Глава 8
30 сентября 2016 г., 20:17
На следующий день пришёл Алекс. Тихое невнятное звучание от удара по двери донеслось до ушей Гермионы, когда она довольно-таки открыто искала Малфоя, намереваясь поговорить с ним об очень серьёзной вещи, которой она ещё не дала названия, но это не давало покоя уже почти целую неделю.
Когда она завернула за угол и остановилась у порога холла, перед ней восстал Драко с неизлечимой и въевшейся ухмылкой на лице, которая мгновенно сбавляла обороты уверенности. Он с недовольной по отношению ко всему гримасой обошёл Гермиону, покосившись в сторону, и, не спросив, решил, что открывать дверь будет сам. Грейнджер даже и не стала этому противостоять, только тихо встала за ним и с интересом начала рассматривать его бледную руку, которая заметно резко потянула дверь.
— День добрый, — сказал Алекс, повалившись от неожиданности на Малфоя, из-за чего тут же был оттолкнут назад мёртвой хваткой.
Вышло очень неудобно перед парнем, Грейнджер уже было хотела встрять в ситуацию, но не осмелилась, ожидая продолжения и не понимая собственного рвения молчать в стороне.
— Тебя не приглашали в дом, ушлёпок, стой за порогом.
— Я не к тебе, а к Гермионе. Ты что, к ней в охранники записался?
— Малфой, ты выглядишь глупо, впусти парня в дом, — быстро вставила Гермиона, попытавшись заглушить последние слова Алекса.
— Грейнджер, давай я сам решу, кому можно тут появляться, а кому не следует ближе чем на километр приближаться, — грубо сказал он, не сведя тяжёлого взгляда с парня в очках, — Какого чёрта ты тут забыл?
— Пришёл отдать телефон, — Алекс протянул руку, в которой он сжимал маленький аппарат Грейнджер.
— Молодец, — Малфой выхватил устройство и наполовину закрыл дверь, — Теперь вали.
— Отойди, — вдруг закричала Гермиона, обеими руками вцепившись в край двери и потянув её на себя, — Может, уже хватит лезть не в своё дело?
Взгляд полный ненависти обрушился прямо на Гермиону, пытаясь сломать все её намерения на корню, но она не отвела глаз, лишь сильнее сжала ручку двери и попыталась вложить в свой взгляд все те смешанные эмоции, превращающиеся в злость и раздражение, которые он вызывал своим отягощающим присутствием.
— Я буду следить за тобой, — совсем тихо, еле разборчиво произнёс он губами, чуть приблизившись к ней. Гермиону тут же окатило холодом, обездвижив тело ровным отточенным тоном. По спине прошлась волна раздражения и непонимания своих собственных чувств, оставив задумчивую колющую пустоту внутри.
Но не смотря на всё, она не ответила, только с трудом отвела взгляд от удаляющейся спины и попыталась сконцентрировать всё внимание на обеспокоенном взгляде Алекса, но он не вписывался в её круг зрения, что-то невидимой силой влекло её вслед за платиновым блондином в укороченных висящих чёрных джинсах. В сотый раз она ловила себя на подозрительно откровенной мысли о его манере носить только чёрные вещи. У него что ни день, то траур. Бесконечный траур и каменное лицо. Скорее всего, Малфой считал это привлекательным, хотя она даже никогда не видела его в обольстительном амплуа с откровенной улыбкой на лице. Он попросту не смог бы этого сделать.
— Гермм… — затих тут же голос, и опущенные в забытье карие глаза тут же заметили обеспокоенность Алекса.
Он вдруг существенно побледнел, и рука с телефоном задребезжала, норовя выпустить стеклянный предмет. Его глаза были направлены за пределы дома. Туда, куда Гермиона не выходит уже долгое время без воли Малфоя… Алекс без какой-либо скрытности отвёл взгляд, сделал пару неловких движений, попытавшись затолкать Грейнджер в дом, но она тут же выглянула на улицу, ещё не осознав возможного исхода. Поэтому и осеклась.
Вздрогнула от невозможности увиденного. На губах застыло имя, так и не произнесённое вслух.
— Убегай, — выкрикнул Алекс после минуты затмения, взяв оледеневшую ладонь Гермионы. Она не сдвинулась с места, провалившись в мысленную бездну.
Было слишком поздно. Это был непредотвратимый момент жизни, растягивающийся как густая патока и забирающий последние несчастные куски самообладания.
Именно тот человек был там… Видеть его было не столь позорно, сколько осознавать, что Малфой был прав в каждом чёртовом слове.
Не нужно было связываться с внешним миром. Нужно было сидеть подобно мыши в подполье и не высовываться.
Но сейчас… Почему она не искала спасения в человеке, сжимающем её руку? В голове застыл сухой образ Драко, мечтающий избавиться от неё. Но было ещё кое-что… Гермиона нуждалась в помощи. И эта была не подмога добродушного Алекса, да даже ни какого-нибудь человека с улицы… Она ждала его осуждающее присутствие рядом, его тяжелый отчуждающий взгляд и холодную ухмылку, которую можно было вытерпеть. Чёрт возьми, она уже научилась это сдерживать в себе.
Было всё равно, каким бы он был рядом сейчас.
Он нужен был любым. Рядом.
С застывшей в жилах кровью она смотрела на знакомые черты лица, которые видела прежде сквозь толщу темноты и ржавые трубы. Это был он. Тот человек, который снился ей ночью, который, казалось, придёт за ней. Его тёмный пронзительный взгляд и грузное тело вновь напомнили ей кого-то, кого она знала… Могла знать, но память подвела, и пришло ощущение дрожащих подворачивающихся ног.
— Грейнджер, — свирепое обращение разнеслось по всему этажу гулким эхом, как и в ушах девушки, пялившейся на высокого человека в форме. — Гермиона, мать твою, посмотри на меня! Что застыла?
— Это конец? — странно спокойным тоном спросила она, глядя Малфою прямо в глаза и не мечтая впервые скрыться. Было уже не так важно.
— Конец будет, когда я скажу, — он зло встряхнул её и незамедлительно грубо оттолкнул вглубь дома. — Иди в комнату, поняла?
Она еле заметно кивнула и, спотыкаясь об собственное бессилие, рванула к лестнице, зачем-то думая о том, что делать, когда окажется внутри комнаты. Заключит себя в четырёхстенную непробиваемую ловушку и останется ждать в съедающем одиночестве своей участи.
Было подозрительно тихо. Только шумные обрывки городского гула пролетали по комнате неразличимыми отголосками. Гермиона сидела на своей кровати, смотря куда-то за пределы видимого и не понимая, как в одно мгновение жизнь могла так испортиться. Эта был самый жуткий сон из всех, которые она могла представить, но покончить с этим не получалось. Девушка даже не знала, с чего начать, будучи в состоянии абсолютной неподвижности и анабиотического сна.
Она вспоминала первую встречу с Драко. Пыталась понять, жалеет ли о своей непонятно откуда взявшейся тогда страсти помочь незнакомцу. Внезапно вихрь мыслей закрутил водоворот в голове, и всё вновь и вновь она прокручивала его холодные слова в голове «Я Драко Малфой и не принимаю подачек, убивая тех, кто их преподносит». А потом снова и снова она вдыхала чистый воздух комнаты и ощущала внутри запах сигарет с клубникой. Сумасшедшее восприятие мира, могло бы показаться любому, но она отчего-то до сих пор не понимала, почему не собирается проклинать себя из-за невселенской тяги помочь людям или хотя бы жалеть. Не капли сожаления. Только отчаяние. Будто оно и было предначертано ей кем-то свыше с самого начала.
— Гермиона? — послышался топот ног и тихое шебаршение около двери. — Он ушёл.
Алекс секунду задержался у порога, не замечая никакой реакции за девушкой, а потом всё же прошёл внутрь, пытаясь подобрать в голове хотя бы несколько слов для того, чтобы успокоить её.
Хотя выглядела она спокойно. Можно сказать, что хладнокровно. Бездвижное тело рассматривало дали за окном и не подавало ни единой эмоции в знак понимания собеседника.
— Знаешь, я беру свои слова насчёт Малфоя обратно, — начал он, одновременно проверяя Гермиону на реакцию и давая есть шанс перебить, но она молчала, будто потеряла всю энергию на существование. — Он поступил очень правильно, спровадил его буквально парой слов, только… Он попросил тебя подойти, когда ты сможешь.
— Почему? — на выдохе еле слышно спросила она, но её тонкий голос казался звонким. — Почему он не пришёл сам?
— Я не могу сказать, он показался мне сбитым с толку, — задумчиво произнёс он, заставив своими словами вывести Грейнджер из оцепенения.
— Мы об одном человеке говорим? — спросила она, едва улыбнувшись. — Это невозможно.
— Да, наверное, — он смутился внезапным оживлением Гермионы и поэтому потерял ниточку, за которую можно было ухватиться.
— Алекс, как он это сделал?
— Я толком не понял, но мне показалось, что они знакомы, — предположил он в смятении, продолжая наблюдать за тем, как Гермиона с каждым новым словом всё больше и больше приходила в себя, а с последней фразой она и вовсе ловко вскочила и полетела вон из комнаты, не удостоив и мимолётным взглядом ошарашенного парня.
— Гермиона, — крикнул он ей вслед, но она не обернулась. — Ты куда?..
Она сломя голову бежала к Малфою, мысленно разорвав в клочья все его подачки и условия для проживания в особняке. Гермиона не имела больше сил терпеть гложущую неопределённость за спиной, которая с каждым днём становилась тяжелее из-за мировых тайн, о которых знал Малфой и которые напрямую каким-то чёртовым образом касались её.
— Ты должен мне всё объяснить! — она ворвалась в комнату в противоположном конце второго этажа. Как и предполагалось раньше, это была его спальня, как никак Гермиона следила за его похождениями в доме, так, на всякий случай.
Но как только она вошла, так сразу ей захотелось и выйти. Стало вдруг очень холодно. В комнате определённо температура была ниже положенного, и вся атмосфера, созданная скудным интерьером, тоже казалось ледяной. Отталкивающей. Словно ты попал в музей. Всё до идеальности ровно и феерично чётко стояло на своих местах. Это было определено на подсознательном уровне, это нужно было видеть, чтобы понять. Он вообще живёт здесь?
Посреди комнаты располагалось огромнейшее окно с похожим видом на холмы и небольшие дома. И прямо на фоне этой серой зелени стоял Драко, расчётливо скрывшись в в дневном свете и отвернувшись от единственного источника света так, что на фоне природы вырисовывался его статный силуэт.
— Что тебе нужно объяснить? — через минуту медлительных действий и томительного раздумья сказал он, как-то неопределённо сложив руки на груди и недовольно выдохнув. Значит начинал злиться.
— Почему следователь ушёл? Почему я здесь живу? И почему ты так себя ведёшь по отношению ко мне?
Он вновь с минуту молчал, в тени даже не было видно его лица, но Гермиона и без того знала, на сколько сейчас его серые глаза холодные и чуждые, даже необязательно постороннее освещение, он в этом не нуждался.
— И это главное, о чём ты беспокоишься? — скорее безразлично, чем заинтересованно спросил он, не сменив положения. — Серьёзно? — она молчала, чувствуя, как внутри зарождается злоба. — Я бы на твоём месте думал о том, как ты будешь завтра выкручиваться в кабинете следователя.
— Но ты ведь…
— Что я? Ты думаешь, я могу избавить тебя от ответственности? Если так, то это самое глупое предположение из всех, что были в твоей голове.
— Говоришь так, будто сам никогда не делал ошибок! — обречённо выкрикнула она, тотчас же пожалев о сказанном.
— Не твоё собачье дело! — рыкнул он, чуть ли не задохнувшись от вспыхнувшего гнева.
— Так значит, — побледнев, выкрикнула она, явно потеряв терпение. — Не моё дело, да? Тогда не смей больше даже ближе, чем на метр ко мне приближаться, а лучше, знаешь, я сама уйду. Завтра же! И не будет больше никаких «Отвали, Грейнджер» или «Идиотка, Грейнджер». А ты… Ты можешь сдохнуть в этой дыре в полном одиночестве!
Несколько секунд она стояла на месте, зло выдыхая и вдыхая холодный воздух, ожидая от него хоть каких-то слов, но он молчал, не изменился в лице ни на йоту, только продолжал в упор смотреть на неё, видя что-то неопределённое в её человеческой сущности.
— Завтра ты пойдёшь и расскажешь следователю всё ровно так, как и было на самом деле, — спокойно начал Драко, заметив нерешительность Грейнджер продолжать дальше. — Ты не сможешь уехать из города, так как окажешься в числе подозреваемых, а ещё тебе придётся оставить свой адрес, по которому тебя смогут найти, — он замолчал, подойдя немного ближе, и максимально чётко разглядел её очерченный профиль. — И ты назовёшь мой дом. Я бы не держал тебя завтра. Если бы ни эта ситуация, я бы вообще тебя не держал… Ты думаешь, что я нуждаюсь в тебе, Грейнджер?
— Я не говорила этого.
— Ты думаешь, что я сдохну от одиночества? Но это не так. Я умру от этого общества, из-за людей, но не из-за того, что предпочитаю быть один в моей обители.
Она слушала его, не понимая, зачем обдумывает каждое слово в голове, зачем анализирует столь глупые слова, и зачем говорит, не думая, интересуясь тем, что обострит этот натяжной разговор.
— Так значит ты из-за кого-то хотел спрыгнуть с крыши.
— Нет, — ответил он бесстрастно, медленным шагом отойдя в сторону и рассмотрев все предметы, лежавшие на столике. — Ты как обычно из всего сказанного запоминаешь то, что не является основным. Не учили в школе выделять ключевые моменты?
— Может и учили, я всего лишь хотела узнать.
— С такими знаниями не живут, Грейнджер, и, чёрт возьми, что тебе ещё здесь нужно?
— Знать, кто для тебя этот полицейский.
На удивление всем законам Малфоя, он вёл себя слишком неправильно, противореча всем устоям. Неловко подвернувшись на ногах, расслабившееся тело полетело на широкую кровать, расставив руки в сторону и сухо улыбаясь.
— Я скажу, но ведь ты не поверишь, — он поднял взгляд и искоса посмотрел на неё, приметив неотступность в карих жгучих глазах. — Его жизнь в моих руках. Он мой раб.
Эти слова прозвучали с такой лёгкостью, будто они были обыденными. Невольно Гермиона приоткрыла рот и от недовольства прищурилась, высматривая в Малфое изюминку, которая бы вывела его на чистую воду, но он неподвижно лежал с растрепавшимися на голове платиновыми волосами и продолжал неприступно её осматривать с задором в глазах, но ни на лице.
— Понятно, — коротко сказала она, не пытаясь даже больше вытягивать из скупого на информацию человека ни слова.
Пусть лежит в своей кровати, подложив руки под голову. Пусть считает, что весь мир у его ног, что все люди — его рабы. Как бы смешно это ни звучало, но почему-то казалось неоспоримым фактом. Он всё время себя так ведёт, будто является абсолютным авторитетом для всего живого и неживого. Гермиона одно только знала на сто процентов — она не будет больше верить его насмешливым словам, да и обычным тоже.
***
Как бы не было это удивительно, но в предпоследний день лета Гермиону разбудил Драко. Это было не самым лучшим пробуждением, но она была благодарна хотя бы за то, что чёрной птицы поблизости не наблюдалось и в коем-то веке он был немногословен. Его массивная фигура стояла где-то за порогом, создавая контрастную тень на стене. Прозвучало громкое «Грейнджер, вставай», а потом тут же послышались удаляющиеся шаги, которые давали знать о том, что будить до победного всеми возможными криминальными способами Драко её не собирается. И только откуда он знает, что она тут же вскочила, услышав его голос на краю сознания? Чуть ли не подпрыгнув на кровати, она резко поднялась на локтях и недовольно уставилась на освещённый дневной проём, не понимая, почему так отчаянно выбивает сердце ритм, почему дышит так быстро и совсем ничего не помнит из того, что ей снилось, но там было что-то очень важное. Что-то странное, что могло раскрыть все карты. Создался эффект дежавю. Она смотрела в пустоту и видела только собственные идиотские мысли перед глазами. Ничего более, только мельтешащие обрывки тёмных стен и чьи-то огромные тени, которые, казались, до сих пор были вокруг неё. И тут же захотелось скрыться. Бежать со всей дури, со всей силы, которая только была, но она до сих не понимала, почему лежит в кровати, почему и тогда её что-то держало. И держит сейчас. Собственные шаги показались слишком громкими по сравнению с тем, что было вокруг. За окном едва светлело, а Малфой её уже разбудил для утреннего допроса. Да, она догадывалась, куда он её отведёт под своим строгим контролем. Хотя, зачем ему её контролировать, если он казал, что отпустил бы Грейнджер теперь при первой возможности? Возможно, это глупая уловка, на которую, он думал, она поведётся, но это не так. Гермиона по обычаю своему рассматривала все возможные варианты и исходы событий, чтобы не оказаться в более критической точке нежели сейчас. — Доброе утро, — сказала она, не понимая себя и задавая вопрос «Для чего?», но она не знала, а он молчал, только бросил тяжёлый взгляд из-под опущенных век и достал из близстоящей тумбы пачку сигарет. Гермиона не обратила на это внимания, заострив взгляд на набитом едой полупрозрачном пакете и небольшой бумажкой рядом с ним. Пытаясь унять рвение, чтобы не броситься к продуктам, она фальшиво зевнула и, обойдя Малфоя, прошествовала по центру кухни медленным сонливым шагом. Давно ей не приходилось сдерживать себя, она даже не знала, почему это делает, поэтому только и продолжала играть, думая о том, что он может наблюдать, чтобы чего лишнего не сделала. Но как только она приблизилась, так сразу же желание есть пропало, потому что глаза в неверии остановились на так и не распакованном белом конверте с пометкой Линнерского университета в углу. Помятый, казалось, даже посеревший конверт тут же оказался в руках Гермионы, которые непроизвольно начали дрожать. Почему-то она не могла понять, что будет делать дальше, зная, что с такими баллами можно было легко поступить в любую организацию. «Уважаемая Гермиона Джин Грейнджер, Спасибо за выбор нашего университета. Мы рады сообщить, что вы успешно проходите по вашим баллам на бюджетную основу обучения по выбранной вами специальности. <…> Надеемся, что вы собираетесь продолжить обучение в нашем образовательном учреждении. Просим вас, как можно быстрее связаться с нами, и мы объясним вам основные моменты вашего поступления. С наилучшими пожеланиями, Сент-Линнерский университет. „ — Откуда оно? — внеземным от свалившегося счастья голосом спросила она, развернувшись к Малфою. — … — А впрочем какая разница? Мне неинтересно, который из твоих рабов это преподнёс. — без укора сказала она, усмехаясь и тут же щурясь от неприятного запаха, Малфоя же это не задело. Сумасшедший ритм жизни и быстрая смена обстановки выбили напрочь все мысли о будущем. Каждый день казался для Грейнджер чем-то вроде испытания, маленького и чертовски сложного. Убитая этим состоянием, она помнила, как думала о том, что не будет больше продолжать своё обучение, как уйдёт в себя и будет вечно прятаться, а может её найдут и заключат в вечные оковы. Но рано или поздно она всегда знала, что при первой же возможности уйдёт, будет бежать без оглядки, только такого шанса судьба не предоставляла. Он продолжал распространять отвратительный для Гермионы запах и даже слегка улыбался, когда она попыталась подшутить над ним. Драко не собирался уходить, ему было вполне удобно наблюдать за человеческой нестандартной реакцией Грейнджер и на кухне, сидя на кресле около окна. Его глаза наблюдали с некоторым желанием понять, как можно так бережно складывать обычный лист бумаги, которых сотни, и убирать в глубокий карман пижамных серых штанов. Её реакция на изменения сама по себе была удивительной, за ней хотелось наблюдать, только потому что он не смог бы сам повторить эти эмоции для себя. Что-то сродни кино, в котором главная героиня бесит всех из-за своих каждодневных глупостей и влюбляет в себя своим рвением выпутываться из собственноручно созданных проблем. — Не кури тут, пожалуйста, — строго сказала она, даже, можно подумать, приказала, но никак не попросила при таком-то ровном достойном тоне. — Видишь ли, у меня аллергия на что-то, что содержится в сигаретах, и я сразу начинаю… Апчхи… — Мне плевать, Грейнджер, как ты ещё не поняла этого. — Вот почему ты такой? — смиренно спросила она, сдерживая сумасшедший порыв закричать. — Какой? — спросил он, выдохнув одновременно со словами и аристократично приподняв бровь. — Нельзя быть таким самовлюбленным эгоистом, Малфой. Такие качества не ценятся в обществе, — нравоучительно сказала она, подавив желание чихнуть, и отвернулась от него, переведя всё внимание на внутренности пакета, но сначала… Ей нужно было с кем-то поделиться своей радостью. И это был не Малфой, потому что он просто не имел способности порадоваться за кого-то кроме себя. И это казалось таким отталкивающим, как и витавший повсюду запах сигарет. Гермиона невольно вздрогнула, вспомнив его нестерпимые прикосновения, но быстро подавила нахлынувший поток разрушающих эмоций, а потом, поправив волосы в смущении, поспешила в коридор, дабы больше не возвращаться мыслями ко всему, что связано с ним. Она приметила телефон на полке, он был почти разряжен, но вполне работоспособным. Не понимая, что будет говорить, Гермиона несколько раз прошлась по списку неиспользуемых контактов, а потом всё-таки выбрала номер Алекса и тяжело задышала в трубку, слушая длительные гудки. — Привет, Алекс! — начала она и тут же повернула голову в сторону кухни, проверяя окружающую обстановку. Малфоя видно не было, видимо, он всё также сидел на кресле у окна. — Привет, как ты? — спросил он отрешённо и тут же затих. На том конце провода послышался шум машин. — Я в полном порядке, ещё хочу сказать, что… В общем, я поступила в Сент-Линнерский университет! — Фух… А я боялся, что Малфой не передаст тебе письмо, — произнеслись слова на конце трубки, а потом последовало молчание. Гермиона вспомнила свои слова. — Я поздравляю тебя с этим, не забудь позвонить в университет и одобрить поступление. Надо будет отметить! — Ох, точно, — на хмуром лице просиял кусочек счастья, но он тут же испарился с осознанием того, что предстоит сделать. — Тогда я могу зайти с пирожными к тебе. ‚Тебе‘. Как относительно это звучит в данном случае. — О, нет, давай лучше я приду в кафе, позвоню вечером, хорошо?.. Внезапно душа ожила. Захотелось жить на чуточку больше, чем до разговора с Алексом. Даже появились силы терпеть Малфоевские заскоки. Но это тёплое маленькое счастье одновременно и сжимало все внутренности, смешивая всё с щемящим отчаянием и заставляя метаться в сомненьях. Он по-прежнему сидел на кресле, но уже с небольшой тёмно-прозрачной рюмкой в руке. Вокруг него царила адская аура вольности и свободы. Олицетворение человека будущего. Запах ментола испарился, остался только белый смог, который впитывали стены. Гермиона бросила взгляд полный недовольства на Драко, но не сказала ни слова, пройдя вглубь кухни, задумываясь о его возрасте. Он казался молодым, но выражение его лица было взрослым, натерпевшимся. Это было странно осознавать, но у него всегда был усталый от жизни вид, особенно когда в одной комнате с ним была она. — Хочешь? — он указал повернувшейся девушке на стоящий на столике коньяк и тут же ухмыльнулся, извращённо скривив чёртовы губы. — Сколько тебе лет? — спросила напрямую она, воспользовавшись его сговорчивостью. — Почти пятьдесят… — О, прекрасно. И сколько же ты сделал пластических операций? — устало поинтересовалась она, заваривая кофе. — Ни одной, — самодовольно ответил он и с победой на лице опустошил очередную рюмку. Она заварила кофе, смутно представляя, что будет делать дальше. Как ни пыталась Гермиона заглушить в себе рьяно бьющееся сердце, она не могла. Его присутствие влияло на неё. Её пугала изначально его испорченность, его пресловутая ухмылка и глупые недооправдания, но сейчас она привыкла к этому. Научилась жить, но не смогла понять до конца, что происходит между ними. Что он хочет от неё. Чего хотела она? Томительное ожидание его очередных слов выворачивало. Как только она поднимала глаза на него, то тут же отводила взгляд к окну или висящим часам на стене, но никак не продолжала смотреть на него дальше, будто боясь, что при контакте взглядов он мог прочитать мысли. Открытость его взгляда и правда пугала, но не больше опроса, который стоит на кону. — Твой кофе отвратительно пахнет, — констатировал он, поднявшись с кресла и еле потянувшись. — Через час жду здесь, провожу тебя до отделения. — Я помню дорогу. Она нашла в себе силы застыть на его лице. Оправдывая себя, посмотрела на его губы, помня, что она делала с ними, как делала. Невселенский идиотизм думать в таком формате об этом сейчас. — Разве я спросил? — сказал он ходу и бросил последний взгляд на Гермиону, выбив её последний аргумент. Она не могла больше перечить ему. Малфой нужен был рядом сейчас. А потом всё изменится. Потом у неё получится свернуть судьбу в другое русло.
