Хрустальный город

⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ 🍰ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐

      «С сегодняшнего дня Мэри собиралась учиться более хорошо, чем она училась до сегодняшнего дня. Она стала вниматильнее слушать, больше времени проводила за решением задач, с удвоеным энтузеазмом выходила к доске…»       На лбу сидящей за столом женщины пролегли глубокие складки. Из источников освещения в просторной комнате, в которой находилась монстр, была лишь яркая настольная лампа. Тени, отбрасываемые на огромный книжный шкаф и комфортный диван с накинутым на него покрывалом, пускались в пляс с каждым движением её когтистых рук. Из плотно зашторенных окон не пробивался и малейший лучик света, разбросанные на шерстяном ковре тетради в темноте казались хитроумными ловушками, расставленными зловредным браконьером на охоте. Такая мысль со стороны могла показаться нелепой — простые тетрадки не могли даже отдалённо напоминать силки и капканы — однако в утомлённом долгой и кропотливой работой разуме Ториэль возникли именно такие ассоциации.       Женщина грустно улыбнулась, разглядывая расставленные на ковре «ловушки». Когда-то давным-давно она, испуганная до смерти, со всколоченным и испачканным мехом, вместе с Азгором пробиралась сквозь лесную чащу. Чёрные деревья в разуме совсем ещё юной королевы казались ужасающими чёрными шпилями, единственным стремлением которых было одно — не дать им вырваться из западни, задержать и помешать спастись. В лесной подстилке, под пожухлыми листьями и пожелтевшими иголками, скрывались ржавые зубья капканов. За их спинами слышались яростные крики людей, рычание псов и скорбный вой, издаваемый пойманными монстрами. Их немилосердно гнали вглубь, в самые тёмные уголки чащи, как диких зверей. Мягкий мех на её руках побурел, и с каждым быстрым шагом с него на землю осыпался прах, оставшийся на ладонях…       Когда перьевая ручка почти жалобно скрипнула в её руке, Ториэль вздрогнула и с судорожным вздохом выронила её из своих пальцев. Магия, пробуждённая ужасными воспоминаниями, рёвом барабанов гудела в её ушах. Не сдержав натянутого смешка, бывшая королева осторожно взяла в руку ручку и, подтянув тетрадку поближе и помассировав висок, углубилась во чтение.       Это была всего лишь двадцатая тетрадь и ошибок здесь было не так уж и много, но Ториэль чувствовала огромную усталость. Не физическую усталость, которую испытывает бегун после долгого марафона; это была усталость моральная. Подготовка к пятилетней годовщине договорённости со Стражами, параду и празднику, шествующему вместе с тем, выпила из неё почти все силы. Помимо этого, Ториэль никак не могла подавить лёгкое, подобное витающему по её кабинету запаху винных чернил чувство тревоги. Именно из-за этого чувства она и занималась не подготовкой к мероприятию, а проверкой домашних заданий своих учеников, которую можно было бы провести и после торжественного события. Грядущий праздник не мог не радовать ни её, ни остальных монстров, однако…       Пять лет. Эти пять лет, со стороны кажущихся столь долгим сроком, пролетели незаметно. «Счастливые часов не наблюдают». Только теперь, когда прошло пять лет, Ториэль решила ненадолго остановить непрерывный ход времени и всё обдумать.       Перьевая ручка в её когтистой руке аккуратно зачёркивала допущенные в тетради ошибки: «внимательнее», «удвоен<н>ым», «энтузиазмом». Эта же самая ручка оставляла на полях пометки черешневого цвета: «учиться лучше, здесь усиление не нужно», «лексический повтор», «фраза «с сегодняшнего дня» повторяется дважды».       Сейчас, сидя за огромным письменным столом и перебирая тетради юных монстров, допускавших такие смешные ошибки, монстр-босс чувствовала удовлетворение и гордость. Она собственными глазам видела, что её подопечные росли не по дням, а по часам; казалось, ещё вчера они с трудом выводили буквы в прописях и читали по слогам. Сегодня же детёныши свободно читали и писали лёгкой рукой, пусть и не без ошибок.       Умение писать и читать было далеко не единственным в списке того, чему научились её подопечные. Она всегда мечтала стать учителем и теперь, когда её мечта наконец осуществилась, Ториэль чувствовала… завершённость.       Порой, сидя в гостиной вместе со своим сыном и его гостями, она читала различную литературу на сайтах в голосети. Фриск с улыбкой замечал, насколько хорошо она ориентировалась в этом информационном потоке, но как могло быть иначе? Ведь там было столько знаний, доступ к которым был с одной лишь серебряной печатью! Помимо книг и рассказов, читаемых исключительно для себя и собственной эрудиции, Ториэль изредка забредала на сайты всевозможных сетевых журналов и издательств — именно в одной из таких вылазок она и набрела на статью об академиях Метрополиса. Когда она прочла гневный очерк человеческого журналиста, монстр-босс была в ужасе: он повествовал исключительно о вреде подобного метода обучения; автор говорил, что нынешняя система образования исчерпала себя ещё несколько веков назад, что родители, по-настоящему заботящиеся о своих детях, давно перевели своих отпрысков на домашнее обучение и занятия с репетиторами, при которых программа академий будет раскрыта гораздо подробнее. Под той статьёй пестрилось великое множество комментариев всех сортов и калибров — некоторые соглашались с мнением автора и говорили, что в академиях штампуют «очередных шестерёнок в огромном механизме», иные негодовали от столь ярых обвинений и заявляли, что именно там даются исключительно общие знания, получив которые, ребёнок самостоятельно сможет выбрать, чему он будет учиться в дальнейшем. Она прочла доводы обеих сторон и с трудом удержалась от написания собственного мнения; горький опыт убеждал в том, что участвовать в сетевых спорах было крайне плохой затеей. Один раз она просидела до самого утра, занятая только тем, чтобы написать очередной ответ своему оппоненту в споре.       А её мнение заключалось в том, что школа… или академия… давала детям куда больше, чем могли дать домашнее обучение и репетиторы. В том и заключался глубинный смысл общего образования: детёныши учились здесь, однако учились не только грамоте, но также дружбе и общности. Они теперь жили в человеческом городе — кто на поверхности, в верхних или нижних ярусах, кто в Муравейнике или центрах — но индивидуальное, домашнее обучение лишало детёнышей… детей… возможности общаться со сверстниками. Разумеется, в свободное от учёбы время они могли заниматься своими хобби или искать друзей в той же голосети, но этот путь казался ей в корне неверным. Насколько сильно она сама ни хотела оградить своего ребёнка от соперничества и возможной жестокости, сама Ториэль понимала, что Фриск не выдержит настолько «тепличных» условий. Энергии в этом ребёнке было на десятерых — сказывалось окружение и его друзья. Почти автоматически исправляя ошибки в очередной тетради, монстр-босс чуть поморщилась; то, что её сын обожал общаться со своими старыми друзьями, не могло её не радовать, но оставался один спорный факт — эти друзья были старыми. Конечно, Фриск общался и со своими относительными сверстниками, однако даже они были гораздо старше мальчика в плане возраста — монстры ведь живут намного дольше людей.       Её губы растянулись в улыбке при воспоминании о событии, произошедшем на прошлой неделе; женщина, замечтавшись, нечаянно оставила на полях жирную рубиновую кляксу. Использование перьевой ручки было далеко не самым эргономичным решением, однако она не могла пользоваться чем-либо иным: это был подарок. Озабоченно взглянув на пятно, расплывающееся на белоснежном листе, она со вздохом потянулась к пресс-папье с промокашкой и придавила инструмент к расплывающейся кляксе, предварительно подложив под него кусочек картона — дабы клякса не перешла на соседние листы. Подсушив пятно, монстр-босс взяла с подставки небольшой флакончик с растворителем и начала избавляться от постыдных следов собственной неуклюжести. Вместе с тем Ториэль, наблюдая за исчезающим на глазах пятном винных чернил, вновь углубилась в воспоминания.       Именно на прошлой неделе она, вернувшись домой из школы, обнаружила Фриска в гостиной… с разбитым носом и смачным синяком под глазом. От шока у неё едва душа не раскололась; мать подростка с беспокойством наседки кружила вокруг преисполненного невозмутимости человека, с каменным выражением лица сидевшего на диване и пачкавшего кровью разложенный на коленях учебник. Она совершенно не знала, как следует обрабатывать такие раны людей; царапины и ожоги — это одно дело, но кровоподтёки? Когда первый шок прошёл, она, разумеется, прибегла к целительной магии, с ласковым беспокойством укоряя лишь самую малость смущённого мальчика за неосторожность. И если её душа от вида побитого сына едва не раскололась в плане ужаса, сам Фриск не раскололся в плане объяснения того, что с ним произошло. Совсем. В ответ на её серьёзный вопрос о том, кто это с ним сделал, он только шмыгал исцелённым носом и отворачивался, пожав плечами. Это обеспокоило её лишь сильнее; её сын никогда не утаивал от неё ничего. После длительных поисков в голосети по запросу «почему детёныш мог прийти домой покалеченным» она нашла небольшой и уютный форум, на котором общались такие же матери, как она. Помимо советов пользоваться поиском по форуму и не создавать лишних тем, с ума сходящую от беспокойства женщину успокоили, объяснив, что подростки в возрасте от пятнадцати лет частенько устраивают потасовки. «До тех пор, пока это лишь синяки и разбитый нос», напечатал ей один из миролюбиво настроенных пользователей с труднопроизносимым ником, «ничего страшного в этом нет». Поверив в слова этого родителя, Ториэль на всякий случай лишний разок проверила Фриска, к тому времени уже спящего в своей кровати. Подоткнув его покрывало, она со спокойной душой приступила к проверке домашних заданий, аккуратной стопкой сложенных на её письменном столе из красного дерева.

🔥

      Уже назавтра, с шокированным выражением лица взирая на столь же помятых товарищей своего сына, Ториэль серьёзно задумалась о правдивости сообщения на том форуме — настолько серьёзно, что решила расспросить и Рэд, и Фалька.       Допрос завершился грандиозным провалом. Если крылатый монстрёнок с внушительным пластырем на щеке просто виновато качал головой и извиняющимся тоном отказывался что-либо говорить, утверждая, что это секрет, то белокожая девочка в алом плаще, до глубины души возмущённая расспросами о Фриске за спиной самого Фриска, начала просто рвать и метать. Ториэль пришлось потратить уйму времени на то, чтобы убедить бушующего детёныша не размахивать миниатюрной рапирой и успокоиться. Когда Рэд поняла, что её учительница лишь беспокоилась о сохранности своего сына, то немного устыдилась за собственную вспышку праведного гнева… но говорить что-либо отказалась.       Интрига, тревожащая душу Ториэль, длилась недолго; если быть конкретнее, то она длилась до первой потасовки в столовой академии. Следует понимать, что представляет собой потасовка юных монстров в огромном помещении, уставленном столами и стульями: спустя несколько минут небольшое разногласие переросло в массовое побоище со швырянием едой, столовыми приборами, столами и стульями. Магические заряды, запускать которые был способен даже совсем ещё юный детёныш, врезались в стены и потолок, рассыпались дождём белых искорок; творящийся здесь хаос не прекратился даже тогда, когда во всём помещении включили антимагическое поле. Монстрята просто продолжали потасовку уже в стиле «последнего аргумента», размахивая кулаками, когтями, тараня противников всем телом и даже кусаясь. Когда директор вызвал её к себе и без лишних слов указал на виновато ёрзавшую на скамье побитую троицу, состоявшую из Фриска, Фалька и Рэд — она, хоть и шокированная, была морально готова к нагоняю или даже выговору.       Когда директор — похожий на льва старый монстр — начал говорить, учительница с трудом поверила собственным ушам.       «Эти трое, — сказал тогда седогривый мужчина, с хитрой улыбкой разглядывая заранее виновато-стоическое выражение учительницы, своей бывшей королевы, — в этом досадном происшествии проявили себя в высшей степени отважно. Они защищали тех детёнышей, что были ещё слишком малы для того, чтобы дать отпор обидчикам, из-за чего пострадали сами. Я посчитал, что вам следует знать об этом поступке... И, быть может, отвести их в медицинский кабинет».       Увидев ошеломлённое выражение монстра-босса, лев с шутливым негодованием покачал головой.       «Неужели вы думали, что я мог бы позвать вас только для плохих вестей, госпожа Дримур?»       С растерянностью взглянув на троицу, которая даже невзирая на собственные достижения выглядела виновато, Ториэль внимательно прищурилась и посмотрела в глаза директору. В её взгляде читался немой вопрос: «В чём здесь подвох?»       «Кхе. Собственно, почему я позвал вас… — директор откинулся на спинку своего кресла, сложив мохнатые ладони домиком. — Так уж вышло, что организаторами этой драки оказались они же. И, хоть причина подобного проступка лично мной понятна и даже уважаема, вы сами понимаете, что такое поведение не должно одобряться».       «Причина?» — спросила она, внимательно посмотрев на Фриска.       От осуждающего выражения матери мальчик виновато вжал взлохмаченную голову в плечи и стал сосредоточенно разглядывать шнурки на своих кроссовках. Сидящая в центре скамьи Рэд положила ладонь на его плечо и бросила на свою учительницу враждебный взгляд; Фальк, наклонившись вперёд, с ободряющим кивком улыбнулся своему другу и пожал плечами; оранжевая куртка монстрёнка была изрядно потрепана, на левом боку зияла внушительная дыра, через которую Ториэль могла разглядеть кожистое перепончатое крыло. Структура там была совсем ещё хрупкой, магия только начинала свою работу — монстр-босс искренне надеялась, что Фальк не повредил в потасовке свои крылья. Исцелять закрытые каналы магии было сложным и трудоёмким занятием.       «Как я уже сказал, я могу её понять и даже уважаю. Один из старших астигматизмов задирал младших, вот ваш сын с друзьями и вступились. Это уже вторая их потасовка на этой неделе, пусть первая и носила более, хм, локальный характер. Однако вместо того, чтобы устраивать массовое сражение, они должны были обратиться к учителям или персоналу! И уж точно не пытаться сбежать после того, как их поймали с поличным!» — старый лев повысил голос, дабы его слова совершенно точно дошли до сидящих подростков.       Скамья, на которой сидела неразлучная троица, тогда была почти как скамья подсудимых с осуждёнными на пожизненный срок. Рэд, словно стреляный воробушек, лишь гневно косилась на директора. Крестовидная радужка её глаз начинала крутиться против часовой стрелки — как всякий раз, когда она нервничала. Фальк, отрешившийся от реальности, раскачивался из стороны в сторону и, судя по выражению его лица, мысленно был очень далеко отсюда. Фриск, на манер несправедливо осуждённого, виновато горбился и явно не намеревался даже смотреть на мать.       Черты лица последней заметно смягчились. Если говорить откровенно, в тот момент она против здравого смысла почувствовала капельку гордости; то, что её сын пострадал, отважно защищая тех, кто слабее, было мыслью… приятной и тревожной одновременно. Она знала своё дитя достаточно хорошо для того, чтобы знать — мальчик ни за что не станет размахивать кулаками; он, скорее всего, просто уклонялся от большей части ударов до тех пор, пока его противник не сдался.       Когда она вспомнила, как пять лет назад Фриск тщетно пытался не вступать в сражение с чучелком и тянул время до тех пор, пока вышеупомянутый манекен не улетел, она с вопиющим непрофессионализмом усмехнулась и покачала головой. Она даже не знала, что чучела могут так быстро летать... и летать в принципе.

🔥

      Когда они вернулись домой в тот день, Ториэль наконец сумела побеседовать с мальчиком по душам. После поимки с поличным Фриск подтвердил слова директора: действительно, разбитый нос и синяк он получил после первой потасовки. Действительно, именно он со своими друзьями устроил потасовку в бесплодной попытке урезонить бушующего детёныша астигматизма — после начала их конфронтации даже монстрята из младших классов разъярились не на шутку, увидев, как единственный человек из академии пытался быстро уклоняться от магических зарядов парящего монстра.       Ториэль так до конца и не поняла, каким образом дети смогли начать потасовку под неусыпным надзором других учителей и персонала столовой. Может, академия монстров по размерам даже близко не стояла рядом с человеческой, однако она всё же была далеко не маленьким зданием — приблизительно наравне с «Персефоной» — и посему охранялась соответствующим образом. Если бы она не пренебрегала обеденным перерывом, то, возможно, сумела бы остановить беспорядки до того, как в ход пойдут столы и стулья…       Сейчас это сомнительное происшествие недельной давности практически исчезло из памяти. Слишком… насыщенными были дни в академии монстров. Слабо улыбнувшись, женщина с белой шерстью закрыла последнюю исправленную тетрадь и, поднявшись со стула, с глубоким вздохом начала собирать опрокинутую ею кипу таких же тетрадей, до этого казавшихся ей капканами.       Эти времена прошли. Люди были настроены до странного миролюбиво; порой казалось, что они побаивались своих новоиспечённых соседей.       Подобрав последнюю тетрадь, бывшая королева нахмурилась, прижимая всю кипу к своей груди. Смяв кружева на рукавах сиреневого одеяния, внешне граничащего с домашним халатом и простым платьем, монстр-босс неуверенно покосилась на свой книжный шкаф. Корешки толстых томов казались стёртыми и немного пыльными — хоть Ториэль и предпочитала бумажную литературу, которую можно было в любой момент снять с полки и перечитать вновь, она была вынуждена отдать должное виртуальным изданиям ввиду их доступности. Страницы из голостекла, гладкие и немного скользкие на ощупь, разительно отличались от привычных ей книг — порой женщина кончиками пальцев чувствовала, как тонкая стеклянная поверхность намагничивалась от одного лишь прикосновения. Вероятно, дело было в её шерсти.       Да, это не могло не казаться странным. То, что люди приняли их с такой лёгкостью. Как сильно Ториэль ни желала оставить прошлое позади, она никак не могла забыть ту яростную толпу с факелами, преследовавшую отступающих монстров и травившую их приручёнными собаками. Она как сейчас видела озарённое магическими вспышками ночное небо.       Кто старое помянет — тому глаз вон. Так почему она, не чувствующая и капли горького гнева или страха по отношению к людям, так беспокоилась из-за их принятия и опаски? Ториэль знала, что страх ведёт к ненависти, однако это было чем-то иным. Чем-то, от чего у неё возникало то неприятное чувство, как если кто-то приглаживает её мех против шерсти.       Когда женщина, заслышав тихий звук шагов, поспешно поднялась с колен и сложила тетради на своём столе, в дверь её кабинета тихонько постучали.       — Фриск? Заходи, — оживившись, с улыбкой произнесла она, аккуратно поправляя собранную стопку и отодвигая её подальше от края стола.       Дверь приоткрылась и из неё высунулась голова со взлохмаченными волосами, от одного вида которых у неё внутри каждый раз что-то раздражённо хрустело. Глаза мальчика, обыкновенно чуть прикрытые, ныне с любопытством оглядывали рабочий кабинет матери. Хоть она и не запрещала ему заходить сюда, Фриск никогда не заходил без стука или без разрешения — знал, что Ториэль может быть занята проверкой тетрадей, заполнением ведомости или составлением плана завтрашних занятий.       — Ты проголодался? Я оставила на кухне очищенные яблоки и кусочек…       Энергично замотав головой, Фриск поднял на неё взгляд своих глаз. Ториэль, уже давно привыкшая к этому, так и не сумела сдержать грустной улыбки. Каждый раз, когда её сын полностью открывал свои глаза, она видела перед собой другого ребёнка. Её ребёнка, которого так и не смогла уберечь. В груди алым цветком расцвела тупая, не ослабевшая с годами боль. Она держала её руку до самого конца, но не сумела удержать. Ни её, ни Азриэля.       У неё остался только Фриск... и подобные ассоциации были несправедливы по отношению к нему.       — Конференция закончилась, но мистер Юрий хочет с тобой поговорить, — оживлённо поделился мальчик, даже не подозревающий о том, какие мрачные мысли появлялись в голове приёмной матери от одного лишь его взгляда.       Она недоумённо приподняла бровь.       — Со мной?       — Что-то насчёт завтрашнего праздника, — утвердительно кивнул Фриск, пожав плечами. — Сообщение от Стража истории. Вроде он хотел поговорить лично.       — О!       Такое случается не каждый день. Стражи обычно предпочитали не проводить бесед напрямую, разговаривая через подчинённых — таких, как Юрий. То, что один из них напрямую обращался к ней, сулило либо перемены, либо неприятности. Ториэль стремительным шагом поспешила к выходу, на ходу поправляя немного смятое платье. Фриск со спокойной, немного неуверенной улыбкой открыл перед матерью дверь, кивком указывая на свою комнату.       Каждый раз, когда она входила в спальню своего сына, монстр-босс не могла удержаться от глубокого мечтательного вдоха: в воздухе витал сильный, сладковатый аромат цветов, горшки с которыми занимали каждый дюйм свободного пространства спальни. Возле его неряшливо застеленной кровати стоял продолговатый пластмассовый ящик с анемонами; прямо перед шторами, которые Фриск днём держал раздвинутыми, стоял длинный ряд небольших керамических горшков сиреневых петуний с белой бахромой; на письменном столе, засыпанном чёрной землёй, располагались небольшие пластиковые стаканчики с саженцами бегоний и лютиков. Однако самыми заметными Ториэль по праву могла назвать незнакомые ей цветы, которые подросток расположил в самом слабоосвещённом углу комнаты, за шкафом. По правде говоря, теперь этот угол можно было назвать «слабоосвещённым» с очень сильной натяжкой: красные люминесцентные цветы, которые Фриск в один день просто взял и принёс бог знает откуда, делали замечательную работу в освещении тёмного местечка. Монстр-босс не видела таких растений даже в Подземелье: мерцающие эхо-цветы, повсюду растущие в области Водопада, были диаметрально противоположной окраски и форма лепестков была совсем иной. У этих красных цветов были длинные, острые лепестки с волнистыми краями; свет, излучаемый ими, становился тем ярче, чем ближе к центру каждого лепестка, где пролегали тёмные прожилки. Приглядываясь, Ториэль порой видела пульсацию этих прожилок, которую не замечала ни на каком ином растении.       Кроме, возможно, одного.       — Долго это будет продолжаться, идиот? — сварливо прошипел цветок с золотыми лепестками, сощурив чёрные глаза с точками белого света. — Тут некоторые пытаются читать!       — Прости, Цветик, уже недолго, — извиняющимся тоном пробормотал Фриск, заходя внутрь вслед за Ториэль. Поворчав для порядка ещё немного, «друг» Фриска демонстративно от них отвернулся.       Невзирая на опасения женщины-монстра, зловредное создание не предпринимало никаких попыток хоть как-нибудь навредить её сыну. В свободное время гуляя по городу, Фриск частенько брал Цветика с собой, позволяя тому выбраться из горшка и обвить корнями одежду под курткой; когда подросток застёгивал молнию, снаружи было видно лишь голову Цветика. Со слов Фриска, другие люди, привыкшие к виду даже самых странных и внушительных монстров, при виде ворчливого цветка с лицом совсем не пугались.       Ториэль тихонько вздохнула и отвернулась от горшка Цветика, стоящего на прикроватной тумбочке рядом с совком и ножом для срезания цветов и ветвей. Она уже смирилась с тем, что её сын сдружился со всеми монстрами Подземелья, включая изначально враждебный ему цветок. До тех пор пока последний не пытался провернуть что-нибудь из ряда вон выходящее, она была готова закрывать глаза на его едкие комментарии и перманентные царапины на руках и шее Фриска, лечение которых стало для неё своеобразной ежедневной традицией.       — Добрый вечер, леди Ториэль. Надеюсь, всё хорошо?       Она остановилась напротив самого заметного на данный момент элемента комнаты своего сына — экрана из красного голостекла, мерцающего в полумраке зашторенной комнаты. На картинке изображался сидящий силуэт знакомого улыбающегося человека в старомодном фраке. По краям изображения располагались квадраты с жирными крестами — которые, если она помнила верно, значили, что собеседник отсоединился от конференции. Таких квадратов была по меньшей мере дюжина; она уже в который раз задалась вопросом, в каких же конференциях участвует её маленький посол.       — Добрый вечер, Юрий. Всё замечательно. А у вас? — вежливо поинтересовалась монстр, мимолётом удивившись потрепанному виду посла людей. Юрий казался смертельно уставшим, почти истощённым — осунувшееся лицо человека и глубокие круги под его глазами навевали дурные воспоминания, уже пробуждённые цветом глаз Фриска.       — Могло быть хуже, — тихонько рассмеялся он, смахнув незримые пылинки со своего плеча. Его силуэт на голостекле, который, если присмотреться, состоял преимущественно из крошечных кубиков, от этого движения зарябило чёрными помехами. — Не будем о плохом. Полагаю, к завтрашнему мероприятию всё готово?       — О, да-да! — оживилась Ториэль, с воодушевлённым смешком приглаживая взъерошенный мех на локте. — Мы доработали детали. Завтра начнётся парад, во время которого мы подготовим всё необходимое на Королевском бульваре. После будет небольшая речь и празднество! Вы просмотрели маршрут? — в её голосе читался намёк.       — Да, разумеется, всё будет улажено — вдоль него будут установлены ограждения. Говоря откровенно, меня поражает ваша уверенность в силах своих подданных. Обход всех четырёх центров такой организованной толпой наверняка отнимет много сил, — с сомнением заметил посол, задумчиво почесав бороду.       К счастью, её тонкий намёк он понял без лишних слов. Без ограждений и охраны парад мог обернуться катастрофой, чего Ториэль желала в последнюю очередь. Вопреки собственной тревоге, она намеревалась устроить, чтобы всё было идеально.       Сильнее она беспокоилась только на пятнадцатилетие Фриска.       — Наш народ куда выносливее, чем вы думаете, — довольно улыбнулась она с блеском в глазах. — К тому же длина пути позволит увидеть парад большему числу горожан!       — Насчёт этого… — Юрий прочистил горло, поправляя скошенную набок брошку в виде змеи и диска лезвий, прицепленную на его нагрудном кармане. — Вы уверены, что это такая хорошая затея, леди Ториэль? Я имею в виду… Несомненно, за эти пять лет люди Метрополиса привыкли к виду подданных Королевства монстров, однако я вынужден заметить, что многие монстры из числа тех, кто участвует в параде, могут выглядеть… внушительно. Столь большое скопление таких монстров может испугать некоторых людей.       Ториэль на секунду потеряла дар речи.       — Ни на что не намекаю, леди Ториэль, однако разумно ли облачать ваших подданных в мундиры, похожие на военную униформу? — осторожно добавил Юрий, приподняв бровь.       — Я думала… так будет лучше… — пробормотала сокрушённая его словами женщина, опустив взгляд на свои ладони, стиснувшие краешек сиреневого платья. — Если люди увидят парад вблизи, они могли бы перестать опасаться монстров, а мундиры придадут более официальный вид. К тому же они уже сшиты!       — Мне кажется, что реакция будет противоположной.       Стоящий за её спиной Фриск подался вперёд, мягко сдвинув свою приёмную мать в сторонку.       — Никакой причины для страха в этом параде нет, мистер Красовский, — с решимостью во взоре произнёс подросток, нахмурив брови. — За эти пять лет монстры не дали человечеству ни единого повода для этого страха. Ни единого! По факту, это монстры должны опасаться людей – мало того, что их попросту больше, они ещё и сильнее!       — Я прекрасно это понимаю, Фриск, однако…       — Не может быть «однако», — покачал головой Фриск, отмахиваясь от своего пожилого коллеги и сощурившись. — Я уверен, этот парад покажет людям, что монстры не несут никакой угрозы и…       — Мы уже говорили об этом, мистер Дримур! — повысил голос Юрий, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Я не в силах влезть в головы наших граждан и стереть опасения, как какой-нибудь документ или файл! Посольство, как и мировое правительство, не ставит вето на это мероприятие, однако я счёл предупреждение о возможных затруднениях знаком нашего доброжелательного расположения.       Фриск насупился, исподлобья буравя человека с серыми глазами сердитым взглядом. Юрий расстроенно покачал головой и со вздохом потёр переносицу.       — Я лишь хотел подготовить вас к сообщению Стража истории. Вы согласны его выслушать?       — О… разумеется! — Ториэль, впечатлённая уверенностью в голосе своего сына, очнулась от вызванного человеческим послом смятения и шока. Она знала об опаске людей, но выслушать эти слова оказалась не готова.       Слабо улыбнувшись, силуэт человека на голоэкране потянулся к карману фрака, извлекая оттуда небольшое устройство в форме кольца. Ториэль встрепенулась и поспешно пригладила рукава одеяния, Фриск стремительно вытянулся по струнке и расправил плечи, визуально показавшись выше… если бы рядом не стояла его мать, разумеется. Когда они стояли рядом, было явственно заметно, что мальчик едва доставал Ториэль до локтя. Он был не самым высоким человеком.       Когда Юрий прикоснулся к устройству на своей ладони, картинка на голостекле стала ещё более чудной: силуэт Юрия зарябил, на секунду представившись в виде фигуры, составленной из крошечных чёрных кубиков с красными гранями, и спустя несколько мгновений изображение стабилизовалось — теперь сероглазый человек держал на ладони устройство с тонкой проекцией, окутанной мутной дымкой.       — Моё почтение, Страж. Я сообщил мистеру Дримуру и его матери о возможном риске, — уважительно склонил голову посол людей, разглядывая проекцию на его ладони.       — Благодарю вас, Юрий.       Ториэль зябко поёжилась; от холодного металлического голоса, в плане эмоций уступающего даже голосу созданного Альфис робота, у неё мурашки по коже пробежали.       Окутавшая проекцию молочно-белая дымка начала потоками струиться с ладони посла; крошечный, лишённый каких-либо черт силуэт человека медленно повернулся спиной к Юрию и лицом — к Ториэль и её сыну.       — Приветствую вас. Посол, леди Дримур, — произнёс металлический голос, свойственный скорее диктору какой-нибудь программы. — Рад наконец с вами познакомиться.       — Э… Да, взаимно, — натянуто рассмеялся Фриск, покосившись на маму. Ториэль ободряюще улыбнулась подростку и вежливо кивнула в сторону голоэкрана.       — Могу подтвердить слова своего сына, Страж истории. Я читала некоторые из ваших трудов.       — Приятно слышать, — безэмоционально произнёс голос. Проекция скрестила руки за своей спиной. — До нас дошли отчёты о грядущем мероприятии. Мы полностью поддерживаем эту мысль, но после обсуждения пришли к решению об усилении охраны.       Фриск изумлённо выпучил глаза. Ториэль, медленно моргнув, неуверенно кашлянула в кулак.       — Благодарю вас за заботу о благополучном проведении парада, Страж истории, однако я не думаю, что это необходимо. Ограждений будет вполне доста…       — Испытания летательного автомобиля завершились катастрофой.       Она вздрогнула.       — Что? — хрипло прошептала монстр-босс, переглянувшись с ошеломлённым Фриском. Мальчик поджал губы и поёжился, прикрыв красные глаза.       — Монстр, проводивший пробный полёт, сильно пострадал после крушения в заливе, — продолжал металлический голос, без каких-либо признаков эмоции или чувства рассказывая страшные новости. — Нам удалось спасти его жизнь и никто более не пострадал, но после извлечения транспортного средства из вод мы обнаружили следы саботажа. Учитывая, что проводимые людьми испытания всегда завершались успешными результатами, мы имеем основания считать это достаточной причиной для беспокойства. Мы весьма серьёзно относились к конструкции устройства и обеспечению безопасности для того, чтобы понять — это был далеко не несчастный случай.       — Как вы уже понимаете, это конфиденциальная информация, — вклинился в разговор Юрий, взглянув в глаза Ториэль, которая от ужаса и сочувствия прижала ладони ко рту, лишённая дара речи. — Мы настойчиво просим вас не сообщать об этом никому более.       — Азгор… — начал Фриск, расстроенно нахмурившись и обняв свои плечи.       — Уже оповещён, — отозвалась проекция на ладони посла. — Это вкупе с определённого рода… происшествиями… обеспокоило нас. Усиление охраны будет проведено не в целях ограничить это мероприятие, но в целях предупредить возможные последствия. Нам удалось получить сведения о некоей нелегальной организации, настроенной против представителей вашей расы, леди Дримур.       — Организации? — прошептала женщина.       Она почувствовала, как Фриск дёрнул её за рукав. Взглянув на него, Ториэль увидела виновато-расстроенное выражение на лице своего сына. В алых глазах плескались неуверенность и горечь.       — Это пока лишь шепотки, — пояснил он, взглянув на голоэкран и прикусив нижнюю губу. — Нет никакой полноценной информации, и…       — Мы убеждены, что подобное имеет место, посол, — незамедлительно отозвался металлический голос, силуэт Стража на ладони Юрия покачал безликой головой. — Нет нужды поднимать панику или устраивать охоту на ведьм, но многое свидетельствует если не в пользу предубеждения в сторону ваших подопечных, то в сторону их же неподобающих поступков. Второй вариант достаточно маловероятен, однако...       — Но ведь не было никаких жертв! — выпалил молодой посол в тщетной попытке отыскать спасительную соломинку. — Если бы существовала подобная организация, то разве она не пыталась… вредить нам?       — Вредить можно не одними лишь жертвами, посол.       Фриск застыл, как громом поражённый. Ториэль почувствовала пробежавшие по её коже ледяные мурашки.       — Охрана будет усилена. Надеюсь, вопрос исчерпан.       Проекция дрогнула и спустя несколько мучительно долгих секунд исчезла. Ториэль в шоке переглянулась со своим сыном. Подросток с нервным вздохом пригладил взъерошенные волосы, полосы на рукавах его чёрной толстовки начали то тухнуть, то вспыхивать вновь. Женщина криво усмехнулась: действительно, беседа со Стражем сулила либо неприятности, либо изменения... или, в их случае, и то и другое.       Юрий всунул кольцо обратно в карман и поправил съехавший в сторону платок на манишке, поднимая на монстра-босса и смуглого человека уставший взгляд.       — Стар я уже становлюсь для всего этого… — тихонько пробормотал он.       Фриск с пасмурным выражением покосился на своего коллегу.       — Так всё дело в страхе граждан перед монстрами или в этой самой организации? — печально спросил молодой посол, резкими движениями потирая шею.       — А разве второе не следствие первого? — с такой же грустью поинтересовался старый посол, усмехнувшись и пожав плечами.       Его собеседник не нашёлся что ответить. Ториэль, молчавшая во время почти всего диалога Фриска со Стражем, внимательно взглянула на Юрия.       — Чего именно опасаются Стражи, мистер Красовский? — без обиняков спросила женщина-монстр, склонив голову набок и мягко положив покрытую мехом ладонь на плечо своего ребёнка. — Саботажа? Потенциальной атаки?       — Если Стражи чего-то опасаются, леди Ториэль, то остальные должны и вовсе трястись в ужасе, — пробормотал посол человечества, раздражённо массируя виски. — Я и не знаю, чего следует ожидать. Пожалуй, следует закругляться — завтра будет долгий день. У вас есть какие-либо вопросы?       — Помимо охраны… есть ли ещё какие-нибудь изменения в плане? — неуверенно спросила бывшая королева, поправив свободно лежащие на плечах мягкие уши.       Юрий хмыкнул, задумчиво потирая между пальцами жёсткие седые волосы бороды.       — Я уверен, что нет. Правда, есть вопрос необходимости речи Фриска. Вы действительно считаете, что самое время раскрыть личность посла монстров перед всем городом?       Ториэль с улыбкой расправила плечи и окинула замявшегося мальчика тёплым, преисполненным гордости взглядом.       — Мне кажется, что мой сын замечательно справлялся со своими обязанностями, мистер Красовский. Для каждого монстра он герой. Не побоюсь этих слов… ангел Подземелья.       — Мам… — неловко пробормотал подросток, чуть покраснев и нахмурившись.       Тихонько рассмеявшись, она легко и невесомо погладила его по голове.       — Я просто говорю правду.       — Я имел в виду не это, — усмехнулся Юрий, с весёлыми искорками в серых глазах разглядывая смущённого коллегу. — Вы ведь помните о том, что изначально послужило причиной сокрытию его личности?       На лбу женщины-монстра пролегла складка и она со вздохом кивнула. Юрий с состраданием покачал головой и сцепил ладони в замок.       — Возможно, речь лучше произнести лорду Азгору? — энергично предложил он.       — Нет. Произнесу я.       Оба присутствующих взрослых с изумлением воззрились на невысокого подростка, упрямо скрестившего руки на груди.       — Пять лет прошло, — с неиссякаемой решимостью в голосе промолвил мальчик, сверкнув глазами. — Ничего плохого из этого не выйдет, я справлюсь.       — Но если твой отец…       — Я справлюсь, мистер Красовский.       В комнате повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь тихим шелестом перелистываемых страниц. Обернувшись, Ториэль увидела косившегося на них Цветика, склонившего увенчанную золотыми лепестками голову над раскрытой книгой, рядом с тускло мерцающим в свете настольной лампы ножом. Несколько лет назад она бы перепугалась до ужаса, лишь только увидев горшок с этим созданием рядом с хоть каким-либо оружием, но теперь уже без опаски отвернулась. Цветик, может, и был способен на предательский удар в спину, но порой ей казалось…       … неважно, что ей казалось.       — Ну… в таком случае, на этом всё? — с неуверенным смешком поинтересовался посол человечества, потирая уставшие веки. После этой беседы мешки под его глазами стали казаться лишь больше. Даже если бы у неё были какие-либо вопросы, она бы не стала их задавать хотя бы из сострадания.       — Пожалуй, да. Доброй ночи, мистер Красовский, — с кивком попрощалась женщина.       С улыбкой кивнув ей в ответ, Юрий скрестил руки за спиной и с тихим щелчком отключился. Вместо фигуры посла на голоэкране появилось изображение жирного креста, и вскоре стекло потухло окончательно. Единственными источниками света в комнате остались настольная лампа на прикроватной тумбочке и мерцающие за шкафом для одежды алые цветы.       — Ну… это было что-то, — хихикнув, пожал плечами Фриск, странно улыбаясь в пространство.       Ториэль, нахмурившись, легонько сжала его плечо.       — Фриск, ты уверен в этом? Твой отец может…       — Я не думаю, что отец меня узнает, даже столкнувшись со мной лицом к лицу, — хмыкнул подросток, с лёту плюхнувшись в мягкое кресло-мешок и с протяжным стоном запрокинув голову. — Я уверен, что он не объявится, мама.       Она с загадочной улыбкой прикрыла веки и пожала плечами.       — Как знаешь… маленький ангел.       — Мам! — возмущённо воскликнул подросток. Мать захихикала, наклонившись и ласково взъерошив его густые волосы.       — Давай, маленький, уже поздно. Ложись спать, завтра действительно будет долгий день. Я зайду через пять минут, пожелать спокойной ночи.       — Ох, да неужели? — с ядовитой усмешкой подал голос Цветик, с трудом оторвавшись от книги. — Я думал, вы будете болтать всю ночь!       С улыбкой покачав головой, монстр-босс ободряюще кивнула своему сыну и неслышным шагом выскользнула из его комнаты, закрыв за собой дверь. Через пять минут, как и было обещано, она склонилась над его кроватью и, подоткнув одеяло, выключила лампу.       Уже сидя в гостиной с чашкой фруктового чая, она решила обдумать слова посла. Прямо сейчас, прямо в этом городе где-то присутствовали люди, намеревающиеся навредить монстрам исключительно из-за того, что те мирно сосуществовали с ними в стенах Метрополиса. Это в определённой степени объясняло её тревогу, но… Ториэль просто не могла объять это разумом. Она отпила из кружки горячую жидкость и выглянула в панорамные окна своей гостиной. Даже ночью Метрополис не прекращал жить — неоновые вывески и массивные экраны из сияющего голостекла озаряли улицы и здания исполинского города не хуже летающих в воздухе люменов. Монстр-босс видела, как по стеклянным тоннелям до сих пор вышагивали едва различимые вдалеке фигурки, бары и кафе на увитых плющом балкончиках и лоджиях высоток были одинаково заполнены людьми и монстрами. У некоторых ночью жизнь только начиналась, неважно, в верхнем, нижнем ли ярусе, в Муравейнике или в центре города. Растянув губы в улыбке и обнажив белые, острые клыки, она поднялась на ноги. Положив опустевшую чашку в раковину, Ториэль отправилась отдыхать.       Ей стоит почерпнуть немного решимости у своего сына. Жизнь слишком замечательна для того, чтобы тратить её на одни лишь размышления о грядущем роке. Всё будет в лучшем виде, и она лично позаботится об этом!

⟐

      Всё шло как по маслу.       Парад ещё не прошёл и половину всего маршрута, а на Королевском бульваре все приготовления были почти завершены, оставались лишь последние штрихи. Было спланировано, что вся аэроплатформа этого района будет выделена под нужды мероприятия: в ботаническом саду на втором этаже была установлена сцена и телепортационные столы, на которых после речи появятся напитки и блюда. Все магазины на первом этаже по просьбе организаторов были прикрыты, и все пространство коридоров ныне было заполнено густым синим туманом, в котором размеренно плавали жёлтые огоньки люменов — для одного из конкурсов. Ториэль кружилась волчком, металась между этажами в утомительной попытке уследить за всем и вся. Её с трудом удержали от посещения кухонных помещений — каждый монстр знал, что их бывшая королева ринется помогать поварам, дай ей только волю. Как и монстр-босс, каждый из организаторов занимался своими делами.       Папирус, которого вся эта шумиха раззадорила на новый лад, занимался организацией безопасных конкурсов и головоломок, командуя подотчётным ему монстрам правильное передвижение головоломок с кубами и загадок с нажимными плитами — с его слов, «в целях пробуждения ностальгии по былым временам», когда во всём Подземелье и шагу ступить было нельзя, не налетев на головоломку.       Санс в свойственной ему безмятежной манере занимался подготовкой к комедийному выступлению, которое он намеревался провести ближе к вечеру — когда все присутствующие будут утомлены конкурсами и захотят мирно отдохнуть от насыщенного дня. К сожалению, из-за целого вороха дел она так и не смогла переброситься хотя бы одной шуточкой со своим старым другом — но это монстр-босс намеревалась исправить позже.       Альфис возилась с технической составляющей и в данный момент заняла себя настройкой звуковой аппаратуры под руководством одного робкого призрака, которого Ториэль помнила ещё с давних времён — именно он все годы в Подземелье был её поставщиком самых замечательных и аппетитных улиток. Временами они виделись и в Руинах — она, даже не зная его имени, всегда здоровалась с неуверенным монстром, но всякий раз он просто не обращал на это внимания. Не из грубости — очевидно, что он думал, будто она обращалась к кому-то ещё. Познакомиться им довелось много позже, и Ториэль наконец узнала имя своего знакомого: Напстаблук, или, как называл его некий таинственный кузен, которого никто никогда не видел, «Блуки».       Разбираясь со звуком, Альфис и Блуки попутно следили за «идолом» Королевства монстров: Меттатон, в этот самый момент проводивший прямую трансляцию с высоты птичьего полёта, воодушевлённо комментировал движение марширующих монстров в мундирах. Порой, когда её взгляд останавливался на табло с изображением, душа Ториэль наполнялась приятным чувством радостной гордости: даже для столь огромного города зрелище прекрасно одетых монстров, ровным строем шагающих по пустым улицам Метрополиса от одного центра к другому, казалось внушительным. Когда прямоугольный ведущий заострял внимание камеры на зрителях сего шествия, она радовалась лишь сильнее: на лицах людей, выглядывающих вниз с балкончиков и переходов, можно было прочитать любопытство, интерес и даже благоговение — но не страх.       Каждый шаг, который делала высокая женщина с белой шерстью, она делала с осторожностью и опаской: боялась ненароком наступить на крошечных паучков в очаровательных костюмчиках, снующих под ногами с проводами и коробками. Их более крупная предводительница, милая девушка-монстр с сиреневой кожей и чёрными волосами, с жутковатой улыбкой сидела за небольшим стендом с кондитерскими изделиями и зорко наблюдала за тем, чтобы её подопечным не было причинено никакого вреда. Ториэль пришлось потрудиться, чтобы уговорить Маффет в предоставлении изделий из её кондитерской; шестирукая девушка согласилась лишь после того, как её бывшая королева привела неоспоримый аргумент: участие в пятилетней годовщине в качестве одного из организаторов послужит замечательной рекламой и существенно повысит доход от продаж.       Фриск приметил укромный уголок и вдумчиво читал речь своего выступления. От одного лишь взгляда на своего сына учительница Академии монстров чувствовала, как её губы растягиваются в улыбке: её ребёнок, одетый в сиреневый мундир с эполетами и изображением дельта-руны на груди, сейчас казался таким взрослым. Фриск читал настолько усердно, что порой она замечала, как он быстро шептал что-то вслух — очевидно, «прогонял» речь, дабы правильно расставить паузы в нужных местах.       Андайн, к огромному сожалению бывшей королевы, задержалась на работе; не потому что так велело начальство, но потому что она «напала на след преступника». Впрочем, энергичная девушка клятвенно заверила Ториэль в том, что появится чуть позже. Честно говоря, поведение офицера полиции и бывшего капитана королевской гвардии Азгора немного настораживало женщину; амфибия выслеживала этого преступника, «о котором не имела полномочий рассказывать», с манией безумца. Хоть Ториэль и не доводилось так уж активно контактировать с ней или Альфис, она не могла не беспокоиться за них — и уж тем более не могла, видя печальное выражение подруги Андайн, просто игнорировать это. Монстр-босс с удовольствием рассказала бы одержимой преступником амфибии, что не стоит с головой окунаться в работу, когда твоя возлюбленная, с которой ты по доброй воле связалась Нитью, коротает вечера в одиночестве, но всё же не желала совать нос не в своё дело.       Поймав себя на этой мысли, Ториэль прыснула от смеха. Амфибия, «окунаться с головой», «совать нос», которого у неё нет, ведь у Андайн не нос, а жабры… О, она обязана рассказать эту шутку Сансу.       Да, всё шло как по маслу. Проблема была лишь одна.       — Тебе больше нечем заняться, Дримур? — сквозь зубы процедила она, даже не оборачиваясь.       Монстр-босс с золотистой гривой, нервно переминающийся с ноги на ногу за её спиной, вздрогнул от резкости в голосе своей бывшей жены, занятой наблюдением за прогрессом парадного шествия.       — Я уже проверил целостность подъёмника и стабильность опорных столбов, Тори. У тебя есть ещё поручения? — с неуверенной улыбкой спросил рогатый монстр, потирая когтистые ладони.       — Не «Тори» меня, Дримур, — огрызнулась бывшая королева, гневно зыркнув на властителя Королевства монстров, одетого в синие брюки и нелепую розовую рубашку с ромашками… неважно, насколько эта рубашка была милой. — Если нечем заняться, то сходи и переоденься во что-нибудь подобающее!       Расстроенно моргнув, высокий мужчина опустил взгляд и понуро поплёлся к одному из многочисленных переходов аэроплатформы, всеми силами стараясь не снести со столов хрупкие тарелки и стаканы. От вида его сгорбленной фигуры душа неприятно засаднила; Ториэль почувствовала запоздалый укол совести.       По правде говоря, за последние пять лет её враждебный по отношению к Азгору пыл заметно угас. Невооружённым взглядом можно было заметить, как отчаянно последний пытался с ней помириться — начиная от постоянных визитов якобы к Фриску и завершая теми статуями из кустарников в Академии монстров, которые он собственнолично вызвался подстригать каждую неделю. Поначалу она действительно считала, что Дримур наконец оставил её в покое и сдался, но…       Нет. Этот мужчина — трус и лицемер, у которого руки по локоть в детской крови. Она тряхнула головой и обратила взор на голоэкран с трансляцией Меттатона. Абсолютно всё было проверено и перепроверено по нескольку раз, и торжественное шествие почти подошло к концу: заметно утомлённые монстры достигли последнего центра и направлялись прямиком к Королевскому бульвару по магистрали с красивым названием «Млечный путь». Ториэль сцепила покрытые грязью ладони в замок и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, приводя в порядок паникующий разум. Всё будет замечательно; она лично в этом убедится. А пока следует пойти и вымыть руки — негоже встречать своих подданных с серым мехом на руках и пыльными рукавами.       «Не моих подданных, подданных Азгора», — мысленно поправила себя монстр-босс, спускаясь на первый этаж и ступая сквозь синий туман к уборной на аэроплатформе. — «Я ведь больше не их королева. Хотя… так уж ли это важно? Они могут быть не моими подданными, но они всё равно мой народ!»       Всё будет замечательно. Всё должно быть.

🔥

      Рёв пламени, пылающего с силой тысячи солнц, заглушал раздающиеся со всех сторон вопли и вой сирены. Под руководством людей в странной униформе все гости спешили в сторону подъёмника и тоннелей в другие здания, прочь от аэроплатформы; все, кроме неё и мужчины, тянувшего её за собой и тараном пытающегося пробиться в сторону возведённой ещё утром сцены. Её голова пульсировала тупой, ноющей болью, но разум был стиснут в ледяных когтях страха, объят чистой, незамутнённой яростью.       Она пробьётся туда, даже если это будет стоить ей жизни.

🔥

      Всё шло как по маслу.       Монстры, облачённые в сиреневые мундиры с белой повязкой дельта-руны на руках, были встречены на Королевском бульваре волной ликования. Своих порядком уставших собратьев на аэроплатформу они в буквальном смысле слова внесли на руках; и монстры, и любопытствующие люди заняли свои места в стеклянных стенах огромной площади. Многие направились прямиком к Папирусу, чей громкий голос с трудом пытался перекричать гогочущих гостей:       — НЕ ТОЛПИМСЯ, НЕ ТОЛПИМСЯ: ХИТРОУМНЫХ ГОЛОВОЛОМОК ОТ ПАПИРУСА ХВАТИТ НА ВСЕХ, ЭТО Я МОГУ ВАМ ПООБЕЩАТЬ! — радостно восклицал высокий скелет в длинных брюках и рубашке с галстуком, на котором были отпечатаны узоры в виде небольших косточек.       Взирая на притихшую толпу, с интересом выслушивающую инструкции младшего брата Санса, Ториэль почувствовала наплыв ностальгии. Не из-за его головоломок — в них ей ещё не довелось поучаствовать — но из-за того, как сам Папирус изменился, и вместе с тем остался самим собой. По словам старшего брата, «доспехи», которые тот некогда носил даже в ванной, теперь были аккуратно сложены в шкафу; Папирус, пусть более и не носил этот хэллоуинский костюм на постоянной основе, всегда держал их в превосходном состоянии и порой облачался во время визитов Фриска. Её сын частенько просил своего друга примерить доспехи, дабы проверить, «не вырос ли Папирус ещё из них».       Папирус не вырастал. Порой эти визиты заканчивались шутливой потасовкой, после которой Ториэль со вздохом лечила небольшие синяки на руках Фриска. Разумеется, Папируса она ни в чём не винила — он просто излишне усердствовал, не соразмеряя собственную силу.       После одного неловкого случая монстр-босс поняла то, что младший скелет очень, очень сильный. А ещё и то, что фразу «искоренить зло» он может принять слишком близко к сердцу. Цветик всю неделю отказывался высовывать нос из комнаты Фриска, игнорируя все извинения Папируса.       Для присутствующих на празднике целью номер один стали попытки накормить заплутавших или забрёдших на огонёк людей едой монстров, а после этого выслушивать их впечатления. Осторожно обогнув кольцо особо энергичных монстров, столпившихся вокруг столика с телепортированными из кухни яствами, женщина с белой шерстью соколиным взором высматривала, всё ли шло как полагается. Речь Фриска должна была начаться лишь через полчаса, да и народ всё ещё подтягивался. На вогнутом цилиндре в центре аэроплатформы, обыкновенно служащем местом продажи билетов на монорельс, были установлены парящие голоэкраны с прямой трансляцией мероприятия от лица Меттатона. Для этой оказии Альфис установила своему роботу пару ёмких аккумуляторов, которых должно было хватить на весь вечер: теперь идол Королевства монстров с гордостью вышагивал среди других монстров в более презентабельном облике, с самодовольством павлина расправив плечи и с ослепительной улыбкой здороваясь со своими фанатами.       Альфис о чём-то тихонько беседовала с Азгором, таки соизволившим переодеться в нечто более презентабельное… хоть Ториэль и считала ту розовую рубашку достаточно милой, просторная фиолетовая мантия лучше подходила для пятилетней годовщины договора со Стражами.       Совсем недавно была годовщина подъёма на поверхность. Эту знаменательную дату монстры праздновали далеко не с таким размахом; этот праздник проводился тихо, без фейерверков и парадов.       Когда в тот день на их пороге появился Азгор с тортом и цветами в руках, от удивления Ториэль позабыла все колкости и просто впустила его внутрь. В тот день он не пытался поднять тему об их воссоединении; они просто посидели тихой компанией из него, неё и Фриска, а потом он ушёл. Она всю ночь ёрзала в своей кровати, пытаясь понять, что Дримур хотел сказать этим визитом.       Женщина резко тряхнула головой, вышвыривая из неё неуместные воспоминания, и со слабой улыбкой приблизилась к Напстаблуку. Призрак рассеянно парил рядом с фонтаном, напротив увитой плющом стены; обычно из этого фонтана лилась простая питьевая вода, но на время праздника туда пустили вишнёвый сок.       — Добрый вечер, Блуки, — поздоровалась она с задумавшимся монстром, разглядывающим кого-то в толпе. — Почему ты не участвуешь в конкурсах?       — о… миссис ториэль… я вам помешал? — в голосе призрака не было и признака издёвки, лишь искреннее беспокойство и вина.       В голосе призрака не было и признака… У неё не только замечательные шутки, но ещё и рифма! Она сегодня в ударе.       — Ну что ты, разумеется, нет! — поспешно заверила его монстр-босс, терпеливо улыбнувшись стеснительному привидению. — Мне просто показалось, что ты чувствуешь себя… не в своей тарелке.       Она со смехом кивнула на небольшое блюдечко с призрачным пирожным, парящее рядом с монстром.       — о, всё хорошо… музыка хорошая? вам понравилось? мне жаль, если вам не понравилось… я все испортил…       Ториэль медленно моргнула, пытаясь переварить обрушившийся на неё поток информации.       — Блуки, ты точно в порядке? — осторожно спросила она, вопросительно склонив голову набок. — Ты… нервничаешь.       «Даже сильнее, чем обычно».       От сочувствия у неё защемило в груди.       — простите, я не хотел вас беспокоить… я все испортил… мне жаль, миссис Ториэль… о…       На этой скорбной ноте Напстаблук прошёл прямо сквозь стену, оставив ошеломлённую учительницу Академии монстров наедине с блюдечком призрачного пирожного.       Сверившись с часами и убедившись, что до выступления Фриска осталось не больше десяти минут, она решила попытать удачу во второй раз. Как назло, отыскать Санса на втором этаже ей не удалось — старший скелет как сквозь землю провалился.       «Как сквозь землю провалился». Шутка заключалась в том, что они находились на аэроплатформе, в десятках метров над землёй!.. Хорошо, следует наконец признать. Она нервничала настолько, что выдавала скверные каламбуры совершенно непроизвольно и необдуманно. Следовало взять себя в руки.       Было сложно отыскать среди огромной и пёстрой толпы знакомые лица; в итоге она каким-то образом оказалась втянута в беседу Азгора и Альфис, разговаривающих о последнем изобретении бывшей королевской учёной. К счастью, последняя не держала обиды за то, что Ториэль уволила её с этой должности. Ториэль постоянно поглядывала на сцену, слушая диалог бывшего мужа и Альфис вполуха.       —…искусственный интеллект, сравнимый с разумом человека или монстра! — воодушевлённо восклицала рептилия, быстро что-то набирая на парившей перед ней клавиатуре из голостекла. — Он пока совсем ещё юн и не осознаёт себя, однако потенциал его развития безграничен, Ваше величество!       — Но что насчёт души, Альфис? — нахмурился бывший муж Ториэль, отпив из фарфоровой кружки чай из золотых цветов.       «Я не видела на столах чай из золотых цветов. Где он его вообще взял?»       Фриск должен был выступить через несколько минут. Толпа потихоньку собиралась возле сцены, на которой появившийся из ниоткуда Блуки проверял работу микрофона:       — о-о-оОо-о-о… — тихонько пропел монстр. Мощности микрофона было достаточно для того, чтобы звук раздался на всю аэроплатформу; неподалёку от барной стойки Аарон, в ужасе содрогнувшись, сбил на пол стакан с морским чаем.       — Душа ему не потребуется! — воодушевлённо воскликнула монстр с жёлтой чешуёй, сверкая глазами за стёклами своих очков и отрываясь от быстрого печатания на клавиатуре. — Все качества будут заложены в него на программном уровне. Я не стану допускать ошибок, и заранее вложу в него всё, что свойственно душе: добро, порядочность…       Азгор изумлённо ахнул.       — Можно запрограммировать «добро»? — с благоговением в голосе спросил монстр-босс, с интересом склонив голову набок; из-за этого движения его рога скрипнули по стенке, срывая опутавшие её ветви плюща.       — Тише, начинается! — шикнула Ториэль, когда повсюду погас свет.       Замолк даже громкий голос Папируса. Краешком глаза бывшая королева видела, как младший скелет оперся на поручень и с необычным для него терпением смотрел на сцену. Загорелись лучи прожекторов, и их свет, поблуждав с несколько секунд по деревянному настилу, сошёлся клином в самом центре.       Когда Фриск с неуверенной, но искренней улыбкой вышел на сцену, толпа взорвалась рёвом аплодисментов, не позволив маленькому послу сказать даже слова. Громче всех аплодировал Азгор; осознав это, Ториэль непроизвольно попыталась его перехлопать, остановившись лишь когда утихли почти все. К счастью, в темноте, под густым белым мехом, на её щеках сложно было разглядеть лёгкий румянец; такое почти детское упрямство удивило её саму. Наконец, Фриск с благодарностью кивнул и прочистил горло, чуть наклонившись к микрофону.       — Здравствуйте, добрые граждане Метрополиса! — начал он, обратив взор на притихшую толпу монстров и затесавшихся среди них редких людей. — В первую очередь я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы нашли время для посещения этого мероприятия. Это стало возможно исключительно благодаря вам.       Фриск глубоко вдохнул. Ториэль заметила, как её сын нервно потирал кончики своих пальцев, и сощурилась. Если он опять начал грызть ногти…       — Прошло целых пять лет, — продолжил мальчик, с уверенностью расправив плечи и скрестив руки за спиной, словно прочитав мысли своей матери, — с момента заключения мирного пакта и договора о поселении монстров в Метрополисе. За эти пять лет мы сумели найти своё место в этом огромном городе — и, не побоюсь этого слова, сделали его нашим домом.       Ториэль удивлённо моргнула и прищурилась. Странно — она не помнила, чтобы кто-то приносил пушки сценических дымогенераторов. Так откуда взялся этот тёмный туман, медленно стелившийся по сцене со всех сторон?       «Неужели Санс поработал? Видит бог, если это одна из его шуток…»       — Мы не забыли, что это именно человечество приютило нас в этом городе, — продолжал посол монстров, и не подозревающий о сгущающейся за его спиной тёмной дымке. — И за это мы им благодарны. У нас появилась возможность жить под небом, наблюдать за солнцем днём и за звёздами — ночью. Настоящими звёздами, а не кристаллами на своде Водопада, под которыми вы некогда загадывали желания!       По толпе пробежался шепоток. Не из-за неуместных слов Фриска, ибо с ними все были согласны, но из-за серого в темноте дыма, который начинал всерьёз беспокоить хмурившуюся Ториэль. Из-за глупой темноты она не могла как следует разглядеть этот дым.       — Кто-то запустил дымовые машины? — прошептал Азгор, наклонившись к Альфис. Бывшая королевская учёная рассеянно моргнула и отрицательно мотнула головой.       — Я думала попросить Меттатона принести дым-машины из «Аполлона», но он сказал, что не может выносить сценический инвентарь. Понятия не имею, откуда они взялись...       Фриск криво улыбнулся и повысил голос, явно пытаясь не обращать внимания на пробежавшуюся волну шепотков. Ториэль поняла, что её сын посчитал, что ошибся в своей речи, пусть это и было не так; и, посчитав так, вполне закономерно начал нервничать.       «Клянусь, скелет Санс, если это твоих костлявых рук дело…»       — Желание многих монстров было одним — увидеть поверхность и взобраться на гору, под которой они были заточены. Это желание, загаданное под ложными звёздами, сбылось — именно мы сделали так, чтобы оно претворилось в жизнь! Теперь мы загадываем иные желания, под настоящими звёздами. И вы сможете претворить эти желания в жизнь совсем так же, как претворили другие! — Фриск шагнул в сторону и эмоционально взмахнул облачённой в белую печатку рукой, невольно задев кончиками пальцев сгущающуюся дымку.       Шерсть Ториэль встала дыбом от ужаса. Азгор ощутимо напрягся, Альфис сдавленно ахнула, другие монстры начали говорить уже в полный голос.       У этого тумана были глаза и руки.       — До тех пор, пока мы живы, до тех пор, пока мы едины, мы сможем…       — Фриск! — в страхе закричала Ториэль, ринувшись в сторону сцены.       Мальчик удивлённо склонил голову набок и, обернувшись, остолбенел. Прямо перед ним, зеркально повторив его же движение, стоял женский силуэт, сотканный из густой чёрной дымки. Ториэль сквозь застилавшую глаза пелену видела, как ладони стоявшего за её сыном создания вспыхнули зелёным светом. В толпе кто-то закричал, послышался звук бьющегося стекла…       А потом был огонь.

⟐

      Пламя объяло аэроплатформу за считанные минуты. Этот зелёный огонь был неправильным, неестественным; он жадно пожирал не только растения и деревянные сваи, но даже стекло и металл, плавившийся под его натиском, как мороженое на жарком солнце. Перепуганные монстры в страхе спешили покинуть ад, разверзнувшийся в месте их праздника: загоревшиеся столы сносили с дороги по пути к тоннелям и лифтам, ведущим на первый этаж и подъёмник, в воздухе начали вспыхивать магические снаряды, запускаемые гостями в сторону объявшего сцену пламени и чёрного тумана. Бог знает откуда взявшиеся люди в униформе координировали их движение, не допуская толкучки и давки.       Ториэль оцепенела. Когда эта дымка поглотила её ребёнка, у женщины словно выбили почву из-под ног; магия за долю секунды остановилась, перестав циркулировать по её коже и каналам, отчаяние и ужас стали всем её существом. Время стало густым и вязким, как желе — словно в замедленной съёмке она видела падающие оплавленные арматуры, пожираемые изумрудным огнём, видела алую вспышку и Азгора, схватившего её за левую руку и стремительно ринувшегося в сторону сцены с зажатым в руке трезубцем.       На смену сковавшему её страху пришла ослепляющая ярость.       Правый рукав её платья с жалобным шорохом осыпался на пол хлопьями пепла, когда белый огонь охватил всю её руку от предплечья до кончиков пальцев. Из горла высокой монстра с белой шерстью вырвалось гортанное рычание, от одного лишь звука которого бежавшие мимо монстры едва не рухнули на колени; вырвав свою не объятую магическим белым огнём руку из ладони Азгора и расталкивая ею вставших на её пути, она стремительно последовала за своим бывшим мужем в сторону сцены, на которой несколько минут назад был её ребёнок.       Трезубец и белое пламя разрезали туман, как нож тёплое масло. Монстры-боссы не знали, чем чревато прикосновение к нему, и посему решительно уничтожали преградившую путь густую дымку, тянущую к ним свои тёмные ладони. Объятый яростью разум Ториэль мешал ей услышать сирену, хлопки, крики и звон бьющегося стекла; когда мимо неё с пронзительным рёвом пронёсся луч белого света, она даже не обратила на него внимания, бок о бок с Азгором прорываясь на сцену.       Санс, давший предупреждающий залп из бластера, мог лишь обречённо наблюдать за тем, как Ториэль и Азгор скрылись в чёрном тумане. Он запоздало услышал крики людей и резкий звон, издаваемый запускаемыми в туман сгустками жёлтой магии. Раздался очередной крик, кто-то с силой оттолкнул старшего скелета в сторону. Рухнув набок, Санс резко тряхнул головой, потухшими глазницами уставившись на человека в оранжевой куртке с чёрными ремнями… и через секунду оплавленная арматура с оглушительным скрипом упала с потолка прямо туда, где только что стоял он.       — Фриск! — в отчаянии заорал Азгор, взмахом трезубца разрезав тянувшиеся к нему ладони.       Ториэль не тратила на вопли ни времени, ни сил; она с решимостью пробивалась вперёд, не веря, отказываясь верить в то, что её сын погиб. Что он мёртв.       Она не будет в это верить. Она отказывается.       Казалось, прошла вечность, прежде чем двое монстров наконец пробились на сцену. От горького запаха дыма Ториэль закашлялась и, споткнувшись, едва не влетела прямо в стену тёмного тумана. Когда рука Азгора схватила её за плечо и с силой потянула на себя, она не возражала; лишь поморщилась от боли и начала искать взглядом Фриска.       Неясно, сколько времени они блуждали в темноте, прежде чем Азгор остановился и задрал голову. Ториэль не знала, что король монстров приметил летающую в воздухе человеческую девушку, криками пытавшуюся убедить их выбраться в безопасное место, но даже знай она это, она бы не послушала. Вырвавшись из руки бывшего мужа, обезумевшая от гнева и горя женщина ринулась вперёд, рассекая препятствие на своём пути белым огнём, объявшим её руку.       И тут она заметила это — два человеческих силуэта, стоящий и лежащий на полу, едва различимые в густом тёмном тумане. Оскалив зубы, монстр-босс с рычанием ринулась на стоящего.       Её рука остановилась в самый последний момент. Глаза в испуге расширились, и взгляд женщины с потемневшей от дыма шерстью столкнулся со взглядом красных глаз. Это было странно, необъяснимо настолько, что королева потеряла дар речи и могла лишь рычать. Стоящий перед ней человек попятился, со страхом в глазах рассматривая оцепеневшую Ториэль.       Не было никаких сомнений: перед нею стоял Фриск. Она бы ни с кем не спутала своё дитя, но сейчас Фриск казался другим: более… взрослым. Смуглый человек с чёрными волосами казался выше, чем он был ещё этим утром, на его лице были следы недельной щетины, и одежда была совсем иной... Ториэль отшатнулась, прижав левую руку к груди, и только-только намеревалась выдавить из себя хоть слово, как наваждение испарилось. Исчезло, растворилось в воздухе, как пустынный мираж, словно его и не было. Резким ударом правой руки отогнав тянувшиеся к ней тёмные руки, она наконец повернулась к сидящему на полу человеку.       Из её горла вырвался облегчённый вздох. Она быстро наклонилась, левой рукой обнимая человека и чувствуя, как он вцепился в ткань её платья. Живой. Перепуган и в смятении, но живой. Ярость и страх отступили, оставляя место небывалому облегчению, притупленному головной болью и шоком от встречи с… чем бы ни был этот мираж.       Кроваво-красный трезубец просвистел над головой женщины, отрубив тянущиеся к ней ладони, которые после этого с печальным шорохом растворились в воздухе. Вздрогнув от неожиданности, Ториэль почувствовала, как Азгор схватил её за правую руку и резко потащил вперёд, игнорируя то, что огонь ранил его ладонь. Она незамедлительно погасила своё пламя. Ноги шагали сами по себе; всё, что имело значение для матери, ныне судорожно дышало, вцепившись в ткань её платья.

⟐

      — Что за дьявольщина тут произошла?!       Ториэль мотнула головой и поморщилась от резавших её чуткий слух воплей Андайн, переругивающейся с человеком в необычной оранжевой униформе. Её не особо заботило то, кем были люди, вытащившие её с Фриском и Азгором из разрушающейся аэроплатформы; главным было то, что все были целы. Со слов этих людей, усиленная охрана позволила быстро и слаженно эвакуировать всех монстров и людей прежде, чем они будут погребены заживо в этом зелёном аду.       Её сын пока не отошёл от шока и невидящим взглядом разглядывал обрушенное на Млечный путь пепелище, оставшееся от аэроплатформы. Несмотря на тёплый плед, бережно наброшенный ею на его плечи, он ещё дрожал. Азгор, убедившись, что она и Фриск совершенно точно находятся в безопасности, подошёл к человеку и разъярённой Андайн, гневно буравившей последнего яростным взглядом.       — Опустошённый, — устало отозвался мужчина в оранжевой куртке, неопределённо пожав плечами. — Дело переходит в наши полномочия, сержант. Можете расслабиться.       — по крайней мере в этот раз вы заявились вовремя, а, симон?       Улыбка на черепе приблизившегося к человеку и монстрам Санса казалась мёртвой, почти приклеенной. Беззаботно всунув руки в карманы, он повернулся в сторону Ториэль с немым вопросом в глазницах. Когда она с натянутой улыбкой кивнула старому другу, тот заметно расслабился и расправил плечи, сосредоточившись на своём собеседнике.       Человек в куртке многозначительно покосился на монстра-скелета, с усмешкой прикрыв глаза и царапнув бороду на лице.       — Санс, верно? Действительно, в этот раз обошлось почти без жертв. В твоей глазнице, как я погляжу, по прежнему вставлен прицел, хм? Снёс ей голову с одного залпа, после этого разогнать скверну оставалось делом техники.       — а что насчёт огня, умник?       Человек по имени Симон нахмурил брови, с раздражённым вздохом нашарив в кармане упаковку сигарет и зажигалку.       — Орлин Ибрен, двадцати семи лет от роду, проживала на Королевском бульваре в доме тридцать третьем, апартаменты на втором этаже. Стремление души зелёное, магическая способность — стихийная, огонь, — никуда не глядя проворчал мужчина, схватив сигарету зубами и поджигая её от простой бензиновой зажигалки.       Ториэль вздрогнула.       — Орлин? — переспросила она, поднимая слезившиеся от едкого дыма глаза на человека.       Тот вопросительно изогнул бровь.       — Вы её знали?       — Да, она… работала в магазине рядом с моим домом. Я не видела её уже как неделю… — прошептала монстр-босс, сокрушённо покачав головой. — Она бы не стала так делать — это была добрая девушка…       — Ясен-красен, добрая — стремление-то зелёное, — криво усмехнулся Симон, всковырнув ногтем сигаретную пачку. — Вот только когда у тебя шарики за ролики едут, доброта немного иссякает.       — А пламя? — испытующим тоном поинтересовался Азгор, нахмурив брови и скрестив руки на груди. — Это была сильная магия — слишком сильная даже для человека.       — Для нормального человека — ага, слишком. Для опустошённого — вполне соответствующий размах. Опустошение имеет тенденцию стирать… определённые границы, мистер Азгор.       — заметно, — пробормотал Санс, окинув дымящиеся руины аэроплатформы мрачным взглядом.       — Мне надо найти Альфис, — прохрипела Андайн, с нарастающей паникой оглядываясь по сторонам. — Вы точно эвакуировали всех?       — Так точно, сержант, — ядовито отозвался человек с оранжевыми глазами, встав по стойке «смирно». Андайн, гневно скривившись, отошла от него и начала звать свою пару.       — у всех «аресовцев» такие дурные шутки? — прохладно поинтересовался старший скелет, провожая удалившуюся амфибию тяжёлым взглядом.       Симон с усмешкой пожал плечами.       — Может быть. Наверно, именно поэтому тебе и сделали это предложение. Ответ прежний?       — костьнечно.       — Пока ты думаешь, мы все успеем передохнуть — и сам ставь ударение в нужном месте, — поморщился бородатый мужчина, хрустнув затёкшей шеей.       Ториэль не стала дальше вслушиваться в их разговор. Азгор, заметив потерянный взгляд своей бывшей жены, в смятении приблизился к ней и Фриску, неуверенно потирая шею.       — Давайте я провожу вас до дома? — тихо предложил он, протягивая когтистую белую руку.       Посмотрев на Фриска, сосредоточенно разглядывающего усыпанную пеплом дорогу, женщина-монстр с белоснежной шерстью со вздохом приняла протянутую ей ладонь, поднимаясь с обрушенной бетонной колонны.       — Пойдём, маленький, — со вздохом прошептала она, подав сыну чистую от следов её магии руку. — Это был долгий день.

⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ 🍰ᅠ ⟐ᅠ ⟐ᅠ ⟐