разрешалось! Девушка собственным глазом видела, как один из них бродил по дну аквариума с пакетом крошечных «рачков» — Альфис тогда со смехом указала на целую стайку смешных бело-оранжевых рыбок, хвостиком плывущих за человеком. Косяк отчаянно пытался освободить «рачков» из его пакета с весьма очевидным намерением.       Когда человеческая девушка в синей униформе неожиданно кашлянула за их спинами, Андайн с испуга дёрнулась и едва не протаранила стекло головой.       «Это рыбы-клоуны, — хихикнув, пояснила тогда девушка, жестом указав на превозмогающего человека с пакетом, стойко игнорирующего преследующий его косяк. — Обычно они более пугливы, но здесь уже привыкли к людям. Сейчас как раз время кормёжки».       «Рыбы-клоуны? Они… так и называются?» — поправив очки, рассеянно спросила Альфис. Андайн, хмыкнув, постучала пальцем по толстому стеклу. К сожалению, человек и рыбки были слишком далеко от этой точки обзора, чтобы услышать или заметить их.       «Ну а что. Рыба, цветастая — значит, клоун. До».       «Вообще-то…» — девушка в униформе наморщила нос и потёрла подбородок. — «Официальное название рыб-клоунов — амфиприоны. Они достаточно уникальны, к слову».       «Уникальны чем? Нелепым названием?» — хохотнула Андайн, не отрывая взгляда от косяка оранжевых рыбок. Человек за стеклом, поправив висящий за спиной жёлтый баллон с воздухом, тем временем раскрыл пакет и резким движением выпустил рачков в воду.       Клоуны с молниеносной скоростью накинулись на добычу, растерзав её за считанные секунды. Парочка даже осмелилась наброситься на человека, подплыв к его голове и начав биться о стеклянный шлем. Забавно отшатнувшись, тот трусливо отступил под напором отважных амфиприонов. Почувствовав гордость за воинственных рыбок, монстр-амфибия отхлебнула из банки с содой. Её немного рассердило то, что в магазинчике у океанариума продавали лишь леденяще холодный чай — единственным, что было более-менее тёплым, оказалась крем-сода со вкусом клубники. За другими напитками нужно было идти в кафе, скрытое где-то в глубине океанариума.       Эта «клубника» на вкус оказалась даже ничего. Сода, может, разлагает зубы и боевой дух, но иногда её и можно выпить; впрочем, у себя дома она всё равно держала соду исключительно для Альфис.       «Эти рыбки — гермафродиты».       Монстр с жёлтой чешуёй подпрыгнула от неожиданности, когда брызги клубничной соды полетели в её сторону.       «Э?! В смысле — «гермафродиты»? Как улитки, что ли?» — лицо Андайн скривилось в нервной улыбке, больше напоминающей маниакальную ухмылку серийного убийцы. Об улитках она знала из-за соседства с Напстаблуком — сложно не знать о них, когда твой сосед держит целую улиточью ферму. Но то, что рыбы тоже могут быть гермафродитами... Малость её смутило.       Человек со смехом всунула руки в карманы синих шорт, не особо испугавшись страшного выражения монстра.       «Не совсем как улитки. Это особенность амфиприонов. Все мальки рождаются самцами, но с ходом времени могут стать самками — преимущественно в тех случаях, если других самок в косяке не окажется».       «Действительно? Я не подозревала, что некоторые животные на поверхности могут менять собственный пол, — Альфис поправила очки и повернулась к стеклу. Покончив с кормом, клоуны расплылись по своим делам — неподалёку от них теперь осталась плавать одна-единственная, одинокая рыбка. — Жаль, что нельзя разглядеть их поближе».       Человеческая девушка моргнула; её губы растянулись в самодовольной усмешке.       «Вы хотите взглянуть поближе? Что сразу-то не сказали! Секундочку…»       Вытерев вспотевшие ладони о шорты, человек подошла вплотную к аквариуму. Глубоко вздохнув, она прикрыла глаза и положила на прохладную поверхность стекла ладонь правой руки. Андайн, нахмурившись, грузно положила перепончатую руку на плечо Альфис — её подруга не обратила на это внимание, с любопытством наблюдая за манипуляциями работницы океанариума. Неожиданно контур ладони человеческой девушки озарился насыщенным оранжевым светом. Поджав губы, она отстранилась — её пальцы теперь словно держали едва видимую оранжевую ниточку.       А потом Андайн увидела, как одинокая рыбка-клоун на секунду застыла и начала медленно плыть в сторону стекла.       «Какого чёрта?!» — зашипела монстр-амфибия, с силой стиснув плечо Альфис. Та вскрикнула от удивления, когда Андайн, отпихнув королевскую учёную назад, заслонила её своим телом.       Работница океанариума дёрнулась с выражением удивления на лице, слегка приподняв руки в примирительном жесте. Оранжевая нитка на прощание вспыхнула пронзительным светом и рассыпалась на переливающиеся песчинки, исчезнувшие при соприкосновении с полом тоннеля океанариума. Рыбка, более никем не управляемая, рассеянно покружилась в голубоватой воде и поплыла прочь, скрываясь в зарослях актинии.       «Простите, я не думала, что вас это так удивит… Это просто примитивный контроль разума — притяжение», — пробормотала девушка, облизнув пересохшие губы. Её оранжевые глаза рассеянно смотрели в жёлтый глаз Андайн, сияющий среди стёкол аквариумов подобно маяку посреди моря. Альфис, высунувшись из-за спины оскалившейся амфибии, с терпеливой улыбкой погладила ту по руке.       «А-Андайн, все хорошо. Она п-просто контролировала разум этой рыбки. Совсем как в Mew Mew Kissy Cutie, помнишь? Здесь нет ничего с-страшного».       Человек, сглотнув и осторожно поглядывая на монстра-амфибию, медленно кивнула.       «Верно — ч-чём бы не была это мью-мью. Это безопасно, никакого вреда рыбам не причиняет. Мне поручено так делать, если посетители хотят рассмотреть какой-нибудь вид вблизи».       Эти слова ничуть не уняли подозрений капитана гвардии — напротив.       «Небось, и на самих посетителях так делаешь, а? Чтобы не уходили раньше положенного времени, все такое, а!» — враждебно и с ноткой неуместного восторга воскликнула та, сжимая и разжимая кулак левой руки, готовясь в любую секунду призвать верные копья. — «О, я знаю такие типажи! Пользоваться другими в своих гнусных целях — непростительно!»       А ей говорили, что аниме не реально! Это ведь меняло абсолютно все. Когда Андайн смотрела Mew Mew Kissy Cutie, то постоянно раздумывала над тем, как защититься от влияния людей! Даже её доспехи капитана Королевской гвардии были улучшены Альфис; когда она попросила королевскую учёную предоставить защиту от манипуляций разумом, та с гордостью презентовала ей подходящий шлем — сообщив, что в нём никто не попытается поцеловать её и взять под контроль. Шлем, хоть и был немного неудобен, Андайн нравился — но сейчас его при себе не было…       Следовательно, необходимо любой ценой не допускать приближения этого человека! Правда, нужно целиться аккуратнее — если она разобьёт стекло, будут проблемы. К тому же, эта девушка контролировала разум без поцелуев. Странно.       «…вы хотите меня оскорбить?!»       Мысли амфибии, воодушевлённой перспективой сражения с подлым манипулятором, с протяжным свистом вылетели в трубу. Монстр рассеянно моргнула и с паническим осознанием поняла, что в своих предположениях она зашла немного далеко. Никакого манипулятора не было — была человеческая девушка, с искажённым гневом лицом пятившаяся назад. Свободно лежащие на её плечах пряди каштановых волос угрожающе приподнялись в воздух, словно змеи.       «За всю свою жизнь я никогда не пользовалась своей магией для управления людьми!» — с негодованием воскликнула та, поджав губы и слегка тряхнув головой. Тёмные прядки опустились, безжизненно расположившись на плечах. — «Я… прошу прощения за свою вспышку. Вы, как посетители, имеете право… Я просто подумала, что раз вы никогда не видели таких рыб — то вам потребуется помощник, который сможет... Попрошу, чтобы меня заменили. Ещё раз простите».       «П-подождите!» — в отчаянии воскликнула Альфис, когда девушка отвернулась и устремилась в один из тоннелей, — «мы не хотели вас обижать — просто…»       Когда та, даже не затормозив, повернула за угол — Альфис замолкла и со вздохом потёрла переносицу.       «Эм… прости, Альф. Я, эм, просто…» — виновато промямлила Андайн, потирая шею. Воодушевлению пришло на смену гадкое чувство вины. Этот человек, право, не сделала ничего ужасного — просто хотела показать её возлюбленной рыбку вблизи. Какая она дура. Плечи высокой девушки-монстра понуро поникли; Альфис, робко улыбнувшись, взяла её за руку.       «Ничего. Жаль, что так получилось, но первого впечатления не исправишь. Если ещё увидим её — извинимся. Пошли дальше?»       Вяло кивнув своей паре, монстр-амфибия бросила последний взгляд на стеклянный тоннель, в котором скрылась человеческая девушка, и с упавшим сердцем пошла дальше.       Таков был первый этаж океанариума. Монстры немного удивились, когда подоспевший к ним другой проводник предложил спуститься вниз, на глубинные этажи. Там располагались огромные аквариумы с другими, куда менее очаровательными рыбами — в тёмной, мутной воде плавали жуткие существа с белесыми глазами и зубами, похожими на иглы. Стеклянный тоннель, по которому Андайн и Альфис осторожно шли следом за проводником, не был таким же светлым, как предыдущий: кругом царила кромешная темнота, совсем как на улицах Метрополиса. Единственным источником света, если не считать мелькающие в толще воды всполохи, был фонарик в руках человека. Звуки их шагов эхом отскакивали от стеклянных стен тоннеля, нагнетая атмосферу ещё сильнее — хотя, казалось бы, куда сильнее. Жуткий тёмный тоннель со страшными рыбами и без признаков других посетителей.       Да это место просто «чудесно»!       «Эти рыбы обитают на самом дне океана — там, где свет просто не пробивается сквозь толщу воды, — пояснил тогда их новый проводник — парень с кучерявыми волосами, подсветивший фонариком толстое стекло. Альфис испуганно отшатнулась, когда в подсвеченной воде появилась зубастая морда подводной твари. Та, испугавшись не меньше девушки-монстра, стремительно скрылась во мраке, махнув на прощание рваным хвостом. — Они преимущественно слепые, или просто очень слабо видят. Мы постарались воспроизвести среду их обитания — здесь темно как в могильнике не потому, что нам так хочется, знаете ли. Особенно сложно было с давлением — обслуживающий персонал до сих пор жалуется на то, что сжимать пространство ради этих рыбёшек просто того не стоит».       «А зачем их тут вообще держат?» — пробормотала Альфис, неотрывно следя за лучом фонарного света.       От этого этажа у Андайн мурашки по коже бегали.       «Потому что больше их нигде и не увидишь. Поглядеть, что может жить на самом дне океана, все же интересно, а в открытое плавание соваться никому не хочется… По понятным причинам».       «По каким это причинам?» — подозрительно прищурившись, поинтересовалась амфибия — когда её подруга, красноречиво кашлянув, слегка толкнула её плечом, она с нервным смехом прочистила горло и добавила уже мягче: — «Имею в виду, когда чёрный, убивающий все живое туман не окружает материк — почему бы и нет? Возможно, где-то ещё осталась суша, стоит только поискать? В конце концов, человечество наверняка совалось в космос, могло увидеть землю с орбиты!»       Парень повернулся к ним и Андайн гневно зашипела — когда яркий свет фонаря бьёт в единственный глаз, уже привыкший к кромешной тьме, ощущения складываются неприятные. Заметив явный дискомфорт высокой девушки, парень с нервным смехом направил луч на своё лицо.       Хорошо, стало только хуже — его лицо в свете фонаря было под стать плавающим за стеклом зубастым рыбам. Какого чёрта она оскорбила ту спокойную девушку своим проклятым энтузиазмом? Этот человек казался странным.       «Хех, я не знаю, что монстрам известно о человечестве…» — заметив выражения лиц монстров, парень наконец отвёл луч фонаря от своего лица и подсветил толстые стекла, сдерживающие тёмную толщу воды. — «Но… мы не настолько далеко продвинулись в освоении пространства, может быть?»       Альфис нахмурилась и жестом попросила Андайн не прерывать парня. Человек нервно рассмеялся, пригладив блестящие чёрные волосы.       «Имею в виду… чёрт, да последний самолёт, отправленный на разведку в океан, исчез без следа! Молчу про все корабли, отправляемые с Блэкморской верфи; они только и делают, что исчезают почти при спуске в воду! Адмирал уже задумывается о том, чтобы свернуть всю эту кампанию».       «Ваши самолёты и корабли исчезают без вести?» — недоверчиво повторила Альфис. Парень пожал плечами — с хладнокровием, которого Андайн просто не могла понять. Их чёртовы корабли и самолёты, вместе с экипажами, тупо пропали — и этому должна быть причина, нет? Как можно вообще быть равнодушным, когда нечто в океане похищает их народ?       «Только «Альбатрос» вернулся. Полученный результат не понравился ни адмиралу, ни Стражу Истории».       «Результат?»       Работник океанариума отвёл синие глаза и тихонько сглотнул.       «Ага. Когда корабль прибило к берегу, его отыскала береговая охрана, так? Ну, картинка сложилась не очень приятная: вся палуба была залита кровью, словно кто-то устроил на судне резню и вышвырнул трупы за борт! Ну, думаем — отлично, словно Эл’Грюма нам не хватало… Вот только дальше — хуже».       «Ну? Что хуже-то?» — она уставилась на него выпытывающим взглядом единственного глаза, который в этой обстановке светился даже более ужасающе, чем на первом этаже. Человек звучно сглотнул.       «Короче, я не знаю всей истории целиком, лады? Произошла за пару дней до вашего восхождения на поверхность, которое послужило отвлечением; плюс, всю информацию удалили из голосети на следующий день и все дела, — пробормотал работник, надвинув синюю кепку на глаза. — В общем, писали, что капитан «Альбатроса» подобрал девочку, ага? Нашёл её где-то в лесу — кочевники вышвырнули, или ещё что. Ну, взял с собой на судно — то ль как талисман удачи, то ль ещё зачем. Удача вполне могла пригодиться, ведь остальные корабли даже не возвращались. Оказалась эта удача хреновой, но все же — оказалась, ведь корабль-то вернулся, пусть и в таком состоянии! Так вот — когда корабль прибило к берегу и его нашли, девочка эта была живая. Забилась куда-то в трюм, да и не нашли её во время побоища, походу. Тронулась — не могли тогда и слова из неё выпытать. Что теперь стало — не знаю. Может, всё-таки вызнали у неё, что на «Альбатросе» произошло, может — нет. Магией ли, уговорами, не знаю. Из голосети всё равно все стёрли».       Переминаясь с ноги на ногу, он подсветил фонарём потолок тоннеля. Прямо сейчас над ними размеренно проплывала крупная и довольно отвратительная рыба — с заметными губами и бородавками на теле, похожем на бесформенную слизь. Андайн скривилась.       «О, вот, к слову, рыба-капля. Любопытный факт — когда она откладывает икру, то не покидает кладку, а высиживает её — до тех пор, пока молодняк не проклюнется, — пробормотал парень, кивая в сторону страшной, но заботливой рыбы. — Нам, эм, пора идти. Вы ведь сказали, что ещё хотите в кафе зайти — значит, следует поторопиться, до закрытия уже недолго осталось…»       Проводив человека оторопелым взглядом, Андайн многозначительно переглянулась с Альфис. Её подруга медленно покачала головой и без споров поспешила за проводником. Амфибия с мрачной решимостью двинулась следом. Эта история с «Альбатросом», хоть и жуткая, не должна испортить их вечер.       Человек с воодушевлением рассказывал монстрам много интересных сведений о глубоководных рыбах — то, что существуют виды с прозрачной плотью, у которых можно увидеть позвоночник и органы, даже не вскрывая их, о рыбах со светящимся отростком на голове, который они используют в качестве приманки для мелких рыбок, о «химерах» — невероятно древних рыбах, обитающих на глубине более двух с половиной километров. Последние, со слов человека, были даже красивыми — хотя Андайн, увидев за стеклом некоторых обитателей глубокого океана (в том числе пресловутую рыбу-каплю), в этом усомнилась.       По пути им наконец встретились несколько групп людей со своими проводниками — здесь посетителей было в разы меньше, чем на верхнем этаже океанариума, но все же они были. Махнув рукой своим коллегам, парень бодрым шагом двинулся в сторону сферического лифта, на ходу выключая фонарик — площадка с лифтом была единственным местом на этом уровне, где было хоть какое-то освещение. Бросив последний взгляд на тёмный проход за её спиной, Андайн покачала головой и последовала за ним.       «Кафе у нас на первом, верхнем этаже, — пробормотал работник, подождав, пока его подопечные устроятся в лифте, и дёрнув за рычаг. Лифт, не издав ни звука, тронулся. — В общем, какие впечатления от глубоководных рыб?»       «Они необычные», — со слабой улыбкой произнесла Альфис, пожав плечами.       «Они уродливые», — без обиняков заявила Андайн, скрестив руки на груди.       Кажется, их отзыв очень смутил человека.       Монстр-амфибия откинулась на спинку стула, с интересом разглядывая стеклянный потолок. Теперь, когда они наконец дошли до кафе, у неё выкроилась свободная минутка перемотать в голове события сегодняшнего дня. Встреча с той старушкой — «родственной душой», чем бы это ни было — её совет о сражениях, поход по океанариуму поистине огромных размеров… Даже здесь, в кафе, можно было любоваться плавающими за толстым стеклом рыбами! Прямо сейчас над её головой проплыл скат, размеренно взмахивая своими «крыльями».       «Это место было потрясающе красивым и жутким одновременно», — во второй раз подумала она, отложив в сторону меню. Альфис, заметив задумчивое выражение лица своей подруги, вопросительно склонила голову набок.       — Андайн? Тебя что-то беспокоит? — прошептала она, поправив скользнувшие с переносицы очки.       Сейчас в кафе посетителей оставалось немного — день неумолимо близился к вечеру и до закрытия океанариума оставался от силы час. Те немногие люди, что оставались в кафе, предоставили им уединение и предпочитали сосредоточиться на собственных десертах и хороженом.       «Мороженом», — мысленно поправила себя Андайн.       Некоторые из названий поверхностных блюд и десертов были нелепыми.       — Не знаю, — пробормотала воительница, беспокойно переставляя столовые приборы. — Меня тревожит то, как быстро все происходит. Понимаешь?       Альфис медленно кивнула; но прежде чем ей удалось ответить, к ним, на ходу поправляя воротник, подошёл официант.       — Добрый вечер, — негромко произнёс мужчина в классической чёрно-белой униформе, с лёгким интересом разглядывая сидящих за столиком монстров, — могу я чем-либо помочь?       Бросив последний взгляд на лежащее пред нею меню, Андайн посмотрела на человека. Глаза у него были иссиня-зелёными — чем-то напомнили высокую траву, растущую в Водопаде. Она улыбнулась против собственной воли — вспомнила собственное раздражение от того, как сопляк постоянно скрывался от неё в этой траве, пользуясь тем, что люди, чёрт подери, такие маленькие. Когда она узнала, что мальчик строил мосты из кувшинок, вместо того, чтобы перепрыгнуть на другой берег, она начала задаваться вопросом, правильно ли она вообще поступила, вступая в сражение с такой мелочью.       По крайней мере, из-за своих незначительных размеров Фриск просто невероятно уклонялся — да и рефлексам сопляка можно было позавидовать. Во время их «сражения» (в ходе которого он только и делал, что убегал), капитан королевской гвардии, к собственному стыду, не смогла нанести и единого удара. Теперь она даже радовалась собственной неловкости в тот момент; но все же девушка не могла избавиться от ощущения, что мальчик знал о её ударах наперёд.       Какая нелепица.       — Мне, эм, фруктовый чай, — пробормотала Андайн, передавая ему меню. — Альфис?       Королевская учёная наморщила носик. Просто очаровательно.       — Что такое… молочный коктейль? — осторожно спросила Альфис, указывая официанту пальцем в пункт меню.       — Взбитое миксером мороженое с молоком. Можно посыпать тёртым шоколадом или залить сиропом, — усмехнувшись, пояснил мужчина.       Воодушевлённо кивнув, Альфис аккуратно передала ему меню.       — Давайте такое. С ш-шоколадом, если можно.       Тихонько посмеиваясь, мужчина учтиво кивнул и отправился в сторону стойки. Андайн принялась выстукивать на столешнице мелодию старой колыбельной. Глаза официанта невольно напомнили ей о старом пианино в Водопаде и о её доме.       «Бывшем. Теперь здесь — наш дом. Я так отчаянно желала подняться на поверхность — так почему же…»       — Ты скучаешь по Подземелью?       От неожиданности она так вцепилась в стол, что едва не проломила столешницу. Тряхнув красными волосами, монстр рассмеялась; в этом смехе отчётливо звучали панические нотки.       — Что? До, как же! Разумеется, я скучаю быть запертой под толщей скалы, без возможности видеть звёзды и солнце!       Альфис зябко поёжилась и опустила взгляд на сложенные на коленях руки. Когтистые пальцы нервно теребили подол чёрного платья в белый горошек.       — Тогда все казалось… таким понятным и простым, — тихо прошептала девушка с жёлтой чешуёй, криво усмехаясь. — Можно было изо дня в день заниматься одними и теми же делами, говорить одни и те же слова. Не тревожиться о будущем. Никаких Эл’Грюмов и «Альбатросов». Я была так уверена, что всё будет оставаться таким — всегда.       Бывшая капитан королевской гвардии почувствовала пробежавшие по спине мурашки.       — А теперь, когда перед тобой открыты все дороги… — тихо продолжила она, легонько прикоснувшись к руке Альфис на столе.       Бывшая королевская учёная вздрогнула и подняла на неё усталый, но такой тёплый взгляд. Её рука сжала перепончатую ладонь монстра-амфибии.       — …ты просто не знаешь, куда податься.       Они замолкли. Андайн, отодвинувшись, вцепилась в рукава чёрной куртки — той самой, в которой она была во время «свидания» Фриска и Альфис. Все эти чувства казались ей неправильными. Она не привыкла топтаться на одном месте, разинув рот и не имея ни малейшего понятия о своём следующем шаге, она привыкла действовать. Даже рутинная жизнь во время её работы в офисе, когда она занималась передвижением блоков, теперь имела некий шарм.       … хорошо, с этим она поспешила. Те исправительные работы за вандализм были даже кошмарнее той ситуации, в которой они сейчас оказались.       — Мне на днях приснилось, словно я плыву на дне глубокого озера, — внезапно заговорила Альфис, с горькой усмешкой расправив плечи. — Настолько глубокого, что поверхности не видно вовсе — лишь отдалённые блики света, искажённые водой. Там, на этом дне, я слышала… чьи-то крики. Словно кто-то звал меня, там, наверху. Но я не хотела всплывать.       Андайн нахмурилась и подалась вперёд, сложив руки на столешнице. По какой-то причине этот сон её подруги казался ей смутно знакомым. Своим.       —… почему?       — Потому что мне было страшно, — хихикнула королевская учёная, тряхнув головой. — Я боялась того, что было на поверхности, до дрожи в коленках — даже сильнее, чем я боялась открыть всю правду о своих экспериментах.       Когда телефон в кармане куртки неожиданно зажужжал, Андайн чуть не швырнула его прямо в стеклянный потолок с плавающими рыбами. Чертыхнувшись, амфибия вытащила аппарат и взглянула на высветившееся имя.       Папирус. Она со вздохом откинула крышку и приложила телефон к перепончатому уху.       «Ну конечно. Опять, зачем я взяла на выменянные деньги этот мобильный? От телефонов никакой пользы, одни неприятности».       — Да, Папирус?       — ЗДРАВСТВУЙ, АНДАЙН! КАК ПРОХОДИТ ТВОЕ СВИДАНИЕ С АЛЬФИС?       — Захватывающе, — усмехнулась воительница, подмигнув своей подруге. Девушка в чёрно-белом платье зарделась и застенчиво поправила очки.       — Я РАД!       — Ты для этого позвонил, Папирус?       Скелет на другом конце провода закашлялся. Когда где-то на заднем фоне раздался звон бьющейся посуды, Андайн едва не свалилась со своего стула.       — Пап, что там происходит?!       — НИЧЕГО! Я ПРОСТО ПОДУМАЛ, МОЖЕШЬ ЛИ ТЫ ДАТЬ МНЕ… ЖИТЕЙСКИЙ СОВЕТ.       «Что за…»       — Совет. — Повторила девушка с синей кожей, раздражённо массируя висок.       — ИМЕННО!       Прикрыв динамик перепончатой ладонью, Андайн бросила на свою подругу умоляющий взгляд. Та в ответ лишь пожала плечами и неопределённо взмахнула рукой — дескать, делать нечего.       — Рассказывай тогда, по какому поводу тебе понадобился совет, — с обречённым вздохом пробормотала амфибия, поднявшись со стула и шаркая к выходу из кафе. Доносящийся из динамика громкий голос скелета было слышно на все помещение — не хватало ещё, чтобы на потолочном стекле появились трещины. Посетителям точно не понравится общество электрических скатов.       Её «протеже» прочистил горло, будто готовясь к длинной речи.       — Я НЕ ЗНАЮ, КАК СЛЕДУЕТ ПОСТУПИТЬ С РАЗЪЯРЕННЫМ ЦВЕТКОМ, ЖЕЛАЮЩИМ УНИЧТОЖИТЬ ЛЮБОГО ЧЕЛОВЕКА В СВОЁМ ПОЛЕ ЗРЕНИЯ, КОТОРЫЙ НЕ НОСИТ ПОЛОСАТЫЙ СВИТЕР.       «Ох, какого дьявола?»       — Что ты попытался сделать, Папирус? — она не особенно желала знать ответ на этот вопрос, но все же спросить стоило.       — О, Я ПОПЫТАЛСЯ НАДЕТЬ НА ЛЮДЕЙ ПОЛОСАТЫЕ СВИТЕРЫ!       — Что.       — ОНИ НЕ ОДОБРИЛИ.       — Папирус, ты… — она прижала ко лбу перепончатую ладонь. — Послушай. Постарайся… изолировать этот цветок от людей, хорошо?       — УЖЕ! — торжественно воскликнул скелет с ошеломляющей гордостью в голосе. Звон бьющейся посуды повторился — и он, самую малость понизив голос, продолжил. — ОН ТЕПЕРЬ ПЫТАЕТСЯ УНИЧТОЖИТЬ АПАРТАМЕНТЫ ТОРИЭЛЬ.       — Чёрт. Я приду через полчаса — сможешь сдержать своего буйного друга?       — РАЗУМЕЕТСЯ! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ОТВЛЕКУ ЦВЕТИКА СВОИМ ИСКУССТВОМ КУЛИНАРИИ! ЧТО-НИБУДЬ ЕЩЁ?       — Не знаю. Полей его? Давай, скоро буду, — с характерным щелчком захлопнув крышку мобильного телефона, она смежила веки неприкрытого повязкой глаза.       Почему всякие цветы с психопатическими наклонностями должны бушевать именно тогда, когда она выкроила немного времени для себя и Альфис?       — Прости, — пробормотала она своей возлюбленной, вернувшись в кафе и присаживаясь за столик. — Приятель Фриска опять разбушевался.       Королевская учёная, вздрогнув, с натянутым смехом обняла свои плечи и виновато отвела взгляд. Упоминание Цветика определённо её расстроило.       — Я… понимаю.       — А вот я не понимаю! — раздражённо буркнула Андайн, покосившись на стол. Пока её не было, официант принёс их напитки — перед ней лежала сине-золотая кружка с горячей жидкостью. — Зачем сопляк вообще притащил его с собой?       Альфис пожала губы, отодвинув в сторону бокал с молочным коктейлем.       — Я ведь уже рассказала тебе, что это за цветок? — тихо спросила она, не глядя на капитана гвардии.       — Угу. Цветок из сада Азгора, которому ты сделала инъекцию из решимости, — Андайн неопределённо пожала плечами, буравя кружку с чаем гневным взглядом — так, словно именно эта кружка была виновата в прегрешениях Цветика. — Не знала, что решимость делает из неодушевлённых предметов засранцев.       Горький смешок её пары слегка насторожил воительницу.       — Ты сама не представляешь, насколько права. Действительно — он неодушевлён. Именно из-за этого он и ведёт себя… так. Решимость каким-то образом оживила этот цветок, но душу… душу так просто не создать.       Поморщившись, Андайн отхлебнула чай из синей кружки. Забавно — ручка была выполнена в виде кастета. Это дизайнерское решение самую малость убавило вину кружки в грехах буйного цветка.       — Как насчёт. Поговорить о чем-нибудь другом? — открыто нервничая, произнесла она, кладя кружку обратно на стол. Чай был неплох. Горяч, но неплох.       — Хорошо, — со спокойной улыбкой произнесла Альфис, пожав плечами. Её лицо сейчас было настолько очаровательным, что просто гррррх… — О чём ты хочешь поговорить?       В голове амфибии словно щёлкнул переключатель. Действительно — сейчас был самый подходящий момент для того, чтобы спросить Альфис о Нити!       Но теперь, вплотную приблизившись к этому моменту, Андайн почувствовала неуверенность. Не двигалась ли она слишком быстро? Сама она считала этот шаг совершенно оправданным и единственно верным, однако в этом вопросе следовало учитывать мнение Альфис. Вдруг она ещё не до конца уверена в своём выборе пары? Как-никак, тогда, во время первого шоу Меттатона с Фриском, на последний вопрос сопляк предположил вариант «B» — Азгор. И, выяснилось, что Альфис, возможно, предположительно, существовала вероятность, что… симпатизировала королю Пушистику.       М-да. Неловко тогда вышло — Папирус очень расстроился, когда тарелка со спагетти полетела прямо в его телевизор.       Но, в конце концов — тогда, на Свалке, Альфис сказала Фриску о своих чувствах к ней! Если она не спросит Альфис, Альфис точно не спросит её саму — она была слишком стеснительна для этого! Андайн почувствовала, как по её коже пробежали мурашки.       Сейчас — или никогда. От этих слов зависит все. Андайн была преисполнена решимостью.       — Альфис.       Монстр-рептилия вытянулась как по струнке и звучно сглотнула. Хоть Андайн этого и не видела, но сложенные на коленях руки девушки начали мелко трястись.       — Д-да, Андайн?       Бывшая капитан Королевской гвардии со свистом втянула воздух жабрами. Казалось, даже посетители этого кафе притихли. Весь мир замолк в ожидании.       — Станешь ли ты… в смысле, будешь ли ты…       «Чёрт, чёрт, чёрт, скажи эти чёртовы слова, это не так сложно!»       — …я имею в виду, если ты не против, возможно…       Дрожь в руках Альфис перешла на все её тело — и кажется, была заразительна, поскольку сама Андайн тоже начала трястись. Наконец, капитан королевской гвардии собрала решимость в кулак.       — …Согласна ли ты. Связаться Нитью. Со мной?

◉ ◉ ◉ ◉ ◉ ♓ ◉ ◉ ◉ ◉ ◉

✧

💀ᅠ💀ᅠ💀ᅠ⛨ᅠ💀ᅠ💀ᅠ💀

      Багряные струйки быстро стекали по зелено-золотым обоям, оставляя за собой красноватый след; красные ошмётки со шлепками падали на пол. Избавиться от подобных следов будет проблематично — Ториэль, без сомнения, будет расстроена учинённым погромом. Она только успела обжиться в этих апартаментах, а они уже выглядят так, словно здесь прошло торнадо.       Это суждение было не так уж и далеко от правды. Великий Папирус подозревал, что это было лишь началом целой эпохи разрушений.       — Не приближайся ко мне, идиот!       Мимо его черепа пролетела любимая кружка Ториэль — хрупкий фарфор с жалобным звоном врезался в стену и разлетелся на тысячу осколков. Неодобрительно нахмурившись, скелет скрестил руки на груди и укоризненно покачал головой. Его осуждающий взгляд буравил разъярённого не на шутку Цветика: любой другой на месте цветка давно бы потупил голову и перестал причинять разруху и наносить опустошение. Папирус вполне обоснованно считал, что его осуждающий взгляд был весьма хорош; даже его ленивый брат после такого взгляда выглядел немного виноватым.       Увы, на месте Цветика был Цветик. Покрытые шипами корни схватили ближайший объект, оказавшийся тефлоновой сковородой, и что есть сил запустили его в Папируса. Не имея рук и возможности использовать магические снаряды, Цветик очень страдал от никудышности своего прицела — сковорода с грохотом врезалась в стену чуть поодаль от красного пятна, оставшегося после брошенного помидора, в метре от Папируса. Окинув скорбные останки сковороды печальным взглядом, скелет покачал головой и сделал ещё один шаг к зловредному порождению флоры, на ходу поднимая лежащий на тумбе объект.       — ВЗДОХ. ПРОСТО ПРИМИ ЭТО, ЦВЕТИК. РАДИ ТВОЕГО ЖЕ БЛАГА!       Его костяная ладонь сжала ручку красного предмета. Ради помощи своему другу он даже снял один элемент своего неизменного комплекта брони: в Подземелье он достаточно комфортно мог делать все дела в перчатках, но вещи на поверхности были слишком малы для Великого Папируса. К счастью, мужественные фаланги его пальцев прекрасно удерживали хрупкие предметы.       — Н̻̖̃ͥͦ͂̿̓̑͟ͅе̲̰̰͚ͧ̑̂̃̌̉ͦͅ ̷̟͈̗̝̮̳̓̓̅́с̷̼м͈̺̭͔ͧе̌͌̽̑҉̮̰̻̘̝й̭̞̜̐͘ͅ!̷̫̲! — когда Папирус, наручем отклонив запущенную в него ложку, подошёл вплотную к цветку и занёс руку, из горла (?) последнего донёсся пронзительный визг, напоминающий крики истязаемых душ в Аду.       Окна угрожающе зазвенели, а по стеклянной вазе с тюльпанами прошла длинная трещина. Боезапас его друга истощился окончательно — вилки и ножи уже давно либо валялись на ковре, либо торчали в стене. Теперь Цветик был абсолютно беззащитен перед лицом помощи. Это должно быть сделано.       — О͌̋̀с̟̄̽̊ͭ̏ͣт̗͖̒̅̃̔̏̂̃а̢͓̜̬̣̬͔͐ͥ͗̓н̣͎̘͒̑̓̉ͅо̮͍̟̀͠в͖̲̦̖̺̃и̭с̼̣͈ͥ̾͌̿͗̈́̚ь̓ͥͭ̅͏̰̺̙͔̞ͅ!̼̖͍̜̯͈ͭ̃̐̄̊̓͜ — в бешенстве вопил Цветик, корчась и извиваясь всем телом.       Земля в его горшке теперь была орошена каплями влаги. Удовлетворенно кивнув, Папирус положил красную лейку в виде слоника на кухонную тумбу и, наклонившись, начал подбирать разбросанные по полу столовые приборы. Промокший Цветик с рычанием затряс головой, чем-то напоминая собаку после купания.       По крайней мере, Догго всегда отряхивался таким образом, когда спотыкался о неподвижные преграды и падал мордой в снег. Отличительной чертой было то, что Догго не был сердитым золотым цветком, пытающимся уничтожить всех людей в поле зрения. И, в отличие от Цветика, Догго любил, когда его гладят.       — НЬЕ-ХЕ-ХЕХ! ТЕПЕРЬ, КОГДА ТЫ ПОЛИТ, — от этих слов Цветик зашипел, как разозлившийся кот, напрочь уничтожая впечатление о мокрой собаке, — МЫ МОЖЕМ ПРИСТУПИТЬ К ГОТОВКЕ!       Презрительно оскалившись, цветок демонстративно отвернулся и принялся отряхивать свои листья от оставшихся капель воды.       — Я ВИДЕЛ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ, КАК СЛЕДУЕТ ГОТОВИТЬ «РАВИОЛИ»! — энергично воскликнул Папирус, извлекая из холодильника необходимые ингредиенты. — ЭТО НЕ СПАГЕТТИ, НО ВВИДУ ОТСУТСТВИЯ МЕСТНОЙ ВАЛЮТЫ И ПАСТЫ МНЕ ОСТАЕТСЯ РАБОТАТЬ С ТЕМ, ЧТО ЕСТЬ. ИСТИННЫЙ ШЕФ-ПОВАР ПРИГОТОВИТ ДЕЛИКАТЕС ИЗ ЧЕГО УГОДНО, НЬЕХ!       Папирус отвернулся, отвлекаясь на разбор кухонной утвари. Пока высокий скелет с недоумением разглядывал плод греховного союза ложки и вилки, его «друг» медленно, помогая себе высунутыми из горшка корнями, полз в сторону гостиной. Он твёрдо вознамерился сбежать от этого идиота, спрятаться где-нибудь в гостиной и дождаться возвращения Фриска. Последний хоть не пытался его утопить.       Пусть нынешнее состояние кухни оставляло желать лучшего, следовало признать — люди не стали жадничать в плане обстановки жилья для монстров. Зелёные виниловые обои с золотистыми полосами, ныне испачканные и истыканные ножами с вилками, смотрелись чудно в просторном помещении. Кухонные шкафы и тумбы были покрыты акриловым пластиком цвета свежей травы, прямо под глянцевым натяжным потолком сияли полупрозрачные сферы белого цвета. С точки зрения технической оснащённости кухня в этих апартаментах опережала бывшее жилище Ториэль на несколько миль: здесь было оборудование, занимающееся мытьём посуды, комбайн для быстрой тёрки и шинковки овощей, микроволновая печь для «подогрева» уже готовых, но замороженных блюд, вытяжка, которая… которая…       Папирус забыл. Наверно, это не было слишком важно.       В апартаментах, принадлежащих ему и Сансу, техническая оснащённость была на том же уровне — разница была лишь расположении комнат и том, что вместо гостиной с панорамными окнами Санс попросил вариант гостиной с открытым балконом. Там его брат, следуя душевному порыву, установил телескоп.       В определённой мере Папирус начал чувствовать за Санса лёгкую гордость. Брат постепенно исцелялся от собственной лени; то, что младший скелет сумел заставить старшего пойти в человеческую «банку» и обменять часть их золота на людскую валюту, уже было приятной неожиданностью.       Заставить Санса. Подняться с дивана. И пойти. Сделать что-либо.       Предел, которого его брат отваживался достигнуть в Подземелье, заключался в походе в «У Гриллби»; на худой конец, в прогулке до двери в лесу! Причём в обоих случаях он пользовался «срезами». Последние, впрочем, по каким-то причинам не работали в человеческом городе, изрядно расстроив старшего скелета. Но теперь, когда Великий Папирус сумел заставить Санса пойти на пешую прогулку до «банки», младший из братьев чувствовал гордость за них обоих. За Санса — потому что он наконец преодолел лень, пропитавшую сами его кости, и за себя — потому что именно он сподвигнул того на подобный героизм.       Хорошо. Возможно, он малость гиперболизировал лень своего брата, — думал Папирус, с выражением философа помешивая начинку для равиоли, являющуюся бледно-жёлтой субстанцией с блёстками — но лишь потому, что лень Санса казалась ему слишком внезапной. Он ведь помнил: когда-то его брат ещё заботился хоть о чем-либо. Высокий скелет помнил, как когда-то давным-давно они вместе делали скелевиков. Когда-то брат ещё пытался готовить, или, вернее, печь — хоть и выходило у него не очень. Когда-то он не занимался тем, что весь день спал. Папирус помнил, что Санс увлекался научной фантастикой.       Так было до тех пор, пока он не обленился вконец. Да; лень его брата казалась Папирусу слишком внезапной. Не менее внезапной была вся их ситуация в целом — и то, что Санс, кажется, начал исцеляться от своей лени, медленно, но верно. Что было внезапнее поведения Санса и их ситуации? Внезапнее были грохот и поток отборных ругательств, которые раздались из гостиной Ториэль. Встрепенувшись, Папирус отложил миску с уже коричневой субстанцией в сторонку и выглянул в арочный проём. Из его грудной клетки тут же донёсся усталый вздох.       — ЦВЕТИК, НА ЭТОМ ПОЛУ НЕТ ПОЧВЫ. ПОЧЕМУ ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ПУСТИТЬ КОРНИ?       Цветок гневно заёрзал, тщетно пытаясь поставить свой перевёрнутый горшок обратно в вертикальное положение. Его шипастые корни могли лишь швырять небольшие предметы, толкать горшок в разные стороны и царапать Фриска — для всего остального они были недостаточно сильны.       — Я не пытаюсь пустить корни, ты, пустоголовый! Подними меня! — требовательно прорычал в ковёр Цветик после безуспешной попытки поставить горшок.       — ТЫ НЕ ДОЛЖЕН УБЕГАТЬ ТАКИМ ОБРАЗОМ! Я БЕСПОКОЮСЬ! — попенял Папирус, послушно поднимая горшок с разумным растением и худо-бедно собрав с ковра рассыпанную землю. Без перчаток большая часть чернозёма буквально просыпалась сквозь его руку — но скелет, не унывая, собрал все, что мог, и потащил вырывающийся цветок обратно на кухню. — ЕСЛИ ТЫ СЛУЧАЙНО УПАДЕШЬ С ТУМБЫ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ, НЕ СТЕСНЯЙСЯ И ЗОВИ НА ПОМОЩЬ!       Теперь, когда он испачкался в земле, нужно помыть руки — но прежде надо обеспечить безопасность Цветика. Последнему очень не понравилось то, что скелет соорудил для него целую баррикаду из разделочных досок и кастрюль, но это было для его же блага.       — Выпусти меня отсюда! — шипел цветок, в гневе размахивая корнями — недостаточно сильными для того, чтобы разнести его тюрьму. — Я вас всех во сне прикончу!       К сожалению или к счастью, Папирус не слышал этих леденящих кровь угроз — а даже если бы и услышал, крови у него всё равно не было. Включив странный прибор под названием «вытяжка», предназначение которого он забыл, скелет задумчиво потрогал решетчатую поверхность устройства.       — ДЛЯ ЧЕГО НУЖНА ЭТА ТЕХНОЛОГИЯ И ПОЧЕМУ ОНА РАСПОЛАГАЕТСЯ ПРЯМО НАД ПЛИТОЙ? ПОЖАЛУЙ, ОСТАВЛЮ ЕЁ Включённой — НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ.       — Я͋̒ͪ̽̆ͫ ̫͎͇̣̬̪̪ͥ͑ͤ̽͗͐уͦ̑̇ͩ̑ͨБ̡̞͈ͭͣͮь̢̫̘̤͉̺͍̻̓Ю̡͕̾ͯ̒ ̶͍͔̼̜͉̥ͨв̳͔С͍̟̪̳̰͓̬ͧ̏ͯЕ̞̥͙̺͎̦ͣ͂̍̓х̹̖̖̫̜͗̊͂̀͂̔,͖͍͙̗̰̘̱ͭͤ́ ̦̼̱͍͍̟̲ͬͭ͂К̣̼ͫ̆ͮ̒̏О̶̖͍̱̬̣͖̼̓͑̽̿г͐̓͐́̓͌̿О̯̀̔ ͨ̀т̳̼̊ͬ͛Ы͞ ̖̊͐л̻͔̿ю̓ͤ͛̏̀҉̫͇̗̤̖̺̹Б͈̰̫ͪ͑̍̉̌И̛̩͌̂͑̌̚ш̾̓ͦ̑ͤ̄ь̲̬̩͎͑̈́ͣ̐̎̀!̪̺̄ͅ — надрывался Цветик, корнем сбив с тумбы упаковку плавленого сыра.       — ВКЛЮЧАЕМ ПЛИТУ… ПЛИТУ ВКЛЮЧАЕМ… — беззаботно бормотал скелет, тыкая дистальной фалангой пальца в панель. На небольшом экране появилась следующая картинка:

0ᅠ0 10ᅠ0

      Десять и четыре ноля? Нонсенс. Это выглядело неверно. Он совершенно точно помнил, что Андайн говорила ему: «Чем сильнее пламя — тем лучше». К тому же, в передаче говорилось «на медленном огне», а огня на плите пока не наблюдалось... в отличие от его занятий с капитаном гвардии, когда полыхала вся плита. Потыкав кнопки ещё несколько минут и недоумевая от раздающегося в ушных отверстиях жужжания, он добился, чтобы на экране высветилось следующее:

10ᅠ10 10ᅠ10

      Где-то на задворках его разума тонкий голосок верещал, что это было плохой идеей — но Папирус решил чётко следовать инструкциям своей учительницы и полной женщины из телепередачи.       Угроза нависла над сохранностью этого дома, подобно туману Элдритча над Метрополисом. Цветик, почуявший неладное ещё при виде четырёх пронзительно-красных десяток на чёрном табло, беспокойно заёрзал в собственном горшке. Оклеенное цветастыми наклейками керамическое кашпо было никудышной защитой от пожара и не позволяло в случае чего спастись бегством — а он ещё помнил боль от огненного шара, которым в него запустила Ториэль во время его первой встречи с Фриском.       Судьба в этот момент иронично посмеялась над цветком — ибо от повторной встречи с огнём его, предположительно, спасла именно та, кто познакомила его с ним в первую очередь.       — Мы дома! — устало воскликнула Ториэль, со щелчком открывая парадную дверь. Цветик с облегчённым вздохом уткнулся «лицом» в ближайшую стенку своей баррикады, являющуюся упаковкой шоколадных хлопьев; Папирус же, встрепенувшись, с улыбкой побежал встречать, просто не услышав возмущённый оклик разумного цветка — и по рассеянности забыв выключить плиту.       — С ВОЗВРАЩЕНИЕМ!       Фриск с довольной улыбкой подбежал к своему платоническому другу, радостно подпрыгивая на ходу. В руках он держал красивую картонную коробочку, перевязанную алой лентой.       — Папирус, попробуй!       Наклонившись, скелет с подозрением сощурил глазницы, разглядывая содержимое открытой ребёнком коробочки. Это чем-то было похоже на разноцветные гламбургеры, подаваемые в ММТ-курорте.       — ЧТО ЭТО, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК?       — Макарон!       — МАКАРОНЫ? НЕЛЕПОСТЬ! ЭТО НЕ ПОХОЖЕ НА ПАСТУ!       Ториэль, прижав ладонь ко рту, звонко рассмеялась. Острый взор Великого Папируса не мог не заметить, насколько усталой выглядела бывшая королева. Пушистая шерсть была взъерошена и даже немного потускнела, глаза чуть слезились. Он знал, что душевное состояние монстра всегда отражало его облик — это знали все — и скелет надеялся, что Ториэль выглядела так лишь из-за усталости.       — Не «макароны», а «макарон», Папирус, — мягко поправила его монстр-босс, снимая с плеч тонкое пальто. — Это… такая человеческая сладость. Вроде печенья.       — Мам, зачем выдала? — разочарованно застонал Фриск, скорчив раздосадованную рожицу. — Теперь не будет сюрприза!       — ПОЧЕМУ ПЕЧЕНЬЕ НАЗЫВАЕТСЯ МАКАРОНАМИ? — нахмурив костяные брови, поинтересовался Папирус. На его вкус, это звучало нелепо.       Ответить у Фриска не было возможности: из кухни донёсся истошный вопль. Подпрыгнув и едва не врезавшись макушкой в подходящий, но все же недостаточно высокий потолок, высокий скелет обеспокоенно обернулся. Кажется, он немного подзабыл о включённой плите и Цветике, находящемся в непосредственной близости от упомянутой плиты. Ториэль, жестом остановив ринувшегося на выручку монстра, сама поспешила на свою кухню.       — Не беспокойся, я приберусь, Папирус, — она бросила на него усталый взгляд и, улыбнувшись, кивнула на удивлённо моргающего Фриска. — Будь добр, разуй Фриска, хорошо?       — ТАК ТОЧНО, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! — вытянулся по струнке монстр, гордо расправив плечи. — СОЛДАТ КОРОЛЕВСКОЙ ГВАРДИИ ПАПИРУС ПРИСТУПАЕТ К ВЫПОЛНЕНИЮ ПРИКАЗАНИЯ. ЧЕЛОВЕК!       Он резко, до хруста в позвоночнике, повернулся к Фриску. Ребёнок с хитрой усмешкой пригнулся и завёл ногу за спину: он знал, что сейчас произойдёт.       — ГОТОВЬСЯ БЫТЬ СХВАЧЕННЫМ И РАЗУТЫМ!       Ториэль со смехом скрылась в арочном проходе, позволив брату Санса устроить шутливую потасовку со своим ребёнком. Заливаясь счастливым смехом, Фриск мастерски уклонялся от захватов и выпадов не менее счастливого монстра. Но победа последнего была несомненна — в конце концов, он был Великим Папирусом. Загнав своего противника в угол, скелет схватил хохочущего мальчика под мышками и поднял его в воздух.       — НЬЕХ! КАК ВСЕГДА — ПОБЕДА ЗА ВЕЛИКИМ ПАПИРУСОМ!       — Нечестно! Ты слишком высок! — с притворной обидой заныл Фриск, вяло сопротивляясь процессу снятия ботинок.       — ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ — ВЕЛИК, НЬЕХ!       Ториэль вернулась в прихожую, держа в руках керамическое кашпо с Цветиком. При виде хохочущего скелета последний гневно распушил золотистые лепестки — на одном из них темнел след от ожога.       — Ты смерти моей хочешь, пустоголовый? — прошипело растение, буравя скелета злобным взглядом. Когда Ториэль осторожно передала горшок Фриску, цветок незамедлительно высвободил из земли корни и обвил ими свитер мальчика. Папирус вспомнил шутку Санса о том, что тем самым цветок «укореняется во Фриске», и нахмурился. — Там уже от жара стекло плавится!       — О! ОГОНЬ УЖЕ ПОЯВИЛСЯ? РАВИОЛИ ГОТОВЯТСЯ НА МЕДЛЕННОМ ОГНЕ! — радостно воскликнул Папирус, покосившись в сторону кухни. — ВПРОЧЕМ, ТЕПЕРЬ, КОГДА ВЫ ДОМА — МОЖНО ОТКЛЮЧИТЬ БЛОКИРУЮЩЕЕ ПОЛЕ И ИСПОЛЬЗОВАТЬ МАГИЮ ОГНЯ, НЬЕХ!       Ториэль, нахмурившись, с беспокойством посмотрела на Фриска и Цветика, опутавшего колючими корнями свитер мальчика. На лице бывшей королевы пролегла тень.       — Пожалуй, обойдёмся без отключения поля, — вынесла вердикт женщина, мягко обращаясь к монстру-скелету. — Спасибо, что посидел с Цветиком, Папирус. Почему бы вам не посмотреть телевизор, или собрать пазл? Я могу приготовить ужин.       — ВЫ УВЕРЕНЫ? УВЕРЯЮ, Я, МАСТЕР-ШЕФ ПАПИРУС, СПОСОБЕН ПРИГОТОВИТЬ БЛЮДО, ДОСТОЙНОЕ КОРОЛЕВСКОГО ДВОРА!       — Ты ведь гость, Папирус. Отдохни, а я справлюсь сама, — с улыбкой покачала головой рогатая женщина-монстр. Вспомнив что-то, она обеспокоенно обернулась и выглянула в гостиную. Тьма за панорамными окнами была абсолютной — из-за света в помещении создавалась иллюзия того, что все апартаменты находились где-то в бездне. — К слову… где Санс? Я не видела его.       При упоминании брата высокий скелет с гордостью расправил плечи и поправил алый шарф.       — САНС ДАЛ БОЙ СОБСТВЕННОЙ ЛЕНИ И ОТПРАВИЛСЯ В БАНКУ.       Фриск сделал большие глаза и многозначительно переглянулся с матерью.       — В банк, может быть? — осторожно переспросил ребёнок, успокаивающе поглаживая все ещё злящегося Цветика по золотым лепесткам.       — МОЖЕТ БЫТЬ. ЧЕЛОВЕК В ЦВЕТАСТОЙ КУРТКЕ — ЛЮТЕР, ВРОДЕ — СКАЗАЛ, ЧТО ИМЕННО ТАМ МОЖНО ОБМЕНЯТЬ НАШЕ ЗОЛОТО НА ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ВАЛЮТУ, И НАСТОЙЧИВО ПОСОВЕТОВАЛ СХОДИТЬ ИМЕННО СЕГОДНЯ.       — Понятно, — с облегчённым вздохом улыбнулась Ториэль, пригладив взъерошенную шерсть на щеке. — Я приготовлю ужин и приберусь — сегодня у нас будут посетители, и все должно быть идеально. Могу я попросить тебя посидеть с Фриском и Цветиком ещё немного, Папирус?       — РАЗУМЕЕТСЯ, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! САНС ВСЁ РАВНО ПОПРОСИЛ ДОЖДАТЬСЯ ЕГО В ВАШИХ АПАРТАМЕНТАХ.       — Прошу, просто Ториэль, Папирус, — усмехнулась монстр-босс, пригладив взъерошенные волосы Фриска.       Мальчик весело фыркнул, мотнув головой. Его шевелюра всегда выглядела так, словно он вывалился из Бог весть какой дыры — сколько Ториэль ни пыталась расчесать его волосы, спустя несколько минут они снова были похожи на воронье гнездо. Хоть одна постоянная была здесь, в этом постоянно меняющемся мире.       — Посмотрим телевизор или будем собирать пазлы? — полюбопытствовал Фриск, когда Ториэль скрылась на кухне. Великий Папирус задумчиво нахмурился.       — ДЕЙСТВИТЕЛЬНО. СМОТРЕТЬ В ЯЩИК, КАК ПОЛНЫЕ НЕУДАЧНИКИ, ИЛИ ДАТЬ МОЗГАМ ДОСТОЙНУЮ РАЗМИНКУ?       — У тебя нет мозгов, пустоголовый! Как и других внутренних органов! — пробурчал Цветик, все ещё сердитый из-за покушения на свою жизнь и рассудок.       — ЗАТО У МЕНЯ ЕСТЬ СТАНДАРТЫ!       Через несколько длительных минут принятия решения была избрана золотая середина: скелет, ребёнок и цветок, устроившись на полу перед включённым телевизором, собирали вместе пазл. Судя по картинке на упаковке с головоломкой, из этой тысячи кусочков должно было получиться изображение корабля с алыми парусами. Пока что была лишь неопределённая сине-коричнево-красная масса; Великий Папирус, отыскав среди этой массы крайние кусочки головоломки, в соответствии с изображением на коробке, составил их в рамку. Пустая упаковка из-под макарон валялась в сторонке — несмотря на то, что человеческая еда в буквальном смысле слова вываливалась из его рёбер, вкус был вполне неплох. Он просто решил выкинуть вывалившиеся кусочки в мусорное ведро и заодно поглядеть, как шли дела у королевы.       Монстр с белоснежной шерстью неведомым образом избавилась от красного пятна на обоях и прибрала осколки; ненужная посуда была аккуратно сложена на своё место, посудомоечная машинка тихонько гудела, а на плите с шипением жарились равиоли. Сама Ториэль с задумчивым выражением лица читала лежащую на тумбе поваренную книгу.       — ВАМ НУЖНА ПОМОЩЬ, ВАШЕ ВЕ… НЬЕХ, ТОРИЭЛЬ? — живо предложил высокий скелет, вышвырнув скорбные останки макарон в ведро.       Встрепенувшись, монстр-босс с улыбкой покачала головой, поправив свои мягкие уши. Наверное, с такими было жуть как неудобно спать.       — Не нужно, все уже почти готово. Я подумываю о том, чтобы приготовить, хм, «эскарго». Человеческое блюдо с улитками, — пояснила она, заглядывая в книгу и хмурясь. — Но для этого придётся сходить в магазин. Могу я попросить тебя посидеть тут ещё немного?       — НЕ ВОПРОС, МИЛЕДИ! МИГ-МИГ! — воскликнул скелет, подмигивая бывшей королеве. Та залилась звонким смехом, шутливо отмахнувшись.       — Вы настоящий джентльмен! — с улыбкой промолвила она, снимая уже готовые равиоли с плиты и устанавливая цифры на табло в положение «0».       — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС МОЖЕТ БЫТЬ КЕМ УГОДНО!       Он проводил Ториэль до прихожей — и, закрыв за нею дверь, вернулся в гостиную. Как и подозревалось, маленький человек не очень далеко продвинулся в решении головоломки. Цветик, помогая себе корнями, выискивал среди кучи подходящие кусочки и подсовывал их мальчику, указывая кончиком корня на правильное место. Мальчик, вяло кивая, молча подчинялся инструкциям их общего друга.       По какой-то причине Фриск показался Папирусу чем-то обеспокоенным. А он всегда чувствовал, когда его друзья нуждались в поддержке.       — ТЕБЯ ЧТО-ТО ТРЕВОЖИТ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК? — поинтересовался высокий монстр, устроившись напротив мальчика и обращая взор на головоломку.       Вздрогнув от неожиданности, Фриск поднял на него взгляд ярко-красных глаз и замялся.       — Мне… мне кажется, я расстроил маму, — рассеяно пробормотал он, потупившись.       Папирус задумчиво промычал, потворствуя Фриску на продолжение мысли. Поколебавшись, ребёнок добавил:       — Я назвал Азгора папой.       — БЫВАЕТ. Я ТОЖЕ ПОРОЙ НАЗЫВАЮ АНДАЙН МАМОЙ. ОБЫЧНО ПОСЛЕ ЭТОГО ОНА ЛИБО МЕНЯ ТИСКАЕТ, ЛИБО УСТРАИВАЕТ СНЕЖНОЕ ПОБОИЩЕ. ПОСЛЕДНЕЕ — СТРАШНЕЕ ВСЕГО.       Цветик раздражённо застонал, закатывая глаза.       — Ты сейчас серьёзно?       Фриск нервно рассмеялся, покачивая головой и нервно потирая кусочек пазла между смуглыми пальцами.       — Нет, нет, я имею в виду… Мама все ещё сердится на него, так? И если я называю её мамой, а его папой… — пробормотал ребёнок, пожимая плечами и понуро опуская голову.       Заметив отчаяние своего платонического друга, Папирус одарил его одной из своих самых лучезарных улыбок.       — НЕ БОЙСЯ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК! Я УВЕРЕН, В СКОРОМ ВРЕМЕНИ ВСЕ ОБРАЗУЕТСЯ! В КОНЦЕ КОНЦОВ, ОНА СВЯЗАНА С КОРОЛЁМ НИТЬЮ! ХОТЬ Я И НЕ СЛИШКОМ УВЕРЕН В ЕЁ ДЕЙСТВЕННОСТИ, НО ОНА ВСЕ ЖЕ ДОЛЖНА РАБОТАТЬ!       Нахмурившись, Фриск вопросительно склонил голову набок. Цветик, воспользовавшись отвлечением, выхватил кусочек пазла из пальцев ребёнка и поставил его на своё место, приговаривая: «даже полный идиот догадается, что это должно быть здесь…».       — Что значит «Нить?» — спросил мальчик, рассеянно наблюдая за действиями своего цветущего друга.       — ЭМ. Я НЕ СОВСЕМ УВЕРЕН. ЭТО… ЧТО-ТО ВРОДЕ СВАДЬБЫ? — предположил Папирус, приподняв костяную бровь. Он, действительно, не слишком понимал предназначение этой самой «Нити». Помнил только, что это понятие связано с замужеством и детёнышами.       Нить. Связана. Он мысленно застонал от невольно получившегося каламбура. Санс плохо на него влиял.       Цветик, не выдержав, презрительно фыркнул.       — Никакая это не свадьба. Даже я знаю.       Переглянувшись, Фриск и Папирус с интересом покосились на цветок. Заметив обращённые на него любопытствующие взгляды, существо со вздохом отложило кусочек головоломки в сторону.       — Как можно понять из названия, — с интонацией профессора из университета начал тот, сложив зелёные листья «домиком», — это нечто вроде незримой связи. Высший акт доверия между монстрами — когда двое связываются друг с другом Нитью, это значит, что они выбрали своего партнёра на всю жизнь. Монстры могут завести детёныша только после связи Нитью.       — О! Это нечто вроде раскола у людей! — понимающе протянул Фриск, согласно кивнув головой.       Теперь настал черёд Цветика переглядываться с Папирусом и с интересом коситься на Фриска. Мальчик с нервным смехом пригладил чёрные волосы.       — Ну, человек может… отколоть от своей души осколок и передать его другому, — неуверенно пробормотал ребёнок, опустив взгляд на начатый пазл. — Я не очень много об этом знаю, так что…       — Отколоть осколок души? — недоверчиво повторил Цветик, изогнув бровь.       — ЗВУЧИТ МУЧИТЕЛЬНО БОЛЬНО, — согласился с цветком Папирус, с сомнением почесав костяной подбородок.       Фриск заёрзал и поджал колени к груди.       — Не знаю. Наверное, больно — так делают очень, очень редко. Далеко не все хотят отколоть кусочек от своей души — даже те, что женаты. Мама с папой — в смысле, другие мама с папой — так не сделали, — пробормотал человеческий ребёнок.       — МНЕ КАЖЕТСЯ, ИЛИ В ВОЗДУХЕ ЗАПАХЛО НЕЛОВКОСТЬЮ? — принюхавшись, с подозрением поинтересовался монстр-скелет. Фриск тихонько шмыгнул носом.       — Может быть.       — Не понял. Так это как Нить, или не совсем? — рассердился Цветик, ощутимо стиснув ладонь человека шипастым корнем. Ойкнув от боли, мальчик обиженно потёр уколотую руку.       — Как ваша Нить, но не совсем! — буркнул он, нахмурившись. — Спрашивайте взрослых, я не понимаю, как это работает. Знаю только, что даже два приятеля могут дать друг другу осколки своих душ, не обязательно муж и жена. И, опять же, человек может отдать осколок своей души без взаимной отдачи — просто как знак доверия.       — То есть это большей частью вопрос этого пресловутого доверия, а не любви, — фыркнул Цветик, покачав украшенной золотыми лепестками головой. — У монстров это исключительно романтическая связь.       — Что значит «романтическая»? — с любопытством переспросил Фриск, но почти тут же понимающе кивнул, и пробубнил что-то под нос, будто ответив самому себе. Странно — мальчик что, беседовал с воображаемым другом? Папирус знал, что дети порой заводят себе воображаемых друзей, пусть сам этим никогда не занимался.       Наступило комфортное молчание, и троица вновь приступила к сбору пазла. Папирус собрался было добавить, что в случае Нити возможна была ситуация и вида «жена и жена» — на фоне отношений Андайн и Альфис это дополнение выглядело само собой разумеющимся — но решил умолчать. Его учительница наглядно продемонстрировала, что она сделает с ним, если о её намерениях узнает ещё кто-либо кроме него. Он передёрнулся. Ужасающий звук, с которым Андайн переломила пополам целую пачку спагетти, навсегда остался в его памяти и кошмарах.       Когда дверь с грохотом распахнулась, он от неожиданности едва не уничтожил почти собранную ими головоломку. Вспомни солнце — вот и лучик.       — Фу-ху-ху, да! Да, чёрт возьми! — раздался из прихожей ликующий вопль.       Когда в гостиную влетела запыхавшаяся и явно счастливая Андайн, Папирус морально приготовился. Предчувствие его, к сожалению, не подвело: его учительница набросилась на обречённого монстра, как хищник на добычу, заграбастав далеко не крошечного Папируса и со счастливым хохотом его обнимая.       — ПРОШУ, НЕ ТИСКАЙ СКЕЛЕТА! — взмолился о пощаде монстр, чувствуя, как по его черепу стекла капелька пота. Ребра пронзительно хрустнули.

Но пощады не было.

      — Да! Она сказала да! — вопила Андайн, оттолкнув опешившего Папируса и набрасываясь на вторую жертву — Фриска. Она схватила смеющегося от её радости мальчика на руки и с хохотом подбросила в воздух. Цветик, чей горшок был опрокинут стремительной амфибией, злобно зашипел, корнями пытаясь подняться с ковра.       — Что происходит?! — вознегодовал цветок, принимая помощь растерянного скелета.       Андайн повернулась к нему; единственный жёлтый глаз, казалось, сиял от счастья.       — Радуйся, сорняк, сегодня я не буду тебя выпалывать! Альфис согласилась! Согласилась связаться со мной Нитью!       У неё подкосились коленки — истерично захихикав, монстр с синей кожей скользнула на пол, все ещё прижимая к груди маленького в сравнении с ней человеческого детёныша. Фриск, явно радовавшийся вместе с девушкой, со смехом заёрзал в её объятиях.       — Чёрт, я ног не чувствую! — с блаженной улыбкой прошептала бывшая капитан королевской гвардии, навзничь повалившись на мягкий полосатый ковёр.       — АНДАЙН, НЕ СТОИТ ТАК ГРОМКО КРИЧАТЬ — СОСЕДИ БУДУТ СЕРДИТЬСЯ! — с широкой улыбкой воскликнул Папирус, хоть в душе он и сам радовался за свою учительницу. Если он верно понял слова Цветика, Нить — это очень хорошая вещь. Андайн и Альфис заслуживали её!       — Я едва сдержалась, чтобы не заорать на все кафе, когда она согласилась — я не буду молчать сейчас! — с ликующим воплем расхохоталась монстр-амфибия и, прижав Фриска к груди, со смехом покатилась по ковру в сторону окна.       — Кучка идиотов… — пробормотал Цветик, неодобрительно нахмурившись и отворачиваясь от образовавшейся кучи-малы.       — КУЧКА СЧАСТЛИВЫХ ИДИОТОВ! — поправил его улыбающийся Папирус, похлопав своего друга по короне из золотых лепестков.       Глядя на его счастливую учительницу, на открыто веселящегося Фриска и на угрюмого Цветика, который, пусть и втайне, но явно был счастлив за них, обыкновенно энергичный монстр-скелет чувствовал умиротворение.

💀ᅠ💀ᅠ💀ᅠ⛨ᅠ💀ᅠ💀ᅠ💀

✧

☠ᅠ☠ᅠ☠ᅠ⚖ᅠ☠ᅠ☠ᅠ☠

      С тяжёлым вздохом откинувшись на спинку металлического сидения, Санс плотно смежил глазницы. На секунду скелет понадеялся на то, что ему удастся немного вздремнуть — очередь выглядела достаточно внушительной для подобного умозаключения — однако постоянные перешёптывания и шорохи дурно влияли на его, и без того расшатанные, нервы.       «Сходи в банк», говорили ему. «Ты сможешь обменять там золото», говорили ему. Судя по всему, единственное, что он мог здесь обменять — это своё здравомыслие на нервный срыв. У очереди, в которой он оказался, не было конца и края.       В этом огромном душном помещении сейчас можно было найти кого только можно и кого нельзя. «Приёмный день», как сказал приятель Азгора — «редкая возможность проводить денежные операции без кошмарных процентных ставок». Неизвестно как было в другие дни, но сейчас здесь было просто не протолкнуться. Опустив голову, Санс мрачно уставился на пол из гладкого белого кафеля. Ну, по крайней мере, теперь у него есть время погрузиться в свои угнетающие мысли — а разве это не превосходно? Криво усмехнувшись, он всунул руки в карманы синей толстовки, откуда незамедлительно донёсся звон ключей. Только для того чтобы зайти в сам банк, ему пришлось снять свою обувь, впихнув её в короб для хранения, и надеть предложенный у входа комплект бело-синих тапочек. Судя по невозмутимой реакции охранников и консультантов на скелета, переобувающегося в бело-синие тапочки, монстры уже перестали быть редкостью.       Ред-костью, хех.       Хрустнув затёкшей шеей, он уже чуть бодрее покосился в сторону арки — стараясь не обращать внимания на мальчика, выпучившегося на него как собака на кость. Монстр-скелет немного удивился, обнаружив, что края арки были окованы самыми что ни на есть настоящими золотыми пластинами — после этого он чуть усомнился в том, что их золото будет иметь такую уж большую ценность на поверхности.       Ещё на входе в банк с причудливым названием «Плутос», после того как его подвергли сканированию и заставили заполнить три чёртовых бланка, суть которых сводилась к «я буду вести себя как полагается», Санс понял, что это будет тяжёлый день. Когда он извлёк из голостеклянного аппарата билет с туманным названием «Ярус 1, холл 3, помещение 274», Санс понял, что этот день будет ещё и долгим.       «Холл» из бело-синего мрамора, на который указал ему изнывающий от скуки консультант, чуть не сломал рассудок несчастного скелета; на несколько секунд он полагал, что попал в рекурсию бесконечного коридора. Лишь цифры над арочными проёмами говорили, что коридор определённо имел конец — в перспективе. Мысленно выругавшись на блокировку «срезов», действующую во всём людском городе, Санс с невесёлой ухмылкой зашагал по бесконечному холлу в поисках «помещения 274», на ходу заглядывая в арочные проёмы. Наскучило ему где-то на помещении восьмидесятом. Всюду была одна и та же картинка: людные залы с высоким потолком, пол из белого кафеля, персонал в сине-жёлтой униформе с синими или жёлтыми глазами.       Последний факт его немного насторожил. Глаза других людей — клиентов ли, посетителей — были всех возможных цветов и расцветок, с самыми разнообразными узорами и размерами радужки. Но непосредственно персонал? Исключительно синие или жёлтые глаза, одинакового оттенка и формы. На поверхности у людей была своеобразная иерархия по цвету глаз, и в «Плутосе» могли работать лишь «избранные»? Это было жуткостно.       — А ты мальчик или девочка? — неожиданно раздался слева от него писклявый голосок.       Санс моргнул, медленно опуская взгляд на сидящего рядом человеческого детёныша. Точки света в бездонных чёрных глазницах, встретились с бледно-оранжевыми глазами темноволосого мальчика.       — к чему такие личные вопросы, пацан? хочешь сказать кол-кость?       — По голосу — взрослый дядька, а шутишь как маленький, — поморщившись, заявил ребёнок, заёрзав на металлическом сидении. Его родителей поблизости было не видать.       — я считаю свои шутки окостенеть какими смешными, спасибо большое, — хмыкнул Санс, насмешливо прикрыв одну глазницу.       — А ты монстр? — требовательно поинтересовался ребёнок, прищурившись. Скелет с усмешкой пожал плечами.       — а что, похож?       — Ну, ты можешь быть сбежавшим из секретной лаборатории экспериментом по оживлению людей! — с азартом воскликнул мальчик, с подозрительным выражением лица протянув руку к голове Санса.       Увы, дотянуться до него мальцу не представлялось возможным. Всё-таки хорошо быть не самым низким в своём окружении.       — что, ростом не вышел? советую пить больше молока — благотворно влияет на рост костей, — усмехнулся монстр, наклонившись и позволив мальцу прикоснуться к его зубам. Ладонь маленького человека была тёплой на ощупь.       — Хм. Зомби не могут двигать своими костями таким образом — улыбаться там, глазницы расширять, — с разочарованием в голосе протянул мальчик, плюхнувшись обратно на сидение, — К тому же, настоящий зомби откусил бы мне руку и попытался бы съесть мозги.       Монстр в синей толстовке улыбнулся чуть шире, демонстрируя ребёнку самые острые, обыкновенно скрытые, зубы.       — тем не менее, ты, не зная зомби я или нет, попытался потрогать моё лицо? твоей матери стоит подумать о твоём здравомыслии, пацан. безрассудство — первый по-звоночек к ненормальности.       — Моя мама работает здесь, сам скажи ей! — буркнул ребёнок и обиженно нахмурился.       Это было уже интересно. Может даже, этот мелкий сможет ответить на парочку его вопросов.       — действительно? — безразличным тоном протянул Санс, опершись о подлокотник, — и где же она?       Встрепенувшись и схватившись рукой за спинку сидения, мальчик перевернулся и встал на колени. Взгляд бледно-оранжевых глаз остановился возле одной из мраморных колонн с голоэкраном.       — Вот она!       Санс посмотрел на молодую женщину в униформе охраны, на которую ему указал мальчик. Приглядевшись, он вздохнул — агась, синие глаза.       — у вас здесь какая-то иерархия по цвету глаз? — с ноткой раздражения поинтересовался монстр-скелет, хрустнув затёкшей шеей.       Его лицо слегка изменилось — костяные «брови» изогнулись в хмуром выражении, точки света в глазницах вспыхнули чуть ярче. Пацан удивлённо приоткрыл рот, смотря за этими изменениями.       — Вау, у тебя лицо двигается! — с восхищением воскликнул он, вытаращившись на Санса и проигнорировав его вопрос. Последний вопросительно изогнул «бровь» — чем привёл малого в ещё больший восторг, — А ты можешь закрыть рот?       — прошу прощения? — фыркнул Санс, с усмешкой устраиваясь поудобнее на своём сидении. Судя по номеру на голоэкранах, висящих на колоннах из синего мрамора, вот-вот наступит его очередь — следовало насладиться покоем, пока есть возможность, — у меня нет губ, если ты не заметил.       — Так же, как и бровей с глазами! — возмутился пацан, раздражённо фыркая. — И вообще, как ты можешь говорить, если у тебя языка нет?       — кто сказал насчёт последнего?       Он приоткрыл зубы. Человеческий детёныш с кратким воплем отшатнулся, налетев спиной на пожилую даму в очках. Довольный реакцией, Санс сомкнул челюсти и смежил свои веки.       — Вау… — протянул мелкий, выслушав выговор пожилой женщины и, судя по звукам — подползая поближе, — Что это было?       — не понимаю о чём ты, — со своей вечной улыбкой откликнулся монстр-скелет, не соизволив открыть глазницы.       — Откуда у тебя веки и язык, если ты скелет? Почему он такого цвета? Почему кость на черепе двигается? Можешь ли ты полностью закрыть рот? Сделай так ещё раз! — затараторил ребёнок, требовательно дёргая монстра за рукав его толстовки.       Тот улыбнулся лишь шире, без каких-либо возражений позволяя мелочи себя дёргать. Этот нагловатый и вместе с тем восторженный пацан малость улучшил подпорченное настроение монстра — чем-то он напомнил ему его брата в детстве. Не доставало только бесконечных «ньех»… Папирус очень удивился, когда он, Санс, согласился сходить в банк для обмена золота. Его наивному брату было невдомёк, что тому просто хотелось побыть одному. Пап лишь обрадовался тому, что его ленивый братец наконец поднял свои тазовые кости с дивана.       Ториэль определённо вновь сойдётся с Азгором. Все к этому вело — было невооружённой глазницей заметно, что бывшая королева медленно, но верно оттаивала к своему королю Пушистику. Говоря откровенно, ему не стоило удивляться такому ходу событий — об этом исходе догадывались все, начиная от его наивного брата и заканчивая Альфис, которая «шипперила» этих двоих. А Санс? А Санс просто смотрел, как останки его надежды как песок пересыпаются через его костяные пальцы.       Хех. Что поделать? Может, участь королевского шута не так уж и плоха.       — Дядя, почему вы дрожите?       Он встрепенулся и открыл веки. Сидевший рядом мальчик нервно ёрзал и дрыгал ногами, озадаченно разглядывая монстра. Чёрт.       — да так — монстрова вещь. не обращай внимания, мелкий.       — У вас даже кости дребезжали! — с энтузиазмом заметил детёныш, коварно прищурив глаза. Санс с усталым вдохом покачал головой, пытаясь нащупать что-то в своих карманах. — О, теперь у вас рот прикрылся! Вы всё-таки можете его закрыть? Покажите, пока!..       Нащупав необходимый ему предмет, Санс распечатал его и быстро впихнул в распахнутый рот ребёнка. Выпучив глаза, мальчик захлопнул рот и неопределённо подвигал челюстью, пытаясь определить, что ему закинули. Монстр-скелет, положив фантик в карман, с усмешкой следил как удивлению пацана пришла на смену энергичная радость.       — на. монстрова конфета. не похоже на ваши сладости? — когда мальчик отрицательно покачал головой, Санс отвернулся и прикрыл веки, — вот и хорошо, отвлекись от болтовни. я и сам люблю потрепать языком, но всему есть своё время.       — Мама, — пробубнил пацан с забитым ртом, — говорила не брать сладости от незнакомцев!       — ну, в таком случае хорошо, что ты ничего не брал. я сам закинул конфету в твой рот, верно? — пробормотал монстр, лениво скользнув взглядом по табло.       При виде цифр на голостекле он едва не выронил челюсть. Быстро сверившись с бумажкой, извлечённой из второго кармана, Санс выругался и вскочил на ноги. «С42», отпечатанное на его клочке бумаги, теперь мерцало на голостекле — и, судя по тому, что белые цифры медленно краснели, его очередь вот-вот могла перейти к кому-нибудь другому.       Не для этого он сидел тут битый час, разговаривая с настырной мелочью. Как полный неудачник.       — До швидания! — прокричала вышеупомянутая мелочь, махая ему рукой на прощание.       Поспешно махнув пацанёнку в ответ, монстр-скелет устремился к одной из кабин со стеклянными стенами. Внутри, с задумчивым выражением перебирая разложенные на столе бумаге, сидел немолодой человек в банковской сине-жёлтой униформе. На глазах человека были причудливые очки, исполненные в виде изогнутой полосы из сапфирового стекла с чёрным ободком. Санс заметил, что на стекле в самом углу едва заметно мерцали небольшие цифры. Вежливо улыбнувшись поздоровавшемуся скелету, мужчина жестом предложил ему сесть на стул напротив.       — Добрый день, мистер Санс. Чем я могу вам помочь?       Он не помнил, что здоровался с этим человеком.       — хех. не знал, что моё имя написано на моём черепе, — невесело усмехнулся скелет, тихонько сжав мобильный телефон в своём кармане.       Человек тихонько рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Морщины на его лбу разгладились.       — Ну что вы. В «Плутосе» весь процесс автоматизирован — вы ведь помните, что вы получили свой билет на входе? Перед этим вы прошли авторизацию, и ваше имя было сопоставлено с номером билета.       — действительно? а если бы я был наглецом, решившим пролезть вне очереди?       Губы консультанта растянулись в лукавой улыбке.       — Бумага этих билетов зачарована. Дверь в приёмную просто не открылась бы.       Чертыхнувшись, Санс со вздохом извлёк из кармана мобильный телефон. Мужчина с любопытством покосился на устройство.       — ясно-понятно. в общем, я бы хотел обменять золото на вашу валюту. при попытке расплатиться им за хот-дог на меня почему-то смотрели, как на оживший труп.       — Неудивительно, — человек задумчиво промычал, легонько пристукнув ногтем по дужке своего визора, — На одну золотую монетку можно приобрести целую гору хот-догов — вы вполне могли обескуражить многих и возбудить жадность во всех остальных.       Санс вопросительно изогнул бровь и скосил точки света в своих глазницах в сторону арки с золотой оковкой.       — у вас из золота разве что кирпичи не делают, человек. неужели оно настолько ценно?       Проследив за взглядом монстра-скелета, мужчина со вздохом покачал головой.       — О, вы о блокаторах. К сожалению, это больше необходимость, нежели роскошь. Видите ли, мистер Санс, золото… достаточно уникальный материал. Думаю, монстры должны понимать.       — прошу прощения, но в этом черепе ваши слова отклика не имеют, — с усмешкой отозвался Санс, склонив голову набок.       Изумлённо приподняв брови, человек настороженно подался вперёд. Его выражение лица обеспокоило скелета; мобильный телефон, зажатый в костяных пальцах, тихонько скрипнул.       — Простите, вы хотите сказать… монстры не используют драгоценные металлы в качестве катализатора магии?       Это что-то новенькое. Стараясь не показывать в открытую интерес, вспыхнувший от слов человека, монстр-скелет щелчком откинул крышку мобильного телефона. Нажав несколько кнопок и открыв доступ к пространственному ящику, он выбрал одну золотую монетку.       Воздух зажужжал от эманации магии — и, как только перед ним возникла проекция небольшого круглого объекта, монстр протянул руку и схватился за него. Тихий переливчатый звон, который всегда следовал за извлечением объекта из иного пространства — и на костяной ладони Санса поблескивала золотая монета.       — хотите сказать, что вот это, — стиснув монетку между фаланг пальцев, он помахал ею в воздухе, — может работать «катализатором», то есть — ускорять магическую реакцию?       Человек, до этого молча следивший за манипуляциями монстра, кратко кивнул.       — Верно — как и другие драгоценные металлы. Встречались ли вам печати голосети, мистер Санс?       — ваши механизмы, соединённые единой сетью с помощью магического поля континента? — лениво спросил Санс, прикрыв одну глазницу. — действительно, встречал. любопытный принцип действия, к слову — я до сих пор не могу разгадать, что может хранить такое огромное количество информации.       Консультант сделал большие глаза. Санс позволил себе усмехнуться; похоже, человек не подозревал, что монстр может догадаться о механизме работы печатей и «монет доступа». Впрочем, насчёт последнего утверждения монстр слукавил — он имел некоторые соображения насчёт этого. Вероятно, это был некий суперкомпьютер с достаточно мощной зоной покрытия — возможно, находящийся в той пресловутой Башне правительства.       Но не стоило так пугать несчастных людей. В конце концов, это было не его дело.       — В…верно, — с нервным смешком поправив тёмно-синий галстук, мужчина сложил ладони на поверхности стола, — В общем, наши печати неспроста созданы из драгоценных металлов. Они способны сохранять магический заряд на срок, близящийся к бесконечности.       — действительно? а монеты доступа? каким образом они сохраняют заряд? — поинтересовался скелет, пользуясь тем, что консультант не поторапливал его. люди в очереди перед ним, наверное, уже проклинали неторопливого монстра.       — Работают на жизненной энергии дерева, из древесины которого были вырезаны. Её хватает лишь на один раз, но этого достаточно, — с улыбкой пожал плечами мужчина. Цифры на его визоре неожиданно поменялись — и он встрепенулся, прищуриваясь, — Наш курс на золото только что изменился! В худшую для вас пользу, к сожалению.       — ладно, ладно, намёк понят, ускостьряюсь, — шутливо подняв руки в поражении, монстр положил монетку на стол и вновь откинул крышку мобильного телефона. Человек остановил его жестом и прикоснулся к своему визору — стены кабины в ту же секунду, дрогнув, окрасились в матовый серый цвет, теряя свою прозрачность.       Когда все золото из пространственного ящика было извлечено и лежало на столе, человек опять прикоснулся к своему визору. Дверь за его спиной, ведущая не в зал, но в закрытое для посетителей помещение, распахнулась — и в кабину вошла девушка.       — Пока мы дезинфицируем и оцениваем пробу вашего золота — вы можете задать мне какие-либо вопросы, — с улыбкой предложил мужчина, пока светловолосая девушка в перчатках аккуратно собирала золото в пластмассовый контейнер. — Взвешивание будет проведено под вашим непосредственным надзором, так что можете не тревожиться.       Санс сощурил глаза, испытующим взглядом окинув сидящего напротив него человека. Собрав золотые монеты и вежливо откланявшись, девушка закрыла контейнер. Края крышки засветились жёлтым цветом, раздался щелчок — и работница «Плутоса» молча вышла в служебное помещение. Краем глазницы скелет заметил непроглядную темноту в дверном проёме; когда дверь захлопнулась, зазоры на секунду вспыхнули белым светом. Очевидно, через неё невозможно было просто взять и ворваться в служебные помещения.       Он уже отринул надежду о том, что у людей хоть что-то может быть просто.       — то есть, я могу задать абсолютно любой вопрос? — на всякий случай удостоверился Санс.       — В пределах разумного, конечно, — замявшись, добавил человек, поправив рукава униформы. — Никакого разглашения информации других клиентов, вторжения в личную жизнь…       — вопрос «почему здесь работают только сине— и злато— глазки» является вторжением в личную жизнь? — перебил его монстр, нахмурив костяные брови.       Человек тупо моргнул.       — Простите?       — не знаю. есть среди людей некая негласная иерархия, о которой монстрам ничего неизвестно? почему в банке работают только люди с жёлтыми или синими глазами?       Лицо немолодого мужчины прояснилось; он с облегчённым смехом покачал головой.       — О, понял! Нет, нет, что вы — никакой «скрытой иерархии». Это просто линзы.       Наступил черёд скелета тупо моргать. Он, конечно, знал об оптических линзах — он даже ставил опыты со светом с помощью линз и призм — но скелет не улавливал смысла, который вкладывал в это слово оживившийся мужчина. Посему Санс задал человеку вопрос со свойственным лишь ему красноречием.       — чего?       — Контактные линзы! — живо пояснил консультант, слегка спустив с глаз свой визор. Ага — тот самый насыщенно-жёлтый цвет, — Это часть нашей униформы. Здесь, в «Плутосе», все должны быть честны и справедливы. В жизни мы можем иметь зелёные, оранжевые, красные или лиловые глаза, но здесь? Синие или жёлтые, в зависимости от ветви, в которой мы работаем. Линзы — это… такие полупрозрачные вогнутые детали. Они могут не только окрашивать радужку в определённый цвет, но и корректировать зрение.       — хорошо, ты меня потерял, — пробормотал Санс, прикоснувшись кончиком пальца к височной кости.       — Вы разве не замечали, что оттенки глаз персонала «Плутоса» полностью идентичны? — с лукавой улыбкой поинтересовался мужчина, возвращая визор на положенное ему место, — Скажу прямо — когда цвета совпадают полностью, это огромная редкость, и, обыкновенно, люди с одинаковым оттенком являются родственными душами… Это сложная тема, советую почитать об этом в голосети.       — хм.       Он задал консультанту ещё несколько значимых вопросов — почему золото настолько ценно, каков курс по отношению к валюте людей, что представляет собой эта пресловутая валюта. Ответы были достаточно ёмки и однозначны.       Золото ценно, потому что его добыча ограничена площадью суши, и в океане по многим причинам невозможна. Добыча драгоценных металлов во многих зонах просто запрещена в виду защиты природного наследия, и посему ценность невосполняемых ресурсов не магического происхождения огромна.       Валюта людей зовётся драхмой. Существует множество альтернативных «научных» названий для различных величин: две драхмы — «дидрахма», три драхмы — «тридрахма», четыре драхмы — «тетрадрахма», восемь драхм — «октадрахма», и так вплоть до валюты в пятьдесят драхм — «пентеконтадрахма», о которую Санс едва не сломал язык. Существовали валюты ценностью меньше одной драхмы — «обол», равный одной шестой от полноценной драхмы, «тригемиобол» ценностью в одну четвёртую драхмы и полтора обола… Когда точки света в глазницах монстра начали разъезжаться в разные стороны, консультант поспешно объяснил, что в обиходе все эти названия используются редко. «Пять драхм», «пол драхмы» и «четверть драхмы» вполне справлялись со своей задачей. Санс, разумеется, мог запомнить все эти названия… но не стал.       Курс золота по отношению к драхме — шесть тысяч драхм за унцию золота в восемнадцать карат. Для примера консультант привёл упомянутые скелетом хот-доги: «За один обол — одну шестую драхмы — можно купить как минимум десяток хот-догов». И, задумавшись, добавил: «За месяц работы в «Плутосе» консультант получает приблизительно пять тысяч драхм. На квартплату, подачу энергии, воды и телефонную связь, заодно с другими мелкими услугами обеспечения, уходит чуть больше семисот драхм».       Эта математика, мягко говоря, ошеломила Санса. Если одна унция золота ценилась больше месячного труда человека, а унции равнялись примерно четыре золотые монеты…       Хорошо, теперь он начал жалеть о собственной лени в Подземелье.       Краем глазницы он заметил, что цифры на визоре консультанта вновь изменились. Человек прищурился, вглядываясь в показатели.       — Ваше золото только что было оценено, — пояснил он, скосив взгляд на замолкшего Санса. По черепу последнего стекла маленькая капелька пота. Когда лицо человека приобрело баранье выражение, он даже не знал, как реагировать. — Надо же… Двадцать четыре карата — это считается чистейшим образцом золота, без каких-либо примесей. Удивительно — ваша раса способна очищать металлы до абсолюта, и при этом вы не подозревали об их свойствах в качестве катализаторов…       — хорошие или плохие новости, док? — перебил консультанта скелет, слегка нахмурившись.       — Наилучшие. Открываю трансляцию взвешивания…       Мужчина моргнул, легонько стукнув свой визор ногтем. Над столом между монстром и человеком, на секунду исказившись, всплыл голоэкран с изображением электронных весов. Санс, склонив голову набок, с замирающим (и отсутствующим) сердцем наблюдал за тем, как золотые монеты погружают в устройство, отдалённо напоминающие квадратный кухонный миксер. Когда все закончилось, на небольшом экране высветились следующие цифры:

52, 2351

      — Пятьдесят две унции, мистер Санс, — с улыбкой промолвил человек, озвучивая шокирующую цифру. — Поскольку одна унция золота в двадцать четыре карата стоит восемь тысяч, двести пятьдесят пять драхм, то в общей сумме выходит… Четыреста тридцать одна тысяча, двести драхм. На это можно приобрести пару неплохих квартир в центре города. Пожалуй, самое время вам завидовать, хм. Вы очень вовремя поспешили обменять своё золото.       Последние слова вывели Санса из блаженного ступора.       — вы это о чём?       Человек тихонько рассмеялся, чуть покачав головой.       — Вы — один из первых монстров, поспешивших обменять своё золото. Помяните моё слово — завтра курс будет едва ли не ниже плинтуса. — Когда скелет вопросительно изогнул бровь, мужчина со смехом поправил визор. — Наша экономика защищена от дефолта, мистер Санс. Представляете, что с ней станет без подобной защиты, когда внезапно начнут появляться граждане с намного большими объёмами золота? Она с треском рухнет на дно, вот что станет. Экономический кризис — страшная вещь для людей и общества в частности.       — это значит…       — Это значит, что к завтрашнему дню курс драхмы к золоту будет не больше тысячи к одному. Это защитный механизм — дабы сама драхма не скатилась в бездну. Я бы на вашем месте поблагодарил того благодетеля, который посоветовал вам прийти именно сегодня — он определённо знал, что делает.       «Благодетеля», стало быть. Санс смежил костяные веки, откинувшись на спинку кожаного кресла. Этим «благодетелем» был Лютер — тот самый человек, что привёз их на поезде в Метрополис и с которым, кажется, Ториэль и Азгора связывала некая история. Он совершенно точно побеседует с человеком, как только выдастся возможность. Проигнорировав воспоминание о чувстве родства, кольнувшее в его рёбрах, монстр-скелет поднял веки и взглянул на человека; точки света в глазницах словно пытались проглядеть его насквозь.       Разумеется, насквозь можно было проглядеть только самого Санса, и уж точно не его собеседника — но это были уже детали.       — и что теперь?       Пожилой мужчина едва заметно пожал плечами.       — Вам предоставят пластиковую карту с избранным вами кодом доступа. Будь вы человеком, мы бы просто перевели всю сумму на вашу биометрический чип-идентификатор. Однако, так как вы монстр, это невозможно. Не волнуйтесь — вы сможете расплачиваться своей картой практически во всех магазинах.       Санс с усмешкой прикрыл одну глазницу. Картинка выстраивалась самая что ни на есть радужная.       — практически? — позволил себе усомниться скелет.       — Для остальных случаев вы можете просто вывести драхму в виде бумажного денежного знака в ближайшем филиале «Плутоса», — откликнулся человек. От безразличной интонации мужчины улыбка монстра угасла.       Последний мог поклясться, что на секунду увидел в глазах человека что-то тёмное. Этому не помешал ни визор, ни контактные линзы. По его костям пробежал холодок.       Следующие полчаса он провёл за — большой сюрприз — заполнением всевозможных бланков. Безымянный консультант с визором благожелательно объяснял ему детали бланков и суть каждого пункта, однако Санс все никак не мог избавиться от неприятного чувства, затаившегося между его рёбер. Он костным мозгом чуял нечто, нагнетающее атмосферу.       Когда его попросили ввести код доступа, скелет не смог удержаться.

Код доступа: скеле-тонна скеле-денег Подтвердите ввод Верно ᅠᅠᅠᅠ Исправить

      О, Папирус будет в скеле-ярости.       Карта, которую ему принесла та же девушка, что и собрала золотые монеты, была матово-белой. В левом краю, посередине, была обнажена небольшая микросхема — очевидно, именно в неё была закодирована его информация. Интересно, возможно ли взломать чью-либо карту так, чтобы не требовался постоянный ввод кода доступа? Он подумает об этом на досуге, если не будет слишком лень.       С такими деньгами, наверно, и работать не придётся — по меньшей мере несколько лет.       — Всего доброго, мистер Санс. Было приятно вести с вами дело, — вежливо улыбнулся консультант, когда монстр попрощался и направился к выходу из кабины. Стены, дрогнув, вновь стали прозрачными — к чему вообще была эта функция, Сансу было невдомёк. — Надеюсь, что и в дальнейшем вы будете иметь дела с нашим банком. Информацию о кредитах и займах вы можете найти на нашем сайте в голосети. До встречи!       Кредиты и займы, значит? Хорошо, это тоже нужно подглядеть на досуге. Когда он вышел из кабины со стеклянными стенами, цифры на табло изменились. Нащупывая в кармане толстовки мобильный телефон, монстр-скелет нечаянно извлёк на свет бумажку с его номером — и та, вспыхнув, распалась на голубые хлопья прямо в его пальцах. Хлопья, в свою очередь, распались на пыль, а пыль — просто растворилась в воздухе.       «чудно».       Нащупав, наконец, телефон, монстр открыл пространственный ящик, и, недолго думая положил карту внутрь. Даже если он потеряет свой телефон — он без труда сможет открыть доступ к этому конкретному ящику и извлечь карту, прежде чем это сделает кто-либо другой. Всунув устройство в карман, Санс размеренным шагом направился в сторону выхода, прямо чувствуя спадающий с его плеч груз. Это дело сделано. Хорошо, что именно он взялся за поход в банк — кто знает, смог бы Папирус выполнить эту задачу.       Он мысленно выругал самого себя.       «хватит считать, что папирус — идиот. мой брат умнее, чем я сам считаю».       Его весьма грубо вырвали из раздумий — парень в чёрной куртке с надвинутым на глаза капюшоном пронёсся мимо него, грубо толкнув монстра плечом. Санс насмешливо изогнул бровь — если это было попыткой нарваться на грубость, то весьма жалкой. В сравнении с ним человек выглядел совершенно не внушительно, как из-за роста, так и из-за потрепанного вида.       — куда спешишь, приятель? помедленнее, а то костей не соберёшь.       Проигнорировав брошенные в его спину слова, человек, даже не замедлив шага, шёл в сторону одного из «окон» — открытых пунктов для быстрых операций с драгоценными металлами. Пожав плечами, Санс без спешки возобновил путь к арочному проёму. Когда он прошёл мимо, то заметил странную деталь — золотые пластины, которыми были окованы края арки, покрылись густой сетью чёрных прожилок. Прожилки шевелились, покачиваясь, словно водоросли в воде. Монстр нахмурил костяные веки и остановился, точки света сосредоточились на чёрных прожилках.       «какого…»       Звон бьющегося стекла. Пронзительный женский крик — вздрогнув, скелет в синей толстовке резко обернулся. От увиденного его глазницы удивлённо расширились, огоньки в них потускнели.       Человек в чёрной ветровке, с которым он столкнулся несколько мгновений назад, угрожающе навис над молодой женщиной в униформе. В последней скелет запоздало узнал мать беседовавшего с ним пацана. На белом кафеле валялись осколки разбитого голоэкрана, на поверхности которых ещё можно было разглядеть искажённые белым шумом цифры. Люди и редкие монстры шарахнулись подальше от разразившейся сцены — лишь только пацан, испуганно вытаращив глаза, подался вперёд. Где-то вдали раздался истошный вой сирены.       Когда на входе в банк с причудливым названием «Плутос» Санса подвергли сканированию и заставили заполнить три чёртовых бланка, Санс понял, что это будет тяжёлый день. Когда он извлёк из аппарата билет с туманным названием «Ярус 1, холл 3, помещение 274», он понял, что это будет долгий день. Когда человек в чёрной ветровке, не издав и звука, схватил вскрикнувшую женщину за горло и поднял её в воздух, будто пушинку, Санс понял, что этот день будет отвратным.       Как назло — поблизости никого не было, а его способность делать срез заглохла, как все Подземелье без энергии Ядра. Скелет напрягся, попытался перевести душу нападающего в «синий режим» и как следует приложить его дурной головой прямо об потолок — может, даже вобьёт в него немного ума.       Когда последний в ответ на усилие, даже не чихнув, начал сжимать горло закричавшей женщины, скелет чертыхнулся сквозь зубы. Его магия все ещё работала, он это чувствовал — так какого чёрта душа этого засранца отказывалась меняться? Помимо всего прочего, окружившие его люди застыли, даже не шелохнувшись, словно кролики перед удавом — несмотря на то, что это был один-единственный человек, и вместе толпа бы смогла его задавить, даже не почесавшись.       — Мама! — пронзительно закричал мальчик, ринувшись вперёд. Бородатый старик с тростью тут же схватил вырывающегося ребёнка за плечо, не позволив ему подбежать ближе.       — Тише, сейчас прибудет охрана… — донёсся до слуховых отверстий Санса шёпот старика.       Этот придушит её, пока эта охрана прибудет.       «думай быстро, думай быстро…»       — эй, приятель, как дела? — заорал Санс во всю мощь несуществующих лёгких, прикрыв левый глаз и быстрым шагом входя в образованное посетителями «Плутоса» кольцо. Последние ошеломленно следили за тем, как скелет, всунув руки в карманы, остановился в нескольких метрах от человека и женщины; мальчонка с оранжевыми глазами смотрел на него со смесью ужаса и мольбы.       Свою цель его возглас выполнил — псих, ослабив хватку, медленно повернулся к вечно улыбающемуся скелету, словно виновато опустив голову. Капюшон ветровки скрывал глаза человека — мысленно чертыхнувшись, монстр-скелет развёл руки в стороны и пожал плечами.       — хорошая сегодня погодка, не правда ли?       Человек в ветровке даже не шелохнулся. Точка света в открытой глазнице Санса неотрывно следила за судорожно дышавшей женщиной, и поэтому монстр просто не мог заметить.       — птички поют… — продолжал он, сделав шаг. Бело-синие «тапочки», выданные им на входе в «Плутос», бесшумно ступали по кафельному полу.       Его взгляд был сосредоточен на жертве, дабы ненормальный, на которого другие реагировали так странно, не прикончил её раньше времени. Он не смотрел на самого человека, он просто не мог заметить…       — …цветочки распускаются… — ещё шаг. Напряжение во всём теле, казалось, вот-вот обратит его кости в костяную муку.       Он просто не мог заметить тонкие чёрные нити, распускающиеся на спине человека в чёрной ветровке; нити, колыхавшиеся в воздухе, подобно водорослям в воде, нити, которые постепенно начинали высовываться из локтевых сгибов и коленей человека.       — в такие дни, люди как ты…       Женщина, заметив, что псих отвлёкся, вырвалась из его захвата, со вскриком повалившись на усыпанный осколками пол. По белому кафелю в тот же момент стекла струйка крови, заполняя зазор между плитами — при падении она поранила ладонь об один из осколков. Ненормальному, который незамедлительно дёрнулся ей навстречу, преградили дорогу выросшие прямо из пола и возвышавшиеся к потолку ряды белых и голубых костей.       — …не должны мешать порядочным гражданам. — Санс с облегчённым вздохом прикрыл глазницы, сосредоточившись на костях. Ещё один ряд появился, и ещё, и ещё — заключая человека в ветровке в клетку из чередующихся бело-синих костей. Он знал, что убивать человека магией, пусть даже в таком положении, было чревато — один лишь бог знал, как человечество отреагирует на убийство своего, пусть и такого, одним из монстров. Их благожелательность могла тут же вылететь в трубу. Ситуация, по мнению Санса, была под контролем — теперь осталось дождаться, пока эта очень уж медленная охрана не прибудет на место…       — Осторожнее! — истошно завопил старик, удерживающий мальчика. Распахнув веки, монстр словно в замедленной съёмке наблюдал, как длинные чёрные нити, вырастающие из тела мужчины, обвились вокруг призванных им костей и сокрушили их, словно это были кукурузные хлопья. Огоньки в глазницах уменьшились до размеров булавочной головки. Он попытался помешать, попытался призвать больше костей. Санс просто не успел.       Нити обвились вокруг горла желтоглазой женщины, попытавшейся отползти назад, и с чавкающим звуком врезались в плоть. Брызнула кровь, целая толпа людей с воплями, расталкивая друг друга локтями, ринулась к выходу. А Санс безмолвно наблюдал, как голова женщины, на его глазах отделившись от тела, с влажным шлепком упала на залитый кровью кафельный пол.       — Мама! — раздался где-то на фоне истошных воплей крик мальчишки, преисполненный такого страха и боли, что его кости загремели. Старик в страхе вытолкал ребёнка из помещения двести семьдесят четыре, а разум скелета словно заволокло голубоватой дымкой.       Когда человек, чья пронизанная нитями фигура стала напоминать плоскую чёрную тень, с лёгкостью уклонился от залпа белой магии, словно это было пустяком, Санс уже плевать хотел на «реакцию человечества». За первым залпом последовал второй, третий, четвёртый и пятый — он потерял счёт. Скользя по кафельному полу, в сторону тёмной фигуры устремились ряды белых и голубых костей. Последняя издала пронзительный, нечеловеческий визг, который эхом отрикошетил от мраморных стен. Напружинившись, тень взлетела в воздух, оставляя за собой след из чёрных нитей, и, зацепившись за огромную люстру, повисла на ней, раскачивая задребезжавшие хрустальные «капли». Когда её противник сделал залп по люстре, разнося последнюю вдребезги, существо, изогнувшись и избежав попадания, прыгнуло и припало к ближайшей поверхности. Крошечные точки света в глазницах скелета, сузившись, следили за тем как тень, игнорируя все законы физики, будто паук поползла прямо по белой поверхности потолка.       И направлялась она прямиком к арочному проёму.       Залпы белой магии последовали один за другим, в промежутке до доли секунды. Когда тень уклонилась и от этой атаки, множество рядов синих и белых костей отрезали её путь к проёму. К этому моменту Санс уже вытащил руки из карманов и взмахом ладони попытался изменить режим этой души, вновь и вновь…       Бесполезно. Он не мог даже задеть эту тень одним из своих залпов — в таком случае он мог попытаться войти с этим существом в конфронтацию и просто задержать свой ход до бесконечности. Оставалось последнее средство — с силой стиснув зубы, Санс замедлил время.       Движения чёрного существа стали медленными и вялыми, словно оно прорывалось сквозь густое масло. Проследив траекторию очередного прыжка твари, монстр-скелет сделал очередной залп — на этот раз просчитанный и выверенный. Время восстановило свой ход — луч белой магии с хлюпающим звуком снёс правую руку твари и половину её грудной клетки. Магия вошла в контакт с душой, теперь он может…       Он застыл. Эта душа была угольно-чёрного цвета.       Когда густая волна жгучей тьмы накрыла его с головой, Санс не успел даже вздрогнуть. Густая чёрная тина, накрывшая его кости, начала увлекать монстра в глубину. Пелене ярости, застилавшей его зрение, пришла на смену паника. Он не понимал, что происходит, но он знал, что этой тьме нельзя поддаваться. Стиснув зубы, Санс стал сопротивляться, с брезгливым омерзением пытаясь вырваться из захвата тины. В момент разрыва контакта с тьмой он увидел тонкую сеть чёрных прожилок, тянувшихся по рукавам толстовки к его шее.       Это похоже на какой-то кошмар. Но чёрта с два он поддастся. Не теперь, когда эта бесконечная череда перемоток наконец перестала рвать его жизнь.       Тьма отхлынула столь же внезапно, как появилась. Конвульсивно содрогнувшись, монстр с судорожным вздохом осел на пол; его кости мелко дрожали, издавая тихое постукивание. Боль в рёбрах казалась невыносимой, перед глазницами все плыло; схватившись за череп, монстр со вздохом зажмурился, пытаясь отдышаться и унять настойчивое гудение где-то внутри. Сквозь мутную дымку он видел, что его окружили незнакомые лица. На некоторых было выражение восхищения, на иных — страха и опаски. Губы некоторых шевелились, но монстр-скелет слышал лишь то самое гудение. Смежив костяные веки и сосредоточившись, он мог различить отдельные слова:       «в одиночку…», «опустошённый…», «сумел уничтожить…»       Кто-то позвал его по имени.       — Санс? Санс из Снегограда? Брат Папируса?       Пошатываясь, он открыл глазницы. Перед ним стоял знакомый человек — он не помнил его имени, но это был парень с оранжевыми глазами, который вызвался добровольцем и помогал монстрам транспортировать свою мебель и вещи на поверхность. Тот самый, что так яростно отреагировал на то, что Санс вызвал души его и той девушки. Человек был облачён в странный костюм — не похоже, что это была униформа охраны «Плутоса». Оранжевая куртка с мерцающими рунами и чёрными элементами брони не похожа вообще ни на какую униформу. Санс растерянно моргнул; точки света в его глазницах скользнули со знакомого человека за его спину.       Из кафельного пола, ныне залитого багряной жидкостью и чем-то чёрным, торчали призванные им кости. По белой поверхности этих костей стекала чёрная густая жижа — та самая, что перемешалась с кровью обезглавленной женщины. Края костей были не закруглёнными, но острыми — словно кости кто-то обломал, дабы сделать их смертоноснее. Тёмная фигура, вновь ставшая лишь человеком в чёрной ветровке, была насажена на эти кости, истыкана ими, словно подушечка для иголок. У него отсутствовала правая рука и часть грудной клетки, и теперь оно висело на магических костях животом к потолку. Лицо человека было обращено к проёму — туда, где сейчас был Санс.       Когда скелет увидел глаза нападавшего, он обрадовался, что у скелетов нет внутренних органов. Будь у него желудок, его бы тут же вырвало — а слабонервным монстр отнюдь себя не считал. Все глазное яблоко, начиная от радужки со зрачком и заканчивая склерой, было словно покрыто блестящей чёрной плёнкой. Из уголков глаз существа — Санс уже не мог назвать это человеком — медленно вытекали тёмные струйки.       — Санс из Снегограда!       Потускневшие точки света в бездонных глазницах скелета обратились к стоящему перед ним человеку. Симон — кажется, этого звали Симон.       — Вы меня слышите?       Он кивнул. Взгляд монстра невольно устремился к существу, нанизанному на его магию. После того, как Санс залпом бластера сбил люстру, помещение окутал полумрак; он видел, как внутренности существа едва заметно блестели в темноте.       — Вы понимаете, что я говорю? — буквально прожёвывая слова, произнёс Симон, загораживая монстру вид на мертвеца. Свет из холла номер три освещал обеспокоенное лицо мужчины.       Улыбка на лице монстра, не спавшая даже во время схватки, скривилась.       — с лёг-костью тебя понимаю, приятель, — выдавил из себя монстр, медленно поднимаясь на ноги. Его ещё пошатывало; он моргнул, лишь сейчас заметив, что его толстовка была испачкана не только в чёрной, но и в красной жидкости. Когда это обезглавило мать мальца, её кровь попала и на него.       Окружившие его люди переглянулись. Санс, оказавшийся выше их всех, тряхнул головой и закашлялся.       — полагаю, кавалерия прибыла запоздало, э? неплохая защита в человеческих банках, скажу я вам, — с неприкрытым сарказмом пробормотал он, моргнув несколько раз.       — Сигнал дошёл с задержкой в десять минут, — тихо отозвалась незнакомая ему девушка в той же униформе, что и Симон. — Кто-то проник в систему и вырубил все коммуникации с «Аресом».       — какого…       — Санс, выслушайте меня! — прервал его Симон, грузно положив ладонь на его плечо.       Санс моргнул и подозрительно покосился на человека. В груди поднималась запоздалая ярость. Из-за этих идиотов ему пришлось иметь дело с тварью из кошмарных снов; из-за этих идиотов у несчастного пацана обезглавили мать на его же собственных глазах.       Но следующие слова ввели его в ступор.       — Вы должны пойти с нами в «Арес», — по слогам произнёс Симон, глядя в его глазницы. — И дать показания о случившемся. Это чрезвычайно важно.

☠ᅠ☠ᅠ☠ᅠ⚖ᅠ☠ᅠ☠ᅠ☠

✧

⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ 🍰ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐

      Возможно, дело было в темноте, царившей во всём человеческом городе и делающей его немного похожим на Подземелье.       Возможно, дело было в том, что проблемам с поиском своего места наконец пришёл конец; и последнее утверждение относилось не только к её семье, но ко всем монстрам в целом. Она могла не быть более королевой, однако женщина всё-таки чувствовала ответственность за своих бывших подданных. Ей было больно даже думать о том, что некоторым из них не достанется пищи или крова. Хорошо, что такого не произошло.       Возможно, дело было в том, что люди приняли их почти как своих. Нет, некоторые горожане Метрополиса по-прежнему шарахались от монстров и косо поглядывали в их сторону, но факт был неоспорим — открытую враждебность никто не проявлял, а дружелюбие проявляли многие. У неё складывалось неловкое ощущение, что подобное отношение было навязано людям их собственным правительством. К коему они, по-видимому, прислушивались.       Коему подчинялись без пререканий.       Её собственные воспоминания о далёком прошлом — о временах задолго до заключения монстров под горой Эботт — нашёптывали тревожные мысли: то, что такое поведение было несвойственно человеческой расе, то, что люди никогда не подчинялись своим владыкам беспрекословно.       Нынешнее поведение людей изумляло, и вместе с тем успокаивало. Если человечество не искало поводов для конфликта, то монстры не станут искать тем более — не после того, как из Подземелья их освободил человек.       Один маленький ангел. Она с улыбкой прикрыла глаза, лёгким шагом миновав фонарный столб. Эти фонари были весьма причудливой конструкцией — установленные в тротуар белые шпили с сияющим цветным кристаллом на самом конце. Летающие в воздухе пушистые сферы света — люмены — порой подлетали слишком близко к фонарю; когда это происходило, из кристалла в сферу вылетал пучок молний. Люмен отлетал от фонаря со скоростью выпущенного снежка, забавно врезаясь в стены высотных зданий и выпуская летящие на тротуар и дорогу искры. Её позабавило то, что цвет сферы после этого становился идентичен цвету кристалла, «ударившему» её порцией электричества. Вероятно, так происходила подзарядка этих пушистых сфер.       Она повернула за угол, тут же примечая знакомую магазинную вывеску. Неоновый свет озарял тротуар перед автоматическими дверями, открывающимися самостоятельно, стоило лишь к ним приблизиться. Вывеска с человеческими символами и изображением пшеничных колосьев так и притягивала к себе люмены. Шары света, роняя наземь мерцающие искры, робко подлетали к ней — лишь для того, чтобы незамедлительно быть отшвырнутыми фонарём в противоположную сторону. Тихонько рассмеявшись, она вошла в раскрывшиеся пред нею двери.       Она не знала, почему чувствовала себя на поверхности как дома — будь дело в темноте, в принятии людей или же в завершении непрекращающегося потока затруднений и проблем — но Ториэль намеревалась сохранить это чувство настолько, насколько это было вообще возможно.       — О, миссис Дримур! Добрый вечер! — полненькая человеческая девушка с чёрными волосами энергично помахала ей рукой, с улыбкой облокотившись на прилавок. На парящем рядом с ней голоэкране отображалась сводка новостей. — Пришли подыскать что-нибудь на ужин?       Ответив на дружелюбную улыбку кассирши, монстр-босс замялась и огляделась по сторонам. Магазинчик, снаружи казавшийся небольшим и довольно уютным, изнутри выглядел совершенно иначе. Высокие пронумерованные ряды с продуктовыми стеллажами, второй этаж с оптовой продажей, тележки для удобной транспортировки продуктов до кассы — такого Ториэль в Подземелье увидеть не доводилось. Первый поход в магазин под руководством Лютера хоть и прошёл без происшествий, но ориентироваться здесь по-прежнему было нелегко. Человеческий юноша посоветовал ей не стесняться просить о помощи — эта девушка за кассой оказалась его старой знакомой и по его просьбе согласилась помогать Ториэль во время походов той за продуктами.       — Действительно. Я нашла один любопытный рецепт, но никогда не пробовала готовить его прежде. Доводилось ли вам слышать об «эскарго», Орлин? — наконец произнесла она, бросив мимолётный взгляд на голоэкран.       Девушка задумчиво нахмурилась, покосившись в сторону стеллажей с продуктами.       — Что-то из старой Франции, да? Вроде припоминаю. Вы записали рецепт?       Встрепенувшись, монстр с белоснежной шерстью сняла с плеча небольшую сумочку и закопошилась.       — Вот.       Орлин взяла бумажку из её когтистых рук и некоторое время просто взирала на листок. Выражение её лица менялось: сначала на удивление, потом на раздражение, а затем — на горестную скорбь. Наконец она подняла на замершую в ожидании Ториэль обречённый взгляд тёмно-зелёных глаз.       — Миссис Дримур, что тут написано? — печально поинтересовалась кассирша, царапнув ногтем шероховатую поверхность бумажки. Монстр с рожками нахмурилась, принимая назад листок с её рецептом… а потом её осенило.       — Ох, простите, Орлин — это руны монстров, — виновато пробормотала она, покачав головой. — Давайте я переведу…       Выслушав перевод женщины-монстра, человек с понимающей улыбкой кивнула. Так стало лучше.       — Виноградные улитки, сливочное масло, чеснок, укроп и петрушка. Все это у нас на первом этаже — позвольте…       Она приподнялась на цыпочках и вдохнула полной грудью.       — Джейн! — завопила девушка во всю мощь лёгких. — Дуй сюда!       Со второго этажа раздался грохот, за которым последовал поток отборных ругательств. Ториэль застенчиво кашлянула в кулак; кассирша в ответ с усмешкой пожала плечами — дескать, с кем не бывает. Через минуту к кассе приблизилась запыхавшаяся и явно рассерженная девушка в красном переднике и берете. Русые волосы были повязаны в хвост, глаза цвета свежего лимона буравили безмятежно улыбавшуюся Орлин гневным взглядом.       — Чего тебе? — грубо буркнула Джейн, стряхивая с рукавов хлопья серой пыли. От чего бы её ни отвлекли — это дело, похоже, было важным.       — Эта леди не знает, где и что тут искать. Будь зайкой, покажи ей секцию с овощами и молочкой. И… где у нас виноградные улитки? Вроде в морепродуктах.       — Добрый вечер, Джейн, — Ториэль слабо помахала той рукой. Окинув женщину-монстра оценивающим взглядом, желтоглазая пожала плечами и отвернулась, жестом поманив её за собой.       — За мной. Покажу, что тут да как.       С улыбкой кивнув и бросив на Орлин благодарный взгляд, высокая женщина-монстр покорно последовала за едва достающей ей до локтя человеческой девушкой, не забыв захватить с собой продуктовую корзину. Кассирша, помахав им вслед, с усмешкой вернулась к чтению новостей.       Во время их похода по секциям молочных продуктов и овощей Джейн не произнесла ни слова: просто разглядывала прилавки и безмолвно ждала, пока Ториэль погрузит все необходимое в свою корзину. Не удержавшись от соблазна, женщина-монстр взяла не только чеснок и укроп с петрушкой, но и множество иных овощей: извлекла из плетёных корзин несколько свежих томатов и перцев, сняла с полки запечатанный пакет с картофелем и упаковку листьев салата. В молочной секции, помимо сливочного масла, она также захватила собственно молоко и сливки. На пути к секции морепродуктов они прошли мимо стенда со сладостями, и там Ториэль ненадолго задержалась; когда они остановились возле открытого холодильника с улитками и мидиями, в её корзине дополнительно лежали три плитки шоколада и разноцветное драже. Она не знала, какой именно шоколад был по душе её сыну, и взяла на пробу три вида: тёмный, молочный и белый.       — Сложно это, наверное.       Она вопросительно взглянула на заговорившую девушку, не совсем понимая, что та имела в виду.       — Ну, адаптироваться в обществе. Все вокруг кажется странным, чужим и так далее, — пробормотала Джейн, извлекая из нижнего холодильника упаковку с замороженными улитками, которую высокая женщина-монстр не могла бы достать. — Про рост вообще молчу — наверно, пригибаться везде очень неудобно.       Ториэль склонила голову набок и внимательно взглянула в жёлтые глаза человеческой девушки.       — Возможность видеть солнце и небо того стоит, — улыбнувшись, промолвила она. — Пусть и… хм, в перспективе.       Джейн сдавленно хихикнула, разрушая собственную маску безразличия. Ториэль улыбнулась чуть шире.       — Ага, с асписом на солнышко и не поглядишь… — с усмешкой произнесла человек, положив улиток в корзину Ториэль. Поймав вопросительный взгляд женщины-монстра, она пожала плечами. — Наш барьер от Эл’Грюма? Всяко лучшее название, чем «защита», как его нарекли в Башне. Мне порой кажется, что наши совсем не могут в названия.       Ториэль тихонько хихикнула, прикрыв рот мохнатой ладонью.       — Не только ваши. Наше королевство зовётся «Королевством монстров», — с лукавой улыбкой пояснила она, размеренным шагом следуя за обернувшейся девушкой, — а столица Подземелья была наречена «Новый Дом».       — Вау. Король Азгор тоже не очень может в названия, да? — прыснула Джейн, обогнув холодильник с креветками и устрицами.       Медленно кивнув, женщина-монстр с усталым вздохом прикрыла веки. На ум то и дело возвращался случай в парке и слова её сына.       «Мам, папе просто интересно».       Когда Фриск назвал Азгора папой, в её груди словно что-то взорвалось. Неужели в глубине души он действительно считал его отцом?       «Я не могу. Я просто не могу».       Леди Дримур понуро опустила рогатую голову, тихо вышагивая за человеческой девушкой. Та заметила состояние бывшей королевы монстров и неловко кашлянула — совсем как сама Ториэль, тогда, когда Орлин подозвала помощницу к кассе.       — Это, не хотела сыпать соль на рану и все в таком духе, — неуверенно проворчала она, шаркая ногами по линолеумному полу. — Просто... Я даже не знаю, как надо общаться с коронованными особами!       — Я более не королева, Джейн, — вяло улыбнулась женщина-монстр, скользнув взглядом по стеллажам с напитками. Когда они проходили мимо, она выловила оттуда бутылку с соком — может, Фриску понравится. — Это в прошлом.       Человеческая девушка бросила на неё странный взгляд.       — Да? Хм, значит, я продула. Чёрт.       Ториэль недоуменно вскинула брови.       — Прошу прощения?       От интонации монстра-босса Джейн испуганно подпрыгнула на месте и приподняла руки в примиряющем жесте.       — Э… я просто беседовала с друзьями, и мы поспорили, хорошо? Ничего страшного, никакого вреда, верно?       Прищурившись, женщина с белой шерстью медленно кивнула. Ей не нравилось то, к чему вела эта девушка.       — Никакого вреда. Но почему вы решили, что я и Азгор?..       Джейн остановилась возле прилавка с фруктами и обернулась, нервно переминаясь с ноги на ногу.       — Как бы так объяснить… у людей магия появляется весьма разной, верно? Я о способностях, а не о чертах душ.       Ториэль кивнула.       — Ну вот… — человек расслабила ворот белой рубашки, словно ей стало жарко. — Моя черта души даёт мне возможность запускать сгустки магии во все и всех, верно, но моя способность? Я могу предсказывать события.       Заметив увеличившиеся в размерах глаза Ториэль, человек чертыхнулась и отрицательно мотнула головой.       — Нет, никаких предсказаний апокалипсиса и подобной чуши — я, говоря откровенно, ничего значимого предсказать не могу, даже появление Эл’Грюма, в отличие от кромологов. Слабенькая способность, в общем — предсказываю лишь личное или касающееся отдельных людей, и то с натяжкой. Впрочем, не жалуюсь — пару раз это меня спасало. Могу предчувствовать, что завтра потеряю ключи, или то, что в тёмной подворотне меня стукнут по башке и ограбят, а то и хуже. Хотите верьте, хотите нет — но я знала, что сегодня мне упадёт на башку проклятая башка с туше…       — Джейн?       — Верно, верно, ближе к теме… В общем, я… — девушка звучно сглотнула, — …может быть, предсказала, что вы вновь сойдётесь с королём?       — Этого не произойдёт.       Человек вжала голову в плечи и съёжилась, на фоне внушительной леди Дримур став ещё незначительнее.       — Они не всегда сбываются, честно! Нам, э, пора — уже поздно.       Путь до кассы они провели в гробовом молчании. Уже повернув за угол, Ториэль удивлённо моргнула. Эта синяя толстовка была подозрительно знакомой.       — Куда тебе столько кетчупа, дружище? — фыркнула Орлин, принимая белую пластиковую карту из костяных пальцев. Хоть стоящий перед нею монстр и не был самым высоким из представителей своего вида, она всё равно была ниже его, — Хочешь принять ванну из крови невинных томатов?       — моя одежда испачкана в чернилах и крови невинных людей, а ты спрашиваешь именно это? вау. люди точно не жалуются на крепость своих кишок.       — Пф. Ты не представляешь, какие кадры порой забредают ночью на огонёк, — прыснула со смеху кассирша, всунув карту в тонкий разъем на прилавке. В воздухе перед монстром появился небольшой голоэкранчик. — Вводите ваш код, мистер.       — Санс! — радостно окликнула Ториэль, быстрым шагом устремившись к кассе.       Монстр-скелет вздрогнул и повернулся. Огоньки в его глазницах при виде Ториэль вспыхнули чуть ярче.       — ого. приятная встреча, тори.       Женщина с радостным вздохом улыбнулась, положив корзину с продуктами на стойку. Одежду своего друга, испачканную в чёрном и красном, она заметила запоздало.       — Боже! Что случилось, Санс? — испуганно ахнула она, прижав ладонь ко рту. Скелет проследил за её взглядом и нервно рассмеялся, одёрнув испачканную толстовку.       — это, э, черепычайно долгая история, тори. давай я расскажу у тебя дома? не хочется ставить крестец на своей репутации.       Точки в его глазницах остановились на Орлин. Заметив на себе взгляд монстра-скелета, девушка закатила глаза.       — Я живу в Муравейнике, костяшка. Ты и понятия не имеешь, что мне довелось повидать на своём веку, — фыркнула женщина. — И вводи уже свой код, не задерживай очередь.       — прерывать разговор старых друзей — та ещё жесто-кость, человек.       С усмешкой дождавшись, пока Санс расплатится за свой кетчуп, Ториэль заняла его место, жестом попросив подождать у выхода. Когда улыбающийся скелет извлёк свой телефон и перенёс пакет в пространственный ящик, Джейн, обколотившаяся на прилавок и задумчиво разглядывающая его, тихонько ахнула.       — что? это плюсно телефон с четвёртым измерением! — усмехнулся Санс, изогнув костяную бровь. — уж точно не повод преклоняться в изумлении.       — У тебя с этим ничего не выйдет.       Ториэль нахмурилась, взглянув на застывшую человеческую девушку. Орлин с раздражённым вздохом закатила глаза.       — Ох, ну только не снова. Иди, сортируй ящики с тушёнкой!       Возмущённо фыркнув, желтоглазая отлипла от прилавка и побрела вглубь магазина, скрывшись за стендом с напитками. Санс с нервным смешком повернулся в кассирше, устало потиравшей переносицу.       — ладно, а это к чему было?       — Она у нас комнатный пророк, — буркнула женщина, просчитывая на голоэкране стоимость покупок Ториэль и принимая переданные ей бумажные драхмы. — Предсказывает всем беды и несчастья. Тебе ещё повезло, приятель — мне она неделю назад предсказала, что меня вскоре «настигнет великое горе».       — и что, настигло? — поблёкшим тоном поинтересовался Санс. Орлин пожала плечами.       — Ну, дня два назад, все мои рыбки умерли. Фильтр засорился. Так что, полагаю, настигло.       Когда Ториэль сложила продукты в пакет и вежливо отказалась от предложенной помощи своего друга (право, для неё этот пакет был лёгок как пёрышко), человеческая девушка помахала им на прощание, выкрикнув «заходить почаще!» Когда они вышли и остановились напротив фонаря, Санс с неуверенной ухмылкой пожал плечами.       — ну… это только что произошло.       — Не все пророчества сбываются в точности, — неловко улыбнулась Ториэль. Её взгляд то и дело останавливался на одежде её друга. Была ли это… кровь?       — ну, остаётся надеяться на это. столь драматичные пророчества переброр, на мой взгляд.       Ториэль, не выдержав, запрокинула голову и звонко рассмеялась. Женщина не заметила тоскливого взгляда, которым одарил её монстр-скелет, прежде чем зашагать следом.       — Ты знаешь, как рассеять напряжение, мой друг, — с улыбкой промолвила она, на ходу стерев слезинку из уголка глаза.       Весь путь к её апартаментам они провели, рассказывая друг другу каламбуры. Санс даже поделился с ней новым материалом для «тук-тук» шуток, до которого она и не додумывалась.       Ей всегда было легко при общении с этим монстром — она и не помнила, когда ещё могла так запросто рассказывать кому-нибудь плохие шутки. В прошлом у неё не было так уж много приятелей — и теперь Ториэль плюсто была рада тому, что имела. У неё был сын, друзья и…       И Азгор. Кем бы он сейчас для неё ни был.       — Мы дома! — воскликнула она, открывая дверь и пропуская Санса вперёд. Последний незамедлительно стянул с плеч испачканную толстовку и смял её в комок, оставшись в футболке… с изображением рёбер.       — Ох, чёрт! — раздался из гостиной вопль Андайн. Монстр-босс нахмурилась, осторожно положив пакет с продуктами на тумбу с зеркалом.       Что здесь делала бывшая капитан королевской гвардии, ей было невдомёк. Амфибия пулей залетела в прихожую, с виноватым выражением лица начиная обуваться.       — Это, прошу прощения, что нагрянула без приглашения! — с нервной усмешкой затараторила она, подпрыгивая на одной ноге. — Просто забежала, дабы поделиться новостью. Э, Санс, что у тебя с одеждой?       — какой новостью хочешь поделиться, рыбка? — поинтересовался скелет, проигнорировав вопрос девушки и прислонившись к стене. Свёрнутая в ком грязная толстовка была отшвырнута в дальний угол. — давай, неужели не видишь в наших глазах немой вопрос?       — У тебя даже глаз нет! — огрызнулась Андайн, снимая с вешалки кожаную куртку.       Санс с усмешкой пожал плечами.       — как и части мозга, отвечающей за тактичность. вылавливай уже.       — Хех, в общем… Мы с Альфис решили связаться Нитью! — если судить по выражению лица монстра, она была на седьмом небе от счастья.       Ториэль оцепенела.       — Андайн, — осторожно начала она, переглянувшись с Сансом. То, что в глазницах последнего при упоминании Нити потух весь свет, она заметила с тревогой. — Ты не думаешь, что это…       — Замечательно, а? — с предвкушением предположила монстр, едва заметно подпрыгивая на месте.       — нет, тори имеет в виду… — начал Санс, нервно потирая шею.       — Если ты скажешь очешуенно, я проломлю тебе череп.       — Это слишком быстро! — воскликнула монстр-босс, с неприкрытым беспокойством глядя в жёлтый глаз капитана гвардии. От расстройства она даже забыла, что это из-за недосмотра Андайн она едва не потеряла Фриска.       Эта тема, тема Нити, была для неё болезненной.       — Э? Мы уже встречаемся довольно давно, Ториэль, — нахмурилась девушка с синей кожей, скрестив перепончатые руки на груди. — И мы обе — взрослые монстры. Мы уверены в этом решении.       Тихонько покачав головой, женщина-монстр взглянула на замявшегося Санса.       — Санс, мне нужно поговорить с Андайн. Могу я?..       — конечно, тори, — пробормотал монстр-скелет, на прощание одарив воительницу пронзительным взглядом и скрывшись в гостиной. — даров, бро. что делаешь?       Поманив хмурящуюся Андайн за собой, Ториэль вышла обратно на лестничную площадку и со вздохом присела на деревянную скамью. Листья неизвестного ей зелёного растения в пластиковом горшке колыхнулись. Подъезды в этом доме были уютны — никакой грязи, на каждую площадку была как минимум одна скамья, на стенах были поручни двух видов — расположенные низко для людей и расположенные высоко для монстров. Хоть сейчас здесь жили исключительно последние, строители учли возможность заселения человеческих жильцов.       — Прошу, присядь.       Бывшая капитан королевской гвардии села на приличном расстоянии, сдержанно сцепив ладони на коленях. Ториэль глубоко вдохнула сладковатый воздух. Кажется, здесь витал лёгкий аромат ванили и лимона. Приятный запах.       — Можешь ли ты сказать, что знаешь Альфис достаточно хорошо для этого? — спросила монстр с белой шерстью, повернувшись к Андайн. — Сможешь ли ты создать с ней полноценную семью? Завести детей?       Та непонимающе нахмурилась.       — Мы пока не задумывались о детях! — воскликнула она, заёрзав на своём месте. Ториэль не знала, что под напором её взгляда отважная воительница чувствовала себя нашкодившим ребёнком.       — Ты ведь понимаешь, что Нить — это навсегда?       Её голос был ровен и лишён эмоций. Это был просто вопрос, уточнение. Андайн неуютно поёжилась, скрестив руки на груди.       — Я на это, собственно, рассчитываю, — пробормотала она, не совсем понимая странную реакцию бывшей королевы. — Я люблю Альфис, ваше высочество.       — Просто Ториэль, — покачала головой монстр-босс, со вздохом опустив взгляд на собственные руки. — Я не имею права пенять или ругать вас за поспешность, но прошу — прежде чем вы сделаете нечто непоправимое, поговорите друг с другом. О будущем, о семье, о том, как всё будет после этого.       — Непоправимое? — переспросила Андайн, скривившись. Ладони на её коленях сжались в кулаки.       — Непоправимое.       — Чёрт возьми, ваше… эм, Ториэль, вы говорите так, словно это не Нить, а гаррота! — взорвалась она, вскочив со скамьи. Единственный глаз девушки воинственно полыхал пламенем решимости. — Нет ничего плохого в том, чтобы связать свою жизнь с любимым монстром!       — Ты твёрдо уверена в том, что через несколько столетий ситуация не изменится? — тихо спросила монстр-босс, подняв на неё мягкий взгляд.       Она надеялась, что её слова хоть самую малость пошатнут уверенность воительницы — достаточно для того, чтобы она не наделала ошибок молодости. Но когда Ториэль не увидела даже крохи сомнения во взгляде Андайн, женщина даже не знала, что и думать.       — Да, я уверена, — твёрдо заявила её собеседница.       Ответить монстру-боссу не позволил звук раздвигаемых створок лифта. Повернувшись, леди Дримур с удивлением увидела вышедшую на площадку странную парочку — две пожилые женщины, облачённые в причудливые наряды, с любопытством осматривались по сторонам. Одна из них была одета в строгий белый костюм с нашивкой в виде обвитого змеями жезла и носила очки, другая — в чёрное, похожее на рясу одеяние с высоким воротником.       — Этот этаж, Сабрина? — поинтересовалась женщина в белом костюме, сверяясь с закреплённым на запястье устройством.       — Вроде этот, Диана, — женщина в чёрном повернулась к остолбеневшим монстрам и сдержанно поклонилась. — Определённо этот. Добрый вечер, миссис Дримур.       — А это ещё кто? — пробормотала Андайн, прижав ладонь ко лбу.       Женщины многозначительно переглянулись; Ториэль с удивлением отметила, что, за исключением одежды, они были похожи как две капли воды — даже седые волосы были с одинаковой стрижкой.       — Разве вы не были предупреждены? — поинтересовалась Диана, кончиком указательного пальца поправляя очки. — Мы прибыли, дабы удостовериться в физическом…       — …и душевном, — добавила Сабрина.       — …здоровье ребёнка, — закончила Диана, приподняв руку с белым саквояжем.       В голове Ториэль что-то щёлкнуло.       — О, верно, я совершенно позабыла! — сокрушенно воскликнула она, поспешно вскочив на ноги и открывая дверь в свои апартаменты. — Прошу, заходите.       — Я, это, пойду… — промямлила Андайн, бочком придвигаясь в сторону ещё открытого лифта. — Уже поздно, я и без того злоупотребила вашим гостеприимством.       Похоже, этот разговор придётся отложить. Прищурившись и укоризненно покачав головой, глядя вслед улепётывающей воительнице, монстр-босс вошла в своё жилище следом за двумя женщинами. Оставалось надеяться, что она успеет переговорить с девушкой — прежде, чем та наломает дров.       — Это не займёт много времени, — уверила её человек в чёрной рясе. — Всего-навсего небольшая проверка. В случае проблем…       — Проблем? — вздрогнула Ториэль, закрыв за собой дверь.       Что, если Фриск ещё выздоровел не до конца? Что, если его попытаются отнять у неё потому, что она не знает, как правильно заботиться о нём? Беспокойство вскипело в ней, подобно поставленному на плиту чайнику.       — …мы направим вас в соответствующее учреждение, — успокоила мать женщина в белом костюме, похлопав её по плечу. Чайник перестал клокотать, но крышка все ещё подпрыгивала.       — Хорошо, — пробормотала монстр-босс и указала ладонью в сторону гостиной. — Прошу вас.       Странная парочка синхронно кивнула и направилась внутрь. Ториэль хвостиком последовала вслед за ними, внутренне надеясь на то, что Фриск не слишком испугается появлению незнакомцев. Она вдруг вспомнила кое-что: когда её сын заболел, он отчаянно, едва ли не до слёз просил, чтобы его не отправляли в госпиталь. Мог ли он бояться врачей?       Чайник принялся едва слышно свистеть.       Фриск сидел на полу перед телевизором в гостиной. Судя по почти сложенному пазлу — он с Папирусом нашёл, чем себя занять. По его правую руку сидел... лежал... Неожиданно колени бывшей королевы едва не подвели её. Цветок — она совершенно забыла его спрятать! Она была не уверена, что люди должны знать об этом создании…       Как же много секретов монстрам придётся хранить от человечества?       — Добрый вечер! — приветливо поздоровалась женщина в чёрной рясе, совершенно спокойно отреагировав на горшок с неестественно крупным золотым цветком, лежащий на ковре рядом с ребёнком.       Фриск вздрогнул, с удивлением взглянув на незваных гостей. Санс, устроившийся на красном диване, бросил на Ториэль вопросительный взгляд — та лишь едва заметно пожала плечами и слабо улыбнулась. Цветик, как ни странно, вёл себя совершенно спокойно и сосредоточенно выискивал недостающие детали пазла, не удостоив незнакомок и взглядом.       — ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, ЛЮДИ! — энергично воскликнул Папирус, махнув рукой женщинам. Разумеется — единственным, кто ответил на приветствие без вопросов и тревог, был именно он.       «Ох, Папирус…»       Диана прижала ладонь ко рту. Лиловые глаза за стёклами сверкнули.       — Как интересно. Ваши кости абсолютно идентичны строению человеческого скелета? — с неприкрытым любопытством поинтересовалась она, склонив голову набок. В её белом саквояже что-то звякнуло.       — ПРОСТИТЕ? — по черепу монстра стекла капелька пота.       Ториэль с нажимом прочистила горло, с безмолвной просьбой обратить на неё внимание. Нужно было срочно отвлечь всех, особенно женщин — пока они не обратили внимания на раскладывающий пазл цветок.       — Фриск, эти почтенные леди…       — Миссис Сабрина, — представилась женщина в чёрной рясе, с улыбкой кивнув оцепеневшему мальчику.       — Миссис Диана, — последовала её примеру женщина в белом костюме, поправив очки.       — …Верно. Они здесь для того, чтобы проверить твоё здоровье. Только не волнуйся. Это…       — …совершенно безболезненно, — прервала её Диана, лёгким шагом приблизившись и остановившись напротив кофейного столика, положив на него белый чемодан.       Мать поджала губы. Сабрина со слабой улыбкой тряхнула головой и подошла к ошеломлённому мальчику, по-прежнему не обращая внимания на Цветика. Последний отвечал взаимностью.       — Мы просто посмотрим, здоров ли ты физически и душевно. Сначала тебя проверит моя сестра, однако прежде мне нужно получить разрешение на то, чтобы извлечь твою душу. Это очень важно, Фриск.       — разрешение? — Санс вопросительно изогнул костяную бровь, — вам нужно разрешение? зачем?       Сабрина моргнула и одарила монстра прохладным взглядом.       — Прошу прощения, мистер?..       — э, санс. просто санс.       — Хм. Душа — самое уязвимое и чувствительное для человека, мистер «просто Санс», — холодно произнесла пожилая женщина, присев на колени рядом с мальчиком. — Извлекать чью-либо душу, не получив на это разрешения — немыслимо. Самое худшее издевательство — сделать это. Хуже только прикосновение к чьей-либо душе без позволения сделать это.       — О, ОТВАЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК УПОМИНАЛ ОБ ЭТОМ! — воскликнул Папирус, не обратив внимания на ужас в глазах Ториэль и оторопь своего брата, — ОН СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО РАВНОЦЕННО ПЛЕВКУ В ЛИЦО.       — Можно… и так сказать, — хмыкнула Диана, открывая свой чемодан. — Я бы сказала, это намного хуже.       — МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ПРИНОШУ СВОИ… ТЫ КУДА?!       — Мне нужно выйти! — прохрипел Фриск, неловко поднявшись на ноги и обхватив свои плечи.       Пошатываясь, мальчик вылетел из гостиной. Ториэль услышала, как открылась и захлопнулась дверь.       — Я ЧТО-ТО НЕ ТАК СКАЗАЛ? — промямлил несчастный Папирус, растерянно потирая затылок. Санс с нервным смешком покачал головой.       — не, бро, ты, как всегда, окостенеть как крут.       — САНС!       — Я его проведаю, — тихонько прошептала Ториэль Сабрине, одарившей братьев-скелетов подозрительным взглядом. Женщина сухо кивнула, поправляя высокий воротник одеяния.       Облизнув пересохшие губы, монстр-босс вышла из гостиной и приблизилась к ванной комнате. На двери висела наклейка утёнка — работа Азгора под руководством Фриска. Звуки возни с другой стороны замолкли.       — Фриск? Все в порядке? — как можно мягче промолвила она, тихонько постучав покрытой мехом ладонью по деревянной поверхности.       — Да! Мам, пять минут! — раздался приглушённый голос мальчика. Послышался звук текущей воды. Мать покачала головой — судя по этому звуку, её сын включил оба крана.       — Хорошо, будь осторожнее с водой.       Когда она вернулась в гостиную, Диана уже разложила на кофейном столике все свои инструменты. Среди них был прибор для измерения давления, странного вида фонарик, ингалятор и ещё множество предметов, предназначение которых было Ториэль неизвестно. Сама же врач занялась тем, что разглядывала протянутую ей кисть Папируса. Монстр с белой шерстью не сдержалась от улыбки — ибо лицо высокого скелета покраснело от смущения. Несмотря на уверенность в собственном величии, он не привык к такому пристальному вниманию. Санс лишь тихонько посмеивался.       — Интересно… очень интересно… — бормотала пожилая женщина, разглядывая сгибы костяных пальцев. — Внешне они похожи, но фаланги имеют совершенно иную структуру…       — Фриск скоро будет, — отозвалась Ториэль в ответ на вопросительный взгляд Сабрины. — Он сейчас…       Но тут в дверь позвонили.       — Кто это может быть? — рассеянно пробормотала мать Фриска, прижав когтистую ладонь к своей щеке. — Может, Андайн что-то забыла?       — ХМ, ВРОДЕ НЕТ! — отозвался Папирус, отвлекаясь от разглядывающей его кисть человеческой женщины. Та воспользовалась ситуацией и незамедлительно подсветила фонариком открывшийся рот скелета, смутив того ещё сильнее.       — да у тебя забот полон рот, пап, — хмыкнул Санс, прикрыв одну глазницу.       Ториэль пожала плечами и поспешила к входной двери прихожей. Остановившись, она глубоко вздохнула и дёрнула за ручку, потянув дверь на себя. Густая белая шерсть приподнялась от пробежавшей по коже электризующей волны.       На пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Азгор.

⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ 🍰ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐

✧

✿ ♡ ✿ ♡ ✿ ♡ ✿ ♡ ✿ ♡ ✿ ♡ ✿

      Казалось, ещё немного — и несуществующее сердце Кары вырвется из её груди. Руки тряслись, будто в припадке; мёртвая девочка-призрак с судорожным вздохом мотнула головой, отказываясь смотреть на своего партнёра. Последний выглядел даже хуже, чем она — лицо ребёнка, сидящего на полу ванной и обхватившего руками свои колени, было искажено в гримасе ужаса. Взгляд его красных глаз прыгал с двери на раковину с льющейся водой; от волнения он начал грызть ногти. Кара частенько одёргивала его, когда замечала, что Фриск вновь принялся за старое — мама всегда расстраивалась, когда он грыз свои ногти, а сам мальчик делал это совершенно неосознанно. Ответственность за это, следовательно, была возложена на неё.       Но сейчас проблема дурной привычки грызть ногти была последней в списке проблем, с которыми предстоит разобраться.       «Что же делать, что же делать…»       Фриск поднял на прохаживающуюся взад-вперёд Кару невидящий взгляд. От одного его выражения ей хотелось или с воем лезть на стенку, или от всей несуществующей души врезать ему по лицу. Она не была придирчивой.       — Чтец почувствует тебя, — прошептал мальчик, вцепившись в свои взлохмаченные волосы. Желание ему врезать стало лишь сильнее. — А если узнает, что мы можем СОХРАНЯТЬ и ЗАГРУЖАТЬ…       «Заткнись!» — яростно прошипела она, резко повернувшись к Фриску. Тот с ужасом отшатнулся от мёртвой девочки: та смутно почувствовала, как по её щекам потекло что-то тёплое и липкое. — «Стенания нам не помогут! Должен быть способ, должен быть…»       Она остановилась напротив зеркала и с рычанием замахнулась. Кулак Кары пролетел сквозь гладкую поверхность, не причинив последней никаких повреждений; девочка знала результат заранее и сделала это лишь для разрядки. Слишком уж велико было желание как следует встряхнуть дрожавшего Фриска и в кои-то веки вытряхнуть из его башки какой-нибудь гениальный план — вроде того, что он провернул с головоломкой модного робота-как-там-его-звать. В конце концов, он решил тот пазл с цветными плитами, пусть и после множества ЗАГРУЗОК — значит, был не так уж и глуп!       Просто сейчас этот «не такой уж и глупый» сидел на коврике, как побитая собака, обняв колени и раскачиваясь взад-вперёд. Она прикусила губу и, подлетев к мальчику, медленно опустилась на колени рядом с ним. Как она ни старалась — почувствовать презрение к Фриску Кара просто не могла. Не могла и всё.       «Может, чтец не сможет меня заметить?» — осторожно прошептала она, пытаясь заглянуть в глаза мальчика. — «Она, быть может, увидит лишь твою душу? Всё-таки я… не совсем часть тебя, верно?»       Мальчик поджал губы и с болезненным выражением отвернулся. Его взгляд остановился на стаканчике с зубными щётками — том самом, что он вместе с мамой разрисовал гуашью. А Кара, стиснув зубы, опустила глаза на свои руки. После стольких лет мёртвого сна, прерываемого лишь светом падающих душ, она совсем забыла, как выглядела при жизни. Она видела, что её кожа была бледной, а волосы — каштановыми, но на этом знания о своей внешности заканчивались. Была ли она… милой? В глубине души её хотелось на это надеяться. Но кое-чего она желала значительно сильнее.       Кара желала существовать. Для того чтобы понять это, ей пришлось умереть. Ха — она сама отшвырнула свою жизнь, как ненужный мусор — но, тем не менее, девочка чувствовала, как это желание горело в её груди. В том самом месте, где некогда пульсировала душа. Её пугала даже мысль о возвращении ни во что, в те чёрные водоросли, которые обвивали её, словно путы.       — Я не знаю, — наконец заговорил Фриск, не глядя на неё. В голосе, приглушённом шумом воды, читался страх. — Папа… папа говорил, что врачи из города не должны увидеть мою душу. Никогда.       «Из-за твоей магии?» — прошептала Кара, склонив голову набок.       Фриск сейчас казался… таким маленьким. Из-за его поведения и поступков она постоянно забывала, что её партнёр был десятилетним ребёнком — намного младше её, с учётом столетий сна. Даже если отсеять все эти годы, он всё равно был младше. Когда она умерла, ей было двенадцать.       — Наверно. Я… я не знаю, Кара, — он наконец поднял на неё взгляд, в котором была заметна горечь. — Я не хочу, чтобы меня забрали и начали изучать. Я не хочу, чтобы кто-то нас разделил.       Призрак звучно сглотнула и тихонько сжала его руку. Если бы она сжала кого-нибудь или что-нибудь другое — ничего бы не произошло. Но Фриск не был кем-нибудь или чем-нибудь другим; мальчик вздохнул и сжал её ладонь в ответ.       «Может… может, мы сделаем вид, что нам стало плохо?» — неуверенно предложила девочка, даже не осознавая, что она говорила «мы» и «нам», а не «ты» и «тебе». — «Это даст немного времени, чтобы все обдумать».       — Вторая женщина — врач, — вяло возразил Фриск, покачав головой, — она просто посмотрит, что с нами не так, а потом обнаружит, что мы соврали.       Ну конечно. Кара совсем забыла про каргу в белом, будь она неладна. Почему эта парочка не могла просто помереть по дороге к их дому?       — Не ругайся, — буркнул Фриск, уткнувшись лицом в свои колени. Её руку, впрочем, так и не отпустил.       «Ох, прости. Это ведь не они собираются узнать о манипуляциях со временем и духе мертвеца, следующем за тобой по пятам», — с ядом в голосе заметила Кара, закатив не укрытый цветами глаз.       Фриск нахмурился и гневно засопел. Похоже, удар попал точно в цель.       — Не говори о себе так.       Она фыркнула и заёрзала, устроившись чуть удобнее.       «Фриск, не до этого. Нам нужно что-то предпринять. Ты уверен, что они могут меня увидеть?»       — Не знаю. Я ничего не знаю, Кара! — не выдержав, с отчаянием воскликнул Фриск, повернувшись к ней. — Папа говорил, что если я попадусь врачам — они почти наверняка упекут меня в лабораторию и будут ставить опыты…       Кара изумлённо изогнула бровь.       «Только из-за манипуляций со временем? Ты шутишь. Даже в моё время это было не так уж ужасающе. Ужас как редко встречалось, но все же. Некоторые умели останавливать время, некоторые, как ты и я, перематывать его… Ты ведь рассказывал, что люди создали целый туман, который должен был обернуть время вспять!»       Фриск заёрзал и стыдливо отвёл взгляд. Мёртвая девочка почувствовала, как по её спине мурашки пробежали. О том, как это было вообще возможно, она уже не задумывалась. Перестала удивляться уже после того, как обнаружила свою возможность прикасаться к Фриску.       — Я… не знаю, — уклончиво проговорил мальчик, теребя рукав полосатого свитера. — Но я не думаю, что это связано со временем, Кара. Я не слишком уверен, что это вообще моя способность!       «Фриск…» — начала она, нахмурившись.       — До падения и встречи с тобой я вообще не умел делать все эти штуки со временем! — выпалил мальчик, раздражённо взъерошив и без того лохматые волосы.       Она застыла.       «А? Но как тогда?..»       Ответить Фриск не успел — в дверь ванной достаточно громко постучали.       — Фриск? — раздался с противоположной стороны обеспокоенный голос Ториэль. — Все хорошо? С кем ты разговариваешь?       Чёрт.       «Ты репетируешь!» — гаркнула Кара, жутко выпучив глаза. Фриск подпрыгнул, едва не сбив с края ванны бутылочки с шампунями.       — Я репетирую! — выпалил он, неловко поднимаясь на ноги.       У Кары волосы на голове зашевелились от ужаса. Он что — собрался выходить?!       — …Я понимаю. Ты готов выйти, дитя? Миссис Сабрина и миссис Диана довольно… занятые дамы.       «Ты что творишь?!» — гневно прошипела Кара, взмыв в воздух. — «Что, если они обнаружат меня или твою магию… чем бы она ни была?»       Фриск подошёл вплотную к открытому крану и схватился за барашек.       — Кара, ты можешь СОХРАНИТЬ меня сейчас? — прошептал он так тихо, что сама девочка едва услышала его слова.       «Ч… зачем?» — осторожно спросила она, покосившись на дверь. Ториэль постучала вновь.       — Дитя? — мягкий голос матери был преисполнен тревоги. Фриск с мольбой взглянул в не укрытый лютиками глаз девочки.       Ей было интересно — теперь, когда у неё нет души, какого цвета были её глаза? Может ли статься, что у неё вообще отсутствовал зрачок и глаз был полностью белым? Или, быть может, её глаза были чёрными, как у Цветика… Азриэля?       Кару мог видеть Фриск и только Фриск, но все же её беспокоило то, как она выглядела. Ей было неприятно думать, что Фриск мог считать её жуткой или страшной.       «… Напряжение в воздухе можно резать ножом. Знание того, что ты найдёшь выход из этой передряги, наполняет тебя решимостью».       Фриск с облегчённым вздохом расправил плечи.       — Д-да. Я выхожу, — подал он голос маме, вытирая вспотевшую ладонь о собственный свитер.       Кара обняла собственные плечи и отвела взгляд, сосредоточившись на зеркале ванной. В отражении, разумеется, был виден лишь Фриск — она наблюдала за тем, как мальчик встал в центре ванной комнаты и протянул руку. Тёплая ладонь прикоснулась к её щеке, смахивая что-то липкое и влажное. Девочка удивлённо вздрогнула и прищурилась — в отражении на ладони Фриска ничего не было. Когда она повернулась к нему, из её горла донёсся сдавленный вздох: ладонь ребёнка была испачкана в чем-то чёрном с багровым отблеском. Недоверчиво моргнув, она прикоснулась к собственному лицу и взглянула на руку — на подушечках пальцев была такая же густая, липкая жидкость.       — Если что-то случится, — очень тихо, так, чтобы услышала лишь Кара, промолвил Фриск, — разбей мою душу. Мы вернёмся и придумаем что-нибудь другое.       Она медленно кивнула, по-прежнему разглядывая испачканную ладонь. Её партнёр глубоко вздохнул, обошёл её по кругу и открыл дверь. На губах Кары появилась слабая улыбка — когда она делала себя заметной для Фриска, он никогда не пытался пройти сквозь неё или что-нибудь в этом духе, хоть и мог. То, что мальчик воспринимал её существование, было…       … сейчас не важно.       — Слава богу! — с облегчённым вздохом воскликнула Ториэль, когда Фриск юркнул в коридорчик, соединяющий гостиную и спальни. — Идём, мальчик мой, они уже заждались.       Именно в этом коридорчике находилась ванная комната и уборная. На белой стене напротив двери висела картина, изображающая вазу с маками. Кара возненавидела её с первого взгляда — очень уж эти маки были похожи на отвратительные расчёсанные язвы. Точки в центре привлекательности не прибавляли.       Она с мрачным выражением полетела следом за матерью и вяло плетущимся Фриском. Когда они вошли в гостиную, карга в белом уже закончила истязать Папируса и переключилась на Санса — кажется, её очень заинтересовали огоньки в его глазницах. Вялые попытки старшего скелета отбиться от слепящего луча фонарика разбивались о «во имя науки!».       — Интересно, они фокусируются по принципу человеческого зрачка? — бормотала женщина в белом костюме, в упор разглядывая точку света в темноте глазницы скелета. Последний, если судить по капелькам пота на его черепе, от такого внимания чувствовал дискомфорт. — Любопытно, возможно ли ослепить вас стремлением оранжевой души?       — сплюньте. вы же не хотите меня сглазить? — невесело усмехнулся комедиант, отворачиваясь от неё.       — Диана, оторвись от бедняги. Мальчик вернулся, — женщина в чёрном одарила свою сестру укоризненным взглядом.       Диана встрепенулась и повернулась к Фриску. Заметив, что мальчик застыл в проёме, нервно переминаясь с ноги на ногу, она с улыбкой покачала головой и подманила его к себе.       — Не волнуйся, Фриск, это будет быстро и безболезненно, — попыталась приободрить его женщина, отложив фонарик в сторонку. Вместо него она извлекла из своего саквояжа белые резиновые перчатки. — Ты хочешь пройти проверку в своей комнате, или?       Когда он энергично замотал головой, вцепившись в подол платья матери, женщина переглянулась со своей сестрой и пожала плечами.       «Она похожа на учёного-психопата даже больше, чем Альфис», — угрюмо буркнула Кара, скрестив руки на груди.       Уголки губ Фриска чуть приподнялись. Когда Ториэль ободряюще улыбнулась и легонько подтолкнула его к Диане, мальчику оставалось только послушно подойти к женщине в белом и принять неизбежное.       Все шло как по маслу, по крайней мере, пока. Диана проверила его давление с помощью странного электронного устройства с надувающимся рукавом, послушала его сердцебиение, посмотрела реакцию зрачка на свет и проверила горло. Ториэль с беспокойством наблюдала за манипуляциями врача, Санс скорее сосредоточился на лице Фриска, а Папирус и вовсе заскучал ещё на моменте с давлением и вернулся к решению пазла. Азриэль энергично комментировал его действия, изредка косясь на Фриска.       У Кары было отвратительное чувство, что порой он задерживал свой взгляд на ней дольше положенного. Конечно, он её не видел — только Фриск мог, в конце концов — однако гадкое ощущение никуда не исчезало. Она все ещё не привыкла к присутствию своего названого брата.       Когда врач извлекла из саквояжа фармацевтическую упаковку с белыми пилюлями и, выдавив из неё две штучки, заставила Фриска принять их — Кара почувствовала лёгкое беспокойство. Когда вслед за этим женщина извлекла из саквояжа странного вида шприц, капсулу и упаковку игл, это беспокойство только усилилось. Фриск вытаращился на угрожающе поблескивающую иглу и звучно сглотнул.       — Не волнуйся, — проворковала Диана, затягивая жгут вокруг его руки, — как я уже сказала, это совершенно не больно.       «Если будет больно, только скажи. Я прокляну весь её род до пятого колена!» — злобно проворчала Кара, перелетев за спину Фриска. Хоть последний и нахмурился от её слов, она всё равно почувствовала волну благодарности, хлынувшую от его души.       Впрочем, учитывая, что после введения иглы Фриск даже не дёрнулся — ему если и было больно, то незначительно. Вставленная в шприц капсула быстро наполнилась яркой рубиновой жидкостью, стоило Диане снять жгут.       — Вот и все! Совсем не больно, так? — участливо поинтересовалась женщина, извлекая капсулу и бережно укладывая её в стальной отсек своего саквояжа. Видимо, дело было в тех белых пилюлях.       Использованную иглу она аккуратно завернула в бумагу и попросила Ториэль выбросить её, когда та будет выкидывать мусор. Фриску же вручила смоченную чем-то ватку, дабы он прижал ту к месту укола.       — Это все, что мне от тебя нужно. В общем и целом ты здоров — молодец! — похвалила она мальчика. Тот застенчиво улыбнулся и кивнул. — Если твоя биометрика уже внесена в базу данных, мы её просто дополним. В противном случае примерно через месяц твой идентификатор будет выслан капсульной почтой. Если биометрика уже существует, копию идентификатора отправят на этой же неделе. Для чипа ты ещё слишком юн, посему пока не волнуйся об этом — леди Ториэль, мы вышлем вам всю необходимую информацию вместе с анализом крови, оповещением и идентификатором.       Диана похлопала ребёнка по плечу. Ну а Кара вздрогнула, поджала губы и отвернулась, стараясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец. Фриску даже не нужна была выцветшая ленточка для того, чтобы выглядеть мило. Неудивительно, что после разрушения Барьера все монстры затруднились с определением пола ребёнка — его вполне можно было принять за девочку.       Но потом Кара почувствовала пробежавший по коже холодок. Если с медицинским осмотром покончено, значит…       — Хорошо, теперь — твоя душа.       Мёртвая девочка насупилась, враждебно покосившись на женщину в чёрной рясе. Сабрина задумчиво нахмурилась и взглянула в глаза Ториэль.       — В отличие от проверки здоровья, осмотр души — достаточно… личный. Будет лучше, если мы проведём его в комнате Фриска, — промолвила пожилая женщина, сцепив ладони в замок.       Мама слегка нахмурилась и склонила голову набок.       — Я могу присутствовать? — осторожно спросила она, взглянув на замявшегося Фриска.       — Мне очень жаль, миссис Дримур, но это нежелательно.       Скорбно кивнув, монстр-босс повела их в спальню Фриска. Невооружённым взглядом было заметно, что мальчик откровенно нервничал. Ладони были стиснуты в кулаки, дыхание участилось, в глазах читались волнение и паника. Кара, которая чувствовала его эмоции, вдобавок ко всему ещё и волновалась сама по себе.       Пусть эта карга ничего не заметит. Пусть все обойдётся. При жизни она редко просила о чем-нибудь высшие силы, но сейчас надежда была только на них.       — Если что — я рядом, — тихонько прошептала мама, закрывая за ними дверь.       Эта комната была пусть и меньше, чем просторная спальня в доме близ Эботта, но значительно более уютной. Все окружение было выполнено в синих тонах: на мягком ковре с высоким ворсом были изображены узоры в виде белых пузырей, на обоях из шероховатой, приятной на ощупь бумаги был рисунок шелкографией, панорамные, как в гостиной, окна, были закрыты плотными и длинными шторами. Напротив двери стоял комод с одеждой, справа от него — книжный шкаф, возле прикроватной тумбочки со светильником стояло (лежало?) мягкое кресло-мешок из синей клетчатой ткани. Это обилие синего, на вкус Кары, было нелепым — ведь душа Фриска была красного цвета, разве не должна была комната тоже быть красной? На кровати в дальнем углу были разбросаны книги. Девочка с невесёлой усмешкой подлетела к креслу и плюхнулась на него, наблюдая за тем, как Фриск поспешно убирает книги с мятого одеяла.       Когда Ториэль спросила мальчика, какие книги он предпочитает читать, тот ответил: «Старые легенды». К счастью, мама купила несколько книг и не стала вчитываться в их содержание. «К счастью», ибо некоторые легенды были весьма и весьма мрачными и даже неприятными. Чего хотя бы стоила легенда об Эдипе, который убил своего отца и женился на матери!       Кошмар. Наверно, поэтому читать об этом было так интересно! Хорошо, что мама и не подозревала, что скрывается в «детских» на вид книгах с рисунками и пёстрыми переплётами.       Совсем как она не подозревала, что — вернее, кто — скрывался во Фриске.       — Ты любишь читать легенды, Фриск?       «Тебе-то какое дело?» — враждебно проворчала Кара, наплевав на то, что обращались не к ней. — «Не разговаривай с ней больше необходимого, Фриск».       Мальчик поджал губы и скованно кивнул, сложив книги в предназначенный для них шкаф. Сабрина включила светильник и участливо улыбнулась, когда он присел на краешек кровати.       — Не волнуйся — это будет даже быстрее медицинского осмотра.       — А без этого никак? — прошептал ребёнок, подняв на пожилую женщину затравленный взгляд.       — К сожалению, никак, Фриск. Не волнуйся — я ни в коем случае не прикоснусь к твоей душе. Это будет лишь осмотр — ничего более.       «Почему бы просто не сказать ей «нет, старая леди, держите свои руки подальше от моей души?» Если хоть половина от её бульканья правда, то она ничего не сделает!» — сварливо воскликнула Кара, заёрзав в кресле.       Фриск моргнул и стиснул краешек одеяла.       — А если я откажусь? — спросил он, прикусив нижнюю губу и ногтем большого пальца расковыривая края обгрызенных им ногтей. С этой привычкой что-то нужно было делать.       Сабрина нахмурилась и неодобрительно покачала головой.       — В таком случае то же самое будет проводить не чтец, но аппарат. Душа при этом не показывается, однако ощущения от этого… довольно неприятные, Фриск. Даже для взрослого. К тому же, результат от этого всё равно один и тот же.       Кара отрицательно мотнула головой.       «Не вариант. Давай попробуем, Фриск».       Пусть эта карга ничего не заметит. Пусть все обойдётся.       — Хорошо, — прошептал мальчик, зажмурившись. — Я разрешаю.       Сабрина с улыбкой кивнула и прикоснулась морщинистой ладонью к груди Фриска. Пальцы у неё были длинными и тонкими — с такими пальцами, наверно, очень удобно играть на пианино. Кара не удивилась, когда на коже ладони женщины вспыхнули лиловые точки. Сабрина медленно, словно с усилием убрала руку с груди мальчика. Более не в силах в буквальном смысле слова сидеть сложа руки, мёртвая девочка слетела с кресла и замерла в полуметре над полом. Прямо за спиной чтеца душ.       Когда рубиновое сердце вылетело из груди Фриска — кто-то словно вышиб весь воздух из её лёгких. Кара прерывисто ахнула, схватившись за собственную грудь. Бледные пальцы вцепились в зелёную рубашку с жёлтой полосой. На самого обладателя души это повлияло иным образом — ребёнок, прежде сидящий зажмурившись, с опаской приоткрыл один глаз, словно желая спросить, почему женщина медлила. Словно и не почувствовал ничего.       — Весьма яркая душа, Фриск, — отметила чтец, вглядываясь в мерцающую поверхность карикатурного сердца. — Стремление, как и полагается, к решимости. Во время конфронтации ты можешь спокойно перемещаться без каких-либо ограничений.       «Скажи что-то, что мы не знаем», — проворчала Кара, возвращая контроль над своим дыханием.       — Не вижу осквернения — неудивительно, ты ведь совсем ребёнок, — продолжала женщина, прищуриваясь. Лиловая радужка глаз слегка светилась в полумраке.       «Она про ОО и УР», — чувствуя потребность комментировать слова чтеца, пояснила Кара. Неужели все обойдётся?       — Я не вижу приверженности к стихиям. Значит, это отметается.       «Было бы интересно уметь жечь или замораживать».       — Может, гравитация или пространство… постой, что это?       Интересу в голосе пожилой женщины пришло на смену недоверие. По коже Кары пробежал холодок, когда Сабрина приблизила лицо к душе Фриска. Мальчик вздрогнул и попытался отползти от чтеца, но лишь упёрся спиной в стену.       Когда Сабрина с криком отпрянула и, повалившись на мягкий ковёр, в свою очередь отползла от оторопевшего ребёнка, Кара поняла, что дело дрянь. В дверь громко постучали — Ториэль не могла не услышать этого вопля.       — Все в порядке? Что произошло? — раздался с той стороны обеспокоенный голос матери.       Женщина словно и не слышала. Во взгляде лиловых глаз читались ужас и недоумение.       — О господи. Я думала, что мне показалось, но… — прошептала она, прижав ладонь ко рту. — Твоя душа… мальчик мой, она…       Дверная ручка начала поворачиваться.       «Огрей её чем-нибудь, скорее!» — прошипела Кара, подлетев к Фриску и вцепившись в его плечо. Не прикрытый цветами глаз со злобой уставился на Сабрину, неловко пытавшуюся подняться на ноги.       — Твоя душа полая изнутри, — прошептала женщина, недоверчиво замотав головой. — Я думала, что мне показалось, но внутри… было что-то чёрное. Я немедленно должна связаться с Башней, это!..       — Кара… — хрипло взмолился Фриск, стиснув одеяло. Его пальцы побелели от напряжения, в красных, как его душа глазах, осколком льда застыл ужас.       Но сама мёртвая девочка замерла, словно громом поражённая. Слова чтеца душ все ещё звенели в её ушах, когда дверь в комнату открылась. В спальню влетела перепуганная Ториэль, вслед за нею вошёл удивлённый комедиант. Мама ринулась к мальчику, Санс нахмурился… Наконец она опомнилась. Душа Фриска все ещё парила перед ним; Кара до боли стиснула зубы и замахнулась.       Пронзительный звон наполнил комнату. Рубиновое сердце треснуло и спустя несколько мучительно долгих мгновений переломилось надвое. Дождь красных осколков усыпал ковёр перед ногами Сабрины, изумлённо вытаращившейся на остолбеневшего мальчика. Мама закричала: в этом крике Кара услышала столько боли и горя, что ей захотелось зажать уши. Санс ринулся вперёд, огоньки в глазницах метались по комнате в поисках нападавшего — даже вечная улыбка скелета на долю секунды слетела с его черепа.       Но никто не мог увидеть того, кто атаковал душу мальчика. По одной простой причине — атакующий на самом деле находился внутри этой души.

«Все не может закончиться так… Кара! Оставайся решительной!»

      Красный контур незримой руки медленно, словно сомневаясь в своём решении, потянулся к временному обломку. Кара не смотрела на цветную мозаику, выстраивающуюся в напоминающих чёрные водоросли всполохах пустоты. Она смотрела лишь на ярко-красное сердце, стремительно собираемое незримым мастером из разбитых осколков, будто это была не душа, а пазл. СОХРАНЕНИЕ было ЗАГРУЖЕНО.       «… Напряжение в воздухе можно резать ножом. Знание того, что ты найдёшь выход из этой передряги, наполняет тебя решимостью».       Фриск рухнул как подкошенный, согнувшись пополам и схватившись за живот. Из его горла донёсся сдавленный всхлип; мама постучала вновь.       — Фриск, тебе плохо? — с паникой в голосе воскликнула монстр-босс, выводя Кару из оцепенения.       «Ты должен ответить маме, пока она дверь не вышибла», — пробормотала она, опёршись одной рукой на раковину. Фриск вздрогнул и будто съёжился.       — Пять… пять минут, мам! — воскликнул мальчик, неловко поднимаясь на ноги.       — …Ладно. Если тебе плохо, миссис Диана может…       — Нет! — чуть громче, чем следовало бы, воскликнул мальчик и мотнул головой. — Я в порядке, мама, просто… просто пять минут!       «Ты знаешь, о чём говорила та женщина?» — прошептала Кара, когда звук шагов Ториэль отдалился от двери.       Фриск болезненно скривился и покачал головой.       — Папа что-то знал. Он говорил, что никто не должен видеть мою душу. Я не знаю почему.       «Что нам теперь делать? И не говори вслух».       Нахмурившись, он неуверенно поднял на неё взгляд своих красных глаз.       «Папа… он говорил, что разглядеть что-либо, пока я ребёнок, очень сложно. Та женщина — она разглядела лишь потому, что ты находилась внутри моей души».       Кара до боли стиснула руки. Ей не нравился тон Фриска.       «Может… если ты на время осмотра выйдешь из моей души, она ничего не обнаружит? Потом ты сможешь вернуться назад, и…»       «Значит, теперь ты хочешь от меня избавиться?»       С холодом в её голосе мог соперничать разве что последний круг Ада. Фриск с жаром замотал головой.       «Нет! Я, наоборот, не хочу, чтобы нас разделили! Если нас отведут в эту Башню, то запрут в лабораториях и будут… я не знаю! Это единственный способ, Кара».       «Я не буду этого делать. Не проси. Найди другой способ!» — грубо воскликнула девочка, оскалившись.       Предательство Фриска ошеломило и разозлило её. Она ожидала подобное от кого угодно, но не от него. История с Азриэлем, похоже, решила повторить саму себя и швырнуть Кару туда, где ей было место — в бездну. Быть может, от следования за Фриском она слишком размякла? Люди были одинаковы, и монстры ничуть не отличались.       Под её яростным взглядом могло плавиться стекло. Но Фриск был решителен.       — Я не брошу тебя, — тихо произнёс он, упрямо глядя в свободный от лютиков глаз мёртвой девочки. — Ты — мой друг. Но сейчас нужно поступить так.       Что-то в её груди дрогнуло и надломилось.       «Ты не представляешь, каково это — находиться в пустоте без какого-либо якоря, без единого лучика света, и ждать, пока тьма поглотит тебя», — прошептала она, обняв плечи и медленно оседая на пол. — «Это хуже смерти, Фриск».       — Я не брошу тебя.       Она была дурой — такой круглой дурой. Неужели жизнь ничему её не научила?       Наверное. Потому что она отчаянно желала ему верить.       «Если ты предашь меня — я убью тебя».       Его душа с тихим перезвоном вылетела из его груди. Фриск удивлённо моргнул и вопросительно взглянул на неё — но Кара, поднявшись, лишь молча подбрела поближе, разглядывая рубиновое сердце так, словно видит его в последний раз.       Вероятно, это и будет последний раз. Облизнув пересохшие губы, она складывает ладони лодочкой и подставляет их под мерцающую красную душу. Мальчик сдавленно ахнул, когда в её ладони начала капать чёрная жидкость — густая, с багровым отливом, очень похожая на ту, что он стер с её лица в другой временной ветке. Кара исчезла перед его глазами прежде, чем он успел что-либо произнести. Когда он позвал, никто не отозвался.

💔

      Кто-то словно выключил весь свет. Бездна встретила её с распростёртыми объятиями — вот только Кара была ничуть не рада этой встрече. Передёрнувшись от омерзения, когда чёрные ленты с серой бахромой почти любовно обвили её горло, Кара замерла, стараясь не шевелиться лишний раз. Она ещё помнила, что в предыдущие разы каждое движение лишь сильнее затягивало её в густую тину.       Красное сердце перед нею робко подпрыгнуло и зашевелилось. Она ощущала слабое, но столь знакомое чувство узнавания — Кара понимала, что оно примет её без каких-либо вопросов, стоит лишь потянуться. Подавив невыносимое желание сделать именно так, она стиснула зубы и закрыла глаза, попытавшись игнорировать пронзительный зов красной души.       Даже теперь, когда она осознавала и помнила себя, движения, мысли и эмоции в бездне казались медленными и заторможенными, словно прорывающимися сквозь толщу плотной воды. Она приоткрыла губы, втягивая в рот густую субстанцию, но совсем не почувствовала вкуса. Пошевелившись и открыв глаза, Кара увидела, что рубиновая душа исчезла — хорошо, лучше бы ему поторопиться. Но внезапное осознание воспламенило эмоцию в её сущности, единственную, что не ощущалась заторможенно. Ужас.       Кто… кто должен был поторопиться?       Она… не помнит.       Почему она здесь?       Она… не знает.       Кто она?       Она… забывает.       Как она могла так быстро позабыть? Тёмные ленты, обвившие её горло, начали сдавливать и душить. Сгусток бездны дёрнулся и попытался освободиться, закричать, позвать на помощь — но никто не пришёл.       От одной мысли ленты в страхе расступились, ненадолго оставив её в покое. Она тряхнула головой и попыталась сосредоточиться на этой мысли. Так… так ведь было не всегда. Она не всегда была тут, и не всегда была одна. С нею был… кто-то. Друг, который пообещал вернуться. Приподняв незримую в обжигающей тьме руку, она прикоснулась к своей груди. Пустота — это она помнила. Это было знакомо, но вместе с тем неправильно. Привычно, но было ещё что-то. Ещё кто-то.       Чёрные водоросли зашевелились, как длинные плоские черви. Она тряхнула головой — сколько времени уже прошло? Почему он не возвращается? Но... кто «он»? Кто должен вернуться? Возможно, если она потянет время, если попытается вспомнить — бездна откажется затягивать её? Но...       Но разве это плохо? Эти ленты приятны на ощупь и мягки. Это прекрасное место для того, чтобы уснуть. В конце концов, что плохого в забытьи? Так гораздо менее больно. К чему сопротивляться, к чему оставаться решительной, если можно просто спрятаться среди водорослей, как маленькая рыбка. Просто закрыть глаза: это не так уж и страшно.       Когда нечто грубо схватило её и потянуло на поверхность, вырвав из мягких объятий тёмных бархатных лент, она уже почти заснула.

💔

      Она рухнула на колени. Словно кто-то дёрнул рубильник и включил свет в тёмной комнате, когда глаза уже привыкли к комфортному мраку. Посторонние шумы и звуки пронзительным скрежетом резали чуткий слух, разрывали в клочья барабанные перепонки. Особенно сильно мешал один резкий, омерзительно жалкий и скорбный вой, от которого её разум начал бунтовать. Кто-то мягко, но настойчиво поглаживал её по спине, будто пытаясь успокоить, но Кара лишь хотела, чтобы этот вой утих.       Кара. Она — Кара. Девочка вздрогнула, прижав руки к ушам в попытке заглушить чей-то мешающий сосредоточиться, непрекращающийся плач. Она… была в бездне. Потому что ей пришлось на время… выйти из его души. Из красной души, что была тогда перед её глазами. Почему она забыла?       Она вышла из его души. Души Фриска.       Кто-то осторожно, бережно обнял её и прижал к себе. Тепло, мягко и приязненно — не так, как было в бездне, не заполнившая лёгкие ледяная вода и не бархатные водоросли, пытающиеся утянуть её на дно. Этот человек, что все ещё поглаживал её по спине — это был Фриск? Она непроизвольно подалась вперёд, доверчиво уткнувшись лицом в его плечо. Было почти хорошо — вот только когда прекратится этот раздражающий вопль?       Прошло несколько минут, прежде чем Кара поняла, что кричала она.

💓

      Когда мама тихонько закрыла дверь в комнату Фриска, Кара все ещё дрожала.       Мальчик так и не выпустил её из объятий — и за это она, обыкновенно не слишком одобряющая подобный сентиментализм, была ему благодарна. Мёртвая девочка цеплялась за него, как утопающий держится за соломинку — стоило Фриску чуть пошевелиться, она всхлипывала и незамедлительно стискивала его мёртвой хваткой. Ребёнок не спрашивал и не возмущался: просто успокаивающе гладил её каштановые волосы до тех пор, пока она не успокоится вновь. Хорошо, что никто не мог увидеть его со стороны — лежать на кровати в такой нелепой позе и обнимать воздух определённо не входило в перечень «чем занимаются психически здоровые дети».       Пока она приходила в себя, Фриск мысленно рассказывал ей о том, что произошло в её отсутствии. Оба осмотра прошли как по маслу. Чтец душ просто не обнаружила в нём каких-либо магических способностей. Женщина, хоть и немало удивившись, все же не стала слишком беспокоиться и списала это на то, что у некоторых способности пробуждаются с сильным запозданием — ничего страшного в этом не было. Так как в этот раз полость в его душе не была заполнена, она просто не заметила ничего выделяющегося.       Были и изменения. Мама вела себя так, словно Фриск прошёл испытание боем или как минимум получил серьёзную травму — ему с трудом удалось убедить маму в огромной необходимости посетить ванную, прежде чем вернуться в свою спальню. Возле лампы, на прикроватной тумбочке, Ториэль оставила кружку горячего шоколада. Фриск, в свою очередь соблюдая их «договор», оставил шоколад Каре.       Санс тоже вёл себя иначе — скелет странно смотрел на него, особенно после вердикта чтеца душ. Фриск предположил, что дело было в знании монстра о временных струнах и возможностях Фриска ими управлять — то, что у мальчика внезапно «ещё не открылись магические способности», Санса наверняка удивило. Возможно, он даже что-то почувствовал во время ЗАГРУЗКИ.       Кто однозначно что-то почувствовал, так это Азриэль. Когда женщины наконец ушли, цветок одарил его настолько красноречивым взглядом, что, не поспеши Фриск к Каре, его бы совершенно точно ждала ехидная тирада.       К концу его рассказа Кара почти успокоилась и даже выпустила Фриска из объятий, скатившись с него на одеяло и устроившись чуть комфортнее. Тем не менее, её рука по-прежнему сжимала ладонь мальчика.       «Значит, все?» — пробормотала она, прикрыв один глаз. Лютики на одной половине её лица были прижаты к одеялу; чувство хоть и не слишком приятное, но терпимое. — «Больше никаких врачей и чтецов?»       Фриск замялся и виновато покачал головой.       «Я не знаю. Правда».       Приподнявшись на локтях, Кара приняла сидячее положение. Её все ещё пошатывало, но всё-таки было намного легче, чем в первые несколько минут. Заметив её действия, мальчик зажмурился и вжал голову в плечи. Мысленно он уже приготовился к потоку ругательств и брани.       «Фриск, поклянись мне».       Её голос казался таким жалким и надломленным, что Каре стало противно. Но она не могла ничего поделать — ужас от осознания, что она едва не сдалась и не исчезла из существования, по собственной воле, все ещё сдавливал её решимость в своих когтистых руках.       «Поклянись, что такого больше не повторится. Я не смогу, я просто не…»       Фриск прервал её, обняв со спины и уткнувшись лбом в её затылок. Ужас отступил, позорно поджав хвост; она почувствовала знакомое тепло.       «Клянусь».

✿ ♡ ✿ ♡ ✿ ♡ ✿ ♡ ✿ ♡ ✿ ♡ ✿