Глава 9
13 ноября 2016 г., 21:22
Всё о чём душа просила, Что она любила тут... Время зимний день разбило На бессмыслицу минут, На бессмыслицу разлуки, На бессмыслицу "прости". ...Но не могут эти руки От бессмертия спасти...
И. Одоевцева
Идти рядом с ним тяжело. Находиться в одном помещении нервозно. А думать о его образе неловко и тошнотворно. Вывод можно было сделать один — это не самое приятное чувство. Быть очарованной неизвестностью внутри Драко, которая отталкивала каждую секунду, напоминая о том, кто он есть на самом деле, очень неуютно. — Ты молчишь уже целую вечность, — сказал Малфой вслух, но ей показалось, что это был голос в её голове. Только вот подозрительно громкий. Она подняла на него глаза, несмело улыбнувшись и продолжив держаться ближе к стенам домов, которых они уже десятки прошли. До следственного отделения оставалось совсем немного. Она и правда молчала вечность, а он думал об этом. — Расскажи мне о чём-нибудь, что может отвлечь, — со сдавленным спокойствием попросила Гермиона, поправив заколку в волосах и заметив его ничегонеговорящий взгляд на себе. — Сегодня ночью будет ливень. — О, — только и выдохнула она приглушённо, заметив впереди здание из красного кирпича. Гермиона остановилась недалеко от входа, в глубине души мечтая сказать о чём-то, но не понимая о чём. Она сжала руки в кулаки и шумно выдохнула, сдавленно улыбнувшись и изобразив стойкость. — Ты подождёшь здесь? — Да. Минутное молчание. Их настиг холодный ветер, который говорил о приближающейся осени. Вокруг слышался невзрачный рой звуков, исходящий из шуршащих листов и разговоров людей. Всё было не здесь. Не с ними, а где-то далеко, но не рядом. — Ты должна справиться, — сказал он железным тоном ровно так, как говорят от усталости, будто хотел скорее избавиться от наскучившей девушки, но она не хотела уходить… Она хотела обнять его. Просто уткнуться носом в его расстёгнутую кофту и получить невселенскую помощь, забыв о том, что совершенно одна. Но что-то давало знать, что это может восприняться не так, как есть на самом деле. Это равносильно заступу за черту, которую они уже перешагивали пару раз из-за неудачных обстоятельств. Только в силу внешних факторов. Только из-за собственной глупости. — Я быстро, — зачем-то уверенно добавила Гермиона, уходя, хотя не ощущала силы в себе так строго это сказать, и заметила лёгкий кивок парня. Гермиона быстро переключилась на предстоящий допрос, как только вошла в знакомый кабинет следователя. Перед ней сидел мужчина средних лет с прямоугольным лицом и тёмной кожей. Это не он приходил к ним в дом ранее, это не его Грейнджер видела через толщу тьмы в подвале. Это был всё тот же настойчивый взгляд, который при первом их знакомстве дал понять о серьёзности всего происходящего, он заставлял изнемогать изнутри. — Мисс Грейнджер, — чётко сказала она, потому что он с вопросом смотрел на неё не говорил ни слова. — Мне казалось, что вы в розыске, поэтому сейчас я в небольшом замешательстве. — Нет, то есть… Вчера ваш напарник приходил ко мне домой, мне нездоровилось. А сейчас я пришла дать показания, которые будут немного отличаться от прежних. Он сдавленно улыбнулся, рукой указав ей на место перед собой. Этот стул был похож на своеобразную ловушку. Если сядешь, то не сможешь отвести взгляда, а значит покажешь нервоз. Но разве есть такие люди, которые не испытывают хотя бы долю того, что чувствует сейчас Гермиона. — Я рассматривал ваше дело неделей ранее, — спокойно начал он после того, как Гермиона с грехом пополам выдавила из себя правдивый исход событий. — И сделал вывод, который на девяносто девять и девять процентов является правильным. Гермиона сильнее нахмурилась и тут же тяжело выдохнула, почувствовав, что постепенно начинает расти внутреннее давление. Мужчина в особой форме перевёл взгляд на окно, а потом вновь посмотрел на Грейнджер, будто специально растягивая момент. — Так какой вывод? — Вы не можете быть виновной. Более того, на вас у нас нет ничего кроме ваших ложных показаний и отпечатков, которые вы могли оставить в квартире ещё при жизни там. — Но… — Гермиона, вы слишком слабая девушка для того, чтобы суметь одолеть двоих без каких-либо трудностей. Да и к тому же факты показывают, что эти убийства серийные. Она замерла на полу вздохе, пытаясь решить в голове задачу, которая только что предстала перед ней. Это было что-то неописуемо неприятное. Гермиона чувствовала каким-то непонятным образом, что связана с делом напрямую. Это было что-то наподобие простой истины, которую никто бы не смог опровергнуть. — Серийные? Была жертва до Итана и Эмили? — Тут было бы корректнее слово «были». Причём их был не десяток, — его глаза округлились при осознании непросвещённости девушки. — Вы что, газеты не читаете? — Я не заметила, — вместо ответа на вопрос сказала она, всерьёз задумавшись о своём ограниченном от общества проживании. — В любом случае вероятность вашего вмешательства в дело не может быть оспорена, пока не будут известны все детали. Мужчина с последними словами тяжело выдохнул, тем самым показав запутанность всей ситуации. После он со всей серьезностью вернулся к рассматриванию бумаг по неизвестному делу, явно давая знать, что разговор окончен. Это показалось ей странным, но она не стала угнетать себя по этому поводу. — Я что-то должна сделать? — спросила она, собравшись уйти. — Нет, ничего особенного, — сказал он внезапно громко, будто вспомнив о чужом присутствии. — Разве что, постарайтесь остаться в живых. Время то сейчас неспокойное. Она слаба кивнула, поражённо посмотрев на следователя. Он был серьёзен, и это заставило волноваться. Ей хотелось спросить что-то ещё, но она понимала, что излишняя заинтересованность может сыграть с ней злую шутку. Оставалось только искать ответы самой. Ждать она не была намерена. Малфой стоял всё на том же месте около ветхого дерева, где она видела его в последний раз. Его платиновые волосы невозможно не заметить при дневном освещении, они действительно привлекали внимание прохожих. И Гермионы. Она быстро подошла к нему, избегая следящих взглядов людей у выхода. Она уже обрисовала в голове предстоящий диалог, который выудил бы из уст Малфоя много информации, но он был чем-то сбит с толку. И это выражалось не в волнении или отстранённости, он просто стал чертовски злым при виде неё и сказал то, от чего захотелось начать выть как прежде. — Грейнджер, я знаю, что тебе хочется открыть свой рот, но ты должна заткнуться и молчать всё оставшееся время. Я тебя провожу домой и уйду. — Куда? — он не ответил. Они шли молча как в былые времена. Гермиона догоняла его впопыхах, а Малфой всем видом показывал, как ненавидит её. Важный разговор пришлось перенести на его приход после какого-то неизвестного важного дела. Гермионе оставалось лишь построить невозмутимое лицо и полностью погрузиться в собственные размышления, изредка поднимая глаза выше Малфоевских пяток. Когда они подошли к дому, Малфой войти не спешил. Он остановился у входа и, оставив небольшой разъём между дверью и ним, сообщил о том, что ночью его не будет. А Гермионе теоретически должно было быть плевать, но почему-то в груди засвербело при Малфоевской усмешке. На деле она только хмыкнула и протиснулась в щель, ощутив его запах. Разворачиваться она не стала, слишком большое одолжение для него. Итак казалось, что Драко знает больше, чем она сама. Поэтому Грейнджер только услышала громкий хлопок закрывающейся за ней дверью и тут же завидела выползшего кота. Он добро начал гладиться о ногу хозяйки, будто не понимая, как она на него зла.***
Все ночи в баре «Глиттер» были запутанными и забытыми. Каждая ночь была абсолютно похожа на предыдущую, только лица людей были всегда разными, а очертания страха изредка поражали глубиной. Все те ночи Драко не помнил себя, напиваясь до такой степени, что каждый мог бы удивиться тому, как его держали ноги. А Малфоя это не особо удивляло, он знал ту меру, при которой был способен драться, при этом не имея сил на следующее утро вспомнить хоть каплю сделанного. Вновь он видел знакомое лицо официантки Розы, которая без вопросов налила ему две порции виски. Она была очень груба, не терпела глупостей со стороны посетителей, оттого все считали её умной. Хотя для Драко она всегда была слишком обычной и бессмысленной. С ней никогда не хотелось говорить, она имела свойство отталкивать своими выразительными грубыми чертами лица. — Тебя давно не было, — подметила рыжая девушка, подливая виски. — А ты следишь за мной? — Какой самовлюблённый ты однако ж, правду люди говорят, — сказала Роза свою заученную наизусть фразу, которая должна была стать конечной, но в этот раз она продолжила. — Тебя искала твоя сисястая подруга с противной харизмой. — Когда? — Отчёта не веду, — грубо сказал она, переключившись на пришедшего клиента, который нашёл смелость, чтобы присесть рядом. — Ты Драко Малфой? — внезапно спросил парень, сидевший на соседним стуле. Тут Малфою как-никак пришлось обратить на новоиспечённого соседа свой взгляд. Нахальное выражение лица брюнета ему тут же не понравилось, но ещё больше возмутило то, что человек с запахом гари знал ответ на свой вопрос. — Он слишком пассивный, чтобы сказать «да», — ответила рыжая, заметно смягчившись. Дальнейшее поведение Розы можно было даже не описывать. По ней было с первых слов и движений понятно, чего она хочет. Малфою показались слишком омерзительными её выходки по отношению к рядом сидящему брюнету. Тем временем чёрные глаза продолжали оценивать рыжую жертву, которая отвечала взаимностью. Что-то уже пошло не так. Официантки никогда не входили в планы хозяина. Они были слишком пустыми и безнадёжными. Тем более что хозяина не было уже долгое время в стране. Тогда неужели ему кажется, что этот юноша такой, как и он? Он почувствовал это, как только брюнет зашёл. И теперь лишь наблюдал за тем, как развернётся игра, которую устроила Вселенная. — Роза, та девушка ничего не просила мне передать? — О, нет, — сказала она и хотела было начать разговор с парнем рядом. Но не успела. Он сам начал разговор. И не с ней. — Знаешь, — громко сказал брюнет, упёршись взглядом в переносицу Драко. — Мне нужно знать, где хозяин. — Я не понимаю, о чём ты, — равнодушно ответил Драко, отвернувшись от парня и всеми силами изобразив, что больше говорить не намерен. — Нет, ты прекрасно понял вопрос. И, будь добр, не придуривайся, если бы ты не был одним из нас, я бы не ощутил твой паршивый настрой в соседнем квартале. Где Алабаст? — Чёрт возьми, я не в курсе. По тебе видно, что ты долбанный новичок, который нихрена не понимает, что делает. Хозя… Алабаст никогда не говорит, куда уходит. Это его личное дело. — Тогда… Ладно. — Нет, придурок, не ладно, — впервые не сдержав эмоций в такой ситуации, он накинулся на парня, сжав его ворот рубашки. — Ты мне скажешь, откуда про меня узнал. — Шутишь? — он вырвался из цепкой хватки и неловко улыбнулся, фальшивая смелость исчезла вместе с крутизной. — О твоих чистых делах знает каждый. Все ищут тебя, чтобы просить совета. Малфой понял, что никогда не задумывался о том, как он работал. Он просто делал и забывал, стараясь даже и сотой доли не вспоминать. Но теперь всё начало стремительно рушиться, приводя к чему-то неизведанному. Так не должно было быть. Он понимал, что чувствует что-то лишнее. Всё это не волнует его. По крайней мере, не должно волновать. — Ты ведёшь себя слишком буйно для хладнокровного убийцы, — тихо сказал брюнет, но этого хватило для острого слуха Розы. Малфой не подал виду. Только успокоился. Естественно лишь снаружи, но не внутри. Он был готов поклясться, что готов разнести всё к чертям из-за нахлынувшего адского гнева. Вместо того, чтобы хоть как-то успокоить официантку, Драко лишь спросил совсем неслышно: — Зачем она тебе? — Она на запас, когда вернётся хозяин. — Какой запас, идиот? Невозможно сохранить… — Он мне дал задание, большего не могу сказать. Драко побелел от неожиданности. Раз Алабаст дал задание, значит это ведёт к вольничеству парня. Этим и объясняется его скудный выбор жертвы, потому что обычно хозяин сам отдавал приказания. Но ведь такого раньше не было. Душа не может жить так долго, ожидая источника. Вывод был лишь один: Алабаст нашёл сосуд для хранения. Драко понял всё без объяснений. Зло он влил в себя ещё одну рюмку виски и направился домой, не имея сил больше бороться с собой. — Драко, а платить кто будет? — крикнула вдогонку Роза, но Малфой даже не обернулся, не пытаясь в последний раз взглянуть на девушку, чей голос он больше не услышит. Смешно, но ему не было плевать на всё это. Глупо, но он ушёл, ничего не предпринимая ради спасения девушки. Всё могло обойтись. Может и обойдётся… Сказал он себе с ярым желанием вернуться домой и наорать на Грейнджер.***
Она встретила его у входа с чашкой кофе в руках. Серый свитер, который доходил до бёдер, неуклюже висел на её фигурке. А бледные шортики еле выглядывали из-под кофты. Домашняя Гермиона заставила его нахмуриться, почувствовать, что говорить вдруг стало нечего. Он сбросил с себя куртку и вновь поднял глаза на неё, зацепившись взглядом на коленях. Это всё выглядело ужасно отвратно, но он не мог вставить хотя бы одну колкую фразу, чтобы развеять глумящуюся тишину. — Можно кое-что спросить, — подала она голос, после чего нахмурилась по-Грейнджерски и стиснула губы. — Да, — не услышав её, тут же ответил он. Гермиона лишь открыла рот от неожиданности. Раньше утра его ждать не следовало, но он пришёл. Она бросила неловкий взгляд на разожжённый камин и сильнее сжала кружку в руках, почувствовав запах алкоголя, который принёс с собой Малфой. — Ты что-нибудь знаешь о серийных убийствах, которые происходят в городе? — сказала она, тут же заметив, как меняется выражение лица Малфоя. — Что-нибудь не из прессы. — Я знаю только то, что тебя этот маньяк, если увидит, стороной не обойдёт. — Твои шутки неуместны в таком формате. — Мои шутки как раз-таки по делу, а ты вот вообще… Не вписываешься… — Отлично, — зло сказала она, выдохнув и отвернувшись. От него было бесполезно что-то узнавать. Стойко она пошла к креслу, в котором обычно сидел Малфой, и тут же была остановлена. Так он уже поступал огромное количество раз. Драко ухватился кистью за ее локоть, довольно-таки негрубо потянув на себя. Горячий кофе расплескался по полу, оставив несколько капель на ногах Гермионы. Она с негодованием осмотрела себя, а потом подняла глаза на него, зло уставившись на его трезвое выражение лица при противоположном запахе, смешанным с чем-то холодным и уличным. Он чертовски начал бесить её, хоть и вёл себя как обычно. — Не лезь в это дело, — его серьёзный голос заставлял её сделать всё наоборот. Гермиона хотела ослушаться его, сделать всё наперекор словам, даже не задумываясь. И только после того как ей стрельнула в голову столь шальная мысль, она поняла, как чертовски заблуждается, слушая душу и сердце, которые ведут на смерть, но отчего-то она даже не вырвала своей руки из его хватки, только поставила чашку с кофе на ближайшую полку. — Ты вновь командуешь мной, — констатировала она, заметив, как быстро он начал будоражить её грудную клетку. Он вёл её своими пьянящими глазами в никуда, смотря неистово напористо и одурманивая. Ей было не под силу изменить правила в его игре, поэтому Грейнджер в недоумении продолжала думать ни о чём и стоять на месте. Она могла только отдаться своим инстинктам, позволив ему овладеть собой и приближаться, словно не имея защиты. Что-то заклинило в её голове. И в его тоже. — А тебе вновь хочется сделать всё наоборот, не так ли? Его шёпот на ухо заставил содрогнуться. Она сгорела изнутри, почувствовав, как он нахально и внезапно поцеловал её в шею, зажав рукой талию и не дав отстраниться. Драко каким-то образом знал, что она не посмеет уйти сейчас, когда всё так сопутствовало этому… — Малфой… Тихий смешок сорвался с его уст прямо перед тем, как губы соприкоснулись. Не было смысла говорить что-то ещё. Ни один из них не готов был сказать что-то, точно оба боялись нарушить ту связь, что вновь загорелась между ними. Ещё минуту она боялась себя, его, того, что не в силах сделать хоть что-то. Ей нужно было владеть собой, но она не могла, отдавая свою гордость ему и совершенно забывая обо всех словах. Ей было без разницы, что происходит что-то немыслимое, это стало понятно. А ему было невообразимо невмоготу испытывать что-то неизведанное в груди и не иметь возможности испробовать на вкус. Гермиона не могла противостоять себе и оказывалась вновь и вновь в его цепкой хватке, схваченной уже обеими руками. Его сущее сумасшествие возбуждало, его дыхание заставляло дрожать, что можно тут было сказать о его теле, которое было таким горячим и напористым. Они делали больно друг другу. Всё больнее и приятнее. Всё дальше и дальше. Безвозвратно. Но она испытала последнюю попытку, вставив глухое «Я» и не продолжив дальше. Не сумев. Конец противодействиям настал. Она была в его власти. А он уже не мог удержать себя, совершенно не думая о том, что это противоречит всем его принципам и устоям. Грубо и мягко он откинул Гермиону на неширокий диван в гостиной, тот, что был ближе всего. Тут же почувствовалась нехватка чужого тепла — Драко одним движением скинул с себя свитер и был вмиг обнят её тонкими руками. Дикое желание обладать ей стало адским, а Гермиона всё ещё была в чёртовых шортах и свитере, которые мешали. Всё мешало, что было на ней. Быстро и совершенно неразборчиво она цеплялась пальцами за его плечи, целуя и продолжая оживать, словно политые цветы. Гермиона не заметила, как безо всяких сомнений оказалась без свитера. Она была слишком увлечена им, не заметив, на сколько сильно вновь Драко укусил её шею, оставив свой глубокий отпечаток. Рваный вздох сорвался с его губ, когда она со всей силы оттолкнула его от себя на противоположный конец дивана и одним движением залезла на бёдра, проведя руками по его максимально напряжённому животу. Мысль о властвовании над ним пронеслась в голове, превратившись в эйфорию — было до жути приятно иметь контроль, усевшись на его бёдрах и не давая действовать ему излишне быстро. Откуда столько новаторства появилось в действиях Гермионы, она не знала. Ей было плевать. Ему тоже. Они были похожи на сорвавшихся наркоманов, заполучивших свою дозу, и это было не страшно, это было похоже на сумасшествие. Сильнее он сжал её, совсем неаккуратно закусив губу. Гермиона попыталась сделать тоже самое, пробуя на вкус новые ощущения, но сделала это в разы мягче и внезапно почувствовала, как его руки на её спине расстегнули бюстгальтер. Её случайная задорная усмешка в тот момент ему особо понравилась. Стало понятно — Гермиона не боялась. Она чувствовала преимущество в данном положении, поэтому была тут же ухвачена за бёдра и опрокинута на диван, оказавшись прижатой к дивану. Взгляд Драко говорил, что теперь она не уйдёт, в нём открывалось вожделение, без которого он не мог обойтись даже здесь. Но она больше и не собиралась проявлять инициативу. Она не могла больше терпеть ноющего чувства внизу живота, которое заставляло всё сильнее прижиматься к его паху. Уже совсем неосторожно и отрывисто он стянул с неё шорты и нашёл момент для предупреждающего поцелуя. Ещё совсем чуть-чуть, и она отдастся человеку, который вызывал ненависть и отвращение. Но она не могла не отдать ему себя, потопив своё сердце в его глазах и доверив ему всё, что имеет, одним взглядом. И по этому одному долбанному взгляду он прочитал все её эмоции, противоречащие друг другу. Эта маленькая разгорячённая девушка и вправду была под ним, ожидая его действий и сгорая от нетерпения. Он почувствовал ответственность на секунду, а потом вновь её поцеловал так нежно, как мог, что получилось грубо. Поняли друг друга без слов. Совсем легко и почти не больно он оказался внутри неё. И потом с каждым новым толчком Гермиона прижималась к его телу сильнее, вдыхая лёгкий запах сигарет и холодной дождливой улицы. Так он пах всегда. Теперь она поняла это. И навсегда уверилась, что не сможет забыть этот яркий запах. Она впервые в жизни не хотела, чтобы Малфой был её сном. Теперь она уже не смогла бы без него наяву, благодаря всё на свете за то, что стало так хорошо, как никогда раньше. И она цеплялась душой за каждую секунду в касании с ним, будто боясь за то, что он уйдёт после, больше не вернувшись. Когда стало совсем невыносимо больно от удовольствия, она приглушённо закричала, расцарапав до крови его спину и прижавшись максимально близко, как только можно было… Два взмокших тела несколько секунд лежали на месте, после чего она в сомнении расслабила руки, и он тут же отстранился, не имея сил посмотреть ей в глаза, как это делал минутой ранее. Она бросила на него взгляд, лишь когда он уже оказался позади неё. Он уходил, не произнося ни слова. А она чувствовала, что не должна ничего говорить, ощущая прилив двойной дозы боли. Единственное, что Гермиона знала точно, она не жалела. Она пыталась лишь уговорить простить себя за то, что так вляпалась. По самое горло вляпалась. В Малфоя…
