Хрустальный город

💧 💧 💧 💧ᅠ👻ᅠ💧 💧 💧 💧

      — Эй, прозрачный, лоа тебя задери!       Призрак чуть спустил со своей головы громоздкие белые наушники и вопросительно посмотрел на возмущённого посетителя. Стоящий перед ним щуплый человек с коротко остриженными чёрными волосами исподлобья уставился на бесплотного диск-жокея, демонстративно скрестив руки на груди. Парень с блестящей от пота кожей был одет довольно свежо для этого времени года: перепачканные разноцветной пылью рваные джинсы, чудные тапки, являющие собой лишь пришитые к подошве и обтянутые вокруг стопы шнурки, да накинутая на плечи потрёпанная куртка с капюшоном. Из-за движения юноши единственный предмет одежды, укрывающий его торс от пронизывающего ночного ветра на открытой террасе стоэтажной высотки, чуть не соскользнул на пол; когда человек чертыхнулся и поспешно поправил куртку, висевший на его шее мешочек из матерчатой ткани угрожающе звякнул и покачнулся. Это было немного нелепо — здесь было не так уж жарко для того, чтобы так вспотеть… Но кто знает. Напстаблук искренне недоумевал от принципов работы человеческого тела.       Из-за ослепляющего мигания разноцветных лучей на танцполе, нередко бьющих и в его глаза тоже, Блуки не мог различить черты лица приблизившегося посетителя, а из-за играющей на пределе возможного музыки он почти не расслышал последнюю часть предложения. Боа? Моа? Воа? Ему не хотелось рассердить этого человека ещё пуще, и посему он не решился переспросить.       — Включи что-нибудь пободрее! У моего друга день рождения, но от твоей музыки складываются стойкие ассоциации с чьей-либо кремацией! — скороговоркой выпалил человек, очень стараясь перекричать наступивший гитарный проигрыш в этой песне. Он намеренно произнёс все это громко и с явной рифмой, или это вышло случайно?       Напстаблук пристыженно опустил взгляд на свой пульт и столик с контроллером, над которым в воздухе парил миниатюрный экран из молочно-белого голостекла. Он расстроил не только этого юношу, но и его друга? Это ужасно.       — ох… простите… я всё испортил…       Худощавый паренёк захлопал глазами и тупо уставился на капли белой магии, скатившиеся по лицу монстра на пульт воспроизведения. Одна из слёз капнула прямо на стопку магнитных дисков и с шипением прожгла дырку в первой зеркальной пластинке. В воздухе запахло жареным и немного — пластиком.       — Э, я не имел в виду, что ты что-то испортил! — начал поспешно оправдываться худощавый, подняв руки в примиряющем жесте и нервно оглядываясь в сторону вышибалы, прислонившегося к высоким решётчатым перилам.       Усатый мужчина с внушительными бицепсами, одетый в простые чёрные брюки и безрукавку, уже давно подозрительно косился на празднующую группу из четверых людей, внешний вид и одежда которых буквально кричали о том, что они из какой-то цветастой субкультуры, и одного опрятного рогатого монстра в карминовом плаще-пончо. Даже жуткая татуировка охранника словно смотрела на пёструю, шумную компанию с осуждением: правая рука от плеча до кончика пальцев была покрыта массивным узором из переплетающихся микросхемных линий, которые местами расходились в разные стороны и образовывали условные выемки.       Опаска подошедшего к Напстаблуку человека была понятна и объяснима: нарисованные в этих выемках маслянисто-чёрные глаза даже на взгляд призрака выглядели не менее устрашающе, чем их владелец. По словам Морро, к концу смены порой успевавшего пропустить стаканчик-другой и обрести небывалое в обыкновенных условиях красноречие, в своём выборе он вдохновлялся собственными мутными воспоминаниями из детства после столкновения с чёрным туманом и красочными описаниями других очевидцев, которым довелось увидеть тот в непосредственной близости и остаться при этом в живых. Напстаблук, честно говоря, уже подзабыл название тумана — того не было уже довольно давно. Даже средства массовой информации, обыкновенно обожавшие со смаком обсуждать сбитые на коленке всевозможные теории об истинном его происхождении и звать в гости очередных учёных, дерзко заявляющих, что они «наконец сумели разгадать его загадку», как-то угнетающе заглохли.       — Слушай, просто… просто поставь что-нибудь повеселее, хорошо? Твоя музыка тяжёлая, сильная; это хорошо. Но под неё не потанцуешь! — уже мягче пояснил ощутимо напрягшийся посетитель, нервно потирая кожу за ухом. Пронзительный взгляд Морро явно был ему не по душе.       — повеселее? хорошо… как насчёт этого?..       Напстаблук повернулся к экрану с запущенным проигрывателем и эквалайзером, что парил над столиком с многочисленными кабелями и адаптерами. По гладкой поверхности молочного голостекла с крохотными иероглифами прошла глубокая рябь; название в левом уголке экрана изменилось.       Он сделал переход настолько плавным, что по незнанию следующий трек можно было бы принять за вторую часть предыдущей песни. Знаток своего дела, впрочем, быстро его раскусит. У этой музыки был чуть более скорый темп и разительно отличавшийся ритм, немного ассоциировавшийся с одной старой считалкой монстров, некогда проживавших в Жаркоземье. Блуки редко наносил визиты той зоне своего бывшего дома, но на поверхности всё же смог познакомиться с её обитателями. Темперамент у них был более чем пылкий.       Молодой человек приподнял подбородок и нахмурился, вслушиваясь в новый трек; когда его приятели, оккупировавшие небольшой столик возле белого фонтана с установленной в воду цветомузыкой, одобрительными выкриками оценили новую песню и подозвали его к себе, темнокожий улыбнулся и кивнул.       — То, что надо! Спасибо, прозрачный!       Напстаблук рассеянно кивнул вслед удаляющемуся юноше. Кажется, новый трек пришёлся по душе и другим посетителям: люди и монстры, пусть тех и других и было меньше, чем в иные дни, пустились в пляс с возросшим энтузиазмом. Даже сидевшие за столиками начали постепенно стягиваться к танцевальному залу, который вместе с баром находился чуть глубже в здании. Ресторанная часть заведения была закрыта ввиду позднего времени суток, но выпить и потанцевать можно было когда угодно.       Четверо монстров, расположившихся рядом с пультом Напстаблука в самом тёмном уголке рестобара, тоже отреагировали на более бодрый ритм: отец c сыном, комфортно устроившиеся напротив балюстрады с видом на весь бульвар, довольно распушили пёрышки и принялись пританцовывать. Даже боевой друг молодого монстра нахохлился и непроизвольно покачивался в ритме, всеми силами делая вид, что ему единственному, в отличие от всех остальных, новая песня пришлась не по душе. Мать семейства, тихо устроившаяся в тенёчке на угловом сидении и с умиротворённой улыбкой взиравшая на своих родных, последовала примеру сдерживающегося дрейка и что-то тихонько мурлыкала под нос.       Призрак знал, что женщине сложно говорить. Делить тело, наверное, было невыносимо тяжело. Её замутнённые глаза, одновременно казавшиеся ртами двух вегетоидов, с которыми частично была сплавлена её голова, смотрели на семейство с невыразимой любовью. Напстаблук вздрогнул и отвернулся, постаравшись сосредоточиться на своей музыке. У него, как и у других монстров, всегда возникало странное ощущение при взгляде на любого из амальгаметов — даже на сестру Смурены, — но при взгляде на миссис Снежнодрейк внутри его бесплотного тела что-то переворачивалось, будто кто-то вонзал в него миксер. Словно ему было стыдно даже смотреть в её сторону.       Странно, но не удивительно. Если даже людям было страшно смотреть на амальгаметов, что говорить о монстрах? Те, в отличие от первых, могли стать кем-либо подобным.       Со стороны казалось, что каждый вздох был для несчастной женщины-монстра по меньшей мере неприятен или даже мучителен. Мистер Снежнодрейк несколько месяцев назад как-то раз разоткровенничался и рассказал призраку с необъяснимой, помпезной гордостью, что теперь его жена делила тело и разум с шестнадцатью другими монстрами и «теперь его семья больше, чем когда-либо!». С каждым её движением рыхлые и мокрые сгустки осыпались с тела на гладкий пол с узором из шестиугольников, контуры которых пульсировали в такт включённой Напстаблуком музыке. Почти сразу после контакта с поверхностью липкие перья исчезали, оставляя за собой лишь чуть влажный след.       Поначалу на семью из Снежнограда посматривали настороженно, в особенности — на единственную даму, чьё тело слилось воедино со множеством иных монстров, которые при этом были ещё живы. Владелец рестобара, в прострации уставившись на отваливающиеся от тела женщины липкие сгустки, во время первого прибытия этой семьи в его заведение впал в ступор эдак на минуту. Оправившись от первого шока, поначалу Карл и вовсе отказался пускать её внутрь, с негодованием указав на просто исполинские масштабы последующей уборки и возмущение, с которым на неё отреагирует уборщица. Это было не то чтобы неоправданно: сколько Блуки тут работал, это всегда было болезненной темой. Меган любила устраивать спектакли, на фоне которых цветомузыка отдыхала в сторонке. К счастью, Кэрри сама возмутилась на такую грубость и лично вызвалась убирать за тихой, совершенно безвредной посетительницей все «последствия».       Стоило отдать Карлу должное — после долгих лет постоянного посещения их босс лично попросил прощения у матери семейства за более чем нехорошее первое впечатление. Та, привыкшая к опасливым взглядам и избеганию со стороны людей, сначала даже не поняла, почему владелец «Ядерной зимы» перед ней извинялся.       Добавив несколько бодрых вставок и избрав следующей песню с самым интенсивным ритмом, Блуки повернулся к голоэкрану и неспешно отправил боссу просьбу о перерыве. Практически моментально получив сообщение с согласием и щедрым советом перехватить что-нибудь в баре, Напстаблук осторожно снял наушники и дал задний ход, просачиваясь через стену. Карл всё ещё праздновал фестиваль красок в западном акрополе и должен был прибыть только к концу их смены, но это не мешало боссу отвечать на запросы его подчинённых через голосеть.       Миновав водопроводные трубы, щиток подачи энергии со спутанными проводами, обогнув по дуге огромный стабилизирующий столб, пронизанный сетью люминесцентных зелёных прожилок и постаравшись не залететь в чьи-то апартаменты с внутренней стороны здания, призрак незаметно вылетел прямо из застеклённого шкафа с бутылками и порошками. Карл всегда отключал настенные блокировки во время смены Напстаблука, тем самым давая призраку возможность проходить сквозь стены. В большей части заведений и апартаментов Метрополиса стояли такие; единственным исключением на его памяти был Старый город, но то была совсем иная тема.       Никаких посетителей в баре пока не обслуживалось, но деятельность всё же била ключом. Не слишком высокая по меркам монстров девушка-элементаль, склонившись над рабочим местом бармена и на глазок отмеряя необходимую пропорцию, бережно зачерпывала небольшой пластиковой ложкой содержимое металлической коробочки с наклеенной на уголок цветной полосой. Немолодая женщина с собранными в хвост седыми волосами восседала рядом на высоком стуле и зорко следила за процессом, периодически щедро осыпая нервничавшую девушку градом упрёков:       — Клиент состарится, пока ты будешь мешать ему коктейль! — негодовала она, с нетерпеливым бурчанием поправляя свой чёрный фартук и засученные рукава белой рубашки, явно не зная, чем занять руки.       Напстаблук внутренне съежился, хоть это негодование и было направлено не на него. В отличие от новенькой коллеги, лишь недавно прибывшей в «Зиму», он знал эту женщину весьма неплохо. Кэрри была человеком того самого рода, кто, наблюдая за чьей-либо игрой в бильярд или шахматы, постоянно вырывает кий или фигуру из рук медленного, по его мнению, товарища, с руганью и жаркими объяснениями рода «как делать надо». Не отличавшийся споростью Напстаблук и сам нередко получал от неё на орехи; к счастью, он работал не под её юрисдикцией, и женщина могла отсыпать ему лишь ворчливые словесные орехи.       — Это монстры могут жить тысячелетиями, свечка! Быстрее сыпь, ну!..       Галстук на шее женщины, небрежно закинутый за плечо и видный лишь со спины, выбивался из картины строгой барменской формы пёстрой раскраской и рисунком в виде голубых сердец. Он знал о её любви к тому, чтобы как можно эффектнее ошеломить клиента во время смешивания напитков: чем больше трюков и удивительных деталей, тем лучше. А попугайский галстук на строго одетой пожилой даме, видный лишь когда она поворачивается спиной, дабы достать что-либо из шкафа… Достаточно сказать, он успешно вносил свою лепту.       Тем временем из-за вала брани зелёное пламя на голове огненного монстра ослабло и потусклело, отбрасываемый на стекло свет стал почти незаметным. Даже облачённые в белые перчатки руки стали судорожно дрожать, высыпая небольшие горсточки порошка мимо бокала в форме миниатюрной торпеды. Заметив очевидное расстройство своей подопечной, пожилая дама с раздражённым вздохом поднялась со стула и, приблизившись вплотную, без обиняков хлопнула девушку по спине. К великому ужасу последней, это движение вынудило её просыпать лишнюю порцию белого порошка прямо в стакан с голубоватой жидкостью. Поверхность зашипела, верхняя половина окрасилась в бирюзовый цвет; сильно запахло чем-то приторно-сладким, почти карамельным. Выхватив бокал с жидкостью прямо из-под носа оцепеневшего элементаля, человек с выражением ресторанного критика сделала небольшой глоток. Изумрудное пламя на голове несчастной девушки-монстра совсем потухло.       —…Можно пить и напиваться, если язык из-за сладости не отвалится, — наконец вынесла вердикт дама, облизнув тонкие бледные губы. Девушка с облегчённым вздохом прикрыла блестящие глаза, радужка которых была похожа на озерца переливающейся ртути. Но человек ещё не закончила. Резко, почти до хруста в шее повернув голову, Кэрри окинула свою подопечную суровым взглядом: — Не действуй слишком медленно! От небольшого перебора или недобора ещё никто не умер, а от столетнего ожидания — запросто! Теперь намешай «Цирк мертвецов» через шейкер. Может, со шкалой ты сможешь лучше. Рецепт погляди в базе; постарайся уложиться хоть чуть поскорее, чем ты сумела с «Черничной ракетой»!       Вытянувшись по струнке, девушка-монстр зажмурилась и с комичной серьёзностью отдала честь. После столь же комично-серьёзного кивка Кэрри она, на секунду растерявшись и крутанувшись разок вокруг своей оси, наконец определилась с приоритетами и ринулась к стеклянным дверцам шкафа, за которыми поблёскивали бутылки и металлические коробочки. Девушка-монстр лишь в последний момент успела избежать столкновения… прохождения сквозь Напстаблука: призрак со внезапно нахлынувшей застенчивостью молча наблюдал за всей сценой, не подавая признаков своего присутствия. Неуверенно кивнув в ответ на такой же робкий кивок, элементаль быстрым движением подключила к гладкому стеклу интерфейс голосети и принялась судорожно искать рецепт в появившемся на поверхности экране с любопытной иллюзией трехмерности. Казалось, что небольшие визуальные образцы коктейлей рядом с непосредственным рецептом в базе можно было просто взять и выпить.       К несчастью для огненной девушки, она не могла не то что выпить кружившиеся за стеклянной поверхностью стаканы и бокалы, но даже схватить необходимый и подсунуть его под нос пожилой женщине.       — Молодёжь… — с картинной досадой проворчала человек, присаживаясь за стул перед стойкой и окидывая замявшегося призрака оценивающим взглядом. После недолгого молчания, нарушать которое Блуки не решился, она весело хмыкнула и склонила голову набок. — Перерыв, да? Что подать, Блуки?       — ох… спасибо, кэрри. что-нибудь горьковатое и с пузырьками, если не сложно… ещё не проснулся до самого конца… — Напстаблук уныло вздохнул, ненарочно стряхнув с себя полупрозрачные хлопья эктоплазмы. К счастью, они бесследно растворялись в дюйме над полом. — и, если можно, без…       —… сушёного спирта. Вечно ты лишаешь меня возможности узреть пьяного призрака, — с беззлобной насмешкой упрекнула Кэрри, игриво прикрыв зелёный глаз. — С магической эссенцией и, конечно же, призрачную версию.       Он робко кивнул. Весело хмыкнув, женщина точным пинком отодвинула стул прочь от второго рабочего места и знающим движением извлекла из бокового ящичка поблескивающий шейкер и пузатую бутыль с плещущимся внутри рубиновым сердечником для напитков. Второй рукой она одновременно открыла шкаф, в котором покоились аккуратно сложенные коробочки с порошком вне базового набора. Плеснув сильно пахнущий черешней сердечник в центральный отсек шейкера и ложками зачерпнув в одной лишь ей ведомой пропорции порошки из коробочек, даже не обозначенных какого-либо цвета полосками, Кэрри щедро высыпала их в боковые отсеки и плотно закупорила крышечку. Щёлкнув небольшой переключатель возле слабо тлеющей измерительной шкалы на шейкере — Блуки однажды увидел, как эта шкала светилась и с внутренней стороны сосуда, — артистичным подкидыванием в воздух она встряхнула получившуюся смесь. Убедившись, что призрак был достаточно впечатлён такими выкрутасами, Кэрри лукаво подмигнула и с удовлетворённым взглядом открыла крышечку. Своей энергией и беззаботностью пожилая дама больше походила на монстра такого же возраста, нежели на человека — всё-таки он был готов поклясться, что для людей такой срок жизни был приличным. Однако полной уверенности всё же не было.       Сдув поваливший наружу голубоватый дымок, бармен и по совместительству бариста вылила жидкость в избранный ею бокал выпуклой формы. Экспериментально понюхав воздух на солидном от бокала расстоянии, Кэрри ногой откинула крышку чёрной матовой коробки под стойкой и поставила стакан с получившимся напитком внутрь, незамедлительно захлопнув крышку той же ногой.       Всё это заняло не более десяти секунд.       — Денёк сегодня медленный, а? — не убирая ноги с крышки поинтересовалась она, обращаясь к устроившемуся возле кофемашины призраку и эффектно сдувая выбившуюся из хвоста седую прядку.       Добавление магической эссенции всегда требовало большой концентрации и крошечной порции магии того, кто готовил напиток или блюдо — по крайней мере, для людей. Монстрам это удавалось по наитию, но человек был вынужден использовать определённые приспособления и при этом уметь правильно концентрировать собственную магию. С напитками было проще, чем с блюдами, но из-за возраста Кэрри всё равно было немного тяжко. Наверное, поэтому босс и предпочёл взять стажёра-монстра.       Блуки всегда было совестно просить у неё не только напитки с магической эссенцией, но и призрачную их версию — это было почти в два раза сложнее. Но с подопечным-монстром ей станет намного проще, и это замечательно! Взгляд Кэрри то и дело прыгал с него на этого самого стажёра, наконец отыскавшего необходимый ей рецепт и теперь копошившегося у соседнего рабочего пространства, предварительно сграбастав целую стопку редко используемых коробочек из шкафа. Судя по кислому выражению человека, её ученица всё равно действовала слишком медленно.       — ну… многие до сих пор гуляют на нижних ярусах в акрополях… я читал на форуме, что холи празднуют до самого утра. может, из-за этого? — неуверенно предположил монстр, окидывая посетителей рассеянным взглядом.       Их в самом деле было меньше обычного; да чего уж говорить, даже босс сейчас праздновал вместе с остальными. Завтра, совсем как в прошлом году, будет клевать носом и браниться, что кто-то шутки воспользовался ради плохо смываемой краской… Когда протрезвеет.       — Да, наверное, — с усталым вздохом протянула Кэрри, похлопывая ногой матовую крышку контейнера. — Тебе бы хотелось поучаствовать, не возникни проблема… бесплотности? Извини, если прозвучало грубо.       Напстаблук отрицательно мотнул головой… и всем своим телом. Полупрозрачная субстанция на самом краю, выглядевшая как рваные обрывки белой вуали, невесомо колыхнулась в воздухе и щедро рассыпала очередную порцию эктоплазмы.       — ничего страшного… думаю, я бы взглянул, каково там… если бы меттатон тоже пошёл. я не очень комфортно себя чувствую на массовых празднествах, но это могло бы быть весело…       Кэрри недоумённо приподняла бровь. Внутри коробки тем временем что-то щёлкнуло.       — Не очень? Мне казалось, тебе по душе такое, — удивлённо призналась она, открывая крышку и доставая из ящика бокал с полупрозрачной золотистой жидкостью, на поверхности которой стелился плотный вихрящийся дымок. — Ты же наш диск-жокей, интроверсия в таком деле черта не из лучших.       Тихонько рассмеявшись и покачав головой, Блуки принял переданный ему напиток; воспаривший в воздухе стакан через пару секунд стал чуть менее полным. На вкус было… как если бы в ёмкость из-под чая, в которой никогда за всю историю мира не пили ничего кроме чая, неожиданно плеснули крем-соды… и ещё немного крепкого чая. Горьковато-сладко и пузыристо; ему понравилось.       — хе. мне по душе писать музыку и то, что её слушают другие… особенно если она им нравится, — пояснил он, пытаясь прочувствовать послевкусие.       Хорошо, когда призрачную еду и напитки умеют готовить не только лишь четыре монстра на весь мир, два из которых более в ней не нуждаются, а один из них — он сам. Постоянные сандвичи с чаем могли пресытить и за месяц, но когда ешь и пьёшь одно и то же на протяжении многих лет, вкусовые ощущения почти полностью исчезают. Еда становится лишь своеобразным топливом. Разнообразие было для него отнюдь не нежеланным.       По крайней мере, порой ему перепадала призрачная выпечка.       — такие столпотворения могут быть душными и… там может оказаться кто-нибудь плохой, — севшим голосом добавил он.       Кэрри вздрогнула, замявшись и сочувственно поджав губы.       — Боже, Блуки, я уже и забыла про вашу годовщину. В последние дни столько всего нахлынуло… Извини. Не хотела быть старой гадиной.       — ох, но ты не старая гадина… — поспешно отозвался призрак, мотнув головой… и всем телом. — это не только из-за годовщины… я всегда так считал.       Вспоминать о происшествии на аэроплатформе не хотелось. Дабы сменить тему, монстр перевёл взгляд на бокал, в поверхности которого можно было без усилий различить его отражение. Белые глаза с чёрной склерой, безо всякой на то причины пугавшие некоторых людей ещё пуще внезапных появлений через запертые двери, его коллег ничуть не устрашали. К счастью. За это он был благодарен.       — что за напиток?.. я такой ещё не пробовал, — с фальшивым интересом спросил он, кивнув на бокал с золотистой жидкостью.       Женщина, запрокинув голову, звонко рассмеялась и плотно смежила веки.       — Просто «Вопросительный знак» без сушёного спирта и с черешневым сердечником вместо виноградного.       — у всех напитков такие чудные названия? — заинтересовался призрак, вновь покосившись на свой бокал. Почему тот назывался «Вопросительный знак», само по себе было тем ещё вопросом.       — Ага! — с беспечной улыбкой кивнула Кэрри. — Но тут главное быть уместным: знаешь, почему «Дым и зеркала», не являясь таким уж богатым на вкус или сложным в плане рецепта, настолько популярен? Да потому что подается в зеркальном бокале и с дымком!       Напстаблук рассеянно хмыкнул. Если это действительно было так, то почему бокал «Вопросительного знака» не был, собственно, в форме вопросительного знака?       Тайна, покрытая мраком.       — Впрочем, для того чтобы взбодриться, «Дым» лишь малость уступает «Знаку», — честно поделилась женщина, с усмешкой упёршись рукой в барную стойку. — Последний — лучшее из возможного! К слову о возможном… — она резко, почти до хруста в шее повернулась к копошившейся с шейкерами девушке-монстру и рявкнула что есть мочи: — Свечка, возможно ли для меня получить коктейль до своей смерти, или всё-таки тебе придётся удобрить им прах в моей урне?!       От неожиданности едва не пролив содержимое обоих шейкеров, элементаль в панике подхватила всё необходимое и шустро подбежала к своей учительнице, на ходу захватывая из распахнутого шкафа вытянутый бокал с изогнутой ножкой. Смущённо осознав, что всё внимание сосредоточено именно на ней, монстр в новёхонькой форме бармена нервно отряхнула перчатки от прилипших пылинок и осторожно, по тыльной стороне кофейной ложечки, налила в два явно различимых слоя жидкость из шейкеров. Убедившись что слои не вышли рваными, она приободрилась — пламя на голове вспыхнуло чуть ярче, — и робко подтолкнула бокал к человеческой женщине. Кэрри на него даже не взглянула.       — И?.. — недовольным тоном протянула она, с раздражением опёршись локтем на стойку. Женщина явно ждала что-то ещё.       С испуганным недоумением девушка-монстр взглянула сначала на учительницу, уставившуюся на неё немигающим взглядом, затем — на Напстаблука, искренне не понимающего брака в созданном напитке. Он был нормальным, на его взгляд. Наконец, она воззрилась на источник затруднения — бокал с налитым в два слоя коктейлем. Огненный монстр размышляла над этой загадкой примерно с четверть минуты, пока наконец, сердито хлопнув себя по лбу, не сняла с левой руки перчатку и не щёлкнула пальцами.       Поверхность жидкости на секунду зарябила и с громким «ВШУХ!» вспыхнула изумрудным огнём. Не обжигающим, а лишь приятно тёплым и согревающим — как и само тело огненного монстра. Получив одобрительный кивок, девушка радостно вспыхнула, невольно создавая слепящие блики на всех отражающих поверхностях; сдержав столь яркое проявление эмоции, она окинула горящий напиток критическим взглядом и, поколебавшись с мгновение, завершающим штрихом вставила в него металлическую коктейльную трубочку. Кэрри наконец соизволила опустить взгляд на получившееся творение.       —…забыла добавить лимон и сливки, — когда огонь на голове девушки почти потух от ужаса, Кэрри насмешливо хмыкнула и подмигнула ей. — Но пить можно! Лимонного сердечника с кофейным порошком достаточно для нужного вкуса, но впредь будь внимательнее. Итак, проверка боем. Сможешь обслужить следующего клиента, Агния?       — Конечно! — радостно воскликнула девушка, с воодушевлением хлопнув в ладоши. Её пламя, как и зелёное теплое-но-не-обжигающее пламя на поверхности коктейля, вспыхнуло с новой силой.       Она заговорила впервые за все время его присутствия; высокий, но не слишком громкий голос чем-то напомнил звук антикварной газовой конфорки, которую он с Меттатоном увидел на экскурсии в музее одного из акрополей. Экскурсовод, сверившись с начальством, показал им в действии древний метод разогрева еды для людей, не владеющих огненной магией. Это было интересно, как и многое иное в том музее западного акрополя.       Или восточного?..       Он так и не мог запомнить, который из акрополей был каким, постоянно путаясь в названиях. Какой был многоуровневой серебристой крепостью и предместьями небоскрёбов, повсеместно украшенный голостеклянными растениями и такими же сияющими мостиками, а какой — тёмной цитаделью с невообразимой протяжённостью в высоте от почти-Муравейника до вышек, стоявших на вторых местах после Башни, уровни которой ежедневно и еженощно патрулировались охранными дроидами, а вместо стеклянных тоннелей от здания к зданию в каждом небоскрёбе были установлены невероятно энергоёмкие прыжковые площадки?       Серьёзно, он не помнил. Но это было не так уж и важно на фоне успеха его землячки.       Блуки, искренне обрадованный успехом Агнии, наконец прикончил свой напиток и уже собирался незаметно вернуться на своё место — перерыв наверняка закончился и ему хотелось успеть показать один трек, написанный им буквально вчера. Призраку понравилось, каким вышел именно этот: лейтмотив в нём был похож на его старые, робкие попытки в записи пятилетней давности, но отполированный до совершенства. Ему не терпелось показать новую музыку миру в лице посетителей.       Но Кэрри остановила его буквально в дюйме от стены, в которую он намеревался пройти.       — Погоди, тебя кое-кто искал! — неожиданно вспомнила она. — Один монстр. Сказал, что вернётся сегодня или завтра вечером.       Напстаблук рассеянно моргнул. Кто бы мог его искать? Разве что Меттатон, но его корпус был слишком повреждён. Возможно, Альфис успела быстро починить его за один день? Это было бы славно. Но зачем ему заходить на работу к Напстаблуку, если было достаточно написать сообщение и в нужный момент перегрузить щиток? Он ведь всё ещё не хотел, дабы кто-либо заподозрил о его происхождении.       — Странный приятель. Наполовину конь, наполовину морской конёк, — сощурилась пожилая дама, вспоминая облик того монстра. — Одежды кот наплакал, но грива поистине шикарная. Сказал, что исследует что-то ненормальное и ему нужна твоя помощь. Знакомый?       О.       — не совсем, но… я его выслушаю, — медленно кивнул призрак, на ходу просачиваясь в стену и размышляя, зачем он мог понадобиться Аарону. На его памяти это был единственный исследователь паранормальной активности, который так недолюбливал одежду. Они вроде как порешили на том, что Напстаблук никак не связан ни с чем в таком роде и был лишь монстром-призраком?..       Но увы, от его музыки Аарон по-прежнему начинал непроизвольно трястись.       Блуки раздумывал над этим на протяжении нескольких часов, практически на автопилоте перемешивая песни и рассеянно не обратив внимания на жаркое одобрение публики, которое вызвала написанная им ещё вчера им новая музыка… как и на то, что его аккаунт в голосети пополнился небольшой порцией подписчиков, решивших следить за публикуемыми им треками.       Его смена завершилась быстро и внезапно, словно в мгновение ока. Аарон так и не пришёл, очевидно, решив вернуться уже завтра. Заявившийся в ночь и изрядно опьяневший босс в дружелюбнейшей манере похвалил всех за замечательную работу и, пошатываясь, поковылял в сторону своего кабинета; его, как и всегда в таких случаях, предстояло запереть изнутри вздыхающему Напстаблуку как единственному, кто может повернуть ключ в скважине и потом без каких-либо осложнений пройти сквозь дверь. Кэрри и Агния приводили рабочее место в порядок, посетители постепенно расходились — когда семейство дрейков покинуло помещение, оставляя за собой чуть влажный след на полу, в зале остался один-единственный монстр, опёршийся на перила и разглядывающий ночной город. Доиграв до конца последнюю песню, Напстаблук аккуратной стопкой сложил использованные диски и снял наушники. Замявшись, с крошечной долей опаски он приблизился к молчаливому посетителю. Подпарив поближе, призрак припомнил этого монстра — тот рогатый в карминовом пончо, что был в одной компании с парнем «поставь-музыку-пободрее». Кажется, постоянный посетитель — он выглядел довольно знакомо.       Напстаблук должен был вспомнить его ещё по рогам и яркому пончо, но… что поделать. Он даже собственного кузена не узнал, когда тот вступил в конфронтацию с Фре… Фри… Теперь его память смеётся над ним самим. Конечно же, он не забыл имя Фриска.       Но сейчас с рогатым монстром не было никаких друзей. Они просто ушли, оставив его в одиночестве? Блуки взглянул на зажатый в высунутой из пончо руке незнакомца стакан со слоистым коктейлем в комбинации бело-кофейный-чёрный. Низкое зеленоватое пламя на самой поверхности ничуть его не смущало.       — ты ведь не собираешься его выбросить, да?.. сейчас поздно и почти все у себя дома, но осколки могут кого-нибудь поранить…       Молодой монстр удивлённо моргнул и повернулся к призраку, склонив голову набок. То, что на плотной маске из похожего на окрашенную кость материала чёрные двигающиеся полосы формировали проявления эмоций, призрака не удивило. Даже когда крестообразные фигуры на месте глаз расщепились и сложили из двух уголков почти правдоподобный глаз с вертикальным зрачком, он лишь терпеливо дожидался ответа.       — А? Конечно, нет. Допью и верну в бар, можешь не волноваться!       — о… прости… просто взгляд был странный… тоскливо-странный… я знаю, некоторые в тоскливые моменты любят бить посуду. сам я предпочитаю просто лежать на полу или смотреть телевизор, но кто знает, что у других в голове…       Рогатый монстр мягко рассмеялся и отвернулся. Прямая чёрная полоса на костяной маске в том месте, где обыкновенно должен быть рот, изогнулась в добродушную улыбку, в то время как глаза вновь расщепились и образовали по два креста, как знаки сложения. Блуки, умиротворённый таким ответом, повернулся в том же направлении и попытался проследить за взглядом незнакомца, но не увидел ничего необычного. Множество соединённых друг с другом стеклянными тоннелями небоскрёбов с террасами и воздушными платформами, на которых росли миниатюрные парки с лавочками или одинокие деревья поистине исполинских размеров; великое множество сияющих в ночи огней, будь то свет из окон, голостеклянные вывески или парившие в тесных пространствах между высотками люмены; висячие сады вместо тоннелей между небоскрёбами, соединёнными друг с другом углами. Открытые террасы и на высоких этажах зданий, и вне висячих садов нередко были украшены всевозможными зелёными насаждениями; даже стены порой были укрыты плотным зелёным ковром вьюнка или плюща на добрые футы вдаль от своих корней. В некотором роде особенная черта Королевского бульвара, эти растения: Напстаблук видел такое изобилие зелени только здесь и в парке. Не тех небольших островках зелёного среди рыжеватого бетона и листьев алого металла, которыми были обшиты стены некоторых зданий, но том огромном городском парке под энергетическим куполом, возле пляжа с таким же куполом. То был парк с настоящим озером, фонтанами, великим множеством самых разнообразных деревьев и целыми морями цветов. В редких сооружениях парка произрастали растения и деревья, нуждающиеся в ином климате.       В общем, ничего необычного, помимо зловещего отсутствия хоть каких-либо монорельсов, обыкновенно рыскавших по своим «тропкам» ежеминутно, Напстаблук в Королевском бульваре не замечал.       —…Хорошо улыбаться не потому, что это лучший вариант между «улыбаться через силу» или «стенать и горевать», — донеслось до призрака тихое бормотание, — но потому, что тебе действительно хочется!       Карминовый монстр с интересом повернулся к Блуки, не понимающему, как следует ответить на подобную тираду.       — Знаешь, я частенько тут бываю. Обычно днём, но и по вечерам иногда захожу. Хочу сказать… Сколько ни замечаю тебя здесь, ни разу не видел улыбающимся. Тебе не нравится здесь работать? — спросил он, слегка склоняя голову с изогнутыми рогами в сторону призрака и отпив через серебристую трубочку из своего стакана. Жидкость, вопреки физике и логике, не стекла по маске на узорчатый пол, а исчезла в неизвестном направлении. Зелёное пламя на поверхности лишь чуть колыхнулось в такт с его пончо от порыва ветра.       Рассеянно моргнув, Напстаблук недоверчиво посмотрел на монстра, мимолётом скользнув взглядом по его одежде. На вид плотная, очень тёплая и мягкая ткань — конечно, ранняя весна была достаточно прохладной и не позволяла одеваться хоть сколько-нибудь свежо, но это все же был в некоторой мере перебор. Хотя… паренёк «переключи-пободрее» был одет почти в противоположность этому монстру, словно не обращал внимания на пронизывающий ветер, который прямо сейчас то и дело развевал карминовое пончо незнакомца и почти полностью тушил огонь на его трёхцветном напитке.       Наверное, они друг друга компенсировали.       — напротив, здесь не так уж и плохо… мне нравится писать музыку и то, что другим она приходится по душе… — он чувствовал себя немного нелепо, повторяя это уже второй раз за день.       Как хорошо было бы, если можно было направить одну мысль в головы всех монстров и людей. Столько проблем решилось бы зараз.       Карминовый монстр одобрительно промычал, с глубоким вздохом расправив плечи. Они постояли возле перил эдак минуту, с некоей блаженной безмятежностью наслаждаясь видами ночного города. Даже с такой высоты было возможно разглядеть малюсенькие фигурки людей и — чуть повыше и почуднее — монстров, снующие по стеклянным тоннелям и террасам с небольшими наружными площадками. Пару раз прямо перед их носами пролетали разноцветные люмены — о том, можно ли говорить «перед носами», когда у обоих монстров не было даже каких-либо неровностей на месте носа, он не задумывался.       Спустя некоторое время незнакомец принялся мурлыкать — в буквальном смысле мурлыкать, словно кот, — какой-то незнакомый, но очень замечательный мотив. Спустя ещё некоторое время Напстаблук поймал себя на том, что пытался запомнить этот мотив и представить его в виде полноценной музыки.       — те люди, с которыми ты сегодня пришёл… они твои друзья? — вежливости ради спросил Напстаблук, не замечая безмолвные сигналы, которыми Кэрри с умоляющим выражением пыталась попросить его намекнуть посетителю о закрытии. Агния, осознав потенциальное время ожидания и воспользовавшись заминкой, что-то сосредоточенно разглядывала в небольшом голоэкране с дизайном из какого-то старого человеческого фильма в виде струившихся на тёмном фоне зелёных символов.       Вся надежда Кэрри уйти домой вовремя рассыпалась, как карточный домик. Ничто не мешало ей подойти и прервать беседу робкого призрака и похожего на демона рогатого монстра, но… это было бы попросту невежливо. Напстаблук на её памяти почти ни с кем не беседовал в рабочее время, и даже нетерпеливая женщина не решилась их прервать; это дало ему небольшую отсрочку.       Отсрочка, данная человеком, у которого терпение размером с горошек, чего-то да стоит.       — Видел их первый раз в жизни! — почти радостно ответил монстр в пончо, «зажмурив» глаза-полосы и формируя из них направленные концами вниз короткие дуги.       Напстаблук рассеянно моргнул. Кэрри, которой уже осточертело изображать мима, тем временем со скорбным выражением лица пыталась соорудить из подручных ингредиентов что-нибудь алкогольное. Агния, бросив на наставницу краткий сочувственный взгляд, вернулась к просмотру видеороликов на каком-то сайте с логотипом в виде жестяной трубы.       — но… разве ты не праздновал с ними день рождения их друга?..       — О, ты знаешь о дне рождении Ларри? — зрительные полосы на карминовой маске удивлённо распахнулись; на каждом угловатом глазу даже появились редкие ресницы… из таких же полос. Но монстр тут же вернул их в предыдущее состояние, радостно зажмурившись. — Замечательный парень! Познакомился со всеми ними на западном акрополе во время Холи. Ребята сражались в самой гуще событий! Ещё не видел, чтобы кто-то швырял пакетики краски с таким энтузиазмом. Но потом они решили тихо отдохнуть где-нибудь, вот я и посоветовал это местечко. Они славные — не понимаю, почему о народе из Муравейника говорят столько плохих вещей. Фрэнки, конечно, немного вспыльчивый, но он тоже славный!       — они из муравейника?.. — переспросил Напстаблук, вспоминая внешний вид парня «включи-пободрее». Он бы и не подумал.       Он теперь догадался, почему одежда того парня была такой прохладной и даже в ней ему было жарко — в Муравейнике, говорят, довольно душно, и в тёплой одежде необходимости нет. Конечно, он был одет легко — вся его компания за исключением этого монстра была одета свежо, по правде говоря, — но призрак и не подумал бы, что это были какие-то бандиты, оглушающие заплутавших порядочных людей с поверхности точным ударом по затылку и после этого выкачивающие из их душ почти всю магическую энергию с намерением продать. Пострадавшие, конечно, лишь от этого не умирали, но спустя примерно четверть суток после насильственной выкачки были истощены настолько, что из-за слабости не могли даже подняться с собственной кровати. Если же человек не имел возможности добраться до собственного дома…       Конечно, это всё было лишь рассказами с форумов в голосети. Он некоторое время интересовался придуманными людьми жуткими историями, в том числе и о призраках, вот и почитывал подобные сказки. Но… вдруг это были не сказки? Напстаблук лишний раз обрадовался тому, что он бесплотный монстр, магическая энергия которого стоит недорого, а любые попытки оглушить его ударом по затылку обречены на провал.       — Все, кроме Фрэнки! — энергично откликнулся монстр в пончо, отпив ещё немного из своего стакана. Судя по изменениям в его голосе, алкоголь начинал действовать. Оставалось надеяться, что его напиток был с магической эссенцией — в противном случае ночь у бедолаги будет ещё той. — Он из восточного акрополя, но с таким же успехом мог бы быть из Муравейника или Старого города — небольшая область, где он живёт, почти целиком накрыта сводом какого-то большущего заведения, что стоит на опорных столбах и закрывает солнце. Я забредаю туда порой, так как…       Неожиданно он запнулся, словно смущённый собственными словами.       — Там лечебница, или что-то вроде того… — уклончиво промямлил монстр, шаркнув чёрным ботинком по светящемуся полу. — В общем, солнце туда не заглядывает из-за того, что район находится в буквальном смысле на самом нижнем ярусе и из-за окружающих зданий. Он рассказал, что у них там… что-то вроде общины.       — общины?..       — Я не совсем понял, что это, — честно признался незнакомец, виновато опустив голову. — Живут одной большой семьёй и верят в одну большую… хм, вещь? Он говорил о вере в каких-то «лоа» и что-то о субботе. Я потерялся на моменте с духами.       Напстаблук почувствовал беспокойство.       — духами?.. может, душами?.. — тихонько предположил призрак, которому было невдомёк о творящейся за его спиной катавасии.       Кэрри, в отличие от растягивающего удовольствие монстра в пончо успевшая попробовать на язык уже пару-тройку собственных коктейлей, отыскала под барной стойкой припасённую её сменщицей бутылку с дистиллированным порошковым спиртом и решила узнать, что случится при его контакте с пламенем огненного элементаля. Достаточно сказать, Агнии идея не пришлась по душе.       — Хм. Готов поклясться, что он говорил «духи», — монстр задумчиво сощурил полосы на своей маске в тонюсенькие линии. Напстаблук отчего-то провёл ассоциацию с Фриском, у которого во время каждой их встречи было примерно схожее выражение. Спустя несколько секунд размышлений рогатый беспечно пожал плечами, в один присест выпил остатки своего коктейля, огонь на котором от ветра всё же потух, и протянул пустой стакан призраку. Его глаза к тому времени успели поменяться вновь и принять вид двух кривоватых крестиков. — Ну да неважно. Я уже слишком припозднился… Передай бармену мою похвалу за напитки, хорошо? Выпил всего ничего, но в глазах уже… двоится…       Рассеянно кивнув, Напстаблук принял переданный ему и ныне парящий в воздухе сосуд, ничуть не смутившись виду смазанных и дрожащих крестов на костяной маске собеседника, которая с огромной вероятностью просто была частью тела. Широко улыбнувшись, карминовый монстр со вздохом расправил плечи, поставил длинную ногу на самый краешек поручня, с лёгкостью запрыгнул на перила и, отсалютовав на прощание слабо кивнувшему призраку, решительно шагнул вперёд.       Когда вздрогнувший Блуки робко выглянул за перила, внизу не оказалось никаких признаков рогатого монстра. Лишь звук быстро удаляющихся шагов. Ни криков, ни звука удара — ничего. Тот просто… растворился в воздухе.       Он надеялся, что этот монстр был в порядке.       — Ты закончил? — отчаянно воскликнула Агния, пытаясь отразить собственным голоэкраном энергичные попытки Кэрри облить её спиртом. К счастью для всех, пожилая женщина не увидела драматичного выхода последнего посетителя через перила прямо вниз — если бы она узнала, что всё это время можно было просто запереть Напстаблука с ним и уйти домой, страданиям не было бы конца.       Призрак неуверенно кивнул. Ему ещё оставалось запереть кабинет и оставить ключи, но остальные могли уже пойти домой. Вернув стакан на положенное место — о нём позаботится утренняя смена, — он кивнул попрощавшимся с ним дамам и, вздыхая, медленно полетел в сторону кабинета босса. Здесь было довольно… уютно, за неимением лучшего слова. Белый стол из блестящего, напоминающего плотный пластик материала стоически поддерживал посапывающего лысого мужчину, блаженно пускавшего слюни на чёрную кожаную папку со стеклянной пластинкой на корешке и сонно бормотавшего что-то о некоей Дженни. Надпись стеклянной пластинки на папке из-за неудобно расположенной руки было невозможно прочесть. Заперев за собой дверь и стараясь не ронять хлопья своей эктоплазмы на гладкий полимерный пол, Напстаблук задумчиво приблизился к месту, куда он должен был всегда класть ключи. Шкаф для документации, створки которого являли собой близкорасположенные кольца такого же белого псевдопластика, ныне был раскрыт нараспашку. Странно — Карл никогда на памяти Блуки не оставлял этот шкаф открытым, даже когда был навеселе. Быть может, он достал оттуда ту папку, которую ныне избрал в качестве подушки? Неопределённо вздохнув, призрак аккуратно положил небольшие ключики рядом с миниатюрным голостеклянным кактусом из непрестанно шевелившихся зелёных кубиков, сердито топорщившем такие же квадратные, но уже белые «иголки» и, порядка ради печально завывая, прошёл сквозь стену.       Жаль, что из-за неполадок с аэроплатформой ему придётся спускаться на самый нижний этаж и идти ко входу в его тридцать третий дом. Конечно, можно было просто пройти сквозь ограждающие новую стройку сооружения, но это было бы жульничеством, к тому же — незаконным. Выбравшись на стерильно-чистую лестничную площадку и терпеливо дождавшись на скамейке цилиндрического лифта, Напстаблук чинно вошёл внутрь, кивнув в ответ на заданный другой пассажиркой вопрос о том, собирается ли он на первый этаж с другими или же просто желает спуститься пониже. К счастью, кивок был воспринят как «да, на первый этаж».       Удерживать своё тело в пределах кабины с помощью установленной пространственной магии куда проще, чем в лифтах Ядра в Подземелье, за которыми ему пришлось поспешно лететь следом. Да и играющая тут музыка была не такой уж плохой. То, что в этом лифте почти не ощущались какие-либо вибрации, а белые стены были звуконепроницаемыми, тоже вносило определённую лепту.       Вот и узловой этаж. Нынче тут было достаточно шумно — если судить по аккуратной пирамидке небольших агатовых кубов, сложенных на мозаичном полу возле титанической аквастены с водопадом, а также по гневной перебранке каких-то людей с вахтёром этого этажа, у кого-то были затруднения с переездом. Восседавший на кубах человеческий детёныш с сонным выражением сжимал в руках банку газировки, томно разглядывая переругивающихся взрослых. На пролетевшего мимо него призрака, который отчаянно усердствовал не вмешиваться ни в какие конфликты, ребёнок отреагировал лишь громким зевком. Неудивительно, впрочем — монстр в центре построенного для монстров района мог бы поразить только того, кто целую жизнь был изолирован как от общества, так и от голосети с телевидением. Но это не свидетельствовало о том, будто такие люди не существуют — как-то раз посреди аллеи целый день переминался великовозрастный мужчина, с негодованием вопрошавший всякого прохожего о том, куда делась его обожаемая обсерватория и категорически отказывавшийся верить, что её передвинули на маленький островок-кувшинку в заливе Льюиса.       Проблема заключалась в том, что обсерваторию перенесли ещё пять лет назад. На её месте ныне находился полярный центр.       Тихонько миновав переругивающихся близ вахты людей, Напстаблук со вздохом вышел на озарённую неоновым светом улицу. В воздухе веяло ночной свежестью и дождём, зазоры между бетонными плитами были заполнены водой. Несмотря на позднюю пору, под кристальными фонарями и сияющими вывесками по-прежнему вышагивали прохожие, спешащие по своим делам. Одежда и лица многих были перепачканы в многокрасочной пыли или разводах, волосы были каких-то сумасбродных радужных комбинаций; судя по горделивой поступи наиболее разноцветных горожан, чем больше окрасок оказалось на чьей-либо одежде, тем существеннее были достижения во время празднований.       Эти прохожие чуть-чуть напоминали ему одну домашнюю нелетающую птичку с гребнем на голове и великолепным переливающимся хвостом из длинных перьев. Но не стоило сообщать об этом вслух — в прошлом году выяснилось, что многие люди на такое сопоставление оскорблялись или даже злились, а Блуки не желал никого огорчать. По его мнению, та птица была красивой; наверное, иные считали по-другому.       Миновав целую стайку разноцветных люменов под кристальным фонарём, Напстаблук начал терпеливо дожидаться сигнала светофора. Стоявшие рядом люди с опаской косились на практически разряженный фонарь и пляшущие пушистые шарики, кружившие вокруг него размеренные хороводы. Его определённо следовало подзарядить — выпускаемые кристаллом хилые электрические заряды не только не отшвыривали магических «мотыльков» прочь, но даже притягивали их ещё интенсивнее: призрак мог поклясться, что возле него кружились люмены по меньшей мере со всех смежных кварталов.       Хоть люди и даже некоторые монстры держались от них подальше, это было красиво.       Дождавшись разрешающего сигнала, Напстаблук чинно перемахнул дорогу. Это могло показаться слегка несообразным — переходить на другую сторону только лишь на зелёный свет, будучи бестелесным привидением, — но он знал, что это было необходимо. Даже если ему ничего не угрожает, каждый водитель, завидев его переходящим дорогу на неверный свет, мог круто повернуть руль практически на интуитивном уровне, дабы избежать столкновения… и кого-либо поранить. Или пораниться самому.       Лучше так; он всё равно никуда не спешил. Дом, в котором жил призрак, находился всего лишь на обратном конце аллеи. Миновав установленное возле светофора голостеклянное табло с картой области, Напстаблук остановился и с изумлением вслушался. Странно — откуда-то неподалёку, ближе к центру аллеи, раздавались взбудораженные голоса. Кто-то продолжал праздновать? Почему на Королевском бульваре, а не в акрополях?       Монстр-призрак не был от природы таким уж любознательным и с предельной вероятностью в любом ином случае не стал бы идти туда, откуда доносились голоса. Но сейчас его с каким-то тоскливым желанием потянуло в ту сторону, как героев из рассказов тянет в обитаемые привидениями дома и апартаменты. Это было не так уж и далеко, в конце-то концов: оживлённые голоса и смех доносились лишь за поворотом, на центральной дорожке возле снегоградской ели.       Вне зависимости от времени года, под этим раскинувшим размашистые ветви деревом было прохладно даже в самый знойный полдень. Немножко изумительно, насколько сильно оно, выросшее из семечка обычной голубой ели, отличалось от оставшихся в Подземелье сородичей. Если совсем ещё маленькое дерево в «Борее» было форменной копией тех, что произрастали в Снегограде, то дерево на Королевском бульваре за пять лишь лет вымахало на добрую дюжину футов ввысь даже без человеческой магии. Длинные и жёсткие иглы на массивных лапах безо всякой на то причины стали мягкой хвоей, чуть напоминавшей пушистые иголочки на ветвях можжевельника. Монстры длительное время ломали головы о причинах таких различий, но в результате смирились и приобвыкли. Быть может, солнце так сказалось.       Когда ствол растения только начал затвердевать, на тёмной коре проступили неглубокие трещинки и зазоры, из которых сочилась густая, вязкая субстанция. Всякий проходящий монстр считал священным долгом попробовать заживить эти трещины — с чрезвычайно сомнительным успехом. Уже позднее выяснилось, что для поверхностных деревьев это было абсолютно нормально. Субстанция, наречённая поселившимися на бульваре людьми «живицей», временами собиралась монстрами для лечения ломоты в конечностях, вызываемой закупориванием каналов магии. Впрочем, на людей «живица» не имела совершенно никакого воздействия, хоть порою и показывались всякого рода энтузиасты с намерением исследовать свойства субстанции.       С чрезвычайно сомнительным успехом.       В преддверие Нового года под этой елью и елью в «Борее» по трепетно сохранённой традиции укладывали презенты своим близким. Напстаблук помнил, как после нескольких досадных случаев с загадочным исчезновением чужих подарков люди начали энергично рекомендовать монстрам перестать искушать судьбу и презентовать их либо лично в руки, либо класть их под ель в охраняемом полярном центре. Альтернативное решение было несколько суровым, но действенным: на свёртки стали накладывать чары, какие не слишком болезненно, но ощутимо опаляли душу того, кому подарок не предназначался, но кто пытался поднять или отодвинуть его прочь от ели. Магия функционировала не по принципу физического контакта, но по принципу намерения: проще говоря, даже если попробовать сдвинуть коробку палкой или поднять телекинезом, душа злоумышленника всё равно будет опалена. После использования подобных мер пропажи подарков таинственно прервались.       Это было слегка жёстко, но уж если сами люди заявляли о необходимости подобных мер… «Когда ты в Риме — поступай словно римлянин».       Выглянув за поворот, Напстаблук в изумлении воззрился на немногочисленное скопление людей и монстров, с шумным гамом окруживших центральный пятачок перед елью. Да всеобщее внимание было сосредоточено отнюдь не на дереве: приподнявшись повыше, призрак озадаченно наклонил голову набок. Прямо посреди аллеи, на устланных мешковатым материалом ровных плитках из мраморной крошки, был растянут массивный диск из огненных угольков, тлеющих в потёмках, словно россыпь опалов. Все люмены в округе притянулись к разряженному фонарю, и представшее перед призраком зрелище было… завораживающим в полумраке. От некоторых угольков всё ещё сыпались в разные стороны огненные искорки, в воздухе над ними вихрились микроскопические белые пылинки. Заинтересованный, Напстаблук застенчиво подплыл по направлению к толпе.       Вблизи немудрено было разглядеть ключевые фигуры этого сборища: смуглый мужчина с раскосыми глазами, одетый в свободную красную сорочку с украшенным чёрным жилетом и подвязанные тряпицей тёмные шаровары, предприимчиво зазывал прохожих. Он явно намеревался привлечь больше публики к и без того значительной толпе. В то же время щупленькая темноволосая девушка в пышном цветастом наряде, отделившись от небольшой группки улыбающихся женщин со сходственной одеждой и цветом кожи, с чрезвычайно решительным выражением проводила разминку в непосредственной близости от огненной сцены, предварительно сбросив со своей шеи ожерелье и небрежно швырнув его на траву за спиной. Ещё один мужчина сидел на коленях у кромки диска и занимался тем, что беспрестанно разогревал и без того пышущие жаром угли. На украшенных перстнями руках усатого человека от плеч до кончиков пальцев простёрлись длинные оранжевые полосы, по цвету почти идентичные самим уголькам. Блуки понял, что тот не создавал огня или чего-то в этом духе: лишь сохранял уже заданную температуру.       — Подходим, не стесняемся! — бойко зазывал прохожих мужчина в украшенном жилете, энергично жестикулируя и скаля жемчужно-белые зубы. — За спрос не дают в нос, представление — совершенно бесплатно!       Блуки рассеянно осмотрелся по сторонам. Нетрудно было подметить, какую реакцию вызвало слово «бесплатно». Гуляющие по аллее прохожие разделились на два лагеря: в первом лагере наиболее осмотрительные люди и монстры, коих было скудное меньшинство, поспешно решили убраться отсюда от греха подальше, в то время как граждане из второго лагеря заинтересовано подтянулись к толпе, которая помалу разрослась до внушительных величин. Некоторые даже воспользовались собственной магией, дабы было лучше видать: люди со стремлением к настойчивости оказались в наиболее выгодном положении и, со злорадными ухмылками зависнув на верхних струнах своих пробудившихся стремлений, имели в своём распоряжении оптимальный обзор. Те, у кого были стремления к честности и капля воображения, запрыгнули на верхние ветви посаженных вдоль тропы деревьев. Снегоградскую ель, впрочем, сохранили неприкосновенной.       Кое-кто даже приволочил стремянку бог весть откуда.       — Кто-нибудь знает, что сейчас будет? — долетел до Напстаблука сквозь шум и гам чей-то настороженный голос.       На вопрос этот незамедлительно был дан ответ, когда темноволосая девчушка одними лишь пальцами ног сняла с себя незатейливые тканевые сандалии и, небрежно поправив копну своих чёрных волос, храбро ступила прямо на раскалённые угли и вышла к самому центру. Зрители удивлённо ахнули; по толпе прошлись шепотки, большую часть которых составляли слова «лишь магия» и «способность».       — Я бы на вашем месте не торопился с выводами, добрые господа и дамы! — со снисходительным весельем в голосе выкрикнул мужчина, до этого момента с жаром зазывавший публику. — Стойкость к высоким температурам — не способность Зари, ибо её способность совершенно иного толка!       Словно подтверждая тем самым слова зазывалы, девушка стремительно завертелась и, с шорохом поддев носком ноги горстку алых угольков, метким движением швырнула их в сторону публики, очевидно, с намерением выбрав ту сторону, где и заговорили о «лишь магии». Люди с испуганными криками шарахнулись назад, кто-то невольно воплотил щиты зелёной магии; но почти сразу же крикам пришли на смену поражённые вздохи.       Угольки, так и не выбившись за пределы огненного диска, застыли в футе над землёй. Кончики волос стоявшей в центре девушки, прежде неотличимые от прочих участков, начали сиять красновато-коричневым светом. Женщины в пёстрых платьях, до сего момента спокойно ожидавшие своего мгновения, наконец вышли вперёд. Мужчина в украшенном жилете с триумфальной усмешкой хлопнул в ладоши, и в воздухе заиграла бойкая, ритмичная музыка. Женщины, мягко ступая по вымощенным на аллее мозаичным плиткам, начали тихонько подпевать в ритм зазвучавшей музыке, слегка оттеснив ошеломлённых людей и монстров и закружив неспешный хоровод вокруг импровизированной сцены. Но не слишком плотно, так, чтобы охваченные благоговейным трепетом зрители всё ещё могли увидеть грядущее представление.       Не издавший и звука Напстаблук, невольно приблизившийся почти вплотную к сцене, тоже мог увидеть. Замершие на выходе из «сцены» угольки, дрогнув и покачнувшись, ритмично поплыли вокруг рассыпанных по области углей в такт напевам и музыке. Девушка, совершенно не смущённая необходимостью дожидаться своего мига стоя на таких же углях, наконец сделала другой шажок.       Совсем как музыка и песня этих одетых в пышные наряды женщин, слова в которой Напстаблук не мог разобрать, невзирая на свои старания, движения пляшущей на углях девушки были на первых порах медленными и чуть-чуть дёргаными; с каждым шагом она словно предумышленно подкидывала ногой в воздух ещё несколько угольков, кои тут же примыкали к уже парящим и так же дёргано перемещались по чёткому кругу. Но с каждой секундой музыка и песня будто ускоряли свой темп, и вслед за ними быстрее начинала двигаться девушка и удерживаемые её магией угли. Никто более и не думал небрежно фыркать «лишь магия», ведь теперь эта магия выглядела так впечатляюще. Спустя какую-то жалкую минуту неторопливая поначалу песня стала стремительным и безумным ритмом, прекрасной какофонией размеренных звуков; плясунья отчаянно кружилась и прыгала, в горячке танца словно не обращая внимания на опалённый подол платья, каждым взмахом лёгких ножек поднимая в воздух целую огненную бурю пылающих углей. Те вскоре начали описывать круги не только вокруг сцены, но над ней и внутри неё. Напстаблук, заворожено разглядывающий танец и между тем пытавшийся вслушаться в пение и музыку, с какой-то отрешённостью понял, что на плотном материале, на котором недавно был рассыпан тлеющий ковёр, скоро совсем ничего не останется. Девушка подняла в воздух почти всё огненные шарики, бросив на мешковине лишь чёрные, потухшие кусочки.       Девушка резко вскинула руку, и огненное торнадо угольков с рёвом устремилось ввысь, будто укрывая без малого опустошённую сцену пылающим куполом. Напстаблук, лишь на мгновение отвлёкшись от танца, с удивлением подметил, насколько сильно разрослась толпа в сравнении с началом того же танца. Чуть поодаль, прямо напротив снегоградской ели, с мрачными выражениями переглядываясь между собой, стояли одетые в форму люди… или монстры? Он узнал в одном из угрюмых монстров бывшего капитана Королевской гвардии, ныне — сержанта Андайн, и её напарника. Хоть в Подземелье они и жили достаточно близко, Блуки после ухода Меттатона особо часто с нею не беседовал — ни с кем не беседовал, по правде говоря. Сейчас амфибия не производила впечатления обрадованной или поражённой — даже напротив…       Музыка резко прекратилась. Встрепенувшись, Блуки обеспокоенно обернулся обратно. Это финал? Представление закончилось? Это из-за прибывшей полиции?       Но хоть музыка больше и не играла, женщины продолжали петь. Это было даже не проговаривание текста, а высокая, протяжная нота, без малого оперный вокал. Девушка, чей подол истлел до половины своей изначальной длины, застыла с поднятой рукой. Повисший в воздухе купол пылающих углей опасно дрогнул и начал сокращаться, образуя над самой головой девушки высокий полый цилиндр.       А потом оборвалось и пение. Женщины разомкнули круг и по какой-то причине скрылись в потрясённой толпе. Девушка обессилено опустила возведённую к небесам руку и сцепила её с товаркой за своей спиной. Кончики её волос, вспыхнув на прощание с новой силой, потухли.       Угли с неистовым рёвом хлынули наземь. Пустой огненный цилиндр, пронизывающе шипя, рассыпался по всей сцене, наполняя её в самое что ни на есть исходное состояние. Но, несмотря на это, небольшой круг — та полая область в цилиндре, в центре которой и стояла темноволосая девушка, — был абсолютно чист, а она сама была невредима. На изнеможённом лице, всё же, призрак мог прочитать выражение абсолютного удовлетворения и гордости. Безжизненная тишина, повисшая в воздухе, когда последний уголёк скатился на мешковину, тянулась каких-то две секунды. Лишь две секунды, но Блуки никогда не помнил, чтобы эти две секунды длились так долго. Наконец, затишье было прервано.       Толпа буквально взорвалась бурей оваций. С каким-то величавым и скучающим утомлением кивнув чествующим её зрителям, девушка без затруднений вышла из круга, на ходу отряхивая свой тлеющий подол, догоревший почти до её колен.       — Это было круто! — радостно воскликнул кто-то слева от призрака.       Его слова подтвердили жаркими аплодисментами и одобрительными воплями; смуглый мужчина с раскосыми глазами весело хмыкнул и подмигнул зевакам.       — Лишь «круто»? На мой взгляд, это было непревзойдённо!       По толпе пробежались задорные смешки. Легко улыбнувшись, Напстаблук медленно отвернулся и опустился пониже. Это было… занимательно. Он надеялся, что кто-нибудь догадался записать это уличное выступление на камеру и впоследствии опубликовать его в голосети. Он бы не отказался взглянуть ещё раз. Конечно, без очков виртуальной реальности будет не так, как в жизни, но…       — Расходимся, расходимся!       Резкий голос Андайн раздался как гром посреди ясного неба. Для того, чтобы ещё секунду назад чествующих артистов зрителей в мгновение ока как ветром сдуло, хватило двух незамысловатых слов, произнесённых внушительно выглядевшей девушкой-монстром в форме офицера полиции, с громовым топотом прокладывающей себе дорогу к актёрам. Даже бог весть откуда взявшаяся стремянка была позабыта, ныне одиноко возвышаясь в сторонке. Над головой оцепеневшего призрака со впечатляющей скоростью пронёсся бледно-зелёный люмен, а вслед за ним — ещё три, четыре, пять. Кристальный фонарь, похоже, кто-то зарядил.       К чести мужчины, в ответ на сердитый вопль он и бровью не повёл, с невозмутимой улыбкой на губах дождавшись, пока высокая даже по меркам монстров девушка-амфибия не остановится возле него. Взгляд смуглого человека на секунду устремился к погонам полицейской и тут же безбоязненно встретился со взглядом самой Андайн. Улыбка даже не дрогнула. Напстаблук замялся, раздумывая о том, стоит ли последовать примеру других свидетелей.       Стоп. Почему «свидетелей»? Разве произошло что-то плохое? Это… это ведь было простое представление, так ведь?       — Добрый вечер, офицер. Или мне следует сказать «добрая ночь»? — ангельски проворковал человек, участливо склонив голову набок.       Андайн фыркнула, перепончатые уши по бокам её головы слабо дрогнули.       — Не имею представления о том, что тебе следует говорить, но мне следует сказать: «Что, во имя Азгора, здесь творится?» — процедила она, гневно зыркнув на собравшихся в группку женщин, украдкой шушукавшихся в сторонке. — В ночной смене мне только проблем не хватало!       Их реакция была… достаточно безучастной. Только девушка по имени Заря, которая и исполняла непосредственно танец, с вызовом расправила плечи и прищурилась, всем своим видом говоря, что её упрекать не в чём. Каким-то магическим образом она сумела сменить подгоревший подол платья на новёхонькую и пышную юбку с пришитым на поясе шлейфом из атласных ленточек прямо на улице.       Человек с усмешкой скрестил руки на груди. Радужные камушки в перстнях на его пальцах пронзительно сверкнули в темноте.       — Я всегда находил уморительным то, как трепетно монстры почитают своих правителей, — отвлечённо протянул он, с деланой серьёзностью потерев подбородок. Завидев свирепый взгляд офицера, мужчина легко улыбнулся и пожал плечами. — Видите ли, сержант, мы — странствующие по миру кочевники, прибывшие в сей город с определённой… целью. Разумеется, получив все необходимые разрешения. Эл`Грюма не было ужасно давно, а в такие времена осторожность не помешает!       Андайн подозрительно прищурилась. Её компаньон — здоровенный пёс с белой шерстью — сосредоточенно обнюхивал второго мужчину из всей братии, который к тому моменту потушил магией угольки и теперь складывал матерчатую ткань в компактный рулон с намерением затолкнуть его в пространственную коробку.       Прошло немного времени, прежде чем пёс с беззаботным тявканьем позволил окружившим дамам из труппы по очереди гладить его по голове.       — Разрешение на уличные выступления — тоже?       Не проронив и слова, улыбающийся человек беспечно извлёк нечто из кармана и подсунул его под глаза амфибии. Вырвав объект из рук человека и с пристальным взглядом повертев его между пальцев, девушка негодующе буркнула и бросила его обратно в ожидающе раскрытую ладонь.       — Какие-либо ещё проблемы? — участливо спросил мужчина, предусмотрительно спрятав объект в карман. Андайн фыркнула и отвернулась, жёстким кивком подзывая разомлевшего от поглаживаний Старшего пса.       — Увижу, что вы устраиваете неприятности… — угрожающе начала она.       Человек с выражением оскорблённой невинности прижал ладонь к груди.       — Как можно!       Напстаблук прикрыл глаза и со вздохом отвернулся, намереваясь уйти. Конфликт разрешён, а он и так достаточно припозднился. Сколько же сейчас было времени?       Пронзительный звон бьющегося стекла резко прервал его мысль.

💧

      Напстаблук уже и не помнил, когда и как сумел успешно добраться до личных апартаментов. За закрытым окном, несмело выглядывающим через индиговые велюровые занавески с жёлтыми нашивками из карикатурных звёзд, уже неизбежно начинало светать. Сморгнув скопившуюся в уголках глаз влагу, призрак споро подступил к окну и плотно его зашторил. Он давно хотел приобрести модуль затемнения для панорамных окон, вроде того, что был в его спальне, но постоянно не хватало то времени, то средств.       В его совмещённой с кухней гостиной возник комфортный сумрак. Подаренная Меттатоном лава-лампа в форме пирамидки, которую Блуки поместил на межкомнатной перегородке, возле выложенных в ряд монеток доступа, мягко рассеивала этот полумрак синеватым светом, что сопровождался светом из его террариума для улиток. Для его глаз это безрадостное свечение было приятнее тёплых солнечных лучей, благодаря коим можно было отчётливо разглядеть даже крошечные пылинки, пляшущие в душном воздухе. Их размеренное падение на безворсовый ковёр пробуждало в памяти воспоминания об аэроплатформе и свежие воспоминания о том, что свершилось после танца Зари и звона бьющегося стекла. Не очень комфортные воспоминания.       С печальным вдохом проплыв сквозь перегородку с лава-лампой и монетками, он открыл двухкамерный холодильник и задумчиво исследовал имеющиеся на полках скудные запасы. Призрачный белый хлеб, призрачный концентрированный сок, призрачное брокколи с призрачным укропом, призрачные краблоки с призрачными банямами и одиноко валяющиеся в самом дальнем углу призрачные карпопельные чиспсы… Он уже плохо помнил, почему положил в холодильник хлеб и чиспсы. Блуки не мог сказать, что охлаждённый хлеб вкуснее хлеба комнатной температуры, хотя… Он почти радостно вспомнил, что охлаждённый призрачный хлеб проще резать призрачным ножом! Наверное, поэтому он и положил его в холодильник — после такого хлеба практически не остаются призрачные хлебные крошки. Не объясняло присутствия призрачных чипсов, впрочем.       Бережно достав из холодильника на порядок охлаждённые карпопельные чиспсы и медленно закрыв белую дверцу — если хлопнуть слишком сильно, призрачные яйца могли выпасть из своих ячеек и разбиться, — Напстаблук кончиком обычного ножа вскрыл упаковку и экспериментально попробовал один кусочек.       На вкус… как поп-музыка. Не его приоритетное направление, но временами может быть ничего. Ему бы не помешало слегка перекусить — последний раз в его рту был только коктейль Кэрри, а его было проблематично отнести к категории еды. Окинув мягкое кресло напротив телевизора задумчивым взглядом, Напстаблук… отвернулся и расположился поудобнее прямо на полу кухни. От жёсткого дубового паркета шёл явственный древесный запах и отчего-то — томатный.       Призрак со вздохом прикрыл глаза, поймав ртом ещё одну чиспсинку. Накопленные за вечер и добрую часть ночи безграничные усталость и волнение постепенно отхлынули, на душе становилось безмятежнее с каждой проведённой на полу секундой, с каждым съеденным кусочком. По его бессильному телу хлынуло приятное тепло, затронувшее и душу тоже. Вчерашний день — или, вернее, сегодняшняя ночь — не была такой уж ужасной. Он сохранил в памяти неплохой каркас для новой музыки, увидел интересный и красивый человеческий танец, помог Андайн в её момент слабости, что тоже было хорошим делом… Завтрашний день — или, вернее, сегодняшний вечер — будет ещё лучше! Перед отправкой на работу он твёрдо решил навестить Меттатона — всего-то требовалось сбросить звонок на его номер, и кузен перегрузит установленные блокировки, дабы Блуки смог пройти через эту стенку. Иногда эти пляски с перегрузками и барьерами утомляли — на его работе Карл держал блокировки отключёнными на протяжении всей вечерней смены, и это значительно упрощало жизнь бестелесного монстра. Но в личных апартаментах такое осуществить затруднительно; вахтёры и без того категорически запрещали всем жильцам вскрывать щитки, угрожая возможным схлопыванием пространства до состояния блинчика.       Если попытаться залезть в щиток, не имея ни малейшего понятия о собственных действиях, это было даже возможно. К счастью, со слов обрадованного Меттатона, Альфис с помощью печати короля Азгора сумела отыскать в правительственной базе подробную инструкцию на внушительную тысячу страниц в текстовом редакторе, и после внимательного штудирования материала отыскала брешь в барьерах, которой пользовались органы порядка.       По крайней мере, Меттатон так объяснил внезапно появившееся знание о том, что перегрузка блокировок в щитке не сплющит пространство, а лишь на несколько секунд снимет барьеры.       Съев финальную чиспсинку, Напстаблук прикрыл веки и расслабился. Его тело и на дюйм не сдвинулось со своего законного места на холодном кухонном полу. Очевидная польза блокировок — он не мог проходить сквозь стены за пределами своих апартаментов, но при этом и не мог ненароком просочиться сквозь пол. Под ним, конечно, всё равно никто не жил, но было бы неловко открыть глаза и очутиться в совершенно чужом жилище.       Воодушевляющая эйфория, вызванная магической едой монстров, вскоре сошла на нет. Неестественный для призрака энтузиазм медленно затухал, но приподнятое расположение духа и желание навестить Меттатона остались. Он пролежал в своей профессиональной пародии на разбросанный по полу мусор добрые полчаса, слушая нарушающее тишину размеренное жужжание лавовой лампы. Это жужжание, единственный звук во всех его апартаментах, успокаивающее и убаюкивающее не хуже колыбельной или размеренного покачивания на волнах.       А потом Напстаблук испытал леденящее спокойствие. Обстановка вокруг него медленно меняла свою форму. Он услышал слабый, непрерывный звук, немного напоминавший размеренный белый шум, доносящийся отовсюду сразу и из ниоткуда в частности. По бесплотному телу хлынула волна прохлады, пульсирующее чувство сопротивления от долгого лежания на полу в позе мусора куда-то исчезло. Суетливые мысли замедлили свой ход, как ограниченный плотиной речной поток. Распахнув глаза, Блуки с почти детским восторгом посмотрел на компактную хрустальную люстру, висевшую на потолке, сотканном из звёзд, планет, непроглядной тьмы и далёких галактик. Всё оставалось прежним, но вместе с тем изменилось до неузнаваемости. Холодильник, кухонная тумба с закатившейся под неё зелёной крышечкой от какой-то бутылки, всё так же стоящая на перегородке жужжащая лавовая лампа — всё это находилось во Вселенной, непрерывно двигавшейся в одной лишь Ей ведомом направлении. Никакие предметы, ничьи поступки не имели значения или веса. Несмотря ни на что, это будет продолжаться. Продолжаться после того, как он зажмурится и сдвинется со своего места, продолжаться спустя дней больше, чем сможет перечесть даже самый мощный компьютер, продолжаться после того, как все окружающее его предметы станут мусором и уйдут на переработку, дабы стать другими предметами.       Это будет продолжаться даже после того, как от предметов и вещей, монстров и людей не останется ничего.       Когда он услышал первый жалобный всхлип, от неожиданности Напстаблук чуть не сморгнул величественное наваждение. Белый шум в его голове почти тут же прервался со звуком съехавшей с иглы виниловой пластинки. Вслед за этим тихим, прежде неслышным на фоне шума звуком последовали другие, пока чьи-то голоса полностью не заполнили его голову. Напстаблук не пытался сосредоточиться на них, всем своим естеством понимая тщетность этой попытки и последующий за ней сброс извечных покровов; в качестве альтернативы он просто… позволил этому произойти.       Поначалу это был лишь бессвязный лепет, горестные и надрывные стенания. Постепенно он ощутил, как формировались слова: одни были всего-навсего невнятным бормотанием на неизвестных ему языках, в интонациях других чувствовались гнев и ярость, в то время как третьи можно было бы понять, сосредоточься он на своих ощущениях.       Он не стал. Да и незачем.       Монстру было достаточно зажмурить глаза и слегка пошевелиться для того, чтобы образы непрерывно движущейся вселенной и чьи-то голоса постепенно исчезли из его сознания. Когда Напстаблук открыл глаза, он увидел лишь привычный натяжной потолок с собственным отражением в белой поверхности и бликами от лавовой лампы, лишь чуть кружившийся перед его носом, как всякий раз после лежания на полу, да небольшую люстру.       «Ну… это только что произошло. Опять».       Непрестанное прерывание его традиционного ощущения себя мусором начинало докучать. Это происходило уже на протяжении месяца. Он надеялся, что когда-нибудь это просто… пройдёт, само по себе. Призрак сморгнул влагу, скопившуюся от досады в уголках белых глаз. Скатившись по невесомой полупрозрачной материи, из которой и состояло тело монстра, слёзы с шипением капнули на деревянный пол, оставив после себя лишь металлический запах озона и сморщенные пепелинки в том месте, где магия коснулась дерева. Пол в любых других апартаментах после такого красовался бы обожжёнными следами.       «Может, отдохнуть немного и приступить к своей музыке? — размышлял Блуки, разглядывая плывущий перед глазами потолок. — Сегодня у меня смена, следует написать что-нибудь новое…»       А потом тот самый потолок, утомившись от безыскусного вращения, внезапно начал отдаляться.       Призрак медленно моргнул и покосился в сторону кухонной тумбы, озадаченно разглядывая медленно поднимающийся пол. Не понимая происходящей вокруг него мистики, Напстаблук попытался перевернуться набок…       …наконец он понял, что двигалось не его жилище. Двигался он — вниз. Слишком удивлённый для молниеносной реакции, призрак покорно просочился через несколько слоёв бетонных плит, стабилизирующих конструкций и протянутых проводов, обнаружив себя под потолком в тесной и мрачной комнатке.       Даже ему, не любившему слишком яркий свет и по утрам сдвигающему плотные шторы как можно надёжнее, здесь было слишком уж темно. Монстры могли относительно неплохо видеть в темноте, и лишь по этой причине он сумел обнаружить оголённый участок кирпичной кладки в центре стены. Быть может, там раньше было окно? Разве позволялось проводить такие изменения в этом доме? На самом деле он помнил, что апартаменты на втором этаже со стороны улицы были довольно тёмными, но стёкла в окнах совершенно точно были! Сейчас же…       Мебели здесь было даже меньше, чем в его старом доме в Подземелье: лишь дверь, испачканный в чём-то тёмном и засохшем стол, обычный комод со сваленными на поверхности книгами и заброшенные в угол скорбные обломки чего-то, некогда бывшего стулом. Засевшие в углах бесформенные тени словно следили за каждым его движением, зорко наблюдая, как призрак приблизился к столу и склонился над ним. Поёжившись от пробежавшей по его телу волны жути и из-за этого в высшей степени взволнованный — он писал жуткую музыку, как-никак, — Блуки взглянул на предметы, покрытые тонким слоем пыли и лежавшие на этом столе уже бог знает сколько.       На развороченной груде бумаг, покрытых засохшими коричневыми пятнами, стоял аккуратный столбик монет доступа. Некоторые листки, вытащенные из общей стопки, были либо отчаянно скомканы и валялись на полу, либо сложены в небольшие фигурки журавликов и цветов с ободранными лепестками. Приглядевшись, Напстаблук с удивлением заметил повреждённую поверхность верхней монетки доступа — словно кто-то ножом пытался уничтожить выжженный на поверхности рисунок. Магией приподняв эту монетку, призрак убедился в своих подозрениях — всё остальные были изувечены схожим образом. Он чинно вернул её на положенное место. На противоположном краю стола лежали пустые гранёные флаконы и пыльный закрытый футляр из белого бархата с позолоченным замочком. На стенках всё ещё можно было различить зеленоватые следы какой-то жидкости. От этих флаконов у него поднималось тягучее, неприятное чувство.       Но это были лишь цветочки на фоне того, что он почувствовал, движимый любопытством и тревожным волнением, когда открыл белый футляр. На первый взгляд, в содержимом не было ничего предосудительного или ужасающего — лишь три небольших отсека, два из которых были пустыми, и только в третьем находился крошечный блестящий объект. Небольшая чёрная жемчужина с перламутровым отливом зловеще поблескивала в темноте, несмотря на явное отсутствие хоть каких-либо источников света, и от одного лишь взгляда на эту жемчужинку Блуки пробрало до самых недр его души. Ощущение можно было сравнить с… как если бы кто-то прошёлся по твоей могиле.       Когда за дверью начали доноситься чьи-то шаги, от перепуга Напстаблук даже не подумал захлопнуть крышку футляра, ракетой запустив себя в потолок. Наверное, тот человек с зажатой в зубах сигаретой и в куртке с оранжевыми рунами заметил мелькнувший под потолком бледный силуэт. К сожалению, узнать об этом сейчас не представлялось возможным — всё же вернуться вниз лишь для того, чтобы задать вопрос «заметили ли вы моё вторжение в частную собственность или нет», было высшей степенью некультурности.       Но серьёзно, это было некультурно.       С замиранием души он ожидал момента, когда в его жилище начнёт названивать разгневанный сосед снизу, которого он… говоря откровенно, никогда и не видел в этом доме. Шли секунды, минуты и часы, но никто так и не позвонил. Это в равной степени успокоило и расстроило Напстаблука. Он, несомненно, ценил собственное уединение и чувствовал себя неловко в обществе других, но вместе с тем беседы и простое времяпрепровождение были не такими уж и плохими. Даже лежать на полу и чувствовать себя мусором было приятнее в чьей-либо компании.       Поняв, что таинственный человек в рунной куртке так и не заявится в его скромную обитель, Напстаблук со вздохом приступил к приготовлениям на работу. Ему ещё предстояло написать новый трек за считаные часы.

💧

      По правде говоря, он уже начинал сомневаться по поводу того, что Аарон прибудет хоть сегодня.       За добрых три часа не было даже намёка или проблеска на появление морского коня. Исследователь паранормальной активности, который уже как некоторое время безуспешно охотился за «неуловимыми» привидениями, задерживался прямо-таки с королевским размахом. День клонился к закату, пускай и незримому с этой стороны небоскрёба из-за настоящего улья других зданий, стоящих на пути солнечных лучей. Это ему так «повезло» с апартаментами на восточной стороне и значительным просветом к третьему этажу, позволяющим утреннему солнцу бить прямо в окна его гостиной и кухни. На второй модуль затемнения стекла он пока ещё не накопил.       В такие моменты призрак с тоской жалел, что панорамные окна так просто не затемнить, в отличие от небольшого оконца в кабинете. Вот в Подземелье у него было лишь двое окон, причём одно из коих было скорбно покрыто слоями вековой пыли и незримо расположено непосредственно за компьютером. Даже те дружелюбные монстры-пауки из кондитерской отказались плести там паутину из-за темноты и скорбности; пришлось вместе с ними выбирать более подходящее место. Интересно, как у них шли дела? Владелица кондитерской любезно соглашалась время от времени выпекать небольшую партию призрачных пирожных с паучьими орешками, которые даже для не пресытившегося скучной едой монстра казались вкусными!       Неизвестно, почему людям выпечка из пауков казалась отталкивающей.       Посетителей сейчас было — не протолкнуться. Не то чтобы ему требовалось проталкиваться куда-либо… Светомузыка в танцевальном зале включалась лишь ближе к ночи, но даже сейчас там успели устроить бодрую битву-испытание. Кэрри и Агнию, как представителей нейтральной стороны, попросили справедливо оценить каждого из претендентов. Победителю весь вечер и ночь проигравшие будут покупать напитки. На время битвы он включил записанный им сегодня трек. Из-за спешки у него вышли кое-какие неровности и просто недочёты, но в целом музыка была вполне достойной — по крайней мере соревнующимся, кажется, пришлась по душе.       Пускай его рабочий день был в определённой степени рабочей ночью, многие жители города к тому времени только успели освободиться. Небольшие столики с голографическим интерфейсом прямо в столешнице с мерцающим по краям неоновым ободком без проблем приняли уставших после работы и изголодавшихся людей или монстров. У последних даже была собственная, отличающаяся от человеческой ресторанная зона — с вариативностью в отношении высоты стульев и столов. Впрочем, не слишком высокие монстры вполне могли занимать места и в человеческой зоне: например, Снежнодрейки — семейство оперённых монстров из Снегограда — без каких-либо затруднений могли устроиться за угловым столиком в непосредственной близости от его пульта. Комфортное и не слишком приметное место — хороший вариант для семьи, в которой один из членов своим видом может вызвать панику у наиболее… чувствительных посетителей. Кэрри предложила устроиться там.       Прошло ещё несколько часов. Одного лишь взгляда через перегородку хватило Напстаблуку для того, чтобы понять — завтрашний день будет тёплым. Густой, немного похожий на огромное кучевое облако молочно-белый туман окутал нижние уровни Метрополиса плотным саваном, словно обещая грядущее потепление в климате. По крайней мере, Напстаблук надеялся, что это туман — им вполне мог оказаться обычный городской смог.       Влажность воздуха нередко обеспечивала густые дымки по утрам и вечерам, делая и без того нелёгкое вождение автомобилей ещё более затруднительным. Конечно, в них были встроены всевозможные модули и системы навигации, включая печально знаменитый интерфейс автоматического пилотирования, но Меттатон всё же не просто так с ворчанием отказывался учиться водить машину. От одного лишь вида записей с мест аварий, произошедших во время очередного тумана или смога, в дрожь бросало даже бесплотного призрака или робота, чьё тело всегда можно починить.       — Приятель, как у тебя дела?       Встрепенувшись, грубо вырванный из своей тоскливой задумчивости Напстаблук снял с головы наушники и вопросительно уставился на улыбающегося лысого человека в чёрном щегольском жилете поверх рубашки и такого же цвета брюках. На вид ему сложно было дать больше тридцати. На его лице была извечная, горячо им любимая щетина; или, как мужчина называл её сам, «пятичасовая тень». Метафора с тенью была под стать самому Карлу — экстравагантной и не совсем понятной, но в то же время лаконичной.       — всё хорошо, босс, — неуверенно промямлил Блуки, чуть склонив голову и покосившись на стопку незадействованных дисков, — ничего необычного.       — Хорошо, хорошо, — задумчивым эхом повторил за ним человек, опёршись локтем на столик с пультом и окидывая свои владения весёлым, ещё мутноватым с похмелья взором. — Спасибо, что запер вчера двери. С утра пораньше ко мне попыталась вломиться одна… поклонница. Ты спас мне жизнь и достоинство, приятель! В конце месяца накину кое-чего.       — дженни попыталась? — робко спросил призрак, привычно сдвинув шкалу произведения на пару делений назад и зациклив один из удачных моментов. Новость о прибавке была неплохой; может, он сумеет позволить себе тот оконный модуль раньше, чем сам надеялся.       Карл рассеянно моргнул и нахмурил брови; на его лице было невооружённым глазом заметно титаническое усилие что-то вспомнить.       — Дженни, Дженни… Хм. Полагаю, мне предстоит остерегаться ещё одной дамы.       Значит, не Дженни.       — Как бы то ни было… — Карл прочистил горло и кивнул на охранника, спокойно сидевшего на стуле возле бара и тихонько переговаривающегося с Кэрри. Лицо у той было, как ни странно, угрюмо-мрачным. — У нашего Морро через месяц с небольшим намечается юбилей, как раз в первый день лета…       Напстаблук удивлённо моргнул.       — правда? сколько ему лет?       — Ну, четвёртый десяток исполняется.       Ох. Морро, оказывается, совсем ещё молодой. А выглядит совсем уже взрослым… Карл, впрочем, истрактовал выражение призрака по-своему.       — Знаю, совсем уже старый, — печально покачал головой босс, не заметив явного смущение монстра. Тем не менее, он тут же встрепенулся и с усмешкой скрестил руки на груди. — Но это не значит, что пора прекратить веселье! Я решил устроить ему настоящий праздник. Морро давно и ответственно на меня работал — чёрт возьми, он работал на меня ещё тогда, когда «Ядерной зимы» даже в планах не было! Это меньшее, что он заслуживает. В общем, я забронировал зал в южном акваларие — он, будь я проклят если знаю почему, давно заглядывался на эти кувшинки… Будет всё причитающееся. Много гостей, еды, напитков, прыжок на именинника из торта…       — прыжок? — недоумённо переспросил призрак.       Карл сконфуженно запнулся, словно язык прикусил.       — Это такой… человеческий обычай, — нервно рассмеялся мужчина, неистово потирая шею. — Как я уже сообщил, будет всё причитающееся. Так вот, хотел узнать — ты с нами?       Напстаблук испуганно вздрогнул. Его приглашали на человеческий юбилей? Это было… приятно, разумеется, но даже если отмести в сторону вопрос с шумностью и тьмой людей, его немного настораживала перспектива оказаться единственным монстром на празднике в плавучем сооружении посреди залива, с которого так просто и не скроешься. Из-за нежданно свалившейся на него новости он и не обратил внимания на то, что избранный им фрагмент успел повториться уже добрую дюжину раз.       — я… не уверен? думаешь, он не будет против… — негромко спросил монстр, отводя взор в сторону.       Карл фыркнул, с праведным негодованием махнув рукой.       — Да брось, Морро в тебе души не чает, как и все остальные! К тому же, сам подумай — в акваларие не каждый день доведётся побывать.       Поколебавшись, призрак неспешно кивнул. Эта идея казалась ему не самой хорошей, но… Босс был прав. Морро ведь мог огорчиться, если он просто возьмёт и не явится?       — хорошо. от меня что-нибудь требуется?       — Неа, — довольно протянул мужчина, скрестив руки на груди. — Я уже обо всём договорился. Просто выбери какой-нибудь славный подарок — знаешь, как обыкновенно.       Напстаблук снова кивнул. Улыбнувшись, Карл протянул было руку, явно намереваясь похлопать своего диск-жокея по плечу, но вовремя опомнился и вместо этого с натянутым смешком пригладил свой лишённый волос затылок. После недолгого молчания человек похвалил его за хорошую работу и, чуть приободрив большим пальцем вверх, развернулся и быстро зашагал в свой кабинет. Проводив своего босса задумчивым взглядом, призрак протяжно вздохнул и снял отрывок с повторного воспроизведения. Уши посетителей наконец были спасены от обильного кровотечения.       Ближе к ночи посетителей стало значительно больше. Уже темно, но комендантский час в бульваре ещё не наступил: в такое время сюда нередко заглядывали подростки и просто молодые люди или монстры, ещё не достигшие совершеннолетия. Вреда от них было немного — только иногда чересчур серьёзно воспринимали отказ Кэрри наливать им что-либо алкогольное. Пару раз Морро даже приходилось указать в сторону выхода наиболее… энергичным детёнышам и детям. В итоге женщина-бармен отыскала блестящее решение проблемы — заставила босса повесить на входе табличку «Алкогольные напитки не продаются через наличные расчёты».       Подростки без вживлённых чипов или монстрята без пластиковых карт теперь не имели права обеспечивать несчастной Кэрри головную боль негодующим ворчанием или подначками. Впрочем, иногда появлялись и исключения — и так уж вышло, что одно из них сейчас вошло в рестобар и тихонько присело за крайний столик возле балюстрады, сложив руки и уставившись мутным взглядом на вспыхнувший в стеклянной столешнице интерфейс меню. Неоновый ободок, на секунду угаснув, загорелся с новой силой насыщенным красным светом.       Вот это было за пределами обычного перечня дневных событий. Задумчиво посмотрев на юношу с чёрными взъерошенными волосами, на протяжении получаса в упор разглядывающего терпеливо мерцающее меню, призрак быстро попросил у босса разрешение на перерыв. Получив таковое, Напстаблук составил славный небольшой список воспроизведения из заранее перемешанных треков и осторожно подплыл к столику с молчаливым человеком.       — ох… эм… привет, фриск?       От внезапности подросток чуть не выпрыгнул из своей кожи. Приподнявшись и испуганно заозиравшись по сторонам, человек наконец заметил парившего за его спиной Напстаблука и с напряжённым смешком плюхнулся обратно на стул. Взгляд у него был уставший, почти истощённый. Только сейчас призрак с удивлением приметил обвивший шею мальчика золотой цветок с лицом, мирно посапывающий на плече. Как он смог заснуть с играющей в рестобаре громкой музыкой, оставалось открытым вопросом.       — Прости, Напстаблук… Привет!       «Лишь Напстаблук… всё ещё без какого-либо чувства юмора».       Призрак устало вздохнул и тихонько сел напротив Фриска, окрашивая неоновую полосу его половины столика в белый цвет. Похоже, мальчик по-прежнему считал его до крайности унылым и тоскливым. Стоило отдать ему должное — он не говорил об этом вслух, а лишь думал.       — сейчас… немного поздно. твоя семья не будет тебя искать?.. — осторожно спросил он, оглядевшись по сторонам и не обнаружив поблизости никого из родных или друзей мальчика, кроме сопящего цветка. После случая на платформе можно было ожидать, что с молодого посла глаз не будут сводить, ан нет же.       Фриск неопределённо пожал незанятым плечом и слабо улыбнулся, перебирая между пальцами мобильный телефон. Один из неутешительных и немного смешных фактов — устройство красноглазого подростка было, кажется, древнее самого Подземелья. Даже корпус был местами заменён; шесть кнопок на клавиатуре однозначно когда-то принадлежали совершенно другому устройству, так как вместо цифр там пребывали диковинные символы. Пока мальчик молчал, Напстаблук разглядел некоторые из них и слабо улыбнулся. Безрадостное лицо, бомба, полый квадрат и ладони с оттопыренными указательными пальцами. Чудно, да и только. Работа Альфис, вестимо — Меттатон как-то рассказывал, что в документах и файлах её прежней лаборатории порой мелькали сходственные символы.       «Он прав. Мама и так достаточно наволновалась за последнее время».       Судя по мыслям Фриска, он всё же решился пойти домой; но усталое его выражение, как ни странно, говорило обратное.       — Я просто немного посижу и пойду, — наконец произнёс человек, подняв глаза на Напстаблука и улыбнувшись. — Хотел привести мысли в порядок.       Напстаблук рассеянно обвёл взглядом рестобар, в этот час как никогда шумный и бурлящий жизнью. Первая в его списке песня только успела перейти в самую резкую и стремительную свою часть. Поняв невысказанный вопрос монстра, человек со смешком пригладил взъерошенные волосы.       — Эй, неужели нельзя просто зайти и повидать тебя? Мне казалось, нас связывает столь многое, — на его лице появилось хитрое выражение человека, который что-то замышляет; в глазах заплясали бесенята. — Ты разбиваешь мою душу, Напстаблук!       «Серьёзно? Продолжай в том же духе — и душа действительно разобьётся!»       — разобьётся?.. почему? — переспросил донельзя смущённый призрак, опустив взгляд на нижнюю половину своего тела, оставлявшую на стуле крохотные пылинки эктоплазмы.       — Потому что ты отвергаешь меня, конечно же! — с весёлой улыбкой пояснил Фриск, сощурив глаза в своей излюбленной «так-почти-ничего-не-видно» манере.       Он понял. Неуютно поёжившись, призрак решился и со вздохом глянул прямо в глаза человеку.       — тебе нравится подшучивать таким образом, да?       Фриск простодушно пожал плечами и выправил висевший на шее золотой медальон в форме сердца.       — Все знают, что я лишь подтруниваю. Никому от этого вреда нет, а смешок-другой порой вызывает, — он хмыкнул и подпёр голову рукой. Обвивший его шею цветок сонно забормотал и перевернулся на другой бок, если так можно сказать. — Только тебя мне так и не удалось расколоть… Снежный король.       «Я тебя сейчас ударю».       — не получится, ты же знаешь… — ничуть не обиделся Напстаблук, кивком указывая на всего себя. Ударить бесплотного призрака можно только магической атакой, каковой у Фриска недоставало.       Фриск с торжественной усмешкой откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — Это ты так думаешь! Нет ничего невозможного с капелькой решительности.       Озадаченно хмыкнув, Напстаблук быстро сверился с часовым табло в меню на столешнице, успокоив себя тем, что перерыв ещё не закончился и возвращая внимание к преисполненному решимости мальчику.       — разве решительность позволяет производить магические атаки? — неуверенно спросил призрак, склонив голову набок.       Лицо человека обрело баранье выражение.       — А? Зачем для того, чтобы вызвать смешок, могут понадобиться магические атаки? — с натянутым смешком отмахнулся Фриск, сокрушённо покачав головой. Монстр рассеянно моргнул.       — вызвать… смешок?.. ты ведь подумал о том, чтобы ударить.       Фриск застыл, как громом поражённый. Напстаблук расстроенно отпрянул, с неподдельным непониманием глядя в красные глаза оцепеневшего от ужаса мальчика. Одинокая капля пота стекла со лба человека, его пальцы судорожно вцепились в краешек столешницы, неоновый обод по краям которой начал с отчаянной скоростью мигать, затухая и вспыхивая вновь. Монстр не понял, в чём собственно он напортачил, но уже раскаивался в своих словах. Но не успел Блуки извиниться перед своим собеседником, как вновь услышал его мысли; на этот раз они были паническими и сумбурными, будто несущимися исступлённым потоком, в пенистой поверхности которого можно было разглядеть лишь редкие всполохи и участки:       «Не может быть… Я… мне нужно!»       Поток мыслей стремительно прервался. Фриск порывисто выдохнул и, напрягшись, с пронзительным скрипом поднялся со своего стула. Посетители, сидевшие в непосредственной близости от занимаемого ими столика, одарили красноглазого посла смешанными взглядами. Некоторые смотрели осуждающе, другие — недоумённо или даже сочувственно. Со стороны это выглядело так, словно Напстаблук сообщил подростку какую-то ужасающую новость. Застывший до поры поток мыслей возобновился, но сейчас он больше напоминал тихое и размеренное течение, неразличимый мягкий шёпот.       — всё… в порядке, фриск? — монстр сочувственно взглянул на человека, явно пытающегося собрать свои мысли в порядок.       Эти самые мысли в данный момент чуть-чуть ассоциировались у призрака с белым шумом. Много неразборчивого гудения с более чем скромным шансом вычленить из него что-либо удобопонятное. От этого гудения в голове монстра начинала пульсировать тупая, ноющая боль.       «Он… меня слышит?..»       Так вот в чём дело. Всё вернулось на свои места — спаситель Подземелья попросту испугался того, что кто-то смог прочесть его мысли. Разгадав опасения Фриска, Напстаблук с облегчённым вздохом прикрыл глаза.       — ох… ты из-за этого… всё в порядке. я, кажется, ещё с нашей первой встречи мог слышать твои мысли, Фриск, — тихо, так, чтобы его более никто не услышал, разъяснил монстр-призрак, как само собой разумеющееся.       Мальчик тупо сморгнул и тяжело плюхнулся назад на своё сидение.       «Что?»       — немного… необычно, согласен. я и сам не до конца знаю, как это работает. понимаю лишь, что нужно находиться в непосредственной близости, по-другому ничего не слышно…       Фриск молчал долго, просто гнетуще долго. Напстаблук уже начал волноваться, время от времени поглядывая на часы и пустующий пульт. Его перекур подходил к логическому завершению, а молодой человек словно решил почувствовать себя мусором ни с того ни с сего, прямо за столом в «Ядерной зиме». В конце концов он прерывисто перевёл дух и расправил плечи.       — Я понял, — наконец изрёк он; паническое выражение постепенно исчезало с его лица.       Вместо этого там начало зарождаться выражение абсолютной решительности и небольшой опаски. Отчего-то призраку стало чуть неуютно, но он терпеливо дожидался ответа. Фриск важно сцепил ладони в замок и исподлобья уставился в глаза Напстаблука.       — Мы с тобой, вероятно, родственные души.       «Даже не вероятно, а однозначно».       Бестелесный монстр оторопело моргнул.       — ты полагаешь? — с сомнением протянул он, покачав головой.       Это объяснение непостижимой способности читать мысли Фриска чувствовалось аномальнее самого факта присутствия этой способности. Но человек, кажется, был категорически уверен в его правдивости.       — Да! Это единственно верная причина. Только у родственных душ могут быть такие причуды.       — но… — начал несчастный призрак, не знающий, как объяснить Фриску нереальность этого варианта.       Люди или монстры с родственными душами должны иметь определённого толка схожие… черты. У него же с Фриском единой общей чертой была терпеливость в отношении лежания на полу и ощущения себя мусором.       Этого, на его взгляд, было чуток мало.       — Ох боже, глянь на часы! — с неискренним изумлением воскликнул Фриск, ткнув пальцем в часы на экране столика и резко поднявшись на ноги. Выражение лица у него самую каплю недотягивало до всепоглощающей паники. — Мне пора бежать! Ещё свидимся, Напстаблук!       — А? Что такое?! — сонно воскликнул золотой цветок, проснувшись от резкого движения подростка и мутным взглядом заозиравшись по сторонам.       Фриск обратился в бегство.       Недоуменно разглядывая резво исчезающую в магнитной арке спину в рунной куртке, владелец который на ходу что-то бормотал своему проснувшемуся компаньону, монстр-призрак лишний раз задумался о том, насколько чудаковатыми время от времени бывают люди. Но, быть может, у Фриска в самом деле был резон столь поспешно убегать посреди их беседы? Может, он вспомнил об излюбленной передаче, транслируемой именно в это время? Или решил, что его друг нуждается в более спокойной обстановке для сна? Да, имело смысл.       Когда Блуки вернулся за свой пульт и взглянул на паривший по правое плечо голоэкран с открытым перечнем песен, его внимание привлекло уведомление в виде маленького закрытого конверта чуть правее приложения с эквалайзером. Это его, бесспорно, заинтересовало — но не на рабочем же посту письма читать. Он займётся этим дома.       Оставшийся промежуток до конца смены прошёл практически без происшествий. Лишь только одна растрёпанная, явно разозлённая барышня попыталась проторить себе дорогу к кабинету Карла настолько яростно, что без вмешательства Морро ей бы это с лёгкостью удалось; что-то подсказывало бестелесному диск-жокею, что данной девушкой вполне могла быть пресловутая Дженни.       Ничего, за всё это время он уже обвык.       Нынче у босса не отмечалось неимоверной интоксикации алкоголем, и посему Напстаблук ушёл с работы одним из первых. Маршрут до дома оставался неизменным, но он не мог удержаться от искушения пройти чуть дальше по тротуару, в сторону облицованного красными металлическими пластинами небоскрёба.       Осколки стекла с пути уже убрали.       Он уже свернул в аллею и намеревался направиться к тесной улочке, ведущей к его дому, когда невзначай углядел что-то поблескивающее в траве. Рассеянно моргнув, Напстаблук подплыл поближе. Прямо перед снегоградской елью, на стыке почвы и мраморной брусчатки, лежали длинные бусы из ткани и бисера с вплетёнными в них металлическими кругляшками, в центре коих находилось квадратной формы отверстие. Это украшение, казавшееся призраку смутно знакомым, разительно разнилось от тех, что он обычно видел на девушках или женщинах в рестобаре. Оно выглядело старым, без малого древним — металл на кругляшках пребывал тусклым и местами ржавым, плотная ткань поблекла, словно её часто и с воодушевлением стирали.       Не похоже, что оно было порвано. Может, застёжка отломилась? Впрочем, неважно. Напстаблук отвернулся и без сожаления направился к своему дому, оставив бусы безрадостно лежать в траве перед елью. Призрак надеялся, что обладатель сумеет найти своё украшение без каких-либо затруднений. Было бы неправильно просто взять и присвоить потерянное себе, ведь так?       Когда Блуки вступил в свои уютно-тёмные апартаменты, первым делом он взял из лежащего на перегородке столбика монет доступа одну, усилием воли переломил её напополам и прямиком нацелился в секцию почты. Истинно — помимо до краёв заполненной разного толка оповещениями папки со спамом, одно из сообщений было адресовано кем-то живым. Не автоматические сообщения из сайтов, в которых он был авторизирован, а письмо. Многозначительно вдохнув, призрак подтащил паривший в воздухе экран из голостекла поближе к мягкому дивану перед телевизором и открыл письмо, устроившись комфортнее. Адрес отправителя был почти вишенкой на торте:       «handsomelotsof.hp@inbox.mp»       Кажется, он знал, кем был загадочный отправитель. Для того чтобы убедиться в собственной теории, Напстаблуку достаточно было прочесть первую строчку сообщения:

«Привет, жуткий призрак ;)»

      В яблочко. Напстаблук слегка смутился — ему редко говорили такие комплименты.       По крайней мере, это был лишь Аарон.

«Прости за то, что не смог появиться вчера или сегодня — было забот по горло ;)»

      Не стоило извиняться — у всех могли быть дела… Да и рабочий день Напстаблука не был таким уж стереотипным, по правде говоря.

«К счастью, я случайно увидел твоё сообщение на форуме с жуткими историями, и через профиль отыскал твой почтовый адрес! ;)»

      Вот уж взаправду, к счастью. Во всей огромной голосети наткнуться на одного знакомого монстра? Настоящее достижение.

«В общем, мне хотелось узнать, не случалось ли с тобой за последний месяц чего-либо из ряда вон выходящего? Какие-нибудь происшествия… необычные случаи… понимаешь? ;)»

      Напстаблук ошеломлённо моргнул. Подобный вопрос от Аарона, заданный с бухты-барахты, сам по себе представлялся чем-то из ряда вон выходящим. Призрак честно попытался припомнить что-нибудь, входящее в эти рамки, но не смог вытянуть из памяти ничего соответствующего.

«Если нет, то пустяки! Напишешь, если столкнёшься с чем-либо паранормальным. ;)»

      На этом сообщение заканчивалось.       Он некоторое время просто сидел на диване, вслушиваясь в безмолвие, висевшее в его апартаментах тягучей завесой. Лавовая лампа и террариум с улитками, встроенный в стену рядом с его спальней, представлялись в его тёмной гостиной белыми пятнами; по безвестной ему причине в теле засосало острое чувство… одиночества, казавшееся практически неуместным. Может, дело было в том, что он долгое время не беседовал с Меттатоном?       Да, скорее всего аккурат из-за этого. Монстр решился черкнуть кузену сообщение, дабы договориться о визите в гости, но прежде… Раз уж он уже воспользовался одной монеткой, можно и проверить обновления в форумных темах. Плюс не помешает откорректировать недочёты в его новом треке, дабы опубликовать его в сети. Дел было достаточно.

💧 💧 💧 💧ᅠ👻ᅠ💧 💧 💧 💧