Глава 5
14 мая 2016 г., 22:14
… И если Смерть придет за мной И если я пойду за ней, То после Смерти буду я Любить тебя еще сильней. Элизабет Браунинг
Очередное утро выдалось паршивым, будто предвещая такой же паршивый конец. Конечно, причиной внезапного пробуждения был он. Малфой. Нет, он не был в её спальне, его ноги никогда бы не привели его сюда, в этом она была уверена на миллиард процентов. Ей казалось, что это своеобразная закрытая территория без доступа для него. Зато вот чёрную ворону рамки комнат явно не пугают. Хотя, возможно, это был и ворон, сути дела не меняет, Грейнджер также продолжала считать, что имеет право на личное пространство, которое нарушает глупая птица с блестящими чёрными камушками вместо глаз. Гермиона даже и представить не могла, каким образом форточка была снова распахнута настежь, и путь для чёрного исчадия открылся. Ладно бы, если эта птица где-нибудь в углу мирно ждала, когда у неё заберут чёртово послание, но она даже и не предполагала в себе этого, сразу же бросившись по прилёте к носу Гермионы, которая мирно сопела в подушку. Сон был поистине крепок и сладостен. Возможно, это следствие стресса, полученного несколькими днями ранее, но сейчас у неё, кажется, вновь появились силы для эмоций. Серый клюв вывел из крепкой спячки, ударив по носу Гермиону, и суровая реальность окатила холодом и дрожью невыспавшийся организм. Ко всему прочему Грейнджер чуть в обморок не упала от ужаса, переполнившего за секунду всё тело, это было слишком быстро, чтобы не вскрикнуть. Приглушённый отзвук внезапного ужаса раздался мгновенно, облетев весь особняк. Гермиона вскоре заткнула себя, тупо уставившись на ворону, которую сейчас хотелось разорвать на куски, но ещё больше покалечить ей мечталось Малфоя, до которого, видимо, так и не дошло, что ей не нравятся подобного рода сообщения. Да и с чего вообще он вдруг решил ей что-то сообщить спустя нескольких дней гробового молчания? Гермиона считала, что месть здесь просто необходима. С каждым новым воспоминанием в её душе больше и больше уживалась жажда не особо обоснованной мести. Она могла не читать письмо, вернее, так было бы правильнее, но любопытство, которое окатило Гермиону волной, сейчас не знало предела. Руки сами потянулись к птице, перелетевшей на подоконник, ноги эффективно сопутствовали этому. На этот раз птица более лояльно отдала письмо, сразу же раскрыв клюв, как только заметила чужие пальцы на бумаге. Без карканья она легко выпорхнула в окно и скрылась где-то вдали. Гермиона думала прежде, могла ли она так же, как и Малфой, передавать весточки кому-либо, но смутно подозревала, что птичка работает лишь по доставке в один конец и только по хозяйской воле. Как бы ей всем существом ни хотелось отправить письменное сообщение Малфою, она не могла, хотя, это значительно бы облегчило задачу. Проще написать человеку о том, что он кретин, чем сказать это в вечно негодующее лицо. Гермиона, взяв письмо в руки, сразу же заметила маленький серый орнамент на обратной стороне сложенной бумаги. Малфой явно любит рисовать древнегреческую символику и явно ему делать нечего, раз помечает каждую свою записочку бессмысленными завитушками. Прошлое письмо она так и не смогла разобрать, искала что-то подобное в сети ночью, будучи уверенной, что Драко в особняке нет, но чего-то даже смутно похожего на выведенные буквы рукой Малфоя, Гермиона не нашла, как ни старалась. Однако, сейчас буквы сразу же стали впитываться её глазами, текст был понятен и легко читаем, он явно не ошибся адресатом, что, с одной стороны, прискорбно, но, с другой, это абсолютно её не касается. Гермионе было сотой части души интересно узнать, с кем ещё Малфой подобным способом имел связь, да ещё этот человек явно был сделан из одного теста, как и Малфой, раз разбирал выведенные иероглифы. Увы, с последним письмом птичка его подкачала, и Грейнджер стало интересно даже, каким было его лицо, когда он узнал об этом и узнал ли вообще, но потом мысли стремительно развеялись, потому что мозг начал отчаянно перечитывать прочтённое. «Грейнджер, если ты хочешь сдохнуть в своей комнате, то, конечно, можешь сидеть там сколько угодно, но мне нужно поговорить с тобой, поэтому подними свой зад с кровати и спустись в холл. И доброго утра, Гавр умеет хорошо будить, не правда ли?» Нет. Неправда. Он не дождётся её согласия. После нескольких дней молчания и теневой походки по дому он решил объявиться таким вот бессмысленным образом? Лучше бы вообще не давал знать о себе. Грейнджер восхитительно себя чувствовала и без его присутствия, хотя, отсутствие его она переносила крайне неразборчиво, а ещё непонятнее его молчание. Зато вот теперь было ясно, что он следил за ней, раз знал, что по этажам она ходит редко, набирая еды сразу на несколько приёмов пищи вперёд для себя и Живоглота, дабы не встречаться с с серыми испепеляющими глазами. Да, она действительно избегала его, прячась в комнате, как мышка в норке. Ей не хотелось видеть Малфоя, испытывать. И это странное чувство, которое ластилось в её груди при мысли встретить его на нижних этажах, пугала и отталкивала как чёрта ладан. Но, кажется, теперь встречи с ним ей не избежать, он мог сам в конце концов к ней прийти и поговорить. Гермиона отчаянно свернула комок бумаги и закинула его на полку шкафчика, туда же, где была и неразборчивая старая записка Драко. Она смутно понимала, что теперь делает, но ноги вели её к шкафу, зеркалу. Удивительно, но она довольно-таки долго зачем-то выбирала то, что можно надеть. Рассмеявшись втихую своим мыслям о Малфое, Грейнджер выбрала первое попавшееся тёмно-коричневые летние брюки, которые любила из-за их комфортности и мягкости, а наверх немного висячую серую кофту, и гордо вылетела за дверь, тут же почувствовав себя мерзко, словно на неё навалилась сотня несделанных дел в один миг. Паршивый утренний настрой вернулся, и девушка без всякого энтузиазма медленно, думая о том, что он мог ей сказать, спускалась по лестнице, шурша тапочками. Искать Малфоя не пришлось, было сразу понятно, что он сидит на своём привычном месте около неразложенного камина и размышляет о чём-то своём. Светлые волосы были зачёсаны назад, спина, не ломаясь, держалась ровно, он не двигался, и тут Гермиона поняла, что хочет посмотреть на его профиль, который был обращён к камину и наверняка имел всё тот же осуждающий и изучающий проникновенный взгляд. Он молчал, создавая подобие восковой фигуры, Грейнджер даже подумала, что спал, но это было не так. Пальцы рук еле заметно играли на ручке кресла, ей даже мерещилось его дыхание, которое странными отзвуками эха доносилось до ушей. — Что ты хотел? — её голос хрипел, это было странно осознавать, но она действительно несколько дней ни с кем не разговаривала, будто была в забытье. — А где же слащавое «Доброе утро»? — Я могу уйти, если ты позвал меня для этого. Гермиона откинулась к косяку арки, и подсознание будто специально подкинуло картинки того, как он стоял здесь после душа, смотрел на неё, говорил, а потом… — Ладно, — голос разрезал её мыли на части, и теперь она почувствовала себя раскрытой, будто услышанной, озвученной громким голосом, но тон его был ровным, Драко всё также не поворачивался к ней и играл пальцами по креслу как-то предательски завораживающе. — Что ты помнишь из того дня, когда тебя хотели убить? Убить. Она не думала об этом в таком контексте. Она убегала, спотыкаясь, от этих мыслей, перемалывая и уговаривая себя думать иначе. А он… Он так спокойно это сказал, без надлома и скрытности, что что-то сломалось внутри её, вновь он это делал с ней. Без спроса рушил систему, ничем не закреплённую. — Грейнджер, только не говори, что это был несчастный случай, а тот проходимец оказался обычным насильником, — с каждым словом всё больше ярого разочарования и недовольства он вкладывал в голос, и только сейчас она подумала о том, что случилось с тем человеком, от которого веяло столь резким запахом одеколона. Гермиона вздрогнула, вновь выпрямилась и застыла, как приклеенная к полу. Что он мог сделать? — Я не могу утверждать точно, но ведь сейчас всё хорошо, — скорее вопросительно сказала она и ощутила его шумный выдох, который был насквозь пропитан злостью. — Хорошо, значит, — он, наконец, встал, как-то слишком плавно и легко, что Гермиона даже не успела уследить за порядком его действий. Полностью уткнувшись взглядом в его лицо, она с ужасом поняла, что оно другое, смотрит иначе, так редкостно непонятно и по-старому открыто, и, кажется, ей не хватало этого, — Ты могла расстаться с жизнью прямо там, — он ткнул пальцем на окно и как-то слишком резко повысил тон, несдержанно, что совершенно ему казалось несвойственным, — Ты что, думаешь, я не понимаю, что ты ввязалась в какое-то дерьмо и прикрываешься фальшивой доброй улыбкой «а-ля, я Гермиона Грейнджер, и у меня всё на высшем уровне»? Ты ещё даже не подозреваешь во что влипла, сходив туда. — Что? — только и слетело с её губ, вместо вопроса о том, откуда он всё знает, почему он всегда в курсе того, где она и что делает. — Тебя ищут, — раздались напряжённые слова его голосом, который прибавил ко всему этому тонну страха, от которого у Гермионы заныли виски, а мысли отплыли в совершенно другое русло, — Господи, ты серьёзно думала, что никто не узнает о том, что это ты сообщила о смерти? Это же понятно любому идиоту, Грейнджер! Как только твоё столь умное личико смогло понести такой крах и так жёстко проколоться?.. Она молчала. Слова даже в голове не складывались в единую картину. Всё окончательно превратилось в мессу, смешавшись с сотней плохих ассоциаций и им. Он всё усугублял, но это было как-то странно привычно и даже не так шокировано страшно. Это был всего лишь Малфой, который сейчас в своей привычной манере говорил о том, что его заботит. Заботит. Нет. Или, может быть, да? Она выдохнула, и в этом выдохе он уловил все её страдания, все её переживания, потому что одновременно с этим глаза Грейнджер заблестели, ресницы беспорядочно задрожали вместе с руками, сутулость уже поразила её спину, и хроническая усталость прочиталась им в запавших глазах. Только сейчас Драко заметил, что выглядела она чертовски плохо. Так нездорово и, опьяняя, плохо, что он в голове бранил себя за свою расточительность, за манеру всё говорить прямо в лицо. Но ведь она была сама во всём виновата? Она влипла в это, и он бы не был обязан ей помогать, если не Алабаст. Если бы не собственная свобода. — Ладно, — она дрожит, соглашается с его словами как со старой давно закреплённой истиной, а сама скоро припадёт к полу из-за въевшейся бледности на лице. Это не было тем Гермиониным «Ладно», которое он планировал услышать. Это слово значило «Я сдаюсь», но всё же она не произнесла этого, только сильнее начала раскачиваться на увядших ногах, пытаясь сохранить шаткое равновесие и не столкнуться с его неизведанным и оттого страшащим взглядом. — Ты глупо поступаешь, — изрёк Драко после минуты молчания, боясь, что она уйдёт, ничего не рассказав. — Я глупо? — Грейнджер вдруг резко оживилась, будто получила мощную подзарядку. Мысль о том, что всё, пережитое ей, оказалось глупостью, ей не приходила, Гермиона явно не воспринимала этого, её дорога оказалась слишком тяжёлой для таких заявлений. Неужели даже сейчас ей нельзя было согласиться, а ему промолчать. Такому не бывать, — Знаешь, тебя ни капли не красит высокомерие, которое ты смешиваешь со своей дурацкой ухмылкой! Гермиона не хотела этого говорить, это получилось само собой, не сдержавшись, вылетело наружу. И на его лице эти слова отразились сущим бешенством, вот так, одним своим словом она начинала раздражать его. Она так же мало знала о нём, как и он о ней. И никто из них даже не задумался о том, что происходящее кроется в душе каждого и даже не собирается показываться на свет. Они оба ошибаются, и оба слепо не понимают своего внутреннего чувства. — Ты идиотка, Грейнджер, — только и смог прошипеть он сквозь зубы, попытавшись передать весь гнев, скопившийся за одно мгновение. — Отлично! — отрывисто бросила Гермиона, пожав напряжёнными плечами и разжав кулаки. Смелости ей уже ничего прибавить не могло внутренне, зато вот снаружи она уже, кажется, была готова уйти. Но как только её тело сдвинулось на миллиметр, Малфой, словно ощущая каждое её движение, нахмурился и одновременно скривил губы. — Стой на месте! — он выкрикнул слишком внезапно, и она тут же по велению встала, даже и не пытаясь противостоять, — Ты никуда не пойдёшь, пока я не узнаю то, что хотел. — Не хочу тебя расстраивать, но твоя бессмысленная констатация факта о моей глупости не считается вопросом. Если бы она знала, как его это достало. Вечно меняющаяся, падающая, поднимающаяся в ту же секунду Грейнджер, у которой были всегда в запасе частички самообладания, начала раздражать ещё сильнее, как только открывала рот. — Давай, ты поумничаешь перед своим котом, я не собираюсь выслушивать твои женские бредни, — он сделал несколько шагов навстречу к ней из чистой необходимости контроля над серьёзным предстоящим разговором, — Просто слушай и внятно отвечай на все мои вопросы. Поняла? — Допустим. Он закатил глаза, уже не удивляясь этому ответу, ничего другого даже и не ожидая. Малфой принял это за самое скупое «да» в мире и приступил к составлению картинки в голове. — Ты ведь ходила в отделение по просьбе позвонившего тебе прокурора? Зачем? — Мне нужна была информация о смерти, — голос дрогнул, но на лице не отразилось той внезапной режущей боли в груди, — О смерти важных для меня людей. Я всего лишь давала показания. В этом нет ничего криминального, Малфой. — Правда? А вот тому недоноску, который всего лишь брал показания, так не кажется. Ты единственный человек, который находится в его поле зрения подозреваемых. Грейнджер, да ты хоть понимаешь, что наврала и за это по головке не погладят? — С чего такая уверенность во всём? — она недоумевала, откуда у него столько информации, как он узнаёт о каждом шаге, сделанном ею. Это пугало, особенно если брать во внимание тот факт, что он до сих пор не пояснил причин своей помощи, — Ты так говоришь, будто знаешь больше всех. — Может, и знаю, по крайней мере, я догадался, что за подачу ложных показаний наказывают, в отличие от некоторых. — Откуда ты?.. — Неважно. Сделай одолжение, ладно? Не выходи из дома ещё около месяца, пока всё не уляжется. Я не хочу видеть в своём доме носителей закона, которые, кстати говоря, придут по твою душу. — Прекрати! Ты обращаешься со мной, как с настоящей преступницей, но я ничего не сделала и считаю своим долгом разобраться во всём произошедшем! Итан и Эмили были прекрасными людьми, они всегда помогали мне. Лицо Драко при её последних словах стоило видеть. Оно исказилось до невероятного состояния, полностью излив всё своё внутреннее негодование. Грейнджер действительно думала, что могла спасти мир. Эта маленькая беззащитная, на чью жизнь уже имеется несколько претендентов, возомнила себя героиней фантастического романа, в котором всё счастливо закончится. — И в чём же выражалась их помощь? Может, в том, что они тебя выгнали из дома на улицу, оставив ни с чем? — Малфой, какой же ты придурок! — как простую истину пропела она, улыбнувшись, как великий мудрец, который знает всё на свете, — Неужели непонятно что они знали, что что-то плохое произойдёт и поэтому решили меня обезопасить? Это ведь абсолютно логично, вот и вся причина странному поведению Эмили. Я знала, что они бы так со мной никогда не поступили, а тебе не понять этого чувства, ты слишком чёрствый, вот это твоя проблема! — В следующий раз я оставлю тебя и не приду на помощь, — сказал Драко и медленно подошёл к окну, впав в состояние равновесия и отчуждения. — Следующего раза не будет! Он ухмыльнулся её словам, не повернув головы и промолчав, но при этом подумал, что следующий раз для Гермионы точно когда-нибудь, да состоится. Это неизбежно, учитывая все обстоятельства. И главной причиной всех проблем был её длинный нос, который она суёт везде, где надо и не надо, что до ужаса раздражает. Грейнджер даже сейчас уже куда-то намылилась, она стояла в прихожей, активно копошась в шкафчике в поисках своего плаща, от которого избавился Драко несколькими днями ранее. — Где мой плащ, Малфой? Куда ты его спрятал? — Я никуда его не прятал, идиотка. Она зло выдохнула, попытавшись заполнить всё помещение ненавистью при ощущении его спокойных обзываний, после чего махнула рукой, изобразив дешёвое спокойствие, и размеренно направилась к двери. В душе она намеренно медленно всё это делала, надеясь на сострадание Малфоя, потому что на улице лил сильный дождь, но поняла Гермиона это слишком поздно, когда уже не могла отступить. Только не перед ним. — Куда ты пошла? — из гостиной показался Малфой, удостоив её своим взглядом. Он начал приближаться, намереваясь в крайнем случае прекратить побег Грейнджер, который не приведёт к чему-то хорошему, — Я же ясно тебе сказал сидеть дома. — Голова уже болит от твоих приказов, — уже вцепившись в ручку, проговорила она, поняв, что он не выпустит просто так, а бежать поздно. Он мог запросто схватить её и отшвырнуть, как безделушку, но вдруг в голове появилась мысль, — Если так переживаешь, то пошли со мной! Малфой иронично изогнул бровь, раздумывая над её словами. Он действительно рассматривал её предложение, в то время как Гермиона была полностью уверена, что тут же последует категоричное «нет», и путь к свободной прогулке откроется, но Малфой… Как предугадать действия этого человека? Грейнджер вдруг начала мутнеть рассудком, невесомо стало всё ощущаться, когда он потянулся к открытой дверце шкафа за своей накидкой. Он собирается пойти с ней гулять, чтобы она не попала в неприятности. Пусть это было не озвучено, но именно так восприняла она его решительную безмолвную уверенность. Драко не смотрел на неё, будто не замечая, он стремительно накинул чёрную потёртую куртку из грубой ткани и на долю секунду словил своё отражение в зеркале. За этот промежуток времени Гермиона не могла вести отчёта действиям, она тупо моргала, на мгновения переставая дышать и рассматривая его быстротечную смену положений. — Куда ты? — С тобой, а что-то не так? Спокойствие его её убило, вырвало все остатки сдержанности. Захотелось сильно потормошить его за плечи или даже ударить, чтобы он не вёл себя так непривычно. Возможно, он играл, надев новую маску. Но это было так неподкупно, что все зрители завизжали бы «верю», громко хлопая в ладоши, но Грейнджер молчала, лицезря его лицо, уставившееся на неё. — Пошли, что стоишь? — он сложил руки в карманы, ощутив на себе её возмущение в глазах, но при всём этом не подал виду, делая так, как сделал бы на его месте любой другой. В итоге Гермиона первая вышла на улицу, пристально смотря себе под ноги, выискивая каждый маленький прутик, чтобы случайно не упасть из-за ощущения спиной его высокомерного взгляда. Она была уверена, что, всякий раз отворачиваясь, в нём просыпался этот истинный Малфой, и даже сейчас, смотря на него, поражаясь странной нахмуренности и выступившим складкам между бровями, она словила себя на мысли, что это не он. Это не Малфой. Слишком по-человечески привлекательный для такого нелюдимого характера. — Почему ты так смотришь на меня, что сейчас не так? — особенно выделил он слово «сейчас», продолжив медленно идти вперёд, опережая застывшую Гермиону. — Потому что… Потому что ты Малфой, это достаточный весомый аргумент для того, чтобы задаться ярым гневным вопросом «Нафига ты ВСЁ это делаешь для меня?». — Так куда ты идёшь? — через несколько минут молчания вставил Драко с излишним противным интересом в голосе, который явно нёс в себе истинный сарказм. Гермиона снова проглотила его слова, всё его существенное присутствие, которое бесило с каждой минутой всё больше, и это становилось всё сложнее скрыть. — Мы идём к месту моего прошлого жительства. Он остановился с превосходной грацией, резко выдохнув и переведя свой взгляд на Гермиону, только догнавшую его. — Ты совсем идиотка? — его фальшивая уязвимость начала исчезать, — Что ты там забыла? — Мне надо, — коротко ответила Гермиона, сдержав в себе дрожь и боязнь.***
Как и ожидалось, видимых изменений в замке не оказалось. Да и вокруг двери царила абсолютно идентичная прошлому обстановка. Всё напоминало о прошлом, казавшимся счастливым и беззаботным. Было больно смотреть на это, а ещё осознавать, что позади стоял Малфой, смотрящий на неё и ожидающий дальнейших действий. А Гермионе так хотелось постоять и подышать этим воздухом, вспомнить то, что принесёт боль вновь, но такой слабости позволить сейчас она себе не могла. Вообще никогда этой слабости она не давала взять верх, пытаясь всегда себя чем-то отвлечь. И как только Грейнджер застыла, размышляя в голове над сложившейся ситуацией, так сразу это и принял во внимание Малфой, который не намеревался ночевать на площадке в поиске несуществующих улик. — А ведь убийцы возвращаются на место преступления по закону жанра, — как бы невзначай заговорщическим тоном сказал Драко, наблюдая за каждым движением Гермионы. — Заткнись и помоги открыть дверь, кажется, ключ не подходит. — Это ты этому миру не подходишь, а не ключ, дай сюда, — он выхватил у Гермионы из рук ключ, едва коснувшись её пальцев, но зачем-то она помедлила, ответив молчанием на его «добрые» слова и заметив, что сегодня у Малфоя какое-то игривое настроение, выходящее за границы прошлых «толковых» диалогов. Это уже входило в привычку — анализировать его. Драко сразу понял, что замок был сменён, ему даже не потребовалось на это столько времени, как Гермионе, верящей в вечную сопутствующую помощь. Он отстранённо проверил, наблюдает ли она за ним, и, убедившись, что Грейнджер считает ворон за подъездным окном, аккуратно взломал замок, не издав ни единого звука. Тут же, как и полагал Малфой, она начала заявлять о несправедливости этого мира и сетовать на то, что кто-то жульничал. Гермионе не хотелось признавать того, что она вдруг разучилась пользоваться ключом. Квартира встретила их леденящим холодом и всё тем же приятным цитрусовым запахом, который уже накрепко осел в лёгких девушки, вспоминавшей с каждым новым метром новые события из прошлого. Всё было открыто перед ней, как старая добрая книга, подобно киноленте прошлого века она прикасалась подушечками пальцев ко всему материальному и ощущала лёгкое покалывание и жжение в груди, которое становилось всё сильнее. Внезапно Грейнджер поняла, что из вида давно пропал беловолосый. Он ушёл и сейчас не подаёт ни звука. Когда она зашла на кухню, то потерявшийся был тут же найден склонённым над непримечательным белым столом. На вид он был измучен, совсем потрёпанным, будто после драки. Драко будто не видел, что на него пристально смотрят, наблюдают за каждым действием с непредвиденным сожалением в глазах. Она видела, что его ломает что-то, подозревала с самого начала, что человек без причины не может быть таким озлобленным. Возможно даже, что у него внутри могло быть больше богатств, чем у любого другого законопослушного гражданина с религиозными ценностями. Но каждый раз он всё так же уходит от неё, как только переходит за грань самообладания, и у Гермионы на этот счёт были свои догадки. На ум приходило только одно: он был смертельно болен. Ведь порой люди, обречённые на погибель, ведут себя столь неординарно. Они отрываются от общества, становятся одиночками. Иначе, как объяснить его одиночное скитание?.. Гермиона никогда не видела его за обычным повседневным общением с кем-либо, он всегда был либо один, либо с ней, либо в неизвестности, что ей тоже не особо не нравилось. — Ты что-то нашёл? — тихо сказала она, попытавшись сделать вид, что только пришла. Малфой встал без всякого надлома, спокойно распрямившись. Его действия были всё такими же плавными, уравновешенными, и лицо больше не выдавало ни единой эмоции. Без подоплёки чувств он помотал головой и прошёл к окну, продолжив бессмысленный осмотр. — Наверное, надо было прийти пораньше… — пытаясь разговорить его, сказала Гермиона и тут же ощутила недовольный омерзительный взгляд, выжигающий внутренности. Приятного диалога явно не состоится. Бессмысленная трата времени, — Хорошо, давай уйдём. Я поняла, что нам не надо было приходить, только не надо… — ТИХО… — не грубо сказал он, прислушавшись к тишине, которая резала уши своей проницательностью. Гермиона в ту же секунду почувствовала адский приступ страха. Он что-то услышал. Он мог быть прав. Она попыталась навострить уши, но ничего не вышло, казалось, стены с неким вызовом смотрели на неё, смеясь в стороне, но Драко… Он изменился ещё через секунду, бешеным шагом подлетев к окну за Грейнджер, и аккуратно посмотрел за занавеску. — Ты права, надо уйти, — коротко произнёс он сквозь зубы и тут же направился к выходу, даже не смягчив буйство, царившее из-за страха в груди девушки. — Но что случилось? Почему ты так спешишь? — Если мы выберемся, то поговорим, а сейчас просто заткнись и иди за мной, — она бежала за ним, как вдруг он остановился, — Ты поняла? Молчи. Гермиона бы расценила этот момент, как слишком интимный, потому что его запах тут же врезался в нос, но, несмотря на это, страх вырубил мозговую деятельность, и ноги повели вслед за спасением от чего-то непонятного. Но счастье в молчании длилось недолго. Грейнджер начала копошиться в кармане в поисках ключа, который был у Малфоя. Её тело трясло, отчего руки бесполезно натыкались на непонятные по ощущениям вещи. — Что ты делаешь? — окликнул её Драко, уже стоя у лестницы, ведущей к люку, — Иди сюда, она не закроется, даже если ты найдёшь ключ, который лежит в заднем кармане моих брюк. — Мааалфой! — протянула она, до конца не поняв своих дальнейших намерений, — Вот, значит, как! Если ты сейчас собрался шутить, то это не к месту! Я так понимаю всё это твой очередной розыгрыш? Ну уж прости, но я… — Господи, какой у тебя надоедливый рот, — даже недослушав, сказал он и быстрым движением приблизился вплотную, норовя объяснить девушке максимально приближенно, что произойдёт, если они не уйдут, — Ты сейчас либо молчишь и следуешь за мной, и я в итоге спасаю твою задницу от копов, или ты идёшь по лестнице и пытаешься дальше найти улики, мне по барабану, что будешь делать, но в итоге окажешься за решёткой на всю оставшуюся твою несчастную жизнь. Она моргала со скоростью света, дрожала как при тридцатиградусном морозе, и в глазах тут же заблестели капельки воды, которые уже он не хотел видеть, поэтому только взял её за руку, притянул к люку и лёгким движением приподнял к лестнице. Благо, ума Гермионе хватило на то, чтобы подняться самой. Малфой без доли сарказма прошёлся за руку с ней через всю крышу, ведя туда, где могло быть спасение, и Грейнджер чувствовала это, сильнее вжималась пальцами в его руку так, что ощущались даже маленькие девичьи ноготки, которые всегда были покрашены бесцветным лаком. Он шёл впереди, не раздумывая, Гермиона догоняла его без внутреннего вопроса, правильно ли поступает, почему-то ей казалось, что да — это и есть самый благоразумный исход. Её рука в его, носочки поношенных туфель то и дело касаются Малфоевский пяток, и шлейф его запаха, который был почти неощутим, совсем невесом и лёгок, чтобы попытаться запомнить с первого вздоха — всё это прокладывало какую-то дорогу в подсознании и отчего-то ей было хорошо, она просто поверила и пошла следом, зная, что сейчас стоило молчать. Когда Малфой проложил дорогу к небольшому разрыву, который маленькая Гермиона точно бы не попыталась перепрыгнуть, он увидел в её глазах страх и без всяких слов повёл её обходным путём, спускаясь и поднимаясь с крыши на крышу. Казалось, что повсюду все их ищут, будто уже весь мир согласился с обвинениями против Гермионы, все хотят найти их и поймать. В этой ситуации Грейнджер не могла не ставить себя в центр Вселенной, понимая, что сейчас точно всё идёт под откос, по горящим глазам Драко стало понятно, что он не врёт, что её действительно ищут и основания для проведения допроса с Гермионой становятся всё более весомыми. Когда они обогнули крышу ещё одного здания, и Драко попытался открыть очередной люк, то всё оказалось безрезультатно. Где-то там, где они были минутой ранее уже слышались буйные голоса и крики, теперь девушка была точно уверена в том, что по их следу кто-то идёт, даже бежит, а у Грейнджер силы почти иссякли из-за бессонных ночей и вечного беспокойства. — Ты можешь быстрее бежать? Что за идиотская привычка оглядываться? — всё ещё держась за руки, сказал Малфой и провёл путь к лестнице, которая вела на бизнес-здание этажей в тридцать. Учитывая то, что они сейчас были на крыше десятого, то такой подъём был крайне тяжёлым для Гермионы. — Я туда не поднимусь. — Можно подумать, у тебя есть выбор. На этот раз он помогать ей не стал, только подозрительно молча наблюдал за попытками девушки залезть на лестницу. Гермиона, сдерживая каждое лишнее движение, медленнее улитки поползла вверх, боясь даже на миллиметр ниже опустить глаза. — Грейнджер, давай активнее, иначе эти твари догонят… нас. — Откуда они знают, куда мы пошли? — совсем неслышно пролепетала девушка и зависла на лестнице, понимая, что пальцы скоро окончательно расслабятся. — Собачий нюх, — выкрикнул он и тут же заметил, что силы Гермионы почти иссякли, — Если ты сейчас не поднимешь свой зад, то я тебя точно продам на органы, Грейнджер, конечно, после того, как ты распластаешься на нижней крыше. Слышишь ты меня, нет? — Да пошёл ты, чёртов придурок! — выпалила Гермиона и попыталась вцепиться более основательно в толстую трубу лестницы, — Твоя извращённая фантазия тебя убьёт. — Меня убьёшь ты, если ещё раз соскользнёшь, а не фантазия, идиотка. — Козёл, — констатировала в итоге Грейнджер, рванув вперёд с большей настойчивостью и почти добравшись до верха. Когда дрожащие ноги подняли переутомлённое тело на последнюю лестницу, Гермиона полностью сбилась с быстрого ритма и чувствовала злобное молчание человека снизу всеми частями тела. Драко ничего больше не сказал, в менее запыхавшемся состоянии взобрался на крышу вслед за девушкой и посмотрел вниз, оценив преодолённый путь. — Чёрт, если здесь не будет люка, то мы в заднице… — Почему? — еле выдавила Гермиона, мечтая подержаться за Малфоевское плечо от усталости, но в итоге она просто свалилась на колени, почувствовав неприятное слабое головокружение. — Потому что с другой стороны лестницы нет, Грейнджер, а здесь уже ползут два ублюдка. Она воздержалась от произношения матных слов, которые впервые настолько тесно заполнили мозг девушки. Ко всем прочим прелестям, погода начала ухудшаться, да и утром она была не шикарной, теперь ветер становился сносящим, а тучи набегали всё стремительнее. — Будет дождь, — констатировала она и получила порцию наглого взгляда, окутавшего её с головы до ног. — Пошли, хватит сидеть. Подойдя к первому люку, Драко, применив немного усилий, смог открыть его. От радости в глазах Гермионы засияло облегчение, которое тут же заметил он и только недовольно хмыкнул, начав залезать внутрь. — Подожди здесь, — сказал он и растворился в темноте чердака. — Но… — невольно вздохнула Грейнджер и забилась на месте ещё сильнее от холода и страха. Его не было минуты две, за которые у Гермионы, она была точно уверена, поседели волосы. Прячась за выступом на крыше, она выглядывала каждую новую секунду и осматривала место подъёма. Они были там, они идут за ней. Когда снизу послышался тихий зов, у Грейнджер уже почти иссякло всякое самообладание, она затёрто посмотрела в темноту на блеклую голову Драко и замерла в немом молчании, понимая, если вылезет, то её сразу увидят. Властители закона уже были тут, в последней раз она видела на горизонте дома голову мужчины, который властно, без доли страха поднимался следом за ними. Малфой молчал, разглядывал её испуганные черты лица, слышал её рваные вздохи, находясь всего в метре от девушки. — Иди сюда, — совсем тихо сказал он ровным тоном, после чего у Гермионы поплыло в глазах, она еле дыша помотала головой и снова пересилила себя, не упав на нагретый солнцем гравий крыши, — Гермиона, не бойся, — уверенно сказал он, — Давай же. Почему он делал это? Почему с ней всегда происходит это? Без капли уважения, чести и совести человек мог поднять её на ноги лишь одним словом. Его голос, слова, произнесенные им, имеют слишком большую силу, у которой нет материального источника. Просто он сказал, а она вновь поверила. Сорвавшись с места с рваным криком, она проскользнула в темноту, где был он, не подумав даже о существовании лестницы, забыв о всякой осторожности. Краем глаза она видела, как один из людей в униформе сделал резкий выпад, быстро спохватившись при виде бегущей жертвы. Всё это длилось секунду, не более, с визгом Грейнджер зацепилась за что-то ногой, почувствовала дерево под собой всем телом и его присутствие рядом. Ей хотелось сказать, что они идут, её заметили, но воздуха в лёгких не хватило и боль охватила всю правую ногу адской схваткой. Но несмотря на это, Малфой уже всё знал, он быстрым движением взобрался по лестнице, заметил подбегающего полненького полицейского, невольно ухмыльнулся над ним и резким движением закрыл люк изнутри, прицепив для прочности найденный замок. — Грейнджер, на заметку: на пол плашмя не падают, если есть лестница. — Отвали, — всё тем же несгибаемым тоном сказала Грейнджер и вдруг взвизгнула от неожиданности, привыкнув к блеклости чердака, — Кто эти люди? Что ты с ними сделал? Прямо перед Гермионой лежало два человека в тёмно-синих костюмах бизнес-компании. Девушка была совсем молода, у неё были очень аккуратные черты лица, казалось она просто спала, мирно устроившись на плече у пожилого мужчины, с которого активно начал снимать одежду Драко. — Они очнутся, не реви только, специально для тебя не лишал их адской жизни, а то было бы тут крику, — слишком обыденно произнёс Малфой, и от такой холодности у Гермионы мурашки прошли по спине, — Одевайся, хватит на меня смотреть. — У меня нога болит. Гермиона считала это весомым аргументом остаться сидеть на месте, будто специально не понимая того, что её тогда ждёт. Идиотская привычка проверять Малфоя на прочность заявила о себе в самый ненужный момент. — Она не сломана. — Откуда ты знаешь?! — Птичка нашептала, одевайся быстрее, — сказал он последнее и снял с себя бордовую кофту, оголившись по пояс. Гермиона пропела что-то вроде «У тебя сегодня день сарказма» и тут же заткнулась, получив щемящее молчание в ответ. Он словно специально так делал, не отвлекал, давая зачем-то смотреть на свои голые плечи. Грейнджер никогда не думала, что мужская спина может быть настолько прекрасной. Родинки разных размеров покрывали бледную кожу очерченной спины, каждый контур она осмотрела с расстановкой художника и отметила, что пропорциональность данной картина была идеальна, только вот не соответствовала внешней среде. Нисколько не смущённым он повернулся к ней с вопросом в глазах, даже усмехнулся, прочитав всё в мнимой неразборчивости в глазах Гермионы. — Господи, Грейнджер, ты что, не видела голой спины? — слишком неожиданно и неидеально вписал слова Драко. — Если тебе так интересно, то нет. — Тогда запомни, что экспонатом для тебя я не буду, — будто входя в своё прежнее русло и пробуя старые эмоциональные ощущения, сказал Малфой и тут же приметил, что девушка до сих пор сидит, не сдвинувшись, невинно глядя на него снизу вверх, — Быстрее!!! Она оживилась. Мечтая о помощи Драко, самостоятельно сняла с совсем молодой девушки форму, ни разу не обернулась на сзади стоящего Малфоя и в полной абстракции неуклюже переоделась, вовремя начав бояться и ускоряться. Через минуту они уже были на двадцатом этаже бизнес-здания. Гермиона стояла рядом с Малфоем, который довольно-таки долго изучал по висящей карте эвакуации наличие запасных выходов. На них дико смотрели проходящие сотрудники, которые были по странному отчуждённо погружены в свой мир, из которого только нелепо поглядывали на лишнюю пару. Грейнджер начала паниковать так сильно, что ноги постепенно превращались в вату. Когда Малфой, наконец, окликнул её, то Гермиона уже полностью отдалась страху и в полном абстрагировании понеслась за беловолосым. Несколько этажей они бежали по лестнице, которая оказалась обладательницей нестандартных высоких ступенек. Сама аура была повсюду угнетающая. Драко будто всё то время рассредоточено выбирал, какой спуск будет самым устрашающим. И, кажется, не прогадал. За приличной пластиковой белой дверью их встретило тёмное помещение с почерневшей растрескавшейся бетонной лестницей. Гермиона будто впала в другой мир, переступив порог двери. Запах сырости окружил её, холод окутал голую шею и плечи. На четвёртом или пятом этаже она сбилась со счёта, забыв о численности пройденных пролётов. В тишине они вышли вновь за белую дверь несколькими этажами ниже и вновь оказались в привилегированном здании. Несмотря на то, что лестница уходила куда-то далеко вниз, Малфой потянул её в другой конец здания. На все её вновь заданные вопросы он даже больше не оборачивался, стремительно несясь по пустым пролётам, мимо пустых столов, заваленных бумагами. Потом их встретила ещё одна лестница, более устрашающего вида и с более ветхой конструкцией. Даже перила были не везде, учитывая то, что посередине господствовала огромная дыра — быстрый спуск на нижний этаж. Она спросила его о том, долго ли им ещё идти, уже чувствуя, что доверие начало покидать её душу, оставляя адский страх и желание оказаться в безопасности. — Чуть-чуть, — бешено сказал он и почему-то на сердце сразу отлегло. Огромное количество лестничных площадок пробежало перед глазами. Гермиона даже и не заметила всей этой смены, упершись взглядом в Малфоя, который всегда был чуть ли ни на один пролёт ниже. От такой дистанции Грейнджер было сперва не по себе, но потом она уже свыклась с мыслью о том, что по другому быть и не могло. Ещё один пролёт, и Гермиона почувствовала сырость и ужасную вонь, которая была похожа на запах канализации. Теперь, кажется, она понимала, куда он её ведёт. За последней белой дверью располагалось совсем тёмное огромнейшее безграничное помещение с бесконечными ржавыми трубами. Ловя взглядом его блеск волос, она всё также шла вперёд, не смотря под ноги и вечно спотыкаясь. Эта сырая отчуждённость давила прессом на спину, будоражила своей недосказанностью — всё будто было создано для того, чтобы сломать шедших. Совсем неожиданно, как-то искусственно зазвучало позади них что-то и с сильнейшим скрежетом отворилось. Послышались громкие голоса. Слишком громкие для того, чтобы не застыть и не потерять самообладания. Её выдержка потеряла свой источник с видением людей. Прямо в упор на неё смотрел высокий человек с пронзительными чертами лица, она видела это через огромное количество труб, в свете, окружившим мужчину, она поняла, что встречала прежде его. Где-то Гермиона уже видела столь пронзительный холодный взгляд, чувствовала его свой кожей, прямо сейчас остановившись на месте и попытавшись вспомнить. Но ей не дали. Он не дал. Драко вцепился в её запястье совершенно оледенелой рукой, отчего Грейнджер вздрогнула в ту же секунду и даже посчитала сперва, что что-то неживое прикоснулось к ней, но это был он. Всё тот же он. Его встревоженные черты лица, ранее незримые для неё, поразили своей искренностью. Он что-то говорил, даже, возможно, кричал, но она не могла сосредоточиться. Гермиона лишь бежала за ним, теперь уже поняв окончательно, каково это выпасть из мира, потерять чувствительность ко всему, в том числе и страх. Казалось, что всё равно, что будет дальше, ей впервые было так плевать на окружающий её мир. Всё, что было бы дальше, для неё уже не имело значения. Так вообразила она, пока раздумывала над абсурдностью всего случившегося. Твёрдый бетонный пол сменился совсем мягким влажным грунтом, Гермиона понятия не имела, куда её ведут, только всё больше и больше воды стало окружать их обоих. Всего минут пять они бежали до спасительной железной двери, это совсем недолго, но ей показалось, что прошла целая вечность, которая не вписывалась в происходящее. Малфой со всей силы стал тянуть на себя, казалось, неподвижную железную дверь, которая вообще непонятно, откуда здесь взялась. Она была пропитана сыростью и вонью, вся ржавая и облезлая, но несла в себе спасение, то, что им было необходимо сейчас больше всего. Выиграть чуть-чуть времени. С пронзительным отвратительным треском, подобно тому, что слышала ранее Гермиона, дверь была закрыта на такой же проржавевший рычаг. И в ту же секунду, услышав грохот и голоса прямо за дверью, Грейнджер пришла в себя, почувствовав, что Малфой стоит совсем близко и ощутимо бьёт её по щекам, говоря что-то абсолютно невнятным тоном, но с каждой новой секундой она понимала его всё больше, каждую его эмоцию она впитывала, как новую, ранее незримую, словно заново родившись, почувствовав ужасный приступ боли и отчаяния. — … ты слышишь, Грейнджер, надо идти, давай же, что не так сейчас? — его голос эхом отдавался в голове, впитывался словно губкой каждой клеткой. Он кричал, злился, казалось, даже жестикулировал руками, и она уже слышала его, понимала, но чёрт знает что держало и не давало сдвинуться с места, подать признаки того, что она его понимает. На каждую клетку тела надавила слабость, в глазах защипало отвратительной колкостью, сдержать солёных капель не удалось. Гермиона не могла терпеть, начав всхлипывать и всё сильнее вжиматься в холодную кирпичную стену подземной шахты, её тело задрожало, грудь начала вздыматься всё быстрее, а лицо исказилось до такой степени, что каждая эмоция стала видна для него. Она плакала, сбивчиво дыша и смотря куда-то в пол, постепенно опускаясь по стене всё ниже и ниже. Но это длилось недолго. Его руки подхватили трясущееся тело и приставили к стене, надавив с огромнейшей силой и встряхнув. Нужно двигаться вперёд. Нужно спасаться. Но она не могла, и он, кажется, теперь тоже не мог, держась за её плечи, как за спасательный круг. — Малфой?.. — вдруг вопросительно вставила она, перестав всхлипывать и поняв, что что-то изменилось, его тело оказалось слишком близко к ней, неконтролируемо близко. Послышались крики, будто кто-то хотел помешать им, дверь попытались выбить, колотя со всей силы чем-то очень тяжёлым, но это было слишком далеко для него и для неё. Слёзы перестали катиться по нахмуренному лицу, он вновь зацепился за неё, вновь почувствовал это, вновь не сдержался и впервые поцеловал. Поцеловал смято, грубо, кажется, Гермиона даже не поняла, что произошло до конца, еле отвечая на его прикосновение. Боль, отчаяние, страх, спасение — всё смешалось в одно целое и захлестнуло с головой. Драко всё держал её за плечи, не заметив, с какой нечеловеческой силой с каждым новым проникновением зажимает свои руки. И Гермиона этого не чувствовала, до конца отдалась бушующему чувству и ответила с дурманящим настроем. Ему. Драко Малфою, который никогда, казалось, теперь не смог бы этого ощутить. Это вновь не смогло удержать его внутренних чувств. Из-за неё. С новым звонким ударом он опустил её плечи, и Гермиона поняла, благодаря кому смогла выстоять на месте и не упасть вниз, почувствовав ужасную тяжесть, будто её туловище оказалось слишком тяжёлым для пары ног. Но эти мысли покинули голову девушки почти сразу с приходом новых, более свежих и до сих пор ощутимых чувств. Она вся горела, каждый участок тела горел, казалось, если прикоснуться к чему-то, то непременно это начнёт плавиться. Реальность упала тяжёлой ношей на его плечи, беспокойство охватило её сердце, и предоставленная тишина дала им шанс распорядиться моментом молчания и изучения друг друга. Они смотрели в упор друг на друга недолгое время, но ни один не почувствовал стеснения, не отклонил тяжёлого обременяющего взгляда. — Ты… это уже забыла. Она слабо кивнула, тут же начав моргать из-за сухости в глазах. Драко прошёл вперёд, за угол, а Гермиона всё ещё стояла на месте некоторое время, пытаясь прийти в себя, только уже не понимая, что именно она хотела разложить по полочкам в своей голове. На секунду она даже тогда заметила, как его рука в движении потянулась к ней и тут же отклонилась в направлении. Как бы невзначай Драко прошёл мимо неё, отведя тяжёлый взгляд и дав ей свободу. Малфой шёл впереди неё всё оставшееся время, уже даже не спеша, будто передумав бежать и пытаясь попасться властям, но в итоге он всё же вывел их к лестнице, ведущей к люку на дорогу. Он молчал, давя своим силуэтом её мысли, не поворачиваясь и давая рассматривать в упор девушке себя. Мёртвое спокойствие вновь насыщало сердце Драко, с каждым новым шагом он чувствовал, что возвращается к прежним ощущениям, но совершенно по-другому. Зная, что она идёт сзади, чувствуя её и ощущая расстояние вплоть до миллиметров. Это впервые не охватывало его так быстро, словно давая шанс побыть нормальным ещё чуть-чуть и вновь мучать до того, пока Гермиона снова не начнёт…
